Чудо

   
     В воскресный жаркий летний день московский ипподром был полностью заполнен желающими поиграть в тотализатор и любителями красивых лошадей. По лестнице на второй этаж самого дорогого для посетителей сектора ипподрома взбирались двое молодых людей. Один, среднего роста, опирался на трость левой рукой, а правой держался за поручень лестницы и после каждой ступеньки делал недолгую остановку, а высокий широкоплечий парень держал руку на спине спутника, страхуя того от опрокидывания, и негромко его подбадривал:
     – Потерпи, Николаша, ещё чуть-чуть осталось. Видишь, наш малыш Мишка рукой машет – он твоё место стережёт уже больше часа.
     Посетители ипподрома с интересом посматривали на парня с тростью, на его очки с левым непрозрачным стеклом, на свежий шрам во весь лоб, уходящий от левого глаза к макушке коротко стриженой головы.   
     – А ты, Валера, хоть понимаешь, как мне сейчас плохо? Дурное дело вы затеяли, ребята, с этим ипподромом. Слава богу, дошли, – Николай рухнул на скамейку. – Привет, Миша. Надо принять обезболивающее, а запить нечем.
     – Как это нечем? – Миша раскрыл свой пакет. – Вот тебе, Коля, водичка, а вот ещё и полотенчико пот вытирать. Только не надо гундосить! Тебе доктор что сказал: больше ходить и заниматься гимнастикой. А ты всю неделю после выхода из больницы только и делаешь, что лежишь на диване. Посмотри, какая красота вокруг. Ты же лошадей целых три месяца не видел. Неужели не соскучился?

     Перед первым заездом началась проминка – по несколько раз рысаки, запряжённые в двухколёсные «качалки», проезжали мимо трибун, тренируя старт и показывая себя зрителям. Николай вяло реагировал на проминку. Даже сидя в тени под большим козырьком крыши, ему было очень жарко после подъёма по лестнице. Он снял очки, мешавшие вытирать пот с лица, и сразу заболела голова. Так было всегда, ещё в больнице, когда он смотрел одновременно двумя глазами. Коля вытирал полотенцем правую часть лица и вздрогнул от неожиданности: левым глазом он увидел на табло цифры: 5–4–7 – это были номера лошадей, которые будто бы уже финишировали в такой последовательности. «Что за ерунда? Ведь заезд ещё не начался». Закрыл полотенцем левый глаз. Правым глазом этих цифр на табло он не увидел. Повторил эксперимент: «Получается, что левый глаз видит не то, что видит правый. Чертовщина какая-то», – выругался про себя Коля и одел очки с тёмным стеклом для левого глаза. После первого заезда на табло появились цифры: 5–4–7, которые до этого мог видеть только левый глаз, а сейчас и правый. Теперь уже холодный пот прилепил рубашку к телу Николая: «Это что же получается, я вижу левым глазом будущее, что ли?» Коля не из тех, кто верит в чудеса, и до начала второго заезда опять закрыл полотенцем правый глаз, и увиденная информация левым глазом опять подтвердилась после окончания заезда. Чтобы не смотреть в глаза ребятам, уткнулся в программку бегов: «Получается, что я вижу будущее. Чудо какое-то. Надо успокоиться».
     – Миша, может, он перегрелся? По-моему, у него «крыша поехала», – забеспокоился Валерка, давно наблюдавший за манипуляциями Николая с полотенцем. – Может, зря мы его сюда приволокли? Может…
     – Хватит с ним нянькаться как с дитём малым, – строгим голосом оборвал друга Миша. – Если его не шевелить, то к дивану прирасти может – на всю жизнь инвалидом останется. Ты этого хочешь?
     Николай опять закрыл полотенцем правый глаз перед третьим заездом и увидел на табло результат: 4–3–5. «Этого не может быть! Ни одного фаворита. Какая же огромная выдача будет?» – и Коля попросил Валерку сделать ставку.
     – Народу в кассах до хрена, но я успел поставить, – выпалил запыхавшийся Валерка. – Держи, Коля, документ о потерянных своих деньгах. Какой же ты, друг Коля, идиот: выбрал одних «неходячек».

