Эксперимент
По проселочной дороге, оставляя неровные следы стоптанными набок башмаками, шел молодой человек в пенсне и черном сюртуке с завернутыми почти по локоть рукавами. На голове расположилась панама, скрывающая все, что находилось выше глаз. Мешковатые брюки не портили фигуру и позволяли двигаться свободно. Он опирался на доходящую до груди крепкую палку, всю облепленную, словно бородавками, наростами от сучков и веток. Двигался он не спеша, уверенно ступая, и лишь изредка поправлял спускающееся на кончик носа пенсне. При этом он слегка вытягивал шею, словно хотел заглянуть за поворот и оставался так, пока пенсне вновь не сползало. Он не смотрел по сторонам и не оглядывался, его взор был устремлен вперед, и если бы не подвижная шея, его можно было принять за слепого, хорошо знающего дорогу. Единственное, что выдавало волнение, был беспокойный взгляд тревожных глаз.
Вдруг, он остановился, прислушался, и затем в два прыжка оказался за придорожными кустами. Вскоре показалась машина, за ней другая. Два черных джипа быстро проехали мимо. Путник подождал немного и, убедившись, что больше никто не едет, продолжил путь. Дойдя до поворота, где стоял указатель направо, он усмехнулся: "Ничего здесь не изменилось", и двинулся налево, куда сворачивала дорога. Направо же по указателю был крутой обрыв, тянущийся в обе стороны. Раньше дорога, действительно, была там, куда указывал знак, но со временем обрыв подмывало, и он вплотную подошел к лесу. Тогда стали ездить налево, где еще оставалась узкая полоса земли, а знак не поменяли. Теперь всякий, не знакомый с местными особенностями, поверив указателю, рисковал свалиться вниз.
Пройдя еще немного, путник остановился и посмотрел вдаль. Внизу от обрыва начиналась большая долина, похожая на огромный кратер, удивляющий своими ровными краями, словно что-то громадное и круглое опустилось сверху, оставив след в этом забытом богом месте. По дну кратера были рассыпаны дома, соединенные сетью дорог, то появляющихся, то скрытых под кронами деревьев, словно куполом накрывающих поселок. Вдоль основания кратера тянулись рвы, наполовину наполненные водой, стекающей по склонам оврага во время дождей и тающего снега. Часть ее отводилась вдоль дорог, питая почву, на которой бурно расцветало все живое. Его зоркий глаз выхватил из общей картины знакомую крышу, выложенную бордовой черепицей и часть глухого добротного дощатого забора выше человеческого роста. А за задней окраиной поселка виднелся большой коттедж, стоящий выше других строений и резко контрастирующий с жилищами соседей, словно указывающий, кто здесь хозяин.
Поселок назывался Зановье. Уже никто не помнил, а может быть, никогда и не знал, откуда взялось такое название, и как он появился. То ли по нелепой случайности, то ли по недогляду на картах такого названия не значилось, что дало основание некоторым местным жителям считать его происхождение особым божьем промыслом. Были и такие, кто полагал, что не обошлось без участия иных цивилизаций, на что указывало подобие кратера с неестественно ровными краями, внизу которого находилось Зановье. Человек постоял еще немного и продолжил путь вниз по дороге, ведущей к поселку. Звали его Глеб.
Пройдя уверенным шагом мимо многочисленных домов, часть которых с растопыренными калитками и покосившимся штакетником следовало бы снести и построить заново, он подошел к дому на окраине поселка и толкнул массивную калитку, послушно открывшуюся без единого звука. Оказавшись во дворе добротно сложенного бревенчатого дома, Глеб обошел его кругом. Аккуратные наличники обрамляли играющие на солнце бликами окна, а доски крыльца были подогнаны словно паркетный настил. Во дворе в разных направлениях из шлифованной брусчатки были проложены дорожки, оснащенные по краям дренажными сливами. Деревья с цветами были высажены так, чтобы не затруднять передвижение по участку. Они росли кучно, а не россыпью, оставляя достаточно свободного места и образуя тенистые участки для отдыха на воздухе. Он еще немного постоял и вошел в дом.
- Глеб, наконец ты приехал! - воскликнула появившаяся в сенях женщина.
- Рад вновь видеть тебя, Лера, - ответил он. - На сей раз я пешком, хотел все разглядеть со стороны. На расстоянии многое видится по-другому. А что, Марка еще нет?
- Мы недавно разговаривали, он уже рядом. Однако, ты сегодня одет необычно, в чем причина?
- Просто возвращаюсь с одной встречи, где надо было так выглядеть. Я смотрю, твои успехи очевидны со времени последней встречи. Лучшего не пожелаешь.
- Должна признаться, Глеб, мои успехи - результат обратной зависимости происходящего процесса.
Он внимательно на нее посмотрел и правая бровь поползла вверх. Это был явный признак удивления, граничащий с непониманием.
- Дело в том, - поспешила пояснить Лера, - чем у меня лучше, тем у них хуже.
- А у тебя хуже или у них лучше бывает? - подумав, спросил Глеб.
Лера кивнула.
- А когда у тебя хуже, у них как? - продолжал расспрашивать он.
- Еще хуже.
Глеб потер виски ладонями и начал ходить взад и перед, рассуждая вслух:
- Неужели мы ошиблись? Неужели надо было заходить на их уровень?
В это время дверь открылась, и на пороге появился высокий молодой человек с длинными темными волосами, перехваченными на макушке, что делало его похожим на самурая. Его добрые глаза вызывали доверие, а атлетическая фигура надежность.
- Марк, наконец ты приехал! - обрадовалась Лера, обнимая его.
- Действительно ты вовремя, - здороваясь сказал Глеб. - Боюсь, придется кое - что менять. Леру нужно переводить на уровень ниже. У нас получилась обратная зависимость вместо синхронного соответствия.
- Значит, возвращаемся на базу, - заключил Марк. - Напрасно спешил.
- Может мне не ехать? Уйду подальше, а вы поменяете уровень, - спросила Лера.
Глеб удивился:
- Ты же знаешь, что тогда ослабнет защитная оболочка. Это большой риск, давай не будем испытывать судьбу, слишком много поставлено на карту.
- Хорошо, - кивнула она, вздохнув, - просто я думаю, что эту карту, как ты сказал, Глеб, лучше разыгрывать в естественных, а не искусственно созданных условиях.
Марк взял Леру за руки и, глядя ей в глаза, тихо заговорил:
- Лера, дорогая, естественные условия здесь отличаются от тех, в которых ты выросла. Глеб прав, риск есть и для тебя, и для меня, и мы не можем ему подвергаться.
Выслушав его, она улыбнулась и взъерошив ему волосы, сказала:
- Что ты меня уговариваешь как маленькую. Я все понимаю. Уезжаем.
2
Их было трое: Кор, Рек и Ция, однако в раннем детстве имена изменили, и они стали Глебом, Марком и Лерой. Родителей они не знали, но помнили из детства людей, учивших их разным играм, рассказывавших много интересного и объяснявших, когда они что-то не понимали. Затем началось обучение. Учили всему: разным наукам, языкам, давали читать книги, из которых они узнавали про страны и людей, про их отношения, про жизнь на земле. Первой художественной книгой, прочитанной Лерой после большого количества разных сказок, была "Консуэлло" Жорж Санд. Шел ей тогда двенадцатый год. Потом было много других книг, но "Консуэлло" слишком сильно захватило душу девочки, долго еще продолжавшей представлять в своем девственном воображении различные картины любви и предательства, не понимая еще до конца их смысла и значения.
Особая роль в обучении отводилось анатомии и взаимодействию различных систем организма, благодаря чему было легче понимать самую важную часть их образования - вечный процесс самопознания. Когда их общий уровень оказался достаточным для самостоятельной жизни, всех троих отвезли в бункер с главным пультом слежения. Помещение находилось в лесу под землей и было полностью оборудовано для проведения в нем длительного времени без пополнения необходимых запасов. Так Глеб, Марк и Лера впервые попали на Базу. Весь опыт жизни у них складывался из общения с наставниками и представлениями из книг и фильмов, поэтому им пришлось много время проводить у главного пульта, на большом мониторе которого они наблюдали за жизнью Зановья.
Кор был командиром группы. Он должен был обеспечить переезд Марка с Лерой в поселок и следить, чтобы они естественно вписались в сложившуюся и размеренную жизнь Зановья. При необходимости он имел возможность корректировать их действия и даже изменять условия их существования, однако это касалось только Марка и Леры. Влиять на жизнь обитателей Зановья он не мог. На Базе была комната, куда никто никогда не заходил. Все знали, что в ней находился пульт экстренной связи с наставниками, которую можно использовать лишь в исключительных случаях, когда возникнет опасность для жизни кого-нибудь из команды.
Несколько месяцев друзья провели у монитора, изучая манеру общения местных жителей, их образ жизни. Леру сначала удивляло, почему они проводили столько время в саду и огороде, но внимательно наблюдая за их работой, она поняла, что выращивание овощей и фруктов требует долгого и кропотливого труда. Понять же, почему все жители поголовно выращивают овощи, Лера не смогла. Марк по монитору учился рубить дрова и набирать воду из колодца.
С наступлением зимы наблюдать за своими будущими односельчанами стало не столь интересно и познавательно. Жизнь, в основном, переместилась внутрь домов и, как будто, затихла.
Летом на окраине Зановья был построен дом для Марка и Леры. Они были родными братом и сестрой, поэтому играть эти роли им не пришлось. Участок для дома приобрела Глафира Андреевна Ступина, предупредив, что жить в нем будут ее племянники, которые, в виду отсутствия у нее своих детей, ей как родные.
Заехали племянник с племянницей тети Глаши осенью еще до первого снега. Глеб был с ними, все трое немного волновались. Это был их первый выход в самостоятельную жизнь. Появление родственников Глафиры Андреевны никого не удивило. Из-за того, что дом стоял на окраине поселка, соседи оказались лишь с одной стороны. Ими были Бобылевы Прохор с Миланьей. Детей у них не было, и муж большую часть времени проводил в огороде и в сарае, где соседи держали кур, а в закутке у Прохора стоял стол с верстаком, над которым по стене был развешан столярно-слесарный инструмент. Миланья в основном проводила время дома. Все это друзья наблюдали на мониторе в Бункере и знали, что Прохор был очень рукастым хозяином, к которому частенько обращались за разной помощью жители Зановья. Дом Бобылевых был добротно сложен из бревен: нижний венец из лиственницы, а верх из сосны и был лучшим в поселке. Когда Ступина строила дом для племянников, то старалась, чтобы он ничем не уступал соседскому, и у нее получилось. Отличался он лишь кровлей: его была из керамической черепицы, а у соседей из профнастила. Остальные дома в поселке были примечательны лишь покосившимися заборами и потерявшими в результате поплывшего фундамента свои правильные геометрические очертания. Однако, из-за этого Зановье не походило на сибирский захолустный поселок постперестроечного периода, каких все больше стало появляться по всей стране. Возможно четкие линии улиц с оросительными канавами и густые деревья, росшие вдоль них скрывали дома, создавая впечатление крепких хозяйств.
Первым зайдя в дом, Марк занялся растапливанием печи. Рядом на первое время была сложена небольшая поленица. Выдвинув одну из двух заслонок, он принялся за работу.
- Надо же, с первого раза получилось, - усмехнулся он.
Лера в то время разбиралась с продуктами. Она вывалила все из привезенных сумок на стол и стояла в задумчивости. Мысленно отложив то, из чего она решила готовить еду, Лера разложила остатки по контейнерам и пакетам и положила часть в холодильник, а вторую в шкаф. Все это время Глеб наблюдал, ни во что не вмешиваясь, со стороны. Через час хозяйка пригласила всех к столу. На первое был суп из консервированного лосося с картошкой и обжаренным луком с морковью. На второе Лера подала миску вареного картофеля с овощным салатом со сметаной.
- Спасибо, сестренка, ты как будто все время простояла у плиты, - обратился Марк к Лере.
- Действительно, молодец! - добавил Глеб, отпив чай из большой керамической кружки. - Ты все заранее продумала?
Девушка слегка смутилась и кивнула в ответ. Вскоре он занес в дом оставшиеся в машине вещи и уехал на базу. Наблюдение за жителями внутри домов не велось, но, выходя на улицу, Лера и Марк чувствовали поддержку друга, и сначала это им помогало. Со временем, когда они освоились и стали знакомиться с односельчанами тотальной опеки уже не требовалось, и Глеб мог заниматься другими делами. Он даже начал покидать Базу, но вечером всегда возвращался, чтобы убедиться, что все идет хорошо.
У Марка с Лерой была такая же фамилия, как у Глафиры Андреевны - Ступины. Они быстро освоились в Зановье. Зимой благодаря Марку в доме было всегда тепло, а Лера поддерживала в нем чистоту и уют. Друзей они не приобрели, но знакомы были со всеми жителями поселка. Самые близкие отношения сложились с соседями, Прохором и Миланьей, но и они ограничивались недолгими разговорами через забор, да разовым приходом в гости по случаю дня рождения Леры. Марк считал, что нежелание сближаться с ними местных жителей кроется в чувстве зависти, вызванным их уровнем жизни.
- Подумай сама, Лера, - говорил он. - Какой дом у нас, а какие у них? Какой сад у нас, а они постоянно в огороде возятся. У нас хорошая машина, а в поселке всего несколько старых жигулей да два УАЗа. Чего же от них ждать? Они скорее нас будут ненавидеть, чем уважать. И потом, мы нигде не работаем, а живем лучше всех.
Лера слушала брата и монотонно кивала, словно соглашалась с каждым его словом.
- Ты прав, Марк. Так у нас ничего не получится. Надо обо всем рассказать Глебу и вместе подумать, что нужно изменить.
Марк посмотрел на сестру, и добрая улыбка появилась на его лице.
- Только одного нельзя менять, да и не получится.
- Что ты имеешь в виду?
- Тебя.
Лера недоуменно на него посмотрела.
- Да, да, тебя! Вот такую, как ты есть, - показал он рукой сверху вниз в сторону сестры. - Ты сможешь подурнеть, смотреть на всех глупым взглядом, говорить всякую чушь?
- Не сможешь, - сам себе ответил Марк. - А это тоже держит людей на расстоянии. К тебе парню подойти страшно, и не потому что он тебя боится, а потому что боится показаться рядом с тобой идиотом. Была бы ты просто красивой дурочкой, отбоя бы не было. Мужику нужна прежде всего красивая, если без серьезных намерений, и уж точно не умная. Он должен чувствовать себя рядом с ней... - он замолчал, подыскивая слова, - ...ну, в общем, главным.
Лера слушала его, широко раскрыв глаза.
- Где ты всему этому набрался? - с удивлением спросила она.
- Вот видишь, ты даже предположить не можешь, что я прав, а ведь это, действительно, так. Я встретился случайно с одним здешним мужичком, когда ездил за дровами. Это там, за просекой. Вот он мне все это и поведал.
- А почему он решил тебе все рассказать? Он что, за нами следил?
- Скорее наблюдал. Его дедом Ефимом все называют. Самый уважаемый в поселке человек. По-моему он сидел, все руки в наколках.
- А что он про нас говорил и почему?
- Сказал, что видит, как народ сторониться нас, и объяснил, почему.
- Странный этот Ефим. Зачем ему это? - пожала плечами Лера.
- Он сказал, что мы другие, не похожие на здешний народ. Он видит, как мы пытаемся сойтись с людьми, но они нас не принимают. Поэтому и рассказал.
3
Приехав на Базу, Глеб, прежде чем включить плазменный реактор с лазерным ускорителем, посмотрел на Марка с Лерой.
- Я могу задать почти максимальную интенсивность лазера, чтобы в кильватерную волну попал только ваш дом, но можно расширить радиус охвата до размеров всего поселка. Давайте решать, опускать ли вас или поднимать всех до вашего уровня.
Наступило молчание. Глеб не хотел давить на друзей и только переводил взгляд с одного на другого. Первым заговорил Марк.
