Сильва

Воскресным днём в начале осени брат принёс домой сиамскую кошку.
– Это Сильва, – сказал он, выпуская животное на пол. – Она поживёт у нас немного.
Мама, сидевшая в кресле с газетой, удивлённо вскинула брови:
– Я не поняла, Серёжа. Это как – «немного поживёт»? И вообще, где ты её взял?
– Купил за три тысячи у мужика на птичьем рынке, – Сергей снял куртку, от него пахнуло лёгким перегаром. – Не смог пройти мимо, уж очень она мне понравилась.
– Нам только кошки не хватало, – заворчала мама.
– Зачем так говоришь, взгляни, какая она красавица.
Брат кивнул в сторону коридора, где неподвижно, словно фарфоровая статуэтка, сидела Сильва, устремив взгляд своих ярко-синих глаз куда-то вдаль. Туловище у неё было кремового цвета, а лапы, уши, хвост и мордочка – тёмно-коричневые.
– И правда, хороша, – не удержалась мама, и её голос смягчился. – Не понимаю, зачем мужчина с такой красотой расстался?
– Да всё просто: внуки хозяина решили завести собаку, вот он кошку и продал. Хотя правильнее сказать – подарил, деньги-то смешные.
Сергей был под хмельком, а в таком состоянии частенько преподносил сюрпризы.
– Вы не волнуйтесь, – успокаивал он. – С кошкой проблем не будет. Хозяин уверял, что Сильва непривередлива в еде, приучена к лотку, почти не линяет, умна, игрива и прекрасно ловит мышей – словом, не кошка, а золото! И, заметьте, против всех этих достоинств имеется лишь один недостаток – небольшая статья расходов в семейном бюджете. Но это сущие пустяки.
Закончив речь, Сергей отправился в душ. А через час, наказав мне слушаться родителей и почесав кошку за ухом, укатил в соседнюю область на производственную практику.
Однако, как выяснилось, недостаток, о котором говорил брат, был далеко не единственным.
В первую же ночь стало ясно: спать с Сильвой в одной комнате невозможно. Сначала она бесшумно забиралась на кровать и устраивалась рядом, словно ангел. Но ближе к утру этот ангел превращался в хищника, выпуская когти. Вскоре моя грудь, а затем и отцовская, были исцарапаны в кровь. Опасаясь за маму, Сильву выдворили на кухню, поставив для неё кресло.
Когда кошку заперли впервые, она часа два царапала дверь и орала, не давая спать ни нам, ни соседям. Пока не охрипла.
Опытным путём выяснилось: Сильва замолкает, если кухонная дверь слегка приоткрыта. Но у этого решения была обратная сторона: кошка любила выбегать в коридор для встречи гостей и усаживалась посреди прохода. В первую же ночь отец, выйдя из туалета, наступил на неё. Душераздирающий вопль заставил нас вскочить с кроватей. Глава семейства разразился бранью, а Сильва метнулась на кухню, забилась в кресло и тихонько мяукала. В такие минуты сердце сжималось от жалости. После второго такого случая отцу строго-настрого приказали включать в коридоре свет.
Временами на Сильву находило настоящее безумие. Она носилась по квартире, как вихрь, превращая уютное жилище в поле битвы: разбрасывала тапки, безжалостно терзала когтями мебель и ковры, выкорчевывала цветы из горшков, оставляя повсюду грязные следы. Она рвала в клочья газеты, раскачивалась на шторах, с разгону врезалась в двери – и много чего ещё.
Но больше всего Сильве нравилась дурацкая забава: затаиться на шкафу в коридоре и, когда кто-нибудь проходил мимо, с криком броситься под ноги.
Понимай кошка человеческую речь, в такие минуты она узнала бы о себе много интересного. Нередко после этого в квартире пахло корвалолом.
Вскоре стало заметно: Сильва побаивается отца. Стоило ему крикнуть, как она поджимала уши и, глядя исподлобья, нехотя уходила на кухню. Было ясно: между ними что-то произошло. Но отец хранил молчание, а кошка, как известно, говорить не умела.
И всё бы ничего, но Сильва орала. Не мяукала, не пищала – именно орала. Крик у неё был резкий, противный – будто скрежет ржавого металла. Так она требовала к себе внимания.