     С этого момента Коля забыл и о боли, и о жаре. Для него стало главным увидеть, что же такое должно произойти, чтобы три его «неходячки» смогли обойти трёх абсолютных лидеров заезда с номерами 1, 2, 6. Заезд начался. После старта все наездники обычно стараются оказаться как можно ближе к внутренней бровке бегового круга перед первым поворотом, тогда путь до финиша становится короче. В борьбе за лучшее место на дорожке часто «качалки» касаются друг друга, и лошади начинают скакать – переходить с рыси на галоп, что запрещено правилами. Так сейчас и произошло. Лошадь одного из лидеров заезда под номером 6 совершила «проскачку» и была дисквалифицирована.
     – Вот дебил, – кипел Валерка, – куда ты торопился? У тебя же лучшее время в заезде. Мог и на «дальней» прямой обогнать всех. Тебе надо козу на веревочке водить, а не лошадью управлять.
     Из поворота первыми вышли два оставшихся фаворита заезда с номерами 1 и 2. Так они и прошли всю дальнюю от зрителей прямую, следуя друг за другом по бровке. Видимо, наездник с номером 2 решил «отсидеться» за спиной лидера во втором повороте, чтобы на финише попытаться его обойти.
     – Идиот, оглянись назад, – опять закричал Валерка. – Ты же сейчас в «коробочку» попадешь!   
     Колины три «неходячки» на поверку оказались хорошо подготовленными к этому заезду и бежали очень резво и также друг за другом, как и лидеры, но чуть дальше от бровки, а первая из них уже поравнялась с «качалкой» лидера. Валерка оказался прав – второй фаворит заезда под номером 2 попал в «коробочку», из которой ему уже не выбраться. После второго поворота до финиша оставалось двести метров вдоль трибун. Лидер заезда под номером 1 и три «неходячки» заняли всю ширину беговой дорожки и боролись между собой за призовые места. Фаворит их опережал на полкорпуса. Ипподром ревел. Все наездники безжалостно били хлыстами лошадей, но те уже не могли бежать быстрее, и всем стало понятно, что финишную линию они пересекут в последовательности: 1–4–3–5. Но, не тут-то было! По недосмотру организаторов бегов у финишного столба оказался фотокорреспондент. От фотовспышки заскакал лидер заезда под номером 1 и галопом пересёк финишную линию, а это считается нарушением правил. Колины «неходячки» пересекли линию финиша в нужном ему порядке: 4–3–5. Ипподром громко ахнул, а Валерка заорал вовсю мочь:
     – Йес! – и поднял над собой Мишку. – Мы победили, малыш!
     – Опусти, болван. – Мишка терпеть не мог, когда кто-то словом или действием намекал на его маленький рост.
     – Ты хоть представляешь, Коля, какая сейчас будет выдача? Наволочку готовь. Да что там… если мелкими, то и пододеяльника не хватит, – кричал Валерка. – Коля, почему не радуешься? Тебе плохо, да? Может, тебя домой отвезти? Там и отметим выигрыш.
     – Согласен: что-то голова разболелась, а таблетки не помогают. А вы ребята, если хотите выиграть, то в этом заезде смело ставьте на Чародея, – Коля уже успел заглянуть в будущее, – а на втором и третьем местах будут вот эти лошади. 
     Ребята не раздумывая, будто выполняя приказ, побежали делать ставки, а Николай, опустив голову и закрыв глаза, пробовал отгородиться от реальности: «Все происходящее настолько странно и необъяснимо, что лучше об этом не думать, чтобы не взорвать мозг. Потом, когда-нибудь, бог даст, разберусь, а сейчас надо просто успокоиться, иначе ко всем моим болячкам добавится психическое расстройство».
     Чародей победил! Но Миша и Валера безмолвно глядели на Николая, желая задать «написанный» на их лицах вопрос: «Как ты это делаешь?»
     – Дома вам всё объясню, – опередил вопрос друзей Коля, – устал я очень.

     Как только друзья добрались до дома Николая, началась гроза. Войдя в квартиру, Коля как мог быстро доковылял до своего любимого кресла и, наконец-то, ощутил комфорт, по которому так долго скучал на ипподроме, сидя на жёсткой лавке.  А ещё он сегодня сильно устал от ревущей толпы на бегах и сейчас очень радовался  тишине. Тишину нарушил Миша:
     – Почему-то мне кажется, что Коля нам хочет сказать что-то важное. Я прав?
     – Ты, как всегда, прав. Но сначала давайте выпьем за дружбу. Как хорошо, ребята, что вы у меня есть! – Коля подождал, пока друзья дожуют закуску, и быстро выпалил. – Ребята, я могу заглядывать в будущее левым глазом.