- Здесь надо учитывать все. Мы не знаем, каким станет менталитет людей после коррекции, зато знаем, что их уровень жизни повысится, а значит, новые лучшие условия будут восприниматься ими как естественные условия существования. Они не почувствуют качественный переход на более высокий уровень. Думаю, надо их поднимать.
Глеб усмехнулся и слегка покачал головой, но продолжал молчать.
Лера знала, что от ее слов многое может зависеть и начала говорить, стараясь лучше донести свою мысль.
- Я думаю, надо нас опускать. Вот почему: подняв их к нам, мы лишаем людей опыта переходного периода. У них образуется в памяти пустота. Ведь не будем же мы стирать память. Вот тогда точно невозможно будет узнать, какой у людей будет менталитет, особенно, после снятия с них нейронной защиты. И еще, разве это не вмешательство?
Настала очередь Глеба. Он был краток.
- Я согласен с Лерой. Это вмешательство, поэтому все остальное уже не имеет значение.
Марк поднял обе руки вверх и произнес: "Сдаюсь. Победили!"
- Это я всех взбаламутила, - призналась Лера. И извиняющимся тоном добавила:
- Прошу прощения, надо было лучше соображать.
Она запустила ладони в свои густые темные волосы, растрепала их, создав на голове очень идущий ей беспорядок.
- Тогда прошу выбрать тип нижнего уровня. Он должен касаться только дома или сада тоже? - поинтересовался Глеб.
- Коль менять, то все, - ответил Марк и вопросительно посмотрел на Леру. Та в ответ кивнула своими кудрями, и Глеб ввел необходимые параметры на пульте. Затем проделал еще ряд операций и произнес:
- Да будет так!
Экран стал ярко белым и засветился, раздалось частое потрескивание, переходящее в нарастающий пронзительный свист, и тут включилась защита, блокирующая звук. Экран погас, и оставался так некоторое время. Потом на нем стала проявляться картина нового жилища Ступиных. Сначала возникли очертания деревьев и кустов вдоль забора, затем сам забор, мало чем отличающийся от таких же "пьяных и щербатых", какими были обнесены большинство участков в Зановье. Причем, если дыры и заделывали, то почему-то из досок другого размера, цвета и формы. Наверно, брали то, что под руку попадало. Сада не было, а вместо него росли четыре яблони, выглядывая из-под снега своими хилыми ветками.
- Ну ты постарался! Уровнял, так уровнял! - вздохнул Марк.
- Я всего лишь ввел параметры, а он, - Глеб постучал по пульту, - завершил дело.
- А дом? - удивилась Лера, - куда делся дом?
И словно отвечая на ее вопрос, стали проявляться контуры бревенчатой постройки с четырехскатной крышей и стенами по два окна в каждой. В дом вели четыре ступени, переходящие в крыльцо с навесом. Состояние постройки было вполне приличное, но не резко выделялось из общего числа домов. Зато, теперь дом Прохора и Миланьи стал, действительно, лучшим в поселке.
- Вообще, все правильно, - прокомментировал Марк, - не могла же тетя Глаша оставить нам развалюху. Хоть он и не новый, но с виду вполне приличный.
- Хотелось знать, что там внутри, - недоверчиво пробурчала Лера.
Наконец, знакомство с новым жилищем Ступиных закончилось, и друзья отправились в поселок. Поехали на отечественной Ниве, специально подготовленной для такого случая, а Глеб на своем японском внедорожнике.
- А кто это дорожки в снегу протоптал? - спросила Лера, оглядывая свое новое хозяйство. Глеб рассмеялся.
- Ну ты даешь! Тот кто дом построил, тот и дорожки протоптал. Коррекция же вносится единым блоком, надеюсь, ты не забыла?
- Видишь, я уже начинаю вживаться в образ. Вопросы разные задаю, - лукаво ответила она и пошла к дому.
Внутри все было готово к жизни. Многое из их старого дома оказалось здесь, за что Лера была очень благодарна Глебу. Как и в первый раз, убедившись, что все в порядке, он сразу уехал.
Жизнь семьи Ступиных продолжалась. Закончилась зима. Из-под снега стала появляться земля, и Лера к своему большому неудовольствию заметила на участке в дальнем его углу шесть грядок. Она мысленно "поблагодарила" Глеба. "Почему она должна заниматься тем, что ей не нравится?" - думала она и тут же нашла себе оправдание: "Но меня же никто не заставляет там ковыряться. Сделаем на их месте беседку или будем там шашлыки жарить." На самом деле Лера никогда не ела шашлыков и, тем более, их не делала, но она так часто слышала и читала про это, что думала, будто на природе обязательно надо жарить шашлыки, и этот процесс является национальной русской традицией.
Марк приступил к починке забора. Его раздражали разнокалиберные доски, использованные для латания в нем дыр. Целый месяц он пилил, зачищал, красил и прибивал. Забор со стороны соседей Бобылевых не требовал ремонта. Он был сплошной и дощатый, зато остальные три стороны надо было практически делать заново. Когда работа, которой Марк очень гордился, была завершена, он стал ждать, что ее хоть кто-то должен обязательно оценить. Как-то он сидел на крыльце и услышал чьи-то голоса. Оказалось, у забора стояли два человека и оживленно разговаривали. Марк решил послушать и подошел ближе, делая вид, что чем-то занят. Это был дед Ефим и мало знакомый из Зановья.
- Я ж тебе говорю, что поспорили, - старался убедить Ефима незнакомец.
- Ты сам слышал или сорока принесла? - не соглашался дед.
Марк понял, что его забор никого не интересует и собрался уходить, как Ефим крикнул:
- Послушай, милый человек, будь свидетелем. Вот, Никита говорит, что Колька, младший Нефедов, это те, чей дом рядом с напорной башней, поспорил со старшим братом Валеркой, что Настя Глубокая, которая Семена дочка, пойдет с ним сама. Ну а если не пойдет, то он ее силой. Вот я и думаю, Наську силой - кишка тонка, она сама кого хочешь ссильничает. Порода! Вся в отца!
- Да, Колька самбист, что он с девкой не справится? - стоял на своем Никита. Ефим подозвал Марка к забору.
- Разбей, - сказал он, подставляя их руки. - Моя возьмет - будешь неделю меня поить, а коль твоя - я тебя, - глядя на Никиту, озвучил дед условия спора.
Марк не до конца понял суть услышанного, но оно показалось ему интересным, хотя и странным. Он подошел к забору и разбил руки спорящих. Никита предупредил, чтобы дед готовил поляну и ушел, а Ефим остался стоять, глядя на Марка, хитро улыбаясь.
- Это мы с тобой давеча говорили? - спросил он.
Марк кивнул:
- Со мной.
- И что ты решил?
- Решил, что жить надо дальше, - ответил он, не поняв о чем спрашивает Ефим.
- Это так, а как жить? Вот вопрос!
- Это ты о чем?
- Смотрю, вы живете в достатке, не хуже других. А откуда средства?
- Дед, а почему тебя это так беспокоит? Не твои же проживаем.
- Так мои и не получится. Нельзя потратить то, чего нет. А вот твои-то скоро могут закончится.
- Это почему же?
- На забор все потратишь.
- Забор-то новый или не заметил? - спросил Марк, надеясь услышать оценку своего труда.
- Сейчас новый, а скоро опять его делать придется.
- Ты что ли сломать решил?
- Зачем я? он сам завалится.
Марку начал надоедать разговор. Он подумал, что Ефиму совсем нечего делать, и он заводит разговоры со всеми, кого встретит, чтобы скоротать время. Однако, дед, поняв, что Марк сам не догадывается, решил идти напрямую и заявил:
- Если не обмыть, завалится. Как пить дать, завалится.
Марк, собравшийся было уходить, вернулся к забору и сказал, улыбаясь:
- Что же, дед, традиции надо чтить! Заходи.
Они зашли в дом и он позвал Леру:
- У нас гости, сестренка. Будем забор обмывать, чтобы не завалился.
Она на мгновение задумалась и начала доставать из холодильника, все, что могло быть хорошей закуской. На столе появилась варенная картошка, котлеты, свежие овощи и начатая буханка черного хлеба.
- Извините, дед Ефим, солений у нас нет. Я не кручу, - пояснила Лера, оправдываясь за отсутствие квашенной капусты и соленых огурцов с помидорами - традиционной русской закуски, определяющей понятие "хорошая хозяйка". Зато бутылка водки, всегда стоящая в холодильнике Ступиных, была извлечена на стол и завершила аппетитный натюрморт.
- Ну, хозяева дорогие, - быстро заговорил Ефим, как только Марк наполнил граненный стакан на четверть, - значит, чтобы стоял забор еще сто лет!
После он сразу опрокинул стакан и смачно крякнул. Марк хотел было заговорить о чем-то другом, но дед его остановил :
- Ээээ, милый человек, так нельзя! Завалится.
- Почему же завалится, раз мы выпили? - искренне удивился Марк.
- То мы пили вообще за него, а теперь надо точно указать, отчего он не должен завалиться. Наливай, я скажу.
Хозяин, усмехнувшись, разлил еще по столько же.
- Теперь, значит, чтобы никакая буря его не смогла завалить! - вдумчиво произнес Ефим и махнул второй стакан. Затем были перечислены ураган, молния, наводнение, не понятно откуда взявшееся в этом месте, и, вдруг, Ефим приуныл. Он мог бы вспомнить еще несколько катаклизмов, но на него навеяла уныние пустая бутылка, на которой он старался сфокусировать оловянный взгляд. Лера все время сидела с ними перед нетронутом стаканом и молча с доброй улыбкой слушала деда Ефима. Когда его речи иссякли, а взгляд все чаше останавливался на стакане хозяйки, Лера пододвинула его к Ефиму. Тот сдвинул брови, образовавшие две глубокие ложбины над переносицей, и замер. Чувствовалась внутренняя борьба, происходившая где-то в глубинах его сознания. Наконец, он решительным жестом отодвинул стакан и, стараясь донести свою мысль, объясняющую его джентльменский поступок, произнес:
- Хозяин должен сам, а то завалится.
Вскоре Марк проводил, а вернее донес Ефима до его дома и положил там на кровать.
- Теперь точно не завалится, - сказал он, снимая с деда сапоги.
4
Вернувшись домой, Марк, рассказывая Лере, как получился экспромт с Ефимом, вспомнил о споре деда с Никитой. Тогда, они решили узнать подробней, кто такие Нефедовы и Настя Глубокая. На следующий день брат пошел проведать Ефима, а заодно узнать подробней о споре, а сестра отправилась в магазин. В Зановье было два места, где можно было получить информацию: поселковая администрация-официальный источник и местный магазин-источник не официальный, зато хранящий историю всего поселка за много лет с мельчайшими подробностями.
У деда многого узнать не удалось в силу его не полного выздоровления после вчерашней неожиданно охватившей, по его выражению, болезни. Зато, Лера встретила в магазине саму Настю, но решила заговорить с ней, только на улице. Глубокая оказалась симпатичной невысокой девушкой с бездонными голубыми глазами, созвучными с ее фамилией. При густых черных бровях блондинки часто кажутся решительными и резкими в проявлении своих эмоций, именно такой и восприняла Настю Лера. Она решила действовать без церемоний и, подойдя к девушке, спросила:
- Вы Настя? - и не дождавшись ответа, протянула руку и представилась:
- Я Лера. Мы с братом здесь не долго и мало с кем знакомы, но вы кажетесь мне приятным человеком.
Настя посмотрела на нее с интересом и, бросив короткое "Пошли", направилась по улице. Лера так и стояла с протянутой рукой. Наконец, она вздохнула и пошла за девушкой. Глубокая, дойдя почти до конца поселка, резко повернулась и, заложив руки в карманы, исподлобья уставилась на Леру.
- Тебе чего надо?
Та, чуть не врезавшись в неожиданно остановившуюся Настю, ответила:
- Я же сказала, познакомиться хочу. Тебя хочет изнасиловать Николай Нефедов.
У Насти на лице сначала появилось недоумение, которое сменилось удивлением, и все закончилось громким хохотом.
- Колька меня!? - сквозь смех воскликнула она. Затем, немного успокоившись, добавила:
- Да он грозится это сделать с тех пор, как его стручок начал расти. Пусть только попробует, я его ему и вырву.
Лера была обескуражена такой реакцией и стояла, не зная что сказать. Ее растерянность, очевидно, смягчила тон Глубокой, и она протянула руку.
- Настя.
Лера пожала ее в ответ и почувствовала глубокую симпатию к этой девушке. Она ей показалась ранимой, и как многие в этом случае, стремящейся спрятаться за эпатаж или резкое поведение.
- Пошли к нам, - очень по-простому предложила Лера. - Познакомлю с братом. Это он вчера слышал про Николая.
Ее непосредственность подкупила Настю, и они отправились к Ступиным. Марк к тому времени уже вернулся от деда Ефима и ждал сестру.
- Это Настя, - представила новую знакомую Лера, входя в дом. - А это мой брат Марк, - обратилась она к девушке. Все произошло так быстро, что от неожиданности в комнате повисло неловкое молчание. Первым заговорил Марк.
- Очень рад с вами познакомиться, Настя, - произнес он, слегка наклонясь вперед. Она первая протянула ему руку, но не потому, что знала тонкости этикета, а просто оттого, что не дождалась этого от него.
- И я рада.
Лера скорее почувствовала, чем поняла, что они понравились друг другу. Она по-хозяйски засуетилась и объявила, что сейчас будут обедать. Настя начала отказываться, но Марк смотрел на нее с такой надеждой, что она согласилась, но только на чай.
- А что там Колька говорил про меня? - спросила она, когда уже разговор завязался.
Марк стал подыскивать подходящие слова, но Лера его опередила.
- Он поспорил с братом, что ты добровольно пойдешь с ним, а если не пойдешь, то он тебя возьмет силой.
Глубокая усмехнулась.
- Интересно посмотреть, как он это будет делать. Однажды я ему руку сломала, могу еще чего-нибудь сломать.
- Настя, я не сомневаюсь, что ты сделала правильно, но как? - удивился Марк.
- Очень просто, взяла топор и врезала обухом по руке. Не надо было их распускать.
Ему все больше нравилась эта резкая девушка с прямолинейными суждениями и такими же поступками. Внешне она сразу привлекла внимание небольшой девичьей фигурой, не лишенной женских признаков, и глубокими васильковыми глазами. Блондинка с черными бровями всегда притягивает мужские взоры, но главное, Марк почувствовал в ней то же, что и его сестра - ранимую натуру. У него мгновенно возникло чувство взять ее под защиту, но боясь резкой реакции Насти, он промолчал.
Вскоре она собралась уходить, и Марк вызвался ее проводить. Настя как-то странно среагировала на его предложение, но возражать не стала. Дом Глубоких находился через две улицы, и, уже зная об этом от деда Ефима, Марк пошел дальним путем.
- Ведь так ближе, - махнула Настя рукой в противоположенную сторону.
- Ближе, не всегда лучше, - произнес он и самому стало не по себе от такой банальщины. Однако девушка этого не заметила и задала вопрос, поставивший его в тупик:
- Ты всегда такой умный?
Марк решил уйти от прямого ответа и сказал:
- Умный не тот, который умно говорит, а тот, кто умно поступает.
- Значит, дело за поступками.
Они прошли еще немного и только Настя хотела о чем-то спросить, как появились братья Нефедовы и, обойдя их кругом, встали напротив.
- Это кто с тобой? - спросил младший Николай у Насти, глядя на Марка.
- Коль смотришь на меня, так у меня и спрашивай, - спокойно ответил тот.
- Придет время, спрошу, - перевел он взгляд на девушку. Валерий, старший из братьев, поменял позицию и встал сбоку.
- Тогда я сам представлюсь, - сказал Марк. - Зовут меня Марк. Настя моя невеста, и я отвечаю за нее. Этого достаточно?
- Откуда ты взялся такой, жених? - угрожающе прошипел Николай. - Наська моя невеста, понял?