Особенно кошка изощрялась, когда семья собиралась у телевизора. Гладить её нужно было не переставая. Стоило руке замереть хоть на пару секунд, как Сильва взрывалась криком. Смотреть фильм и одновременно ублажать капризную кошку, у которой мурлыканье тут же сменялось истерикой, было непосильной задачей. Терпения хватало минут на десять, потом Сильва передавалась следующему. И так по кругу.
Первым сорвался отец:
– Да ну её к чёрту! Надоела. Отопри её на кухню!
Я вздохнул, отнёс Сильву на привычное место и оставил дверь приоткрытой. Кошка ещё пару минут возмущённо кричала, потом утихла.
– Гляди, обиделась, – проворчал отец.
Справедливости ради, стоило признать, что иногда Сильва вела себя безупречно: виновато ластилась, подставляла мордочку под руку, томно прикрывала глаза и мило мурлыкала. А когда семья собиралась у телевизора, кошка и вовсе добровольно уходила на кухню. Было очевидно: выпрашивает рыбу. И пусть бывший хозяин не советовал включать мойву в её рацион – разве можно было отказать кошке в любимом лакомстве?
На четвёртый день Сильва мойвы лишилась.
Причиной тому стал отвратительный запах. Выяснилось: кошка не ела рыбу, а прятала её по укромным местам. Мы обследовали, казалось, все тайники, но зловоние не исчезало. Не улетучилось даже после обработки квартиры дезинфицирующим составом.
Однако последней каплей, переполнившей чашу нашего терпения, стала история с бабушкой.
В будни, пока родители были на заводе, а я в институте, к нам приходила бабушка Нюра – помочь по хозяйству: погладить, постирать, приготовить.
В тот злополучный день в прихожей мы нашли лишь её старомодную сумку, а на кухонном столе – записку. Бабушка была не очень грамотная, а точнее сказать – неграмотная. Корявыми печатными буквами на листе было выведено одно слово: «НИПРИТ».
Отец, взяв листок, хмыкнул:
– Надпись созвучна с ипритом – боевым отравляющим веществом. Наверное, тёща учуяла утечку и решила нас предупредить.
– Какой иприт, что ты городишь! – всплеснула руками мама. – Она и слова такого не знает. Тут что-то другое.
Телефона у бабушки не было, поэтому мама, не мешкая, отправилась на другой конец города выяснять, что случилось. Оказалось, бабуля хотела написать «не приду». Всё ещё бледная и взволнованная, она пояснила, что больше к нам ни ногой, пока мы не избавимся от этого зверя.
А было всё так. Бабушка Нюра, тучная, глуховатая и неповоротливая, любила носить серый пуховый платок – подарок дочерей. Когда она зашла в квартиру, Сильва уже сидела в засаде на шкафу. Не дав бабушке даже толком закрыть дверь, кошка камнем рухнула ей на голову и вцепилась мёртвой хваткой в платок. Видимо, чем-то он ей не понравился.
– Ой, ма-а-аменьки! – жалобно запричитала бабушка.
Платок, стянутый когтями, сполз с головы и затянулся на шее тугой петлёй. Сильва, словно на шторах, начала раскачиваться.
– Душит! – испугалась баба Нюра, попятилась и вжалась в стену.
Сильва издала пронзительный визг и впилась когтями в бабушкину спину. Та, выронив сумку, моментально выпрямилась, как пружина, позабыв о многолетней сутулости. Кошка рухнула на пол и, дико мяукая, помчалась в комнату. Не сумев вписаться в дверной проём, она ударилась о косяк, отскочила, но со второй попытки всё же залетела в зал и скрылась под диваном.
Едва придя в себя, бабушка приняла корвалол, торопливо нацарапала записку и, забыв о сумке, поспешно ретировалась.
Когти оставили глубокие раны, и ей пришлось посещать поликлинику для перевязок. После этого случая она несколько раз звонила нам с таксофона, и разговор всегда начинался с одного и того же вопроса: «Ну что, ещё живы?»
Избавиться от кошки без согласия брата посчитали неправильным, поэтому пришлось терпеливо ждать его приезда. Сергей появился в субботу вечером, и первым, что он произнёс, было:
– Чем это так воняет?
