Азбука жизни Глава 1 Часть 321 Неожиданные воспоми

Глава 1.321. Неожиданные воспоминания из детства

Я перечитывала строки из черновика: «России все обязаны за ее доброту. "Вот только от добра, добра..."». Кто-то оставил этот комментарий на форуме. Верно. Поэтому и пользуются, мечтая уничтожить этот мир доброты и красоты. Талант — только он имеет право на существование. И наш ежедневный труд…

— Зоя Николаевна, всё то же самое, — вздохнула я, отрываясь от экрана. — Вдруг вспомнила свои пятнадцать лет. Вера Петровна ставит с нами новую пьесу. Надо сыграть пятидесятилетнюю женщину-мать. Все девочки смотрят друг на друга. А я уже в образе, знаю это произведение наизусть. Спокойно говорю Вере Петровне: играть буду только я. Все смеются, а Аля Олейникова так и выдыхает с облегчением.
— Но она среди вас была самая крупная, — заметил Влад.
— И ей нравился Серов, а Стасик был увлечён Викой, — добавила Мила, и после её слов все оживились.

Я обещала, что две недели у меня будут только концерты. Но Зоя Николаевна, кажется, боится, что я охладею к своей летописи.
— Мама, — вмешался Влад, — вы лучше поинтересуйтесь, кто такой Глеб в её сказке? Я сегодня спросил, а она только улыбнулась.
— Неважно! — отмахнулась Зоя Николаевна. — Вам всем понравилось. Это и есть главное. Мне как-то редактор говорил — задвинь, мол, главную героиню подальше на время.
— А ты ему ответила, что не знаешь, о чём думают твои герои? — улыбнулась Мила.
— Мила, но в пятнадцать лет я взрослую женщину сыграла! И правильно показала её образ, даже лучше, чем автор.
— Влад, но он мужчина, — возразила я, — а женская психология отличается. Тем более, костюм на мне был… своеобразный. Я изобразила женщину сороковых годов. В семейном альбоме не нашла подобного.
— Что вы смеётесь? — спросила я, глядя на их улыбки.
— Представили, как твои прабабушки были одеты на тех фото, — пояснила Мила.
— Шикарно, Мила. Они были одеты в пятидесятых, после войны. Креп-жоржеты, крепдешины, габардиновые костюмы. И как модно пошито! Обувь из натуральной кожи… — Я замолчала, снова уносясь в те воспоминания.
— Так вот почему ты героев сделала на сорок лет старше! — воскликнула Зоя Николаевна.
— Не спешите, — остановила её Мила.
— Верно. Но тот спектакль в пятнадцать лет, который я сыграла, как сказала тогда Вера Петровна, «блестяще»… Он и сделал из меня мгновенно — Писателя.
— Да, в Союзе писателей это тоже отметили, Влад, — кивнула Зоя Николаевна. — Однако редактор о первом варианте, который я представила, слышать не захотел. Увидел меня и сказал: герои главной героине не соответствуют. Вот я себя и изобразила на двадцать лет старше.
— Зоя Николаевна, уговорите её поменять имена у героев «Исповеди»! Она же изумительная! — снова начала Мила.
— Мила, для неё это самое сложное, — покачала головой Зоя Николаевна.
— Влад, я смотрю на вас и начинаю невольно героев, которыми вы все и являетесь, называть вашими именами, — призналась я.

А Зоя Николаевна уже радовалась, что ребята меня «заводят». И я чувствовала, как воспоминания из детства, острые и яркие, снова оживали во мне, переплетаясь с сегодняшним днём.