- Может, я сама решу, чья я? - возмутилась она и пошла одна в сторону дома. Марк, мгновенно среагировав, направился следом и через несколько шагов нагнал ее. Братья остались на месте и о чем-то договаривались.
- Не сердишься за невесту? - спросил он, шагая рядом, заложив руки за спину.
- Да нет, просто странно как-то. Только познакомились и уже невеста.
- А ты против?
Настя посмотрела на него, не понимая, он шутит или нет.
- Я на твой вопрос отвечу позже.
Они дошли до ее дома и простились у калитки. Назад Марк пошел короткой дорогой. Было еще светло, но фонари включили и, проходя перекресток, он заметил метнувшуюся тень. Поняв, что объяснений не избежать, Марк вышел на перекресток и позвал братьев. Не сразу с разных сторон вышел сначала старший, а затем младший.
- Ребята, сразу предупреждаю, я драться не хочу. Если есть вопросы, давайте поговорим.
- Нам с тобой говорить не о чем. Ты позарился на чужое, а за это наказывают, - ответил Николай.
- Настя сказала, что решит сама, значит, еще не чужое?
- У них все серьезно, а ты взялся откуда-то и права качаешь, - вступил в разговор Валерий.
- Я знаю, что вы поспорили и знаю о чем. Всерьез это или нет, но теперь она под моей защитой. Отнеситесь к этому серьезно, это в ваших интересах.
Сказав это, Марк сделал несколько шагов и один шаг назад. Как раз в это время мимо просвистел кулак Николая. Почти сразу вперед рванул Валерий, но Марк сделал еще один шаг назад и рука старшего также впустую разрезала воздух. Еще пару раз Марк увертывался от ударов Нефедовых и, вдруг, сделав выпад незаметно ткнул двумя пальцами в верхнюю часть живота Валерия. Тот сразу обмяк и свалился на месте. Николай заходил вокруг Марка примериваясь и держа кулаки в боевой стойки.
- Твой брат минут через пять придет в себя и будет очень плохо себя чувствовать. Могу и тебя положить рядом, но не хочу. Забирай его и идите домой. Пусть ничего сегодня не пьет, может приступ случится. К Насте больше не подходи.
Николай сделал еще пару кругов, затем, приняв для себя, вероятно, нелегкое решение, поднял брата и, закинув его руку себе за шею, повел домой.
5
Лера ждала брата, сидя на крыльце. На душе было неспокойно, она волновалась, поэтому, увидев Марка, идущего по дороге, побежала к калитке встречать.
- Ты чего так разволновалась? - спросил он, заметив тревогу в ее глазах. Он обнял сестру и повел к дому.
- А что же будет, когда мы расстанемся? Станешь рыдать? - пошутил Марк, стараясь отвлечь сестру. Никто из них не мог тогда знать, что это волнение было ничем иным как чувством ревности, которое Лера впервые испытала с появлением в их доме другой женщины.
После того случая Марк стал каждый день видеться с Настей. Они гуляли по поселку, бродили по лесу или просто где-нибудь сидели вдвоем, и он рассказывал Насте много такого, о чем она раньше никогда не слышала. Ей было интересно все, и, стараясь сохранить это в памяти, она иногда начинала рассуждать на темы, до того ей не понятные, а Марк аккуратно направлял ее мысли.
Лето подходило к концу. Настя сильно изменилась за это время. Пропали порывистость движений и резкость в словах, взгляд исподлобья превратился в спокойный и созерцательный, что придало ей больше женственности и уверенности. Однако, любви к книгам Марку привить Насте не удалось, зато она с удовольствием могла слушать, завернувшись в плед на диване, как он читает ей что-нибудь на выбор из их с сестрой многочисленной библиотеки.
Лера, зная брата, прекрасно понимала, что он свой выбор сделал, а наблюдая за Настей, видела, как Марк все сильнее становится для нее необходимым. Ей было понятно, что часть первого этапа выполнена, и Лера решила поговорить с братом.
- Марк, думаю, пора подвести итог хотя бы в отношении тебя.
- Согласен. Итог таков: мне все равно где жить, главное, чтобы с Настей.
- Я это предвидела. Но ты понимаешь, что можешь поставить под удар результат эксперимента?
- Я все понимаю, Лера, но предлагаю не спешить с выводами, а постараться ускорить завершение первого этапа. Я бы хотел обсуждать это с тобой, находясь в равном положении, а пока ты отстаешь.
Она покачала головой в знак согласия и ответила, что ему просто повезло. Лера думала, что проблемы возникнут у Марка. Она знала, что благодаря легкости характера и умению сходиться с людьми у него могло быть куча знакомых, но друзей бы так быстро не появилось, тем более любимой женщины. Лера считала, что полюбить человека сложнее, чем найти друга, поэтому, если бы она сама не была свидетелем такого неожиданного и стремительного развития отношений Марка с Настей, она бы просто в это не поверила. Сама Лера не жила затворницей. Она уже перезнакомилась почти со всеми жителями Зановья, ходила в клуб смотреть кино и в библиотеку, где работала Тамара Сергеевна Шацкая, женщина образованная, но старых правил и убеждений. Основная ее жизнь пришлась на время диктатуры идеологии, когда пели "...Сегодня не личное главное, а сводки рабочего дня...", по утрам в семь часов человек по радио строил всю страну для утренней зарядки, после чего для подрастающего поколения начиналась "Пионерская зорька", заканчивающаяся прекрасной мелодией "Вместе весело шагать по просторам...". Затем была учеба, работа, и так изо дня в день, из года в год складывалась жизнь огромной страны, продуманная и спланированная очень умными людьми, а радио, телевидение и другие средства агитационно-пропагандистской машины умело и методично направляли народ, чтобы он не сбился с правильного пути. А на вершине всей этой пирамиды находилась партия, причем одна, которая умудрялась сразу быть и умом, и честью, и совестью той эпохи. Но, видать, не очень умными оказались те, кто продумывал и планировал жизнь страны, а может просто нюх потеряли и вдаль стали плохо видеть.
В общем, была Тамара Сергеевна одной из них. Она уже ни за что не боролась и никуда не стремилась, а просто тихо доживала свой век в Зановье. Лере нравилось заходить в библиотеку. Она это делала не ради книг, а скорее, ради увлекательных бесед с Шацкой, которая с удовольствием откликалась на темы, предлагаемые молодой собеседницей и с ностальгической тоской рассказывала о великой и богатой стране, так бездарно и предательски просранной, как она выражалась, циничными мелко травными дельцами. Лере трудно было оценить подлинность таких воспоминаний, но она понимала, что Тамара Сергеевна имела право на свою правду.
Как-то на исходе лета Шацкая заболела. Пару раз Лера приезжала навестить ее в больнице. Во время последнего визита Тамара Сергеевна попросила исполнить одну ее просьбу : взять библиотеку в свои молодые руки.
- Никого лучше, Лерочка, не найти. Уж поверьте мне, старой брюзге, что-что, а людей я вижу. Не зря же столько лет небо копчу.
- Что это вы, Тамара Сергеевна, об этом заговорили? Вы еще поработаете, и мы с вами о многом еще поговорим, - стараясь придать уверенность своим словам, ответила Лера.
- Да нет, деточка, не будем себя обманывать, мне уже не выбраться. Я и в администрации уже про тебя предупредила.
Через день Шацкая умерла. Лера, получив полное одобрение Марка, устроилась в библиотеку. Многое ей там уже было знакомо, и особых трудностей она не испытывала, да и посетителей было не много, в основном школьники да люди, для которых конец прошлого века был переходным периодом от жизни почти равных возможностей к жизни без них. Весть о новой библиотекарше быстро разлетелась по поселку, и количество посетителей резко возросло. Заходили, делая вид, что ищут какую-то книгу, иногда что-нибудь брали, но были и такие, кто просто откровенно заходил поглазеть на молодую, красивую женщину, которая охотно и приветливо отвечала на любые вопросы.
Лера была человеком собранным и педантичным, но иногда могла позволить небольшой хаос, чтобы отдохнуть от самой себя. Таким хаосом можно было назвать ее прическу. Это было скорей небрежное каре, приведенное в беспорядок несколькими движениями рук, смоченными косметическими гелями. Волосы после этого сами начинали слегка завиваться на концах, создавая видимость продуманной прически. Она не обладала канонической красотой, но была очень обаятельна, что делало ее привлекательней многих красавиц, а умный взгляд добрых глаз располагали посетителей.
Помимо клуба и библиотеке были в Зановье еще школа и медицинский пункт, которые тоже можно было считать местами публичными. Детей в поселке было немного, поэтому и классы были немногочисленными, зато это давало возможность учителям в количестве семи человек справляться с программой средней школы. Однако, была одна проблема: долгое время в школе не преподавали иностранный язык. Дело в том, что найти человека, способного взяться за столь нерезультативный предмет, никак не могли, и директор, она же учитель математики и геометрии, а иногда по необходимости и физики, Татьяна Петровна Ремезова, зайдя по случаю в библиотеку, услышала, как Лера говорила кому-то, что Пушкин в мировой литературе не всеми признается гением. Это безоговорочно для нас, но переводить стихи, сохраняя самобытность языка очень сложно, а прозы у Александра Сергеевича для признания его гениальности написано не достаточно, поэтому он считается просто превосходным русским поэтом. В подтверждение своих слов Лера сначала прочитала стихотворение Пушкина "Я помню чудное мгновение...", а затем его перевод на английский.
- Это же очень приблизительно, на уровне текста! Это не Пушкин! - воскликнула она. Одного этого оказалось достаточно для Татьяны Петровны, чтобы прервать вдохновенный рассказ библиотекарши и, подхватив ее под руку увести за стеллажи с книгами для важного разговора.
- Вы знаете английский? - с надеждой спросила Ремизова.
Лера, обескураженная таким напором, коротко ответила: "Да".
- Голубушка, крестом-богом прошу: возьмитесь за преподавание английского в нашей школе. Я там директор. Татьяна Петровна, - с опозданием представилась она. - Я со всеми обо всем договорюсь, все будет на законном основании. Вас как величать?
- Лера, - ответила она, еще не придя в себя.
- А по батюшке?
- Валерия Андреевна Ступина.
- Валерия Андреевна, закрывайте свою богадельню и идемте со мной в школу, - сказала Ремизова, словно вопрос был решенным.
- Татьяна Петровна, извините, но библиотека не богадельня, и я еще не дала согласия.
- Милая, да мужики сюда не за книгами ходят, а на тебя посмотреть. Ведь красотка, ничего не скажешь!
- Я должна подумать, - ответила решительно Лера, и директор поняла, что больше давить не стоит.
Вечером она с Марком и Настей обсудила предложение Ремизовой, но, несмотря на их "за", окончательного решения не приняла. Лера не хотела бросать библиотеку, посещение которой существенно увеличилось, и она считала это своей заслугой. Появились даже постоянные посетители, верно, здесь она не могла не согласиться с Татьяной Петровной, понимая, что их интересуют не книги, а ее персона. За ней пытались ухаживать, приглашать на свидания или просто погулять, но тратить время на то, что не представляло для нее интереса, Лера не хотела и мягко отказывала. Среди посетителей она обратила внимание лишь на одного человека средних лет, который ничего ей не предлагал, а приходил и наблюдал издалека, делая вид, что ищет что-то на полках. Лера заметила это скрытое внимание и, когда в библиотеке было мало народу, подойдя сзади, спросила:
- Вы ищите что-то конкретное? Давайте я подскажу.
От неожиданности книга, которую он держал, выпала из рук, и он мгновенно за ней наклонился, но выпрямляться не спешил, оставаясь в полуприседе. Затем он медленно поднял на Леру голову, скользнув взглядом по ее ногам, животу и груди, и не глядя в глаза извинился.
- Это вы меня простите, что напугала, - сожалея, произнесла она. - Может, что-то подсказать?
Человек, вдруг, резко поднялся и почти выбежал из зала. Лера очень удивилась такому поведению и, пожав плечами, вернулась на место. На следующий день человек вновь пришел и, взяв книгу, медленно подошел к столу, за котором сидела Лера. Он положил книгу рядом и остался молча стоял, исподлобья глядя на библиотекаря. Она, помня его вчерашнюю реакцию, тихо растягивая слова, спросила:
- Вы берете книгу? На вас записать?
Он молча кивнул и смущенно улыбнулся.
- Как вас зовут?
- Кира.
- Кира? - стараясь не показывать удивление, переспросила она. - А фамилия?
- Киров.
- Кира Киров? - вновь переспросила, сбитая с толку библиотекарь.
Он кивнул и опять улыбнулся. Лера открыла журнал и взяла выбранную Кирой книгу для регистрации, но прочитав название, уже не скрывая изумления, уточнила, именно ли эту книгу он хочет взять. Дело в том, что библиотека в Зановье собиралась десятилетиями. Что-то выделил район, но большая часть книг была подарена и даже завещана разными людьми в разные годы, поэтому там скопилось большое количество тематической литературы и книг, которых трудно было разделить по принадлежности, и они стояли на отдельных стеллажах вперемежку. По этой причине в библиотеке на этих стеллажах можно было найти совершенно необычные книги. Оттуда Кира и взял такую под названием "Каннабис и способы его выращивания в домашних условиях". На вопрос библиотекаря он утвердительно кивнул и добавил:
- Хотите будем вместе ее читать?
Лера сначала растерялась, но взгляд, которым смотрел на нее Кира вызывал неприятные ощущения, и она несвойственным ей тоном ответила:
- Ничего я с вами вместе делать не буду. Обходитесь как-нибудь сами.
Он, как будто, не слышал ее слов и продолжая смотреть на Леру масляными глазами. Вдруг он стал говорить с напором, которого от вчерашнего Киры она не ожидала:
- Будешь и читать, и гулять, жить со мной будешь. Ты мне понравилась.
От неожиданного изменения его поведения и этих слов Лера впала в оцепенение. Она молча сидела за столом, опустив голову и вертя в руке ручку. Кира медленно стал обходить стол, приближаясь к библиотекарю. Приблизившись вплотную, он оперся рукой о стол, а второй взял ее за волосы и повернул голову к себе. В этот момент Лера с размаху вонзила ручку в кисть Кирова, он взревел, отпустил ее волосы и начал прыгать по залу, зажимая рану. Потом он заскулил и опустился на пол.
- Больно, очень больно, - тихо повторял он и посмотрел на Леру прежним покорным взглядом. В библиотеку вошла Татьяна Петровна. Она сразу поняла, что произошло и куда-то позвонила. Через пятнадцать минут появился моложавый подтянутый высокий брюнет с небольшими глазами и четко очерченными губами. Держался он спокойно и уверенно. Быстро оценив ситуацию, он обратился к Ремезовой:
- Опять?
Та молча кивнула. Он осмотрел руку, достал платок и прижал его к ране. Затем поднял пострадавшего и повел к выходу. Проходя мимо, он обратился к Лере;
- По другому было нельзя?
Она стояла напуганная, держась за спинку стула и, подняв плечи, мотнула головой. Директор школы подошла к ней и, положив обе руки на плечи, почти силой заставила ее сесть.
- После такого, Валерия Андреевна, думаю оставаться на этой работе нельзя. Это Кира Киров, больной человек, который иногда бывает очень агрессивным. Он периодически лежит в психиатрической лечебнице, но когда выходит, свободно живет в поселке. Вы не первая, кого он напугал, но на что он вообще способен, сказать трудно. Когда он живет в Зановье, то находится под наблюдением нашего врача Широкова. Вячеслав Иванович прекрасный доктор. В прошлом известный хирург, а к нам приехал по каким-то своим причинам. Он даже стал изучать психиатрию, когда узнал про Кирова. Тот его слушается беспрекословно, но я все равно до конца не верю, что его можно контролировать. Киру периодически тянет налево, и он бог знает, что может натворить.
- А это был доктор? - спросила Лера, когда директор школы иссякла.
