Глава 72

Рамазан Кенжибулатов приехал в свой город детства ещё вечером, за сутки до намечавшегося торжества у Сеньки. Приехал с женой и заночевал у сватов, которых лет десять назад перевёз из аула в Целиноград.

По приезду сразу же позвонил Вадиму, но ему никто не ответил, и тогда он перезвонил Сеньке. Трубку подняла Вика. Рамазан, пожелав здоровья, спросил:

— Могу ли я услышать голос Швачкина?

— Можете. Как отрекомендовать?

— Скажите ему: заряжающий. — И услышал в трубке отдалённый голос: — Сеня! Тебя спрашивает какой-то заряжающий...

— Слушаю! — услышал Рамазан голос Сеньки и отозвался со смехом: — Хочешь старый анекдот, целиноградский, который по свету гуляет?..

— Рамазан, ты?!

— Так точно! Командир. — И Рамазан снова рассмеялся.

— Ты откуда? Азиатская душа!..

Рамазан не ответил, а с шутливым упрёком сказал:

— Деловыми стали! Днём с огнём не найдёшь. Вадима не нашёл, тебе вот звоню.

— Работаем. А ты откуда звонишь?

— От сватов, в отпуск приехал.

— Отлично! Тогда слушай сюда: если нет проблем и ты трезв — двигай ко мне, а если нет — жду завтра к трём вечера. Пиши адрес.

— Зачем мне твой адрес? Я знаю его. Ты лучше скажи, почему в такую рань приглашаешь?

— Вообще-то к пяти приглашаю, но вас, казахов, знаю: вы не немцы! Тем скажешь в пять — и они придут ровно в пять, ни минутой позже, часы сверять можно. А вам скажешь к трём — к пяти как раз притащитесь, если не позже...

— Что за праздник?

— У жены юбилей, крык будет.

— Слушай, а Вадим будет? Он мне очень нужен.

— Безусловно.

— Слушай, я с женой приехал. Ничего, что вдвоём придём?

— Мог бы не спрашивать. Мы с тобой лет сто не виделись и можем подождать ещё двести. А Сулушаш пришли, можешь даже сейчас, а сам катись ко всем чертям вместе с Вадимом!

— Совершенно сездике! — засмеялся Рамазан.

— Правильно, ждём.

...Закончив блестяще Карагандинский университет, Рамазан Кенжибулатов по распределению был направлен на Темиртауский металлургический комбинат, и с этого момента его карьера как строителя жилых комплексов прервалась. Он перебрался из Аксу в Темиртау и полностью посвятил себя металлургии.

Имея в своём багаже два высших образования, причём уже с наработанным стажем, он твёрдо встал на ноги в перестроечное время. На комбинате из мастера цеха вырос до инженера производства и своевременно, носом почуяв перемены, грядущие в советском обществе, занялся коммерцией, причём уверенно вливаясь в структуру частного бизнеса, постепенно обрастая обширными связями. Как руководитель первого звена, он имел их не только в металлургии, но и в строительстве, организуя свои компании, и даже в ЦК республики. Это давало ему возможность уверенно расширять свою сферу деятельности в области нового веяния.

То, что он называл отпуском, было всего-навсего коммерческим зондажом зон будущего влияния непосредственно на родной земле предков, урочища Акмола. Природное чутьё и эти немалые связи, жёсткая хватка предприимчивого и грамотного человека, умеющего лавировать в круговерти перестройки, вознесли его на вершину пирамиды первых лидеров Казахстана.

И Рамазан был приятно удивлён, что и Вадим, умело рискуя, неплохо развернулся в сфере пассажирских перевозок. Теперь он желал, чтобы Вадим и Сенька были в его родном городе глазами и ушами новой системы. Он спокойно мог бы и без них твёрдо держать руку на пульсе времени, но иметь свою структуру в средних и низших слоях горизонта — тоже немаловажное дело.

«Время пришло, — думал Рамазан. — Русские, белорусы, украинцы, даже немцы уже бегут на историческую родину. А эти оба не побегут, им бежать некуда — Родина их здесь, причём уже не первое поколение. Мужики грамотные и будут упорно добиваться своего места под казахским солнцем. И он, Рамазан, просто обязан им помочь, хотя бы потому, что вместе когда-то принимали смерть — чтобы жить! И слава аллаху, что не приняли — выстояли. А армейская дружба, замешанная на крови, стоит дорого — это настоящее мужское братство, способное даже в мирное время не забывать, кому и чем ты обязан».

— До свидания! — отозвался Рамазан и повесил трубку.