     – И как там? – поинтересовался Валерка, освежая рюмки коньяком, но, когда до него дошла суть сказанного, смог только прошептать: – Обалдеть! Коля, в тебе чудо образовалось, что ли? – А дальше, уже громче. – И это справедливо! Должен же ты хоть что-то получить за автомобильный беспредел на дорогах: давят людей, где хотят, даже в запрещённых для этого местах.
     Теперь разговором руководил Михаил – самый рассудительный из друзей:
     – И далеко можешь заглядывать?
     – На десять минут. Я это сегодня проверил по часам на табло, глядя на них: то левым, то правым глазом. Но разглядывать будущее могу минуты две. Голова начинает болеть очень сильно.
     – Почему узнал о чуде только сегодня, ведь полно было времени в больнице?
     – Миша, я ведь там только одним левым глазом никогда и не смотрел, а когда обоими, то видел какую-то чушь, и очень болела голова. Офтальмолог изрёк: «Ничего не понимаю – оба глаза нормальные. Нужны исследования. Советую закрыть левый глаз повязкой. Видимо, причину надо искать в его мозге. После такого сотрясения…». 
     – С этим более-менее ясно, – прервал его Миша, – итак, в нашем тесном кругу появился «чудоносец», и надо понять, как с этим жить дальше.
     – Чего там понимать? С этим «чудом» мы теперь все озолотимся, так, Коля?
     – А ты хоть понимаешь, Валера, что все мы сегодня стали мошенниками?   
     – Да ты офигел, что ли, Мишка! – возбудился Валерка. – Слова подбирай. Нашёлся тут прокурор.
     – Угомонись, Валерочка. Я хотел сказать, что по закону мы мошенники. Но, слава богу, наказать нас невозможно, пока кто-то не докажет, что можно заглядывать в будущее. Поэтому я хотел бы всех попросить – никому об этом ни единого слова. – И излишне настойчиво пробовал посмотреть в глаза Валерке.
     – Ну, понял я, понял. И нечего на меня так пялиться. Хочешь сказать, что судить нас могут за мошенничество?
     – Это в лучшем случае, а в худшем – до суда можем не дожить. Не мне вам объяснять, что на ипподром большинство людей приходят не красотой лошадей любоваться, а за азартом, за деньгами. И лихие «тотошники» могут Колю вместе с его «чудом» в рабство взять, а нас с тобой, друг, убрать как ненужных свидетелей. Или ты, Валера, сомневаешься, что так всё и будет, если они о «чуде» узнают?
     – Ну, прав ты, прав. – Ребята уже давно ходили на ипподром, и местные нравы им были хорошо известны.
     – Так что для нашей безопасности теперь на ипподроме будем делать вид, что мы незнакомы, – лицо Мишки было очень серьезным. – Позже придумаем, как Коля нам с Валеркой будет передавать информацию из будущего, а мы делать ставки, не привлекая внимания. Вообще-то пора расходиться. Вроде дождь закончился. Ты, Коля, хоть понимаешь, какие перспективы перед нами замаячили? Ну, до завтра, мы пошли, а ты выспись хорошенько и «чудо» оберегай. И вот что, Коля, тебе лучше спать на правом боку, чтоб не травмировать нечаянно «чудесный» левый глаз.

     Друзья ушли. Квартиру заполнила тишина, хоть вой: «Могли бы ещё посидеть – без вас, ребята, скучно. Но вы правы: слишком необычный день мы пережили, надо отдохнуть». В этот вечер Коля забыл, что он инвалид – в его жизни произошёл перелом. Хмельную голову переполняли нетрезвые мысли: «Я – носитель чуда! И это не только возвышает меня над всеми людьми, а ещё и приносит немалый доход. Какое же полезное чудо во мне образовалось! Сколько же дел интересных можно натворить с моим чудом?». Всего-то неделю назад дома после выхода из больницы, посмотрев на себя в зеркало, Коля громко взмолился: «Господи, за что? Почему Ты допустил это сделать со мной? В чём я пред Тобою провинился? Какой грех я совершил? Прошу, пусть будет всё как раньше. Сотвори чудо, Господи, – верни мне зрение! О большем не прошу». А сегодня, перед тем же самым зеркалом: «Боже, спасибо за «чудо». Даже убогим Ты даешь возможность чувствовать себя полноценными. И прости Ты меня, инвалида грешного, за просьбы мои дурацкие – оставь всё как есть. А я завтра в храме обязательно свечку поставлю в честь Николая Чудотворца».