- Ну да, Вячеслав Иванович. Сейчас чем-нибудь его напичкает и отпустить. Кира когда-нибудь кого-нибудь изнасилует. Он здоровый черт. Все психи здоровые и на женщин падки.
Утром Лера пришла в школу. Ремезова, увидев ее, сразу увела в кабинет. Не спросив о цели визита, она положила перед ней лист бумаги и попросила написать заявление.
- Татьяна Петровна, я еще ничего не решила. Пришла только поговорить.
- Раз так, хорошо, давайте поговорим.
Лера достала из сумки лист бумаги и в свою очередь положила перед директором.
- Это расписание работы библиотеки. Его можно подкорректировать, исходя из загрузки в школе, но отказываться от работы там я не буду. Какие языки должны изучаться у вас по программе?
- А каким вы владеете? - тут же отреагировала директор, почувствовав возможную удачу.
- Английским и французским.
Татьяна Петровна откинулась на спинку кресла и, разведя руки, обратилась к люстре на потолке кабинета:
- Слава тебе, господи, что услышал мои молитвы!
Затем она посмотрела на посетительницу и сказала:
- Так и пишите: на должность учителя английского и французского языка.
Лера рассмеялась.
- Татьяна Петровна, я еще на немецком говорю, знаю русский и литературу.
Ремезова почувствовала, что перегнула. Однако, она не привыкла отступать, тем более, оказываться в неудобном положении, поэтому, похлопав по руке Ступиной, она сказала, словно в принципе вопрос уже был решен, и осталось дело за малым:
- Ну вы давайте сами выбирайте, какой язык будете преподавать.
- А разве можно преподавать в школе без диплома учителя? - поинтересовалась Лера, чувствуя, что своим вопросом никак не сможет повлиять на принятое Ремезовой решение.
- О чем вы говорите, Валерия Андреевна! Считайте диплом у вас в кармане! Чтобы человеку с четырьмя языками и литературой не дали диплом!? Да, я уважать себя перестану, если не получу его для вас.
- Извините, Татьяна Петровна, но давайте либо без диплома я буду преподавать английский или французский, либо не буду работать в школе вообще. Мне не нужно бутафорского образования.
- Все. Решено. Работайте без диплома. Так может, все-таки, английский и французский? Без диплома.
Лера, вдруг почувствовала симпатию к этой странной, но болеющей за свое дело, женщине. Она понимала, что директор берет всю ответственность на себя, и ей самой ничем работа в школе плохим обернуться не может. Еще она была уверена, что Ремезова добьется официального согласия районного начальства, чтобы в Зановье, где ни один класс не укомплектован учениками, велось обучение иностранным языкам. Это будет ее победа и гордость. Лера согласилась. Договорились, что проведут опрос среди учеников и родителей, кто какой язык захочет изучать, после чего будет составлено расписание занятий. Ремезова дала слово, что учтет пожелание учителя Ступиной совмещать работу в школе с библиотекарьством.
6
В школе Зановья учились 95 детей, в среднем по девять человек в классе. Учащиеся старших классов еще помнили, как им преподавали иностранный язык, но самого языка они не знали. Иняз давали формально маленькими порциями и бестолково. Все знания сводились к нескольким фразам, вбитым в память навечно: What is you name? My name is Vasys, Moscow is the capital of Russia, I have a big family и еще несколько подобных устойчивых выражений. Особо одаренные бравировали словами из текстов популярных песен и, применяя их по случаю и без, слыли знатоками.
По предложению учительницы иностранных языков Валерии Андреевны Ступиной, получившей прозвище Анфра, что означало сокращение от английского и французского, ввиду того, что никто в школе толком не изучал иностранные языки, предполагалось начать всем одиннадцати классам одновременно в два потока для каждого языка. Дело в том, что сорок детей выбрали французский, а остальные пятьдесят пять английский, поэтому желающих разделили на два потока, в каждом по две группы от двадцати до двадцати семи человек в каждой. Занятия решили проводить три дня в неделю по два часа. В итоге Лера оказалась загружена работой в школе в понедельник, среду и пятницу до полудня, а после обеда шла в библиотеку. Такой график сначала ее напугал, зародив сомнения в способности чему-нибудь научить ребят. Она стала вспоминать, как наставники учили их языкам и всему остальному и решила применить проверенные методы. В подготовке к занятиям ей активно помогал Марк, сам прошедший весь этот путь, а Настя выполняла роль лабораторной мыши, как она сама себя называла, на которой Лера оттачивала учительское мастерство.
Все заработало и заиграло с первых занятий. Ребята всех возрастов с интересом слушали молодую красивую женщину, говорящую на непонятных языках. На занятиях они не писали, не читали, а только слушали и сами пробовали говорить. Лера не обращала внимание на ошибки ребят, ее главной задачей было развязать язык, чтобы их уши и речевой аппарат привыкли слышать и произносить предложения на не родном языке. Одни старались выразить, а другие понять мысли говорящего.
На занятия иногда приходили посмотреть и послушать другие учителя. Среди них был учитель физики и химии по совместительству Аркадий Павлович Иноземцев. Как-то после занятий он подошел к Лере и предложил проводить до библиотеки. Она согласилась. Это был человек приятной наружности, всегда одетый в костюм с галстуком, аккуратно подстрижен и гладко выбрит. Он был дальним родственником директора школы, и она упросила его со свойственным ей напором несколько лет поработать в Зановье. Администрация выделила ему приличный по местным меркам дом, и Аркадий Павлович, проработав в школе один год, обзавелся парником и другими не чуждыми ему сельскохозяйственными радостями. После этого он решил пустить корни глубже и обзавестись семьей. Находясь как раз на этом этапе в активном поиске своей половины, он познакомился с Лерой. В начале разговор не клеился. Аркадий Павлович, решив произвести на нее выгодное впечатление, задал высокий уровень общения, начав рассуждать о роли мужчины и женщины вообще и в жизни друг друга в частности.
- Почему-то, Валерия Андреевна, принято считать, что место женщины у плиты и рядом с детьми. Получается, мужчина занимает все остальное пространство? Но мы-то, современные люди, понимаем, что это не так. Мало ли известных женщин - ученых, врачей, учителей, в конце концов.
На этой фразе Лера улыбнулась.
- Зря смеетесь. Взять хотя бы вас. За короткое время вы стали любимой учительницей у всей школы.
- Поэтому ребята любовно называют меня Анфрой, - перебила его Лера.
- Да, и это тоже проявление отношения к человеку. Анфра - значит англофранцуженка, не то что я - Печенег. Это они меня из-за фамилии прозвали. Но я не обижаюсь. Это естественно, когда учителям дают клички. Мы тоже в школе так делали. Но я хочу сказать о другом. Все сейчас обсуждают искусственный интеллект. А знают ли они, какую опасность таит в себе этот монстр? Еще Хокинг предупреждал об угрозе искусственного интеллекта для человека. Машина, способная заменить человека, делает его почти ненужным, особенно мужчин. Я убежден, что среди многих функций, которыми наделила нас природа, функцию деторождения машина отобрать не сможет. Значит, женщина остается, а мужчина, как тот скрипач, не нужен. Вернее, нужен, но очень в ограниченном количестве, так, на рассаду.
- Ну зачем же так кардинально, Аркадий Павлович? - отметила Лера, которой этот разговор был малоинтересен.
- Человек - трагический тип живого на земле, - продолжал рассуждать Иноземцев. - Он сам себя губит. Животные убивают других особей, когда голодные, а когда человек убивает себе подобного, он же его не есть, а делает это по разным причинам, кроющимся в нашей сути. Не любим мы друг друга.
- Вы про людей вообще или про кого-то конкретно? - решила уточнить Лера.
- Давайте, я не буду уточнять. Посмотрите вокруг и найдете достаточно подтверждений моим словам.
Они остановились у дверей библиотеки, и не желая продолжать разговор, сославшись на занятость, Лера скрылась внутри. Она подошла к окну, чтобы убедиться, что ее коллега ушел, но тут же пожалела об этом - по направлению к библиотеке шел Кира. Кровь отлила от ее лица, и Лера сделала первое, что пришло ей в голову - заперла помещение изнутри. Затем она отыскала номер телефона медпункта и набрала его. Ответил женский голос.
- Позовите, пожалуйста, доктора. Это из библиотеке говорят, - быстро попросила она.
- У него сейчас пациент. Позвоните позже.
- Прошу вас, скажите, что ко мне опять пришел Кира. Он поймет.
- Так это и я понимаю. Сейчас.
Через минуту в трубке раздался мужской голос.
- Он вошел?
- Нет, я заперла дверь.
- Не открывайте, я сейчас подойду.
Лера встала у окна и следила за происходящем. Вдруг она услышала, что кто-то дергает дверь. Она тихо подошла и прислушалась. Дверь вновь стали дергать, но более настойчиво. Потом раздались голоса, и вскоре все стихло. Лера стояла, стараясь дышать как можно тише. Тут она услышала стук в дверь и мужской голос, представившись доктором, попросил открыть.
- Хорошо, что позвонили. У Киры сейчас сложный период, и надо постоянно держать его под присмотром, но, к сожалению, это не всегда возможно, - стал пояснять Лере Широков обстоятельства дела.
- Почему же не всегда возможно?
- Он живет с отцом и прислугой. У них отдельный коттедж по соседству с поселком. Отец человек деловой, мало бывает дома, а прислуга не справляется. Когда Кира лежит в лечебнице, всем от этого лучше, особенно отцу. Никому не нужны лишние хлопоты.
- Он часто находится в лечебнице?
- Полгода там, полгода здесь, - с грустью ответил доктор.
- Но ведь на него находят приступы агрессии, как же можно оставлять его без присмотра?
- Видите ли..., - он сделал паузу и посмотрел на нее.
- Лера, - догадалась она.
- ...Лера, я Вячеслав, можно Слава. Так вот, старший Киров - человек не простой, да и вряд ли простым будет человек, в чьем ведении находятся все лесозаготовки в округе. Он не хочет помещать сына в психиатрическую больницу надолго, вот мне и приходится присматривать за Кирой в меру возможностей.
- Если я правильно понимаю, это не лечится, и Кира живет у отца во время ремиссии, значит, раз он напал на меня, ремиссия закончилась?
- Вы правы, Лера. Через два дня его заберут на полгода. Кстати, извините, возможно я был резок с вами при первой встрече, но мне жалко парня. Не его вина, что он такой, в основном Кира тихий и добрый, но бывает... - Доктор развел руки в стороны.
- Я все понимаю, Слава, и не в претензии. Я ведь тоже была не в себе.
- Вы все правильно сделали. В агрессивном состоянии шизофреники очень опасны и физически сильны. Кстати, иногда они могут не испытывать боли, хорошо, что с вами был не тот случай.
- Тогда я действовала машинально, но потом мне стало жалко парня. Может, он больше здоровых заслуживает сострадания. До сих пор помню его взгляд до и после. Как будто два разных человека.
- Знаете, Лера, порой кажется, что над нами ставят эксперимент. Кто-то создает определенные условия и наблюдают, как мы в них существуем. Возможно, это было только раз, в самом начале, и мы до сих пор находимся в тех условиях, но образ нашего в них существования меня, например, не устраивает. Обман, воровство, предательство, сексизм, доносительство - это все наше, человеческое. Ведь от вас первой я слышу слова сострадания к этому несчастному. Все же его гоняют и открыто издеваются.
После этих слов Лера почувствовала себя неловко, словно она была причастна к эксперименту, о котором говорил Широков. Она, конечно, отдавала отчет тому, что вместе с Глебом и Марком готовилась к эксперименту, но совершенно с другой целью, однако ощущение словно она стоит неодетой перед этим умным и милым человеком не проходило. Чтобы как-то преодолеть это чувство, Лера предложила пить чай с сушками. Доктор не раздумывая согласился и предупредил по телефону, что на сегодня прием закончен.
- Не знаю ваших предпочтений, но я пью с шафраном, - сказала она.
- О, царский напиток!
- Почему царский?
- Потому, что дорогой. Раньше цена шафрана была сопоставима с ценой золота.
- Вот как! Я не знала, нам с братом его привозит друг. Обязательно поинтересуюсь, где он его достает.
Дверь в библиотеку открылась, и толкая друг друга в помещение ввалилась группа школьников. Увидев Леру, они загалдели, наперебой выкрикивая названия книг.
- Валерия Андреевна, вы обещали посмотреть книги в библиотеке, посмотрели?
Лера рассмеялась и ответила, что еще не успела, но не очень надеется, что найдет здесь что-нибудь иностранное.
- Давайте, я попрошу друга привезти мне то, что надо, и мы вместе на занятиях будем читать и разбирать прочитанное.
На том и порешили.
- Как вас любят ребята, - заметил Широков, когда так же шумно, как и появились, они покинули помещение.
- Не знаю, получится ли у меня перекинуть мостик от иностранного языка к родному, но по тому, как они стараются читать и понять простейшие тексты на английском или французском, надеюсь, то же произойдет и с книгами на русском, - мечтательно произнесла Лера.
- Вы сами-то в это верите? - с легкой усмешкой спросил доктор.
- Если честно, не очень.
И подражая известному персонажу, спросила:
- Но попытка не пытка, так ведь, товарищ Слава?
Широков искренне засмеялся. Затем посмотрел на часы и обратился к Лере:
- К сожалению, мне надо идти, но если честно, не хочется.
- Мне тоже с вами как-то уютно. Приходите чаще, я здесь каждый день после двух.
- Спасибо, к себе не приглашаю.
- Очень жаль. Давно хотела посмотреть, как устроена сельская медицина.
- О-о-о, вы фильмов насмотрелись, нет, скорее книжек начитались. Ее уже давно нет, одно понятие осталось.
- Тогда, как же вы здесь оказались?
Широков отвел глаза и заспешил.
- Извините, Лера, мне, действительно, надо идти, - сказал он и вышел.
Такое изменение в поведении доктора не осталось незамеченным. Она села за рабочий стол, на котором стопками высились неразобранные книги и начала машинально их перебирать. Ей показался очень симпатичным этот Слава, но почему он, действительно, оказался в Зановье? Известный хирург и здесь. Она была уверена, что тому была веская причина, но расспрашивать она не собиралась. Если захочет, сам потом расскажет, а что они еще встретятся, она не сомневалась.
7
Вячеслав Иванович Широков закончил Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И. П. Павлова. Там же окончил аспирантуру и уехал стажироваться в университетскую клинику в Германии по программе нейрохирургии. После возвращения он женился на однокурснице Валентине Пуховой и стал работать с ней в отделении нейрохирургии своей Альма-матер.
Четыре года у них не получалось родить детей, и они уже начали подумывать о приемном ребенке, но Валя подхватила сильную инфекцию и, чтобы легче перенести последовавшее за этим бактериальное заражение, пропила двойной курс антибиотика. В итоге это правильно повлияло на ее организм, и Валя забеременела. Будущие родители были в восторге. Они соблюдали рекомендации специалистов, ведя правильный образ жизни, предполагающий ежедневные прогулки. Жили Широковы рядом с парком, куда каждый день они отправлялись гулять по вечерам, а когда Валя ушла в декретный отпуск, она гуляла там утром одна.