За этим последовал эмоциональный рассказ о проделках его любимицы с убедительными доводами в пользу её немедленного изгнания. Но на брата эти аргументы не подействовали.
– Вы не любите животных, – заявил он и до самого сна в одиночку гладил кошку. Она даже орала значительно тише и не так противно – видно, чувствовала в нём своего единственного заступника.
Утром Сергей вышел из комнаты с расцарапанной грудью.
– Сынок, возьми в спальне мазь в синем тюбике, – посоветовал отец. – Мы с твоим братом ей уже пользовались. Как на собаке всё заживает. Только смотри, чтобы мать не увидела, а то всем достанется.
Вечер Сергей провёл дома. Сильва была так безмерно рада хозяину, что раза три взбодрила его дерзкими прыжками со шкафа.
Похоже, мы её больше не интересовали – кошка полностью переключилась на брата. Стоило Сергею присесть, как Сильва запрыгивала ему на колени, утыкалась мордочкой в руку и скрипучим голосом требовала ласки. Приходилось подчиняться.
В конце концов это ему надоело, и во время вечернего фильма, в самый кульминационный момент, брат гладить кошку перестал. Она почти минуту с немым недоумением смотрела на него, а затем заорала, как бешеная.
– Да ну её к чёрту, – не выдержал отец. – Убери её отсюда!
Я привычно утащил кошку на кухню. Сергей возражать не стал.
Ночью по квартире разнёсся истошный кошачий крик – брат, выходя из туалета, налетел на Сильву в темноте. После этого Сергей долго сидел на кухне и курил…
Утром, глядя на себя в зеркало, брат со вздохом произнёс:
– Ладно, уговорили. Отдайте её. Но только в хорошие руки. – И вновь уехал на практику.
И такие руки вскоре нашлись. Отец пришёл с работы, а вместе с ним – молоденькая девушка.
Сильва, как всегда, выскочила в коридор, грациозно уселась в любимой позе и уставилась на гостью голубыми бездонными глазами.
Надо сказать, впечатление кошка производить умела. Она была сама кротость: томно жмурила глаза, когда её гладила незнакомка, обворожительно мурчала, игриво виляла хвостом – словом, демонстрировала свои лучшие манеры.
Мать расхваливала Сильву на все лады. Не вдаваясь в подробности, объяснила нюансы поведения и рассказала, чем кормить. Причину расставания назвали всё ту же – якобы сын собрался заводить собаку.
– Бульдога хочу, – подтвердил я.
Девушка не стала раздумывать: сказала, это как раз то, что она искала. Вручила мне монетку – а иначе нельзя, – взяла корзинку с кошкой и вышла на улицу. Мы напряжённо прильнули к окну, глядя, как уносят нашу Сильву. И лишь когда девушка скрылась из виду, с облегчением выдохнули…
Через месяц к матери заглянула подруга с соседней улицы. Покончив с женскими разговорами, она спросила:
– Слушай, Зина, говорят, у тебя кошка есть?
– Уже нет.
– Тебе непременно надо её завести. Мне недавно подарили кисоньку необыкновенной красоты, а муж, как назло, собрался охотничью собаку покупать.
– Он же вроде не охотник.
– Ой, сама не знаю, что ему на старости лет в голову взбрело! Дома скандал за скандалом. Насели вместе с внуком: «Дай собаку, и всё!» Теперь нужно срочно пристроить кошку в хорошие руки. Послушай, возьми – не пожалеешь. Красивая, умная, в еде неприхотливая: всё подряд кушает. Правда, кормить свежей рыбой не следует.
Мать насторожилась:
– А почему рыбу нельзя?
Соседка замялась:
– Не знаю, прежний хозяин не рекомендовал. Мы и не кормили.
– Прежним хозяином был мужчина? – удивилась мама.
– Да, Игорь Николаевич, мой сосед по даче. А что?
– Скажи, а как зовут кошку?
Соседка расплылась в улыбке:
– У неё редкое имя. Сильва…

P.S. Позже брат всё же завёл себе кота, назвал Фунтиком. Откуда он его притащил, я не знаю, но кот прожил с ним пятнадцать долгих лет…