     Коля подошёл к окну. Дождь уже закончился. По пустынной улице струилась вода – ни людей, ни машин. Только светофор у пешеходного перехода подавал признаки жизни, продолжая регулировать движение. Неожиданно появилось непреодолимое желание посмотреть на улицу «чудесным» глазом. Снял очки и закрыл ладонью правый глаз: «Всё то же самое. Хотя нет: колонна детей лет семи с двумя взрослыми начали переходить улицу на зелёный сигнал светофора. Наверное, с экскурсии возвращаются». Дети шли по двое, взявшись за руки. И вдруг асфальт перед ними провалился, и они все посыпались в яму, из которой ударил фонтан горячей воды, и пар от неё начал застилать улицу.
     – НЕТ!!! – заорал Коля. – Не допущу! Помоги, Господи!
     Надел очки, в прихожей схватил трость и начал спускаться, как мог быстро, по лестничным ступенькам с третьего этажа, всё время подбадривая себя: «Торопись, Коля! Ты обязан успеть, инвалид грёбанный. У тебя только десять минут». Коля держался двумя руками за поручень, а ноги переставлял на каждую нижнюю ступеньку поочерёдно – сначала одну, затем другую. Трость очень мешала, но без неё ему будет трудно на улице. Пройдя один пролёт лестницы, понял, что так он не успеет, и заорал что было мочи на весь подъезд:
     – Помогите! – Из квартиры на втором этаже вышел мужчина атлетического сложения.
     – Коля, что с тобой?
     – Вадик, помоги спуститься на улицу, только быстро. Прошу.
     Вадик одной рукой обхватил Колю за талию, приподнял, так что у того ноги оторвались от ступенек, и быстро начал спускаться по лестнице. У Коли в глазах потемнело от боли – все недавно залеченные переломы рёбер умоляли Вадика ослабить хватку, но Коля молчал. На улице Вадик поинтересовался:
     – Коля, что всё-таки происходит?
     – Иди за мной, – Коля выдохнул боль и заковылял к пешеходному переходу. – Слушай и не перебивай. Вот этот переход сейчас провалится под землю. Твоя задача – никого на него не пускать. Понял? А я пойду на ту сторону улицы, видишь, там детей ведут к переходу. Их надо остановить.
     – Коля, а ты часом не пьян? От тебя запашок такой знакомый прёт.
     – Нет времени объяснять. Я побежал, – и пошёл через улицу, опираясь на трость, еле передвигая ноги.
     На другой стороне улицы Коля схватился за столб светофора, чтобы хоть немного отдохнуть. Болело всё тело: «Ну, кажется, успел. Спасибо, Господи. Теперь надо как-то их уговорить не переходить улицу», – и двинулся навстречу колонне детей. Коля шёл из последних сил – боль стала уже нестерпимой и мешала найти нужные слова, которые могли бы остановить детей. Всё, что он смог придумать, произнёс негромким голосом:
     – Туда нельзя. Сейчас асфальт провалится, и вы все погибнете.
     – Гражданин, не пугайте детей, – заголосила дама, сопровождающая детей.
     – Уйди с дороги, алкаш, – прошипела другая, видимо, учуяв запах алкоголя.
     Времени на уговоры не осталось, и Коля, отбросив трость, схватил на руки самую маленькую девочку и попробовал отойти с ней подальше от перехода. Девочка завизжала так громко, что обе сопровождающие мгновенно, догнав Колю, стали бить его своими увесистыми сумочками по голове. Коля упал на колени, выпустив из рук визжащую девочку. Тогда на него налетели все дети и начали дубасить похитителя детей своими маленькими кулачками, а когда им стало больно, решили пинать его ногами. Коля лежал на животе, закрыв голову руками: «Пусть бьют – лишь бы не вышли на улицу». И в этот момент раздался грохот разорвавшегося асфальта, а из образовавшейся ямы ударил фонтан горячей воды. Теперь уже завизжали все: и дети, и обе сопровождающие их дамы, убегая подальше от пешеходного перехода.
     – Удалось, – прошептал Коля и потерял сознание.

     Из соседних домов выходили люди поглазеть на образовавшийся провал.
Подъехала милицейская машина, и вскоре – машина скорой помощи. Начал накрапывать дождь. К лежащему на тротуаре Коле подошёл сосед Вадик. Потрогал его за плечо:
     – Коль, ты как?