В тот день было все, как обычно. Позавтракав, она, не спеша, оделась и пошла в парк. Стояла самая красивая осенняя пора, когда вся природа была окрашена в золотисто-багряные цвета. Валя медленно шла по парку, собирая с лавочек желто-красные листья. Прошло больше часа, после чего Валя собралась возвращаться и зайти по дороге за молоком и соком. Она подошла к переходу и вдруг услышала пронзительный скрип тормозов. Повернувшись на звук, она увидела надвигающуюся на нее машину. Валя застыла в оцепенении, но в последний момент кто-то сильно толкнул ее в спину, но было поздно, черная Аudi, уходя от наезда на женщину, находящуюся на переходе, въехала на тротуар, где стояла Широкова. Стоящий сзади молодой парень хотел вытолкнуть Валю из-под колес, но не успел. Удар пришелся в живот и не приходя в себя она и ребенок погибли на месте. Парень успел отскочить в сторону и сидя на земле с ужасом смотрел на лежащую Валентину. Затем он резко вскочил и бросился к машине. Стекла оказались затонированы. Audi дало задний ход и скрылась в переулке, но парень запомнил номера. По ним в последствии установили хозяина машины, который не стал отпираться и заявил, что автомобиль угнали в этот же день, и он не успел об этом заявить. В дальнейшим расследовании Широков не участвовал, потому что следователь заявил, что найти виновного будет очень сложно и дал понять, что рассчитывать особенно не на что. Вячеслав заподозрил, что хозяин машины откупился, но не имея фактов, ничего заявлять не стал. Он решил сам найти убийцу, а дальнейшее покажет, что делать. Из отделения он уволился и начал вести собственное расследование. В итоге, у него на руках оказалась запись разговора Дмитрия Кирова, хозяина Audi и мастера из автомастерской. Широков и раньше не сомневался, что за рулем находился сам хозяин, а запись это окончательно подтверждала. Вячеслав навел справки, что сделать было не сложно, и выяснил, что хозяин Audi является крупным бизнесменом и занимается торговлей лесом и лесозаготовками в Ленинградской области, где в поселке Зановье у него есть коттедж, в котором он живет с сыном. Этого было достаточно, чтобы кандидат медицинских наук нейрохирург Вячеслав Широков стал доктором Широковым в медпункте того же поселка. Долго Вячеслав следил за Кировым, изучая его передвижения и график приездов в коттедж. Вот тогда он и узнал о Кирове младшим. Этот факт никак не изменил отношения доктора к отцу парня, но заставил это учитывать. Вячеслав понимал, что Кира страдает неизлечимой болезнью, и скорее всего, для него и других будет лучше, если он останется в лечебнице, поэтому отсутствие отца в жизни парня мало что изменит. Учтя все эти обстоятельства, Широков решил действовать после того, как Киру через два дня заберут в больницу. Тогда еще он не знал, что встреча с девушкой заставит его многое передумать. Нет, он не отказался от наказании Кирова старшего, но понимал, что не хочет больше никого терять. Поэтому он не стал задерживаться в библиотеке, а поспешил уйти, чтобы еще раз более тщательно продумать свои дальнейшие шаги. Кроме того, Широков еще не был готов делиться с кем бы то ни было трагедией своей семьи.
Лера пришла домой в прекрасном настроении. Настя давно уже жила у них вместе с Марком, и это обстоятельство приближало решающий момент в их общей судьбе. Радость сестры не осталось незамеченной, и он спросил, вложив в вопрос вполне определенный смысл:
- Новые люди - приятные знакомства?
Лера, привыкшая к откровенным отношениям с братом, честно ответила, что познакомилась с интересным человеком - местным доктором Широковым, и что это было лучшее событие за последнее время.
- Вячеслав? - уточнила Настя. - Он создает впечатление умного, но закрытого человека. По крайней мере, видно, что это нормальный человек.
- Настины оценки звучат как приговор, - пошутил Марк. - Не возражаешь, если я с ним познакомлюсь? - обратился он к сестре.
- Почему я должна быть против? Мне даже интересно будет. Только не забудь сказать, что ты брат.
- Насть, ты ведь знакома с доктором? - спросил Марк.
- Ну, те то, чтобы знакома. Здороваемся при встречи, а вообще, он мне гипс накладывал, когда я лодыжку сломала. Потом, месяц к нему приходила, и никаких посторонних разговоров, только про ногу. Могу сказать, что доктор не трепач, и как женщина я его не заинтересовала. Пожалуй все.
- Ладно, сам разберусь. Чувствую, сестру спасать надо, - пробурчал Марк, но потом посмотрев, на Леру, добавил:
- А может быть и наоборот.
Она прекрасно понимала, что имел в виду брат, но ничем их не выдала. Себе она призналась, что Слава ей понравился и не сомневалась, что эта симпатия взаимна, поэтому откладывать разговор с Марком было бы ошибкой. Он тоже понимал, что пора все обсудить с сестрой. Они договорились встретиться на следующий день в библиотеке до ее открытия, так как Лера освобождалась за два часа до этого.
- Как ты все здесь организовала и систематизировала! Узнаю руку мастера, - говорил Марк, обходя стеллажи. Лера заварила коронный чай с шафраном, и они сели за столик, за которым она недавно сидела с Широковым.
- Как я понимаю, - начал Марк, - у нас у обоих уже есть представление о дальнейшем развитии событий. Давай начнем с меня. Я уже говорил, что для меня не важно где, главное с Настей. Чтобы закрыть формальную сторону, мы скоро распишемся, а дальнейшее зависит от нескольких человек. Первая -Настя. Я пока не придумал, как ей обо все сказать, но время еще есть. Главное, это надо сделать до ЗАГСа. Второй человек - это ты. Я не могу устраивать свою жизнь за твой счет, то есть я не приму жертвы с твоей стороны. Третьи - это они. Возможно, здесь кроется главная проблема, но вероятно, ее не будет вообще.
Он остановился и внимательно посмотрел на Леру.
- У тебя это серьезно? Я понимаю, вопрос скорее всего преждевременный, но зная нас, допуская, что ты не ошибаешься.
- Я думаю, Марк, что ты умный и тонко чувствующий человек, поэтому мой ответ положительный. Поверь, все случилось без каких-то моих штучек. Просто, это лучшее, что случилось со мной в Зановье. Меня беспокоят два вопроса: почему он здесь и что его здесь держит? В остальном я с тобой согласна. Мы же теперь в равных положениях? Только у меня не Настя, а Слава.
Марк смотрел на сестру как на человека, которому он был готов простить любые глупости, но Лере до глупости было так же далеко как до луны. Поэтому, он обнял сестру и сказал, что пока не настал решающий момент, надо вызвать Глеба, от которого можно узнать последние новости и не исключено, что они будут хорошими. Уходя, Марк обернулся в дверях и произнес:
- Теперь я просто обязан познакомиться с доктором и чем быстрее, тем лучше.
- Кому и зачем я так срочно понадобился? - услышал он за спиной чей-то уверенный голос. Марк обернулся и увидел сухопарого человека среднего роста с мужественным выражением лица.
- Я Марк, брат Леры, - ответил он и протянул руку. Доктор мгновение подумал и крепко ее пожал.
- Вячеслав. Брат Леры - мой брат, - сказал он абсолютно серьезно.
- Тогда на "ты"? - предложил Марк.
- Согласен.
- И я согласна, - добавила Лера, улыбаясь.
Потом они пили чай и болтали о разном.
- Марк, меня недавно покорило желание Леры попытаться не полюбить, а хотя бы заинтересовать молодое поколение читать бумажные книги, или их слушать, - вернулся Слава к неоконченному разговору в библиотеке. - Я только за, но ума не приложу, как это сделать. Честно, я думал об этом весь вчерашний вечер. Ты тоже считаешь, что это возможно?
- Исходя из того, что я вижу, я так не считаю, хотя тоже за.
- Два здоровых мужика против одной беззащитной девушки, - начала Лера, но на середине фразы по глазам Широкова поняла ее неуместность, и хотя Слава хранил молчание, она решила исправиться и продолжила:
- Хорошо, не беззащитной, все равно вас двое.
Марк по очереди посмотрел на доктора и сестру и спросил:
- Я что-то не знаю?
Широков сделал недоуменное лицо и пожал плечами. Тогда Лера рассказала при каких обстоятельствах они познакомились. Увидев, как Марк изменился в лице, Вячеслав поспешил его успокоить и сообщил, что завтра Киру надолго поместят в больницу, и можно не беспокоиться. Он это проконтролирует.
- А разве может шизофреник вот так свободно разгуливать по поселку? - удивился Марк.
- Он живет с отцом в особняке недалеко от Зановья, а в поселок приходит погулять. Там одному скучно, только прислуга. Верно это происходит только во время ремиссии, в остальное время он находится в психлечебнице.
Они еще немного поговорили, и Марк ушел, оставив сестру с доктором одних. До открытия библиотеки оставался еще час.
- А ты сам книги читаешь? - без задней мысли спросила Лера.
- Правильнее сказать читал. В юности я читал много, но затем, как и все тогда стал думать, как заработать. В институте еще получалось читать вперемежку с профессиональной литературой, а потом диссертация, практика в Германии, и мир художественной литературы для меня был потерян.
- Извини, Слава, но не могу не спросить: я вижу, тебя что-то гложет. Поверь, я умею такое разглядеть. Если можешь, скажи. Я все пойму. Если считаешь, что этого делать не надо, я тоже пойму, но из моей головы это уже никуда не уйдет. У нас оно будет у обоих, только ты знаешь что, а я нет.
- Лера, ты опасный человек, - попытался все перевести в шутку Широков. - Людей видишь насквозь. У каждого человек есть своя тайна. Ты же тоже открыта не до конца. Может случиться, что эта тайна становясь достоянием близкого человека, просто ему навредит или сделает его несчастным.
- Ты прав, я не вся нараспашку, но готова об этом говорить. Верно позже.
- Я тоже обязательно позже все тебе расскажу, - он взял Леру за плечи и притянул к себе. Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Для нее вопрос был решен. Так они стояли, пока не начали дергать ручку двери библиотеки.
- Я приду к закрытию, - сказал Слава и ушел. Жил он рядом с медпунктом в старой, но еще крепкой избе с протоптанными ступенями у крыльца, которые он все собирался заменить, но сразу забывал об этом, входя в дом или выходя со двора. Сейчас же он пришел домой и даже не вспомнил об этом. Надо было срочно завершать подготовку. Он связался с лечебницей уточнить время приезда санитарной машины за Кирой, затем позвонил Кирову старшему и напомнил, что завтра надо быть дома, чтобы процедура проходила законным порядком. После этого он сел в свой мотоцикл с коляской и уехал из Зановья. Недалеко от особняка Кирова Широков спрятал мотоцикл в лесу и пешком незаметно вернулся к себе.
Вечером Вячеслав зашел за Лерой. Он предложил погулять, но на ужин к ним зайти отказался, сославшись на бардак в медпункте, который он хочет разобрать, прежде чем пригласить туда Леру. На самом деле помещение, отведенное под медицинский пункт содержалось в идеальном состоянии. В этом была заслуга Широкова. Он как нейрохирург привык к идеальной чистоте и полному порядку на рабочем месте, а в Зановье таким местом был медпункт. Проводив Леру до крыльца ее дома, он с сожалением сообщил, что завтра должен сопровождать Киру в психлечебницу, поэтому вернется поздно, но обязательно сразу позвонит. Он взял ее лицо в свои ладони и поцеловал долгим поцелуем. Лера до этого никогда не испытывала подобных эмоций, это был ее первый в жизни поцелуй. Голова слегка закружилась, и она, приоткрыв губы, отвечала на его ласки. Слава прижимал ее к себе, продолжая касаться губами ее волос, лица и рук. В конце она почти уже повисла на нем и не открывала глаз, пока не пришла в себя.
8
На следующее утро доктор пришел к Кирову до приезда машины. Он осмотрел его сына, проверил документы и вещи Киры, а затем попросил хозяина немного задержаться после прощания с сыном для важного разговора.
Когда машина приехала, Дмитрий Николаевич обнял сына и напутствовал обычными для таких моментов фразами, которые он повторял каждый раз перед прощанием, мол, тебе там будет лучше, тебя подлечат, и ты вернешься, а мы все тебя будем ждать. После этого Широков пригласил Кирова в дом, а прислугу отправил в машину к Кире.
- Вот о чем я хотел с вами поговорить, - проходя вглубь гостиной, начал доктор.
- Надо позвонить по этому телефону и настоятельно потребовать, чтобы с сыном лучше обращались. Последний раз не все было в порядке.
- Странно, меня все заверяли, что условия содержания Киры были хорошие.
- Вам же никто не признается, что это не так, а я узнал точно.
- Ладно.
Он набрал номер главного врача и в жестких тонах потребовал обеспечить его сыну лучшие условия жизни и лечения. Далее шли посулы и угрозы. С чувством выполненного долга Киров посмотрел на доктора.
-Это все?
- Нет. Теперь о главном. Два года назад, - Широков поднял палец вверх, подошел к магнитофону и поставил диск, - так вот, два года назад...- в этот момент включилась запись, на которой Дмитрий Николаевич в разговоре с кем-то из автосервиса сетует, что удар пришелся прямо в фару, отчего она разбилась, а эта беременная даже увернуться не смогла. Он же уходил от столкновения с другой бабой на переходе, а эта стерва видела и не увернулась. Далее шла брань и обвинения Валентины в нанесении ущерба его машине.
Киров стоял в полном недоумении,
- Что это? - брезгливо спросил он.
- Эта, как ты ее назвал стерва, была моей женой, а ущерб, нанесенный ей твоей машине, будет укусом комара по сравнению с ущербом, который нанесу тебе я.
Говоря все это, Широков вплотную подошел к сбитому с толку Кирову и всадил ему в шею шприц, содержимое которого полностью перешло в тело главного по лесозаготовкам. Дмитрий Николаевич обмяк и повалился на диван. Доктор быстро заклеил ему рот широким пластырем, схватил под руки и перетащил в подвал. Там он привязал жертву пластиковыми наручниками к батареи, связал ноги и ограничил движения рук тем же способом. Оглядевшись, Широков убедился в отсутствии предметов, которыми бы мог воспользоваться Киров для привлечения внимания, после чего вышел во двор и сел в санитарную машину к Кире и прислуге.
- Теперь можем ехать, - сказал он и, обратившись к парню, добавил:
- Сейчас отец даст необходимые распоряжения, чтобы тебе в больнице было лучше.
Вернувшись из больницы раньше прислуги, Вячеслав убедился, что машины хозяина во дворе нет, а значит СМС, посланное шоферу с телефона шефа, сработало. Затем он спустился в подвал. Дмитрий Николаевич уже пришел в себя. Увидев доктора, он начал с угроз, на которые Широков никак не реагировал. Он спокойно достал новый шприц и уколол хозяина особняка в бедро через брюки. Немного подождав и не обращая внимания на Кирова, Вячеслав подхватил его под руки и выволок на улицу, где их уже ждал мотоцикл. Погрузив тело в коляску и придав ему положение спящего человека, Широков тихо поехал в лес по проселочной дороге. Он еще раньше присмотрел подходящее место и разведал к нему дорогу. Заглушив мотор, Вячеслав принялся рыть яму. Земля была мягкая и вдали от лесных тропинок. Работал он долго, но делал все аккуратно и надежно. Дмитрий Николаевич очнулся и сидел в коляске, иногда что-то мыча. Когда яма была готова, и Широков выбрался наверх, мычания перешли в постоянный глухой вой.
- Можешь мычать, выть, что тебе бы подошло больше, потому что жил как зверь, по принципу: кто сильнее, тот и прав. Я тоже сейчас поступлю по такому же принципу. Я ведь сильнее. Ты ни разу за все время не вспомнил, что убил двоих. Тебя волновала только фара. Я тоже о тебе вспоминать не буду, и волновать меня тоже ничего не будет. Подохнешь в этой яме, я вырыл глубокую, ни звери, ни собаки не учуют, и никто не узнает, где пируют черви в теле Кирова Дмитрия Николаевича. Завидный финал!
С этими словами Широков вытащил связанного и мычащего Кирова из коляске и подтащил к яме.
- Может, сказать что хочешь на прощание? - наклонился к нему доктор. В ответ послышалось мычание, переходящее в фальцет.
- Имей в виду, в округе никого, но если будешь орать, закопаю живого.
Киров часто закивал. Широков отодрал скотч. Дмитрий Николаевич лежал на боку и судорожно глотал воздух.
- Я, я могу тебя сделать очень богатым. Очень. Сам уеду, про меня больше никогда не услышишь. Не убивай, я все осознал, я виноват. Согласен, только не убивай, ты же не бандит.
