Серая хмарь. Ни одного просвета. Сумрачно, мрачно, промозгло до дрожи.
Сырая, почти черная земля, кое-где припорошенная мокрым снегом. Воронки, сухие палки засохшей травы, торчащие в разные стороны разбитые стволы деревьев. Безрадостный пейзаж.
На кочках трясет безбожно. Каска ударяется о броневой лист. Безостановочно долбит башенный пулемет, КПВТ. Едкий запах стрелянных гильз. Слышны близкие разрывы снарядов. Наш бронетранспортер на максимально возможной скорости несется к темнеющей впереди группе деревьев. Работает артиллерия. В посадке поднимается черная пыль.
Еще только утро, а плечи уже устали от бронежилета. Навешанное снаряжение мешает в тесноте БТРа . Трудно сосредоточится. Легкий мандраж: что там впереди?
Я – штурмовик. Позывной «Рыжий». Говорят рыжие везучие. Мне 25 лет. Две недели за «Красной ленточкой». Сегодня мой первый штурм.
Глубокая канава и за ней бурелом. Стоп!
-К машине! - звучит уверенный голос «Седого». «Седой» - командир штурмовой группы. Хотя он совсем не седой. Как и я не рыжий. Мой ровесник. Крепкий, среднего роста. Служил замкомвзводом в ВДВ. Воюет уже год. Но в штурмовиках недавно.
Удар в плечо выводит из оцепенения. Загляделся на первую пару. В смотровой люк было видно, как братаны сливаясь с местностью ловко побежали вперед, стреляя на ходу.
Я работаю в паре с «Седым». Стараюсь не отставать.
- Прикрывай! Блин! Прикрывай!- кричит он.
Грохот автоматных очередей сливается в сплошной гул. В лесопосадке видны слепящие вспышки. Отчетливый свист пуль над головой. Старший соседней пары, бегущей справа, переворачивается через голову. Будто его ударили по ногам.
- Прикрывай! Прикрывай! Стреляй, куда я стреляю!- запыхался «Седой».
Палец застывает на спусковом крючке. Слишком длинные очереди. От стремительного бега горит глотка.
- Патроны беречь! – командир суров.
Мы сосредоточиваем по вспышкам весь наш огонь. Вражеская огневая точка замолкает. Вот и первые деревья. Вижу два трупа. Один солдат лежит навзничь на краю воронки. Тело в полевой форме иссечено осколками и покрыто черным нагаром. Поражен первым снарядом «Града». Второй лежит у разбитого пулемета лицом вниз. Это он по нам стрелял.
- Чисто! Чисто! Три «двухсотых» противника! – слышны доклады с дальней части посадки.
Слева в 50 метрах какая-то яма. Оттуда раздается звук автоматной очереди. Видимо, кто-то остался у входа в блиндаж.
- Выходи! Сдавайся! Мы тебя не тронем! – кричит «Седой». В ответ вторая очередь.
- Дурак! Жить будешь! – повторяет командир.
- «Рыжий», иди выкуривай!
Я крадусь к блиндажу и бросаю гранату. Прижимаюсь к земле. Разрыв. Черный дым. Тишина.
- Да, выходи же ты!
Подползаю ближе и бросаю гранаты уже внутрь укрытия. Одну, вторую.
Взрывы сотрясают землю.
- Спускайся в блиндаж! – следует мне команда.
В темноте нащупываю тело и тащу наверх. Уже «двухсотый». Совсем молодой. Не сдался!
- Закрепляемся! – управляет «Седой».
Свинцовые тучи. Погода нелетная. Может быть, удастся передохнуть. Все так же промозгло, а меня уже не трясет. Даже жарко.
- Дроны! Дроны с запада! – чей-то тревожный крик.
- Все в блиндаж! Быстрее! «Рыжий» наблюдать! – хрипит «Седой».
Кажется, дрон меня заметил. Куда мне? Тут только голые стволы. Вон густая поросль. Бегом. Дрон чуть завис и полетел в мою сторону. Надо успеть.
Беспилотник хотел поднырнуть под ветки, но запутался. Оглушительный взрыв. Лежу не дышу. Я цел. Отсюда ничего не видно. Срочно на холмик. Возможна контратака.
Так и есть на нас почти летит боевая машина пехоты противника. Ее пушка извергает очереди небольших разрывных снарядов. Справа от нее вторая. Вокруг меня десяток разрывов.
- Тревога! «Брэдли»! «Седой», с тыла две «Брэдли»!
Когда же появится солнце?...
Промозглое утро
© Copyright: Владимир Курочкин, 2024
Свидетельство о публикации №224122401092
Свидетельство о публикации №224122401092
Рецензии
Представленный фрагмент — это качественная, плотная проза в жанре «окопной правды» или современной военной прозы. Текст написан от первого лица (Present Tense), что создает эффект максимального присутствия и погружения.
Ниже представлен анализ текста с точки зрения литературоведения и сценарного мастерства.
1. Структура и ритм: Динамика штурма
Автор использует короткие, рубленые предложения. Это не просто стилистический прием, а инструмент управления дыханием читателя:
Экспозиция: Длинные, тягучие описания промозглой погоды («Серая хмарь», «черная земля»). Читатель успевает замерзнуть вместе с героем.
Развитие действия: Ритм резко меняется на рваный. Короткие фразы диалога («Прикрывай! Блин!», «Стреляй, куда я стреляю!») имитируют нехватку кислорода, панику и физическую нагрузку бега под огнем.
Кульминация эпизода: Взрывы гранат описываются через физические ощущения («Взрывы сотрясают землю»).