     Хотел его взять на руки и отнести домой, но появился милиционер и объяснил, что человек, лежащий на асфальте, обвиняется в попытке похищения ребенка и его лучше не трогать руками. А через пять минут, после общения со свидетелями, тот же милиционер сказал, что к лежащему на асфальте у закона претензий нет, и что им сейчас займутся врачи, а пока тело желательно отнести под козырёк над входом в аптеку, чтобы не намокло. Вадик так и сделал. Из аптеки выскочила молоденькая девушка в белом халате и, не обращая внимания на мокрые грязные ступеньки, села рядом с Николаем, прижав его к себе:
     – Герой ты мой! Спаситель детей! Я всё видела и всем расскажу о тебе!
     Голова Коли лежала на её плече, но пока девушка громко голосила, сползла ей на грудь, и Коля, почти очнувшись, подумал: «Я уже, наверное, в раю. Как здесь хорошо! Тепло, мягко и размер мой любимый, первый».

     На следующий день в больничную палату к Коле под разными предлогами зашли все сотрудники хирургического отделения посмотреть на героя. Медсёстры, которые последние три месяца смотрели на него с сочувствием, пока он здесь лечился после столкновения с машиной, теперь смотрели с восхищением: «Без повязки на глазе он выглядит даже очень симпатичным. А шрамы только украшают мужчину. Правда, девочки?» Днём в палату зашёл доктор:
     – Ну, здравствуйте, Николай. Давно не виделись, аж целую неделю.  Удивляюсь я вашему Ангелу-Хранителю. Он что, в запой ушёл? То вас машина сбивает, то дети избивают. Хорошо, что они такие маленькие – отделались только синяками да царапинами. А сознание вы потеряли, голубчик, от нервного переутомления, да и от физического тоже. Я до сих пор понять не могу, как почти не ходячий человек смог такое совершить? Итак, что у нас болит?
     – Сейчас ничего.
     – Да, наши врачи постарались на славу – вкололи с избытком. А как вы видите без специальных очков обоими глазами вместе? Голова не болит?
     Коля, после того как пришёл в себя, ни разу о проблемах с глазами и не вспомнил:
     – Не болит. Меня скоро выпишут?
     – В любую минуту. Надо бы для порядка понаблюдать вас, ведь вы теперь герой, но думаю, что дома вам будет спокойнее. Слишком много людей хотят с вами увидеться – смотрите, сколько цветов в палате. Так что лучше уйти из больницы вечером, – и уже в дверях спросил, – там к вам рвутся двое ваших друзей, те, что три месяца сюда постоянно ходили, пустить их?
     – Коля, – заорал Валерка, – тебя нельзя оставить одного даже на одну ночь, чтобы ты в очередное говно не вляпался. Тебя очень покалечили эти «цветочки жизни»? Твой сосед Вадик говорит, что они били ногами. Никакого воспитания! Разве можно бить ногами незнакомого мужчину?
     – А почему ты, Коля, без очков? – Миша из друзей был не только самым умным, но и самым наблюдательным.
     – Наверное, потерял. Да вроде они мне уже и не нужны. Обоими глазами вижу одинаково и голова не болит.
     – Это что же получается – наше «чудо» тю-тю, что ли? – заголосил Валерка. – Всего-то побаловались с ним один денёк. А с другой стороны, ребята, без «чуда» как-то спокойнее. Правда, Миша?
     В открытое окно ворвались голоса: «Дя-дя Ко-ля! Дя-дя Ко-ля!» Друзья помогли Коле подойти к окну. Внизу большая группа детей и взрослых, увидев Колю, как по команде закричали: «Спа-си-бо! Спа-си-бо!» Коля отошел от окна, вытирая слезы: «Хорошо, что снизу их не видно».
     – Теперь, Колян, ты герой, – начал изливать свои эмоции Валерка. – По телевизору только о тебе и говорят. Будто одноглазый инвалид на костылях, рискуя остатками здоровья, предотвратил человеческие жертвы детского возраста. Все требуют от властей наградить тебя при жизни, чем-нибудь. Даже предлагают медалью «За спасение утопающих». А в газетах пишут, что родители спасенных детей просят городские власти назвать твоим именем эту улицу с дырой в асфальте. Я с ними согласен, но считаю, что её надо назвать «Улицей дяди Коли». А ещё многие интересуются, как инвалид смог догадаться, что на улице появится провал?