- Еще скажи, что больше так не будешь, - усмехнулся доктор. - Нет, Митя, от тебя нет никакой пользы. Ты даже не мухомор, он хоть красивый и кайфануть можно, ты просто поганка, никакой пользы, только смерть да несчастья. Я слишком много время потратил, чтобы понять, есть ли в тебе чего-нибудь человеческое, чтобы сейчас ошибиться. Жену выгнал, сына довел до психушки, им не занимаешься, над прислугой издеваешься. Для тебя люди - мусор. Теперь мусором будешь ты.
Вячеслав быстро заклеил ему рот и вогнал очередную порцию лекарства.
- Теперь не проснешься, - еле слышно проговорил он и столкнул тело в яму.
9
Глеб приехал очень рано даже по сельским понятиям. Он не стал никого будить, а пристроился на скамейке рядом с домом, подставив всходящему солнцу уставшее лицо. Последнее время работы прибавилось в связи с новыми проектами, и вместо одного он теперь курировал четыре. Он знал зачем его вызвали в Зановье и знал планы наставников относительно сложившегося здесь положения. Первой на двор выбежала Настя в одной рубашке, но увидев незнакомого человека, ойкнула и спряталась за угол дома.
- Вы кто? - поинтересовалась она.
- Глеб.
- Глеб! - радостно вскрикнула она и скрылась в доме.
Вскоре вышли Марк с Лерой. Они все трое обнялись и так стояли, пока на крыльце не закашляла Настя.
- Я Настя, вы, наверно, знаете?
- Догадался, если, конечно, Марк за это время не начудил, - пошутил он.
- Это бы было его последнее чудачество, - мгновенно ответила девушка.
- Вижу, у вас все серьезно, - не меняя тона ответил Глеб. - В дом-то приглашайте, а то утром здесь совсем свежо.
Он знал, что Настя еще не посвящена в их планы, но чувствовал, что проблемы будут и, возможно, более серьезные, чем ожидалось. Отправив Настю в магазин, друзья остались одни. Глеб решил сначала выслушать брата с сестрой. Долго объяснять не пришлось, сначала Марк, а потом Лера объяснили свои позиции, но заверили, что если решение наставников будет неотступным, то они подчинятся. Такой расклад несколько озадачил Глеба. На этот счет у него предложений не было, тем более пока не понятно, как сложатся отношения Леры с Широковым. Поэтому он решил остаться и понаблюдать. Вечером позвонил Слава и предупредил, что еще занят и сегодня прийти не сможет. Лера явно загрустила. Она ушла к себе и засела за тетрадки.
Ночью полил дождь и не прекращался весь день. Доктор сидел в медпункте и пытался переосмыслить свое положение. Основная цель жизни последних лет была достигнута, но облегчения не настало. Наоборот, возникла еще большая ненависть к мертвому Кирову. Если раньше он был для доктора просто убийцей близких людей, то после смерти эта ненависть только усилилась из-за того, что Широков сам был вынужден убить. Сам факт расправы с Кировым сожаления у него не вызывал. Но после встречи с Лерой что-то поменялось в сознании Вячеслава, он вновь почувствовал ответственность за другого человека, чего с ним не случалось уже долгое время, несмотря на медицинскую практику. Широков не знал, как поступить. С одной стороны его тянуло к Лере. Встретив ее, он вновь обрел вкус к жизни, но вместе с тем он опасался к ней привязываться, боясь потерять. Еще он думал, как обо всем рассказать Лере, она может и не принять это и отдалиться. Весь день он продумал то сидя у окна, наблюдая за дождем, то лежа на кушетки для больных. Если он сейчас уедет, то это будет бегством, а ему не хотелось оставаться в памяти Леры слабым и трусом, если остаться, то придется все рассказать, зато остаться честным, пусть даже его не примут. В итоге решение было принято, и он позвонил Лере. Договорились встретиться в доме Широкова, куда Марк из-за дождя взялся подвести сестру. Она почувствовала по тону, что Слава не просто так пригласил ее к себе, и погода здесь ни при чем. Лера предполагала, что он расскажет что-то очень важное, от чего будет зависеть их будущее, однако сама не собиралась посвящать его в свою тайну, понимая, что она может не только повлиять на будущее, но и абсолютно изменить к ней отношение Широкова. С этими мыслями она вошла в его дом.
- Молодец Марк, что догадался подвезти тебя. Я хотел заехать на своем драндулете, но на машине лучше, - радостным голосом сказал Слава, прижимая к себе девушку. - Сейчас я буду тебя кормить.
Он усадил Леру за стол, поставил посуду с приборами и бутылку вина. Затем на столе появился салат и что-то шкворчащее в закрытом чугунке. Она с нескрываемом интересом молча наблюдала за происходящим. Слава тоже все делал без лишних слов, оправдывая мнение, что настоящий мужчина мало говорит, но поступает. Когда он снял крышку, по комнате начал распространяться сладковато-пряный запах мяса.
- Жаркое!? - радостно спросила Лера. Слава гордо на нее взглянул и коротко подтвердил:
- Жаркое, мисс!
Они съели почти все, что приготовил Слава и, переместившись на диван, ленно переговаривались. Однако в голове каждого вертелось мысль: "Пора". Широков оттягивал разговор, желая дольше оставаться в состоянии девственной влюбленности, причем он был уверен, что оно у них было на двоих.
- Слав, - почти шепотом позвала Лера, уютно устроив голову на его плече, - ты ведь хотел мне что-то сказать. Я готова слушать и пойму, чем бы это не оказалось.
Он смотрел на стену напротив, где над столом висело расписание работы медпункта и гладил Леру по волосам.
- Знаешь, а я ведь недавно убил человека. - Потом подумал и добавил: - Нет, не человека, а гадину.
В наступившей тишине было слышно только тиканье, стоявших где-то часов. Лера уткнулась в плечо Широкова и со знанием дела ответила:
- Туда ему и дорога.
Это было сказано специально, чтобы не оттолкнуть Славу необдуманной реакцией. На самом деле внутренне она сосредоточилась и стала рассуждать: "Раз он говорит, что гадину, значит так оно и есть. Вопрос, за что? Значит причина была очень веская. Если он так переживает из-за врачебной ошибки, то это понятно, но не критично. Надо дать ему возможность выговориться, чтобы стало легче, а тогда и я подключусь".
- А за что? - так же умиротворительно спросила она.
- За то, что он убил мою семью.
Лера резко поднялась и села.
- Знаешь, я поступила бы также, - выдерживая намеченную линию, продолжала Лера, но известие о семье Широкова пробудило в ее душе нечто, похожее на ревность. "Я совсем что ли дура! Человек за семью отомстил. Мы даже знакомы тогда не были!" рассуждала она.
- Как это все произошло? - тихо спросила Лера.
Слава откинулся на спинку дивана и начал говорить:
- Я был хорошим нейрохирургом, работал в Питере с женой в медицинской академии Павлова. Она была беременна. Стояла на тротуаре, а Киров старший сбил ее насмерть и уехал. Очень при этом сожалел, что Валя помяла фару его машины. Поэтому я здесь, а его вчера не стало. Киру я лично отвез в больницу накануне. Вот, пожалуй, и все. Теперь меня ничего не держит в Зановье, если, конечно, ты...- он не смог найти правильного слова, чтобы продолжить и замолчал.
Лера тоже сидела молча, стараясь осознать масштаб случившейся трагедии, притом трагедией смерть Кирова она не считала.
- Можешь пообещать мне одну вещь? Но прежде ответь на вопрос: я тебе нужна?
- Ты единственная, кто мне нужна в жизни, и это единственное, что может заставить меня остаться.
Лера села коленями на диван, повернулась к Широкову и сказала:
- Теперь обещание - останься.
Это был их второй поцелуй. Потом она позвонила Марку и предупредила, что останется у Славы.
10
Глеб понимал, что надо спешить. Жизнь Марка и Леры серьезно изменилась, что должно было радовать, так как отвечало условиям эксперимента, но никто не думал об их собственных чувствах. Ведь, в случае отказа сорвется эксперимент, а на земле появятся еще два, а может быть четыре несчастных человека. Еще больше осложнится положение, если Лера или Настя, а может быть обе, забеременеют. Тогда уже решение придется принимать "по живому". С этими мыслями Глеб поспешил на базу. Вернулся он вечером слегка озадаченным и пригласил Марка с Лерой прогуляться.
- Я сегодня связывался с наставниками, и коль вы стали жить вместе с Настей и Славой, принято решение посвятить их в суть эксперимента до наступления возможных последствий. Это, возможно, самая сложная часть задуманного, но справиться с ней можете только вы. Договорились сделать решающим днем субботу.
Утром в условленный день Глеб рано уехал на базу, что бы не мешать разговору Марка с Настей. Сколько раз он продумывал, как начать этот разговор, но сейчас кроме страха ничего не чувствовал.
- А почему Глеб уехал так рано? - проснувшись, спросила Настя.
- Чтобы нам не мешать. Я должен с тобой поговорить об очень важном деле, но только после завтрака, - стараясь держаться в своей обычной манере, ответил Марк.
- Ты что-то темнишь. Лучше давай сейчас, а завтрак потом, - разыгрывая подозрительность, сказала Настя.
- Без завтрака не скажу ни слова.
Он сел за стол и скрестил руки на груди. Она уселась напротив в такой же позе.
- Предлагаю компромисс, - сдался Марк. - Только кофе.
Настя изобразила гримасу согласия и пошла к кофеварке.
Сделав первый глоток, он втянул ароматный воздух и спросил:
- Теперь давай серьезно. Совсем серьезно. Ты готова?
По интонации и виду Марка Настя поняла, что шутить неуместно. Она тоже отпила кофе и молча села напротив, готовая слушать.
- Я буду говорить о вещах, которые тебя могут очень сильно удивить, даже шокировать, - начал он. - Мы с Лерой необычные люди. Точнее сказать, мы как все, но с большими способностями и лучше подготовлены. Там, где мы росли и учились, были прекрасные наставники, заменившие нам родителей. Нас старались наделить большими возможностями, чтобы люди благодаря нашему участию становились лучше. Не в смысли высшей расы или идеальному шаблону, а в смысле возможностей и знаний. Наши дети будут еще способней и так далее. Этот путь очень долог, но возможен. Нас сюда отправили, чтобы я встретил тебя, а Лера Славу. Встретили и полюбили, что очень важно, потому что дети должны рождаться только в любви. Таких мест на земле, как Зановье еще мало, но в этом и есть суть эксперимента, чтобы попытаться понять, возможно ли менять человека естественным образом.
Марк старался говорить естественно и понятно, но чувствовал, что у него не получается. Настя смотрела на него внимательно, иногда подозрительно. Он видел сомнение в ее глазах и старался понять, что больше ее волнует: возможность принять участие в эксперименте или его душевное состояние. Наконец она спросила:
- Значит, вы там хотите узнать, каким будет ребенок, рожденный простой русской бабой от инопланетянина?
- Нет, конечно! - возмутился Марк. - Просто я рос и воспитывался не в Зановье, а в значительно лучших условиях, но на земле. Допускаю, что судьба наших наставников отличается от нашей, эта тема никогда не обсуждалась. Но дело не в этом, я просто хочу быть с тобой, на земле или на другой планете - неважно, главное - вместе. Ты разве не хочешь того же?
Постепенно взгляд Насти из подозрительного стал превращаться в задумчивый.
- Допустим, все, о чем ты говоришь, - правда, но все равно это эксперимент. Эксперимент над нами, над нашими детьми. Я не хочу быть подопытной, чтобы на мне и детях оттачивали мастерство ваши наставники. Может, они хорошие люди или..., даже не знаю как их назвать, наверняка хорошие, с большими возможностями, раз вас такими сделали, но я не хочу, чтобы мою жизнь рассматривали под микроскопом даже самые лучшие человекоподобные.
- Они не заслуживают, чтобы их так называли. Они нам заменили родителей.
- Извини, - Настя поняла, что перегнула. - Возможно, я бы могла с ними познакомиться, но только как с твоими родителями, вне эксперимента.
Марк понял, что не ошибся, и Настя не согласится. Сейчас для него было главным, чтобы она не изменила к нему отношения, поэтому, чтобы вернуть ее к обычной жизни и покончить с этим разговором, он сказал:
- Я был уверен, что ты не согласишься, но не поговорить с тобой не мог. Я не хочу быть там где тебя нет. Мы остаемся.
Настя вновь задумалась.
- Марк, ты точно не инопланетянин?
- Вроде ты начинаешь завидовать, - на всякий случай пошутил он.
- Я за детей переживаю. Родятся еще с двумя головами, таких не прокормить.
Он понял, что теперь обречен на саркастические шутки и, коря себя за неумело построенный разговор, стараясь упредить насмешливый тон, попросил:
- Давай на эту тему больше не шутить. Все, что я сказал правда и прошу отнестись к этому серьезно. Помнишь, я говорил, что если хочешь в чем-то разобраться, посмотри сначала на проблему со стороны, заметишь то, что не видно, когда находишься внутри нее.
Наступило долгое молчание. Каждый думал о своем. Марк вдруг почувствовал, как начинает терять Настю. В груди похолодело, и он судорожно искал выход. Наконец, он встал и подошел к ней, но Настя, не дав себя обнять, поднялась сама.
- Мне надо все обдумать, Марк, посмотреть, как ты советуешь, на все со стороны.
Он заметил, как дернулся уголок ее рта, изобразив подобие насмешки. "Неужели это конец!?" - в ужасе подумал Марк.
- Я пока поживу у себя, - как бы отвечая на его вопрос, сказала Настя и скрылась в их комнате. Он остался стоять как парализованный.
Вскоре она появилась с сумкой и, проходя мимо Марка, провела рукой по его плечу. Он не пытался ее задерживать и наблюдал в окно, как она вышла со двора.
"Что же ты, идиот, наделал? Где же твой ум и тонкость души?" - думал Марк, глядя на закрывшуюся калитку. - " Особенный! Какой ты особенный! Так, кусок образованного дерьма".
11
Доктор по привычке встал рано. Лера еще спала, и он, стараясь ее не разбудить, тихо вышел из спальни, аккуратно закрыв дверь. Приготовив кофе, он сел ждать пробуждения самого дорогого для него человека. Широков вспоминал из первую ночь, ее податливое тело и полуоткрытый рот, с готовностью отвечающий на его поцелуи.
Когда Лера выглянула из спальни, на его лице блуждала блаженная улыбка, которую он не стал скрывать и, подойдя, нежно ее обнял. Лера повисла у него на шее, и он осторожно перенес ее за стол. Кофе еще не остыл, и они затянулись ароматным напитком в это прекрасное утро субботнего дня. Она как блаженная смотрела на него, а он не сводил такого же взгляда с нее. Можно было говорить или молчать, танцевать или сидеть, не двигаясь, - это не имело никакого значения.
- Я тоже хочу тебе в чем-то признаться, - прошептала Лера, переставляя указательный и средний пальцы по столу в сторону руки Славы. Она взобралась на нее, но идти дальше не хватало длинны ее руки, и втиснув пальцы под его ладонь, она спросила:
- Нам предложили поехать путешествовать в другой мир. Ты согласен?
- С тобой хоть в космос, хоть в недра, только что мы там будем делать?
- Любить, рожать детей, работать, в общем жить.
- А почему тоже самое нельзя делать в этом мире?
- Потому что, я хочу показать тебе мою родину.
- Я и так понял, что ты с другой планеты, здесь такие не рождаются.
- При рождении мне дали имя Ция, а на земле стали звать Лерой. Марк был Реком.
- А зачем же вас отправили на землю? Судя по всему, вам там было хорошо.
- Я не помню, как там было, нас отправили маленькими детьми. Родителей я тоже не помню. Зато я точно знаю, что здесь сейчас мне очень хорошо, и другого я не хочу.
- Так, может, не полетим? Мне здесь теперь тоже очень хорошо.
Так они сидели, взявшись за руки, и перешёптывались.