Пауза для выдоха: Фраза «Погода нелетная. Может быть, удастся передохнуть... меня уже не трясет. Даже жарко». Это классический психологический триггер: выброс адреналина сменяется мышечным спазмом и перегревом. Герой переходит из состояния животного страха в состояние боевой сосредоточенности.
Работа с деталями (Сенсорность)
Текст очень кинематографичен благодаря обилию физических ощущений:
Тактильность: «На кочках трясет безбожно. Каска ударяется о броневой лист».
Обоняние: «Едкий запах стрелянных гильз». Это деталь, которую часто забывают писатели, но она критически важна для реализма боя.
Звук: Гул очередей КПВТ сливается со свистом пуль над головой. Звук здесь выступает как предвестник смерти.
Психология персонажа («Рыжий»)
Герой показан не суперменом, а обычным человеком, попавшим в экстремальные условия:
Мандраж: Автор честно пишет о страхе («Легкий мандраж: что там впереди?»).
Физиология: Горящая глотка от бега, усталость плеч от бронежилета за утро. Это делает образ живым.
Вспоминаю себя, когда бегал не 100метровки. Тоже дышать тяжело.
Очень тяжело бежать 400 метров и 800 метров.
Я говорю про спортивный бег, а не боевой.
В армии с утра приняли баню. А днем бежит на стрельбы на полигон, по песку, по пыльной траве.
Гор. Гайсин Винницкая область, учебка. 1994 год.
После стрельб "афганки" (образца 1984 года) мокрые от пота, сапоги в пыли. Вся баня - коту под хвост.
Эмоциональный слом: Момент спуска в блиндаж и вытаскивания тела врага («Совсем молодой. Не сдался!»). Это важнейшая точка развития персонажа. Враг перестает быть абстрактной целью и становится мертвым мальчишкой. Это момент осознания цены войны, который обычно следует сразу после первого успешного штурма.
Текст можно визуализировать в киносцену.
Лексика аутентична военному быту СВО:
Позывные: «Рыжий», «Седой». Использование позывных вместо имен — стандарт деанонимизации бойца на войне.
Я бы покумекал, как это переделать в кино.
Посмотрите еще раз фильм "На войне как на войне" (1968). Как Виктор Трегубович знакомит вас с персонажами.
Сперва "Рыжего" и "Седого" следует показать в быту. В блиндаже, за едой, за питьем, в диалогах.
Александр Беляев 08.09.2026 16:17 • Заявить о нарушении
Ниже представлен анализ текста с точки зрения литературоведения и сценарного мастерства.
1. Структура и ритм: Динамика штурма
Автор использует короткие, рубленые предложения. Это не просто стилистический прием, а инструмент управления дыханием читателя:
Экспозиция: Длинные, тягучие описания промозглой погоды («Серая хмарь», «черная земля»). Читатель успевает замерзнуть вместе с героем.
Развитие действия: Ритм резко меняется на рваный. Короткие фразы диалога («Прикрывай! Блин!», «Стреляй, куда я стреляю!») имитируют нехватку кислорода, панику и физическую нагрузку бега под огнем.
Кульминация эпизода: Взрывы гранат описываются через физические ощущения («Взрывы сотрясают землю»).
Пауза для выдоха: Фраза «Погода нелетная. Может быть, удастся передохнуть... меня уже не трясет. Даже жарко». Это классический психологический триггер: выброс адреналина сменяется мышечным спазмом и перегревом. Герой переходит из состояния животного страха в состояние боевой сосредоточенности.
Работа с деталями (Сенсорность)
Текст очень кинематографичен благодаря обилию физических ощущений:
Тактильность: «На кочках трясет безбожно. Каска ударяется о броневой лист».
Обоняние: «Едкий запах стрелянных гильз». Это деталь, которую часто забывают писатели, но она критически важна для реализма боя.
Звук: Гул очередей КПВТ сливается со свистом пуль над головой. Звук здесь выступает как предвестник смерти.
Психология персонажа («Рыжий»)
Герой показан не суперменом, а обычным человеком, попавшим в экстремальные условия:
Мандраж: Автор честно пишет о страхе («Легкий мандраж: что там впереди?»).
Физиология: Горящая глотка от бега, усталость плеч от бронежилета за утро. Это делает образ живым.
Вспоминаю себя, когда бегал не 100метровки. Тоже дышать тяжело.
Очень тяжело бежать 400 метров и 800 метров.
Я говорю про спортивный бег, а не боевой.
В армии с утра приняли баню. А днем бежит на стрельбы на полигон, по песку, по пыльной траве.
Гор. Гайсин Винницкая область, учебка. 1994 год.
После стрельб "афганки" (образца 1984 года) мокрые от пота, сапоги в пыли. Вся баня - коту под хвост.
Эмоциональный слом: Момент спуска в блиндаж и вытаскивания тела врага («Совсем молодой. Не сдался!»). Это важнейшая точка развития персонажа. Враг перестает быть абстрактной целью и становится мертвым мальчишкой. Это момент осознания цены войны, который обычно следует сразу после первого успешного штурма.
Текст можно визуализировать в киносцену.
Лексика аутентична военному быту СВО:
Позывные: «Рыжий», «Седой». Использование позывных вместо имен — стандарт деанонимизации бойца на войне.
Я бы покумекал, как это переделать в кино.
Посмотрите еще раз фильм "На войне как на войне" (1968). Как Виктор Трегубович знакомит вас с персонажами.
Сперва "Рыжего" и "Седого" следует показать в быту. В блиндаже, за едой, за питьем, в диалогах.
Александр Беляев 08.09.2026 16:17 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.