     – Знаешь что, Коля, говори всем, что на тебя снизошло видение катастрофы. Но, о «чудесном» глазе – молчок. И неважно, что он уже «не чудесный», –  посоветовал Миша, – а в воскресенье мы все вместе пойдём на ипподром, и всё будет как прежде, до появления «чуда». И мы не будем ни от кого скрываться.
     – Слушайте, ребята. У меня вчера, похоже, действительно видение было, когда сознание потерял. Будто ангел-женщина накрыла меня своим крылом и прижала к груди. И так мне было хорошо, уютно. До сих пор помню, какая у нее мягкая и тёплая грудь. Даже размер помню – между первым и вторым.
     Валерка еле дождался окончания описания Колькиного видения и выпалил, как всегда, правду-матку:
 – Ангела твоего зовут Любовью, а работает она в аптеке напротив твоего дома. Очень красивая, как говорит Вадик, а размер у неё первый – твой любимый, так ты ей сам будто сказал.

     Дома утром Коля впервые в жизни сделал зарядку. Раньше мешала лень, а теперь её не было, да и быть не могло у такого известного всей округе человека. Неожиданно с улицы донеслись знакомые детские голоса: «Дя-дя Ко-ля, с доб-рым ут-ром!» Коля подошёл к окну и помахал рукой. «Ура! Ура! Ура!» – донеслось снизу. Никогда он не чувствовал себя таким счастливым. Никакие деньги не могли бы заменить ту тихую радость, что поселилась в нём: «Ой! Совсем забыл!» – и стал быстро одеваться.
     Шёл Коля, не торопясь, со многими остановками, отдыхая на каждой встреченной лавочке. Туда, куда он шёл, опоздать было невозможно – двери там всегда открыты. Идти было далеко, но ехать на такси посчитал неправильным. Войдя в храм, спросил об иконе Николая Чудотворца. Поставил свечку и перекрестился: «Прости, тёзка, но мне надо напрямую. Спасибо Тебе, Господи, за всё, что Ты сделал со мной. За то, что дал «чудо» – теперь понимаю, для чего. И прости, что я использовал его не всегда во благо. Спасибо, что отобрал «чудо» тоже вовремя, а то я мог бы натворить…» Слова шевелились внутри, но не вылетали. Постоял немного и вышел. Присел на ближайшую от храма скамейку отдохнуть перед трудной дорогой домой. Подошёл служитель и тоже присел:
     – Что, Николая Чудотворца о здоровье приходил просить?
     – Да нет. Просто обещал Богу свечку поставить Чудотворцу, а со здоровьем я теперь сам должен разобраться.
     – Понятно. А вот вчера у этой иконы очередь образовалась свечки поставить. Не только взрослые пришли, а и дети. Только крестятся они как-то неумело, будто впервые. Говорят, что какое-то чудо произошло. А ты, случаем, не знаешь, что за чудо такое?
     – Не знаю. Да и какие чудеса могут быть в конце двадцатого века?
     К храму подошла женщина с маленькой девочкой, которую Николай сразу узнал, и она его тоже. Это её он взял на руки в тот вечер и пробовал оттащить подальше от пешеходного перехода. Девочка что-то сказала маме, и они подошли к нему.
     – Николай, – слёзы лились по щекам женщины, – если бы не вы… страшно подумать… я не смогла бы это пережить... век буду помнить и молить Бога о вашем здоровье, спасибо вам.
     Девочка обняла Колю за шею и поцеловала в щёку:
     – Спасибо, дядя Коля.
     Теперь и у Николая потекли слёзы ручьём, и перехватило горло. Он, молча, встал, поклонился и побрёл домой, удивляя встречных прохожих заплаканной улыбкой. Около дома на скамейке Колю поджидали друзья:
     – Говори, где был? – наигранно грозно рявкнул Валерка.
     – С «чудом» прощался, – тихо ответил Николай, садясь на скамейку.
     – Коля, ты видишь? Это ведь она идёт! – зашептал Миша.
     Через улицу от аптеки, огибая заграждения злосчастного провала, к ним шла, да нет – плыла девушка. Яркое солнце шаловливо освещало её фигуру сзади, делая почти невидимым светлое летнее платьице.
     – Какая же прелесть! Это, Коля, ангел из твоего видения по имени Любовь.

     Картина автора - "Полёт".