- А знаешь, это правда, я не сумасшедшая. Можешь проверить, ты же доктор.
- Зачем проверять? Если ты ку-ку, это ничего не меняет, а если это правда, а я тебе верю, то можно и слетать, если хочешь на родине побывать. Говори, что для этого надо.
Лера высвободила руку, выпрямилась и серьезно спросила:
- Ты правда мне веришь?
- Есть некоторые сомнения, но в общем верю, - с улыбкой ответил Слава.
- Тогда надо встретиться с Глебом, - с некоторым сомнением сказала Лера.
Она позвонила Марку и попросила пригласить Глеба на вечер.
- Хорошо, - коротко ответил он.
- Что случилось? - сразу почувствовав настроение брата, спросила она.
- Настя ушла.
- Мы сейчас приедем.
Лера поняла, что Настя ушла после разговора с Марком и сказала об этом Широкову.
- Ну не у всех же такие крепкие нервы как у меня, - сказал Слава обнимая ее сзади. Представь, что я делаю тебе такое предложение, как бы среагировала? Она же женщина, ей детей рожать. Где? На Альфе Центавра?
Лера высвободилась из его объятий и резко повернулась.
- Значит, все-таки не поверил. Ладно, вечером посмотрим, кто прав.
Ехали молча. Широков, сбитый с толку поведением Леры, не проронил ни слова, а она, жалея про себя Славу, сделала обиженный вид. Дома их ждал Марк. Он стоял у окна и смотрел на калитку, через которую ушла Настя в надежде, что она вернется. Однако вошли Слава с сестрой. Слушая сбивчивый рассказ Марка, Широков украдкой наблюдал за Лерой. По ее реакции и выражению лица было очевидно, что она воспринимает все очень серьезно и искренне сожалеет, что Марк не смог найти нужных слов, чтобы задержать Настю. Слава не мог поверить, что можно играть так достоверно, а если это не игра, значит, все, что говорила ему сегодня Лера, правда? Он решил не участвовать в обсуждении случая с Настей, потому что не знал как к этому относиться.
- Сейчас видеться с ней не стоит, - говорила Лера. - Она еще находится под впечатлением вашего разговора, и можно сделать только хуже. Пусть успокоится.
- Может, мне к ней сходить? - неожиданно для себя самого предложил Слава. - Вроде как, прошу прощения, - он посмотрел на Леру, - товарищ по несчастью.
- Слава богу, вернулся на землю, а то я думала ты меня до сих пор за ку-ку держишь, - обрадовалась Лера.
- Да, я вроде никуда с земли не девался, не то что... - он засмеялся, заражая остальных расслабляющим смехом. Только у Марка смех получился, скорее, нервным.
К вечеру приехал Глеб. Они познакомились со Славой, который не преминул спросить его об имени, которым того звали в детстве.
- Кор, - не задумываясь ответил он.
- А ты бы мог предоставить какое-нибудь подтверждение тому, что я сегодня услышал? - поинтересовался Широков.
Глеб минуту молчал, потом порывисто встал и обратился к Марку:
- Едем на двух машинах. Я сегодня сюда не вернусь.
Через полчаса все четверо стояли в лесу перед небольшим холмом, где находился вход на базу.
- Стойте здесь, - указал Глеб и через пять минут пригласил зайти внутрь.
Он стоял перед большим монитором, на котором Широков увидел Зановье со многими подробностями.
- Где твой дом? - поинтересовался у него Глеб.
- В левом верхнем углу рядом с медпунктом.
Глеб нашел указанное место и увеличил картинку.
- Полагаю этот, - сказал он. - Какие пожелания? Покрасить, сломать, перестроить?
- Да ничего не надо. Если только медпункт увеличить, - на всякий случай сказал доктор.
- Если твое пожелание будет выполнено, этого достаточно, чтобы поверить?
- Да ладно. Конечно, всякое бывает в этом мире, особенно, если предположить, что жизнь на земле возникла в результате эксперимента какой-то силы, я не имею в виду парня из Назарета и еже с ним, но люди слабы и беззащитны, поэтому им нужно верить в кого-то или во что-то, хоть в Деда Мороза, хоть в бога, хоть в черта лысого. Но я нейрохирург и не могу верить в сказки, пусть даже кем-то умно и ко времени придуманные. Кстати, коль пошел такой разговор, можешь поделиться мыслями на сей счет?
Глеб внимательно слушал Широкова и не скрывал интереса к его словам. Прежде, чем ответить, он выключил монитор, проделал ряд манипуляций и предложил всем сесть.
- Я готов, Слава, поделиться мыслями, но прошу учесть, что это не домыслы, предположения или гипотеза, это то, что есть на самом деле и в доказательствах не нуждается. Думаю, убедиться в этом у тебя сегодня еще будет возможность. Так вот, - он сделал паузу, - все, что происходит на земле - это не эксперимент высшей силы и, тем более, не результат первородного греха. Действительно, люди любят верить в сказки, если не имеют другого подтверждения происходящего, в этом кроются истоки человеческого невежества. Только некоторые пытаются найти ответы, напрягая свой ум, а многие принимают готовые домыслы за истину. Понятно, так проще жить и легче управлять. Я, к сожалению, не посвящен в тайны происхождения жизни на земле, но отношусь к тем, кто может способствовать ее улучшению как, впрочем, Марк и Лера. Мы не можем вмешиваться в саму жизнь и менять ход истории, но на некоторые улучшения мы способны. Могу уже сейчас продемонстрировать их результат.
- У меня еще вопрос, - сказал Широков. - У вас тут пишут?
- Если ты имеешь в виду видеозаписи, то да. Я могу посмотреть, что происходило ранее, но вмешиваться не буду, да и не смогу.
- Давай посмотрим запись в пятницу после двенадцати у коттеджа Кирова, знаешь такого?
- Нет, не знаю. А где он находится?
Слава назвал адрес и ориентиры.
- К сожалению, это место не входит в радиус наших интересов и съемки там не ведется.
- Нет, значит нет, - ответил Широков и бросил взгляд на Леру. Она улыбнулась и подмигнула.
Он жестом пригласил всех к монитору и, включив его, нашел необходимую картинку. Перед ними стоял двухэтажный кирпичный дом с въездным пандусом и вывеской красным по белому "МЕДИЦИНСКИЙ ПУНКТ ЗАНОВЬЯ". Доктор взглянул на Леру, до сих пор хранившую молчание, и сделал гримасу, выражающую лишь одну эмоцию: "Ни фига себе!"
- Это впечатляет! Однако, чтобы окончательно поверить, надо оказаться на месте событий, - прокомментировал Широков.
- Так за чем дело встало, вперед, убеждайтесь, а я остаюсь. Надеюсь увидимся.
Марк остановился перед медицинским пунктом таким, каким они его видели на базе. Зайдя внутрь, доктор обошел две палаты на две койки каждая, процедурную и кабинет, причем все было готово к приему посетителей. Помощница доктора сидела в коридоре и с кем-то разговаривала по телефону. Увидев Широкова, она невозмутимо доложила, что сегодня обращений не было, кроме одного парня, сильно ободравшего руку от локтя до кисти, и что она промыла, обезвредила рану и наложила повязку.
- Молодец, Зоя, - похвалил Широков. - Скоро тебе весь бизнес можно доверить. Скажи, дорогая Зоя, а тебя ничего не удивило, когда ты пришла на работу?
Девушка пожала плечами и ответила, что все, как всегда, только вот парень с рукой...
- Да, да про парня я понял, а больше ничего? И медпункт такой же, и палаты, и кабинет?
Зоя странно на него посмотрела и удивленно ответила:
- Все как всегда, а что-то разве не так?
Он вышел на воздух, сел на скамейку у входа и спросил у Марка:
- Куришь?
Тот покачал головой.
- И я не курю. Пока.
Марк с Лерой стояли рядом, сдерживая улыбки. Слава взглянул на них и улыбнулся.
- Ну вы и штучки! А Настя все это знает?
Марк сразу помрачнел и покачал головой.
- Не все, ей хватило представления о том, что над ней и ребенком будут ставить опыты. Она решила, что ее хотят использовать как подопытную.
- Марк, а ты уверен, что это не так? - спросил Слава. - Зачем тогда куда-то лететь или перемещаться? Ясно же, что наблюдать будут. Как она, как ребенок? Мне, например, безразлично если кто-то будет за мной следить. Мне главное, чтобы там или здесь быть с Лерой. Ваша анатомия не отличается от нашей, но вы интеллектуально развитей, это очевидно, поэтому не вижу препятствий, если Лера захочет, отправиться с ней в путешествие.
- Я примерно то же говорил Насти, но результат совершенно обратный. По- другому надо было, аккуратней.
- Еще раз предлагаю поговорить с ней. Я же, по сути, в таком же положении.
- Слава прав. День прошел, она успокоилась. По крайней мере, ему она скажет то, что не скажет тебе, Марк. Только сначала пойдем к нам, выпьем кофе и перекусим.
Услышав эти слова, Широков понял, что у них с Лерой ничего не изменилось.
- Зоя, оставляю хозяйство на тебя. Звони, если что, - крикнул он в открытую дверь.
12
Доктор постучал. Долго не открывали, потом раздался какой-то шорох и в створе двери появилось лицо Насти. Сначала Широков подумал, что она пьяная, но присмотревшись понял, что лицо опухло и глаза покраснели от слез. Он вошел и, ничего не говоря, прошел в комнату.
- Ревешь? Зря. Я же не реву.
- Почему? - шмыгая носом, спросила она.
- Почему зря или почему я не реву?
- Не ревешь?
- Потому что рад, что у меня есть Лера.
- А я реву, потому что у меня нет Марка.
- Вы определитесь кто у кого есть, а кого нет. Он мне гундосит, что Настю потерял, а ты Марка потеряла. Лера между прочим его родная сестра и тоже не совсем наша, но разве это важно? Даже интересно, что у тебя особенная девушка. Марк ведь такой же человек, только родился где-то там, - Слава махнул рукой в сторону окна. - Он сам не знает где. Меня это нисколько не смущает. Если бы ты ничего не знала, так бы и продолжали жить, а что изменилось? Марк стал другим? К тебе изменился? Сама подумай и ответь. Не хочешь никуда лететь - не лети. Он-то тоже не хочет. Это мы с Лерой, возможно, махнем к ней на родину. Так что не дури и не изводи мужика. Давай собирайся, отвезу к нему.
Настя сидела в абсолютно разобранном состоянии и слушала Широкова. Ему казалось, что она его понимает, но на предложение Вячеслава поехать к Марку Настя не среагировала, а только молча мяла в руках какой-то платок. Он решил привести ее в чувство и, взглянув в окно, громко сказал:
- Марк пришел!
Настя встрепенулась и засуетилась, не зная за что браться. Широков, чтобы как-то смягчить обстановку пошел якобы встретить приятеля. Он открыл дверь и вздрогнул от неожиданности: на крыльце стоял Марк.
- Давно стоишь?
Тот кивнул, стараясь заглянуть через плечо доктора. Настя ходила из комнаты в комнату, вытирая слезы. Вдруг она увидела в дверях Марка и застыла на месте. Он тоже ее заметил и, отодвинув доктора, ринулся в дом. Они вцепились друг в друга и так стояли, никого не замечая, и никто им больше был не нужен. Широков тихо закрыл дверь и поехал к Лере. По дороге, оставшись наедине с собой, он попытался взглянуть на все со стороны. "Может, правда, стоит отправиться туда? Сам увижу, если выживу, и все вопросы отпадут", - рассуждал он. - " Интересно, им нужны нейрохирурги? Все-таки надо слетать".
Вечером он сообщил Лере о готовности отправиться с ней на ее родину. Сначала она испугалась такой легкомысленности и предложила еще раз все взвесить.
- Я ничего не помню. Как там живут? Как относятся друг к другу? Даже какая там погода и что носят, я не знаю. Наставники говорили, что просто хотят посмотреть, возможно ли людям с земли жить в их развитом мире. Есть ли смысл, а главное возможности, не вмешиваясь в ход истории, менять земную жизнь к лучшему. Поэтому, один из нас должен вернуться, а другой остаться на земле. Марк уже сделал свой выбор - он остается, но я не уверена, что нам надо туда отправляться. Я не могу ничего обещать и, тем более дать какие-нибудь гарантии. Я сама боюсь.
- Лер, ну что может тебе грозить на родине. Мне тоже нечего бояться, они же хотят наблюдать, так дадим им такую возможность. Может наши потомки нам спасибо скажут. И вообще, почему я тебя уговариваю, а не наоборот? Звони Глебу и узнай, когда, и что для этого надо.
- Ты вообще-то понимаешь, на что соглашаешься? Я даже не знаю, можно ли будет вернуться.
- Уверен, что можно. Зачем им люди, которые не соответствуют и не хотят с ними жить? Не убивать же нас. Возьмут подписку, что мы никому ни слова и адью, - пошутил Слава.
Лере не нравился его настрой. Она понимала, что он хочет облегчить ей задачу, но была уверена, что такие решения должны приниматься, отдавая полный отчет своим действиям, и все же на следующий день она попросила Марка связаться с Глебом.
Прощание было не долгим. Глеб просил ничего с собой не брать, и вскоре Широков с Лерой оказались на базе. Он привел их в небольшую комнату, о которой даже Лера ничего не знала, дал что-то выпить и посадил в два кресла под массивным колпаком. Он предупредил, что все пройдет безболезненно и никакого дискомфорта они не почувствуют. Затем поцеловал Леру, пожал руку Славе и опустил колпак.
Когда они открыли глаза, то обнаружили, что находятся в тех же креслах под массивной сферой, которая стала медленно подниматься. Они огляделись и взялись за руки. Казалось, что воздух имеет особый запах, а движения приобрели заметную легкость. Открылась дверь и вошло несколько человек. Одеты они были по разному, но во все легкое.
- Как добрались? Дорога вас не утомила? - спросила женщина с добрыми глазами и гладко убранными назад волосами.
- Мы даже ничего не заметили, - ответил Широков и добавил, - хотя хотелось наблюдать все своими глазами.
- Ваша любознательность делает вам честь, но у вас еще будет возможность многое видеть своими глазами. Ция, - она обратилась к Лере, - какие ощущения на родной земле?
- Прошу называть меня Лера, так привычней. Пока никаких ощущений, возможно позже.
Их провели в другое помещение, где переодели в такую же легкую одежду и отвезли на машине с прозрачным салоном и без двигателя, вместо которого стояла небольшая обтекаемая коробка. Сопровождающий произнес какие-то слова и машина мягко стартовав, плавно повезла их по улицам. Дороги имели светлое покрытие, и движение по ним никак не регулировалось. Тем ни менее, все двигающиеся машины, где надо снижали скорость или ее увеличивали. Дома располагались также вдоль дорог, но имели отличную от земной архитектуру.
- Извините, - обратился Слава к сопровождающему, - а почему вы называете землю землей? Для того, чтобы нам было привычней или есть другое объяснение?
- Просто наша земля имеет почти ту же структуру и назначение, что и у вас. На местном языке она называется Тура, но мы с вами говорим на русском языке, где Тура называется Землей.
- А как можно выучить ваш язык?
- Это очень просто сделать. Всего несколько занятий с наставником и будете говорить на любом языке. Верно для этого надо получить хулуд, то есть согласие наставника.
- Еще вопрос. У вас есть врачи нейрохирурги?
- Зачем? У нас вопросы здоровья находятся в приоритетном положении, поэтому все операции проводятся без боли и разрезов при помощи лазерных коагуляторов и квантовых излучателях, основанных на принципе корпускулярно-волновом дуализме, также широко применяются полимеризаторы. Думаю, у вас таких технологий нет, это следует из вашего вопроса.
Почувствовав неприятный осадок от разговора, Широков решил больше его ни о чем не спрашивать. Он взял Леру за руку, и она пожала ее в ответ, не переставая с интересом смотреть по сторонам.
Дом, в который их привезли, был похож на многие другие такие же дома, разбросанные вокруг, но ощущения хаоса не возникало, все имел свой, пока еще скрытый для них, смысл. Им объяснили где брать продукты, как менять белье и одежду и прочие бытовые тонкости, по сути не сильно отличающиеся от земных, только лучше организованные и регламентированные. Для перемещения сначала они должны будут вызывать машину, а когда привыкнут и научатся ей управлять, им выделят свою. Вскоре пришли мужчина и женщина. Они представились Урием и Данелой и сказали, что будут их наставниками. Хулуд на изучения языка Урий дал сразу, нажав что-то на приборе, похожим на мобильный телефон, а Данела сказала Лере, что ей хулуд не нужен, так как язык она уже знает, его просто заблокировали в памяти перед отправкой на Землю, и завтра блокировку отменят. На все остальные вопросы наставники обещали ответить позже, а теперь гостям следовало отдохнуть.
- Ну как тебе на родине? - спросил Слава.
- Такое ощущение, что приехали в незнакомое место, словно в другую страну.
- Лер, а тебе не кажется, что за нас уже все решили и спланировали нашу жизнь?
Похоже, Настя была права, нас будут рассматривать под микроскопом, изучая поведение в разных предложенных обстоятельствах.
- Слав, давай спешить не будем. Я не защищаю соотечественников, но мы еще ничего не знаем и нигде не были. Мы же будем где-то работать, с кем-то встречаться. Возможно появятся приятели. Нужно время.
- Конечно подождем, осмотримся. Просто это на уровни чувства. Не исключаю, что у них, несмотря на продвинутость, есть свои проблемы, которые они постараются решить за счет нас или с нашей помощью.
- У них проблемы? - удивилась Лера.
- Ладно, завтра посмотрим, может не все так мрачно в их светлом мире.
Утром следующего дня Урий с Данелой пришли, когда гости уже встали. Кофе у них оказался очень ароматным и вкусным. К нему предлагались небольшие сухие, но не жесткие булочки и что-то, похожее на кашу. Лера со Славой завтраком остались довольны и пригласили наставников в просторную комнату с застекленными стенами.
- Вы, смотрю, уже освоились и ведете себя по-хозяйски, - заметила Данела.
- Ну хозяева здесь вы, а мы пока просто гости, - уточнил Широков.
- Надеемся, это не надолго, - улыбнулся Урий и положил перед ними два аппарата, похожие на телефон, каким пользовался вчера их сопровождающий. - Это многофункциональная операторская панель, сокращенно МОП, у нас их называют эйка. С их помощью можно связываться, посылать команды, управлять процессами, получать информацию. Я позже покажу, как ими пользоваться, это несложно.
Затем он что-то нажал на своей эйке и показал Славе, как посмотреть нужную информацию на его МОПе.
- Это хулуд на изучение нашего языка, - пояснил он, показывая непонятную запись. - Сегодня в 14.00 здесь у вас состоится первое занятие.
- А нельзя учиться где-нибудь в другом месте? - поинтересовался Широков. - Хотелось бы город посмотреть.
- Дело в том, - продолжила разговор Данела, - что вы еще не готовы к самостоятельному выходу. Пока только с провожатым. Если куда-нибудь соберетесь, вызовите по МОПу машину.
- Теперь Лера, - Урий взял ее МОП и набрал определенную комбинацию. Затем коснулся несколько раз своей эйки и дотронулся до лба девушки. Она на мгновение закрыла глаза, но тут же их открыла и произнесла непонятную для Славы фразу.
- Все, блок с памяти снят. Теперь Лера стала настоящей турийкой, - объявила Данела.
- А когда я смогу говорить на турийском?
- Все зависит от вашего когнитивного диссонанса, - пояснила она. - Насколько легко ваши нейроны выстроят связи среди прочих знаний, полученных на земле.
- Давайте возьмем худший вариант - нейроны мои так себе, и знания выстроились стеной, - предположил Широков.
- Думаю, месяца хватит, - серьезно ответила Данела.
- Как я понимаю, истинным турийцем мне все равно не стать, родился не в том месте?
- К сожалению, это так.
13
Уже два месяца Слава с Лерой жили на Туре. Он уже говорил на языке местных жителей, у них появилась своя машина и оба работали в центре планетологии, только Лера стажировалась в секторе астробиологии, а Широкову предложили пройти курс инновационных технологий в медицине и адаптировать свои знания к существующей системе лечения больных на Туре.
Для серьезных разговоров они выходили пройтись, но и там не были уверены в их конфиденциальности. Во время очередной прогулки Слава обратил внимание Леры на отсутствие детей на улицах.
- Я не встретил ни одного ребенка, ни одну беременную за два месяца. Это случайность или проблема?
- Я тоже об этом думала и не могла понять, как тогда появились я, Марк и Глеб.
- Вот именно. Просматривая материалы по инновационным исследованиям, я не нашел ни одного упоминания о репродуктивных функциях человека. По моим наблюдениям, переросшим в уверенность, турийцы такие же люди как и мы... - здесь он замолчал и уставился на Леру. Она поняла, какую он глупость сморозил и продолжила:
- Не переживай, роль лабораторной мыши меня не смущает.
- Извини, но я не воспринимаю тебя как турийку. Ты для меня самая что ни на есть земная. Я думаю, что-то у них случилось, и, как следствие, возникла проблема с рождаемостью. Мы все размножаемся одинаково, я интересовался, и это лишний раз убеждает, что проблема существует. Более того, они нас сюда переместили, чтобы исследовать возможности землян к продлению рода. Логично?
Лера согласилась, что в рассуждениях Славы есть логика, но предложила проверить его предположения со своей стороны, используя хорошие отношения на работе.
- У нас много женщин и, заведя разговор на эту тему, что-то обязательно проскользнет. Если это окажется правдой, то надо будет вести себя очень осторожно, и вообще подумать, как быть.
Через пару дней их подозрения подтвердились. Лера посетовала на работе, что никак не может забеременеть и попросила посоветовать какое-нибудь средство. Под разными предлогами девушки разошлись, оставив ее одну без ответа. По дороги домой, куда Лера предпочитала ходить пешком, ее догнала одна из тех, кого она спрашивала о средстве для беременности. Звали ее Флер.
- Лера, не возражаешь, если я тебя провожу. Я живу недалеко от тебя.
- Конечно, Флер, с удовольствием составлю тебе компанию.
- Ты сегодня спрашивала про средство, чтобы забеременеть. Не советую больше говорить на эту тему. У нас табу на эту тему.
- Почему? Это же так важно и естественно.
- Все так, но наши женщины не могут беременеть.
Лера даже остановилась и полными удивления глазами уставилась на Флер.
- Не удивляйся. Это большая трагедия. Раньше наши предки жили не на Туре. Там произошла катастрофа, и кто успел перебрались сюда. Тура не родная планета. Но здесь женщины не могут беременеть, а мужчины оплодотворять. Все силы сейчас брошены на поиск решения проблемы.
- Значит, - перебила ее Лера, - нас переместили на Туру, что бы проверить. способны ли мы, прибывшие с Земли, беременеть и рожать?
- Не знаю точно, но звучит логично. Обрати внимание: мы ровесники и младше нас на Туре никого нет.
- Правильно ли я понимаю, что нас переправили сюда почти грудными или же мы были последними, кто здесь родился?
Флер кивнула и уточнила:
- Я, верно, не знаю где родилась ты и кто твои родители, но я местная и моя семья на Туре.
- Сколько же лет твоим родителям?
- Понимаю, почему ты спрашиваешь. Дело в том, что продолжительность нашей жизни больше земной, поэтому у нас есть время найти решение. За все время, пока мы живем на этой планете, умерло всего несколько десятков человек. Верно ни одного не родилось. Наши ученые очень талантливые люди, вся надежда на них. Кстати, ты серьезно спрашивала про лекарства?
Лера была готова к такому вопросу и, не задумываясь, кивнула. Придя домой она пригласила Славу на прогулку и все ему рассказала. Решение созрело сразу у обоих: надо возвращаться.
На следующий день Данела попросила Леру зайти.
- Ну как вы, осваиваетесь? - спросила она, вставая навстречу и, приобняв ее за плечи, повела к бару.
- Кофе, сок, кислород? - спросила она.
- Кофе.
- Вот зачем я тебя пригласила, - начала наставник. - Я знаю, что у вас проблема с рождением ребенка. Не удивляйся, у нас есть возможность определять такие патологии без осмотра. Часто вы занимаетесь сексом в полной мере, не предохраняясь?
- Постоянно.
- И что, даже задержек не было?
- Работает как часы.
- А у Славы?
- Его часы идут даже точнее. Верно, он говорил, что на Туре его накрыла какая-то вялость, и после близости наступает апатия ко всему. Я с ним этим не делилась, но со мной происходит тоже самое, притом такое состояние наступает все чаще. На Земле оно называется хандра, но там его не наступало.
- Мне знакомо это слово, верно ее я никогда не испытывала, - задумчиво ответила Данела. - Странно, показатели ваших организмов в норме, критерии всех типов тоже. Возможно, это психогенная реакция на смену условий жизни. Ладно, на сегодня достаточно, я посоветуюсь с коллегами, и мы встретимся еще раз.
В то же время, когда Лера была у Данелы, Слава беседовал с Урием. Сценарий разговора был похожим, и расстались они с надеждой на еще одну встречу. Ребята четко придерживались разработанного плана. Следующая встреча состоялась через два дня. Их вместе пригласили к наставникам, где собрались еще несколько человек, с кем раньше встречаться не доводилось. Было ясно, что они занимают верхние места в туринской иерархии, и хотя они держались сдержанно, по манере говорить и смотреть на окружающих проявлялась уверенность в движении, словах и взглядах.
- Нам известны результаты ваших встреч с наставниками, - взял слово высокий худощавый человек, лицом похожий на академика Ивана Петровича Павлова. - Должен заметить, мы надеялись на лучшие показатели работы вашего организма. Вы бы могли очень помочь всем нам, если бы получилось родить ребенка. Однако, экспонента вашего тонуса снижается все сильнее с каждым днем. У нее наметилась отрицательная обратная связь, а это может привести к необратимым последствиям. Очень жаль, очень жаль. Как биоматериал вы оказались бесполезны. Но учитывая ваше добровольное желание участвовать в эксперименте, мы можем исполнить одно ваше пожелание. Вы готовы его озвучить?
Слава с Лерой переглянулись и почти одновременно ответили:
- Просим отправить нас на Землю.
14
На этот раз все было проще и быстрее. Вероятно, так казалось, потому что они уже через это проходили. Случилась лишь одна небольшая задержка: Урий забрал их МОПы, что-то там нажал, потом аналогичную операцию проделал на своей эйке и дотронулся до лба сначала Славы, затем Леры. Им дали выпить знакомый раствор, после чего сознание их покинуло.
Очнулись они в той самой комнате на базе, откуда их отправлял Глеб на Туру. Он склонился над ними и улыбался, словно увидел своего новорожденного ребенка.
- С возвращением! - крикнул он и стал помогать им подняться из кресел.
- Ну что, в Зановье? Позовем Марка с Настей, там все и расскажете.
- Да рассказывать особенно нечего, - ответил Широков. - Я так и не понял, мы куда-нибудь летали?
- Я, если честно, тоже не помню, что где-то побывали. Глеб, ты нас куда-нибудь отправлял?
Он смотрел на них с недоверием.
- Вы что, там подписку о неразглашении давали?
- Да где там? - искренне удивился Слава.
- Ничего там вас обработали! Ладно, понимаю, но скажите, хоть понравилось?
- Глеб, ты что не понял? - возмутилась Лера. - Мы ничего не помним. Тебе, наверно, лучше знать, куда нас отправлял.
Он махнул рукой и завел мотор. Лера вышла у дома Славы и по-хозяйски толкнула дверь, но она оказалась запертой. Обернувшись, она увидела Зою, стоящую рядом с Широковым и таращащую на него глаза.
- Ты что, Зоя, смотришь на меня как на икону?
- Ой, так вы все-таки вернулись, - еле слышно прошептала медсестра.
- А почему я должен не вернуться? - удивился он.
- Так полгода уж прошло, как уехали.
- Куда это мы уехали, Зоя? С тобой все в порядке?
Лера первая сообразила, что Глеб не шутил. Он стоял, облокотившись на дверь машины и наблюдал за происходящим, справедливо полагая, что все само собой встанет на свои места.
- А ключ у кого? - начал догадываться Широков и посмотрел на Зою.
- У меня. Я там без вас прибиралась, - и она быстро скрылась в медпункте.
- Ну что, путешественники, память возвращается? - спросил Глеб, входя за всеми в дом.
- Ты оказался прав, только никаких подписок мы не давали, просто ничего не помним, - стал оправдываться доктор.
- Тогда так, отдыхайте, а вечером у Марка с Настей. Она, кстати, уже Ступина.
- Уже пожениться успели! - воскликнула Лера и посмотрела на Славу.
- Может сначала отдохнем с дороги? - усмехнулся он.
Вечером мотоцикл с коляской остановился возле знакомых ворот. В окнах горел свет и слышались радостные голоса. Широков с Лерой, одетые во все чистое, вошли в дом.
Все вскочили навстречу и начали суетливо обниматься.
- Осторожней, - предупредила Настя, защищая рукой округлившийся живот.
- Поздравляю! - воскликнула Лера и вновь посмотрела на Славу.
- Так уже все закрыто, - посмотрел на часы Широков, вызвав всеобщий смех.
Когда все расселись, Слава встал и, посмотрев на Настю, сказал:
- Прежде всего, конечно, поздравляем Настю с Марком. Вы даже не представляете, какое это счастье иметь детей! Сейчас поясню.
Он достал лист бумаги, свернутый до размера небольшой записки и стал читать:
"Мы, Вячеслав Широков и Валерия Ступина, уже полгода живем на планете Тура. Условия жизни здесь такие же как на Земле. Местные жители, турийцы, не являются коренным народом. Кто уцелел после страшной катастрофы на их родной планете, перебрались сюда. Они такие же люди, только лучше образованы, организованы и технологически значительно нас опережают. Перемещение в пространстве тому подтверждение. Местоположение Туры узнать не удалось, слишком тщательно они его скрывают. Однако у них есть одна очень большая проблема: они не могут продолжать свой род. Женщины перестали беременеть, а мужчины оплодотворять. Продолжительность жизни на Туре значительно больше нашей, и они надеются решить эту проблему, в том числе, изучая особенности нашего развития с возможностью в последствии использовать нас и наших детей в качестве биоматериала. Понимая, что в случае успеха эксперимента наша жизнь станет непрогнозируемой, мы приняли решение вернуться. Для этого пришлось пойти на некоторые медицинские хитрости, не известные их просвещенному уму, и сыграть роль задавленных прогрессирующими психогенными факторами людей, начинающих терять интерес к жизни в целом и половой в частности. В итоге нам объявили, что мы являемся неподходящим биоматериалом для их исследований и они готовы исполнить одну нашу просьбу - вернуть на Землю. Мы уверены, что перед этим нам сотрут из памяти все, что связано с этим экспериментом, поэтому я пишу эти строки. "
Широков свернул лист и сел. Все молчали. Сразу осмыслить услышанное было сложно. Глеб сидел, опустив голову, изредка подергивая плечом, Настя нежно гладила свой живот, и можно было только догадываться, какие мысли бродили в ее голове.
- Слава, а как ты вспомнил о записке? - спросил Марк. Этот вопрос вывел всех из оцепенения, охватившего компанию.
- Я спрятал ее в носок накануне отправки и случайно нашел сегодня, переодеваясь.
Этот простой ответ, казавшийся нелепым на фоне трагического рассказа о несчастной Туре, вызвал сначала тихий смех, постепенно переходящий в дружный хохот, возвращая друзей в реальную жизнь.
© Copyright: Александр Тулин, 2024
Свидетельство о публикации №224123000112
Свидетельство о публикации №224123000112
Рецензии