Боль незаживающих ран

 
Мовлид родился 23 февраля 1940 года в городе Грозном. Родители его жили на Пролетарской улице. По рассказам своей мамы Малики он помнил, что отец его работал на заводе, но не знал, на каком. Ему говорили, что завод был «уггара йоккха» - самый большой, потому можно предположить, что это был «Красный Молот».
По соседству с ними жила еще одна чеченская семья, он не помнил, как звали старших, но никогда не забывал имя их дочери, Седы. Она часто бывала у них, и они играли в разные игры. Вечерами в каждый  четверг, а то и в другие дни, Седа приходила к ним с полной тарелкой вкусной еды.
Мовлид спрашивал у мамы, почему так долго не возвращается с работы Дада и почему девочка часто носит нам еду. Мама рассказывала, что отец хочет, чтобы они жили богато, поэтому работает и днем, и ночью. Когда он вернется домой, у нас будет много еды, а у тебя много игрушек. Малыш просил передать Даде, что он скучает по нему, что ему не нужны игрушки, пусть он скорее возвращается.
Про еду, что приносит Седа, мама сказала, что души ушедших на небеса по четвергам возвращаются домой и какое-то время остаются дома. Мы их не видим, но они нас видят и радуются, если их родственники дают милостыню соседям. Возвращаясь к себе на небеса, души держат руки так, словно в них несут наше подаяние. Когда кто-то забывает что-либо дать соседям, они возвращаются грустные и унылые. И мама всегда добавляла, когда вырастешь большой, а мы с Дадой уйдем на небеса, не забывай о нас, не забывай давать милостыню  по четвергам. Мовлид отвечал, что они всегда будут вместе, что он никогда не покинет их, а если надо, то на небеса они тоже уйдут вместе.
Мовлид был любознательным, любил задавал много вопросов. Как-то он спросил у мамы, что делать людям по четвергам, у которых, как и у нас, мало еды. Мама ответила, что вместо еды можно подарить приятное слово или улыбку. С тех пор Мовлид старался дарить улыбку каждому, кто встречался на его пути.
Мальчик не знал, что такое война, а мама не хотела его расстраивать, потому и придумала историю с заводом и деньгами, которые собирает отец. Ее муж, участник войны с финнами, теперь был уже на другой, более страшной войне и много месяцев она не получала от него вестей.
По соседству с ними жил военный, он был русский, был знаком с отцом Мовлида. Однажды, в дневное время придя к ним, он отозвал маму в сторону и тихо, чтобы не слышал сын, стал разговаривать с ней. На следующий и в последующие дни мама оставляла сына у соседей и уходила на базар. Мальчик замечал, что с каждым днем в их доме исчезают мебель, посуда, подушки. На вопросы сына мама отвечала, что папа хочет, чтобы мы переехали к нему, что он купил нам большой дом, поэтому она продает лишние вещи.
В один из холодных февральских дней к ним пришли военные, они не были похожи на их соседа, а вели себя грубо. Мовлид, вспомнив, что говорила мама, пытался задобрить их своей улыбкой, но те сначала не реагировали, а потом один из них сказал: «Ты что скалишься, бандит?»
Мовлид знал русский язык, но слово «бандит»  слышал впервые и не понимал его значения. Однако по злым лицам военных понял, что слово плохое, а их лучше оставить без подаяния и больше не улыбаться им. Мама вела себя спокойно и сына попросила о том же. Она сказала, что они уже едут к отцу, что солдаты здесь для того, чтобы проводить их. Мовлида обрадовало известие. Наконец он увидит своего Даду и сам скажет, как он скучал без него все эти годы.
В вагоне было холодно, многие женщины и дети плакали, мужчины сидели, уставившись в одну точку, и читали молитвы. Женщины разместились с одной стороны, мужчины - с другой. В самом углу были старые и больные. Все заботились друг о друге, каждый старался помочь другому.
Мовлид сел рядом с мамой и прижавшись к ней, спросил.
- Эти дяди и тети тоже едут в наш дом?
Мама отстранила его и тихо шепнула на ухо:
- Здесь сидят старики, при них стыдно обнимать свое дитя. Да, мы все будем жить рядом друг с другом.
В вагоне было так тесно, что даже шепотом сказанные слова были слышны. Старик, сидевший рядом с ними, расстегнул свою шубу, прижал к себе Мовлида, укутал его и стал рассказывать сказку. Он знал много сказок и рассказывал их всю дорогу, пока они ехали.
Мовлид не знал то ли день на улице, то ли ночь, в вагоне всегда был полумрак. Когда ему захотелось в туалет, мама попросила подождать, пока поезд не остановится, но он не останавливался, и другая старая женщина подвела его в угол, и он смог справить малую нужду.
Эшелон остановили на третьи сутки и им впервые открыли двери. Отходить от вагонов было запрещено, вокруг стояли вооруженные солдаты. Мовлид не понимал, почему некоторых людей чеченцы снимают осторожно, поддерживая руками, а других солдаты  грубо бросают в сугроб. Людей, которых снимали чеченцы, снова заносили в вагон, оказалось, что это были слабые и больные старики. Люди, выброшенные солдатами, оставались лежать в снегу, это были умершие в пути.
Уже далее, по ходу движения эшелонов, перед каждой остановкой  некоторых лежащих в вагонах стариков и женщин люди укрывали одеялом. Солдатам говорили, что они спят. Мовлид удивлялся, почему люди могут спать так долго. Уже спустя годы он узнал, что таким образом прятали мертвых, чтобы по прибытии на место предать тела земле.
Мама Мовлида на первой остановке состава вышла из вагона, но уже в следующие дни лежала, свернувшись калачиком. Взгляд ее постоянно был устремлен на сына, а глаза были влажными. Все, что было съедобное, она отдавала сыну, а сама отказалась от всякой еды.
В один из дней она медленно прошла в угол, позвала туда сына и сказала - Я тебе расскажу самое важное, что ты обязан помнить всю свою жизнь. Слушай меня внимательно и запоминай. Я не знаю, смогу ли я быть и дальше рядом с тобой. Ты мужчина, ты чеченец, а чеченцам быть слабыми стыдно, особенно на виду у врагов. Ты видишь, как мужчины себя ведут, они никогда не плачут. И ты не должен. Будучи старыми, не имея сил, они помогают и поддерживают других. Здесь мало кто знал друг друга раньше, они познакомились в вагоне, они все твои братья и ты их брат. Это относится не только к тем, что едут с нами. Тебе каждый чеченец брат и каждая чеченка сестра. Такими будут все, кого ты встретишь на жизненном пути. Они тебя никогда не бросят в беде. Твоему отцу и мне будет стыдно, если ты не будешь похож на них. Отец твой воюет на фронте, и мы не едем к нему, нас везут в чужие края. Никогда не верь тому, что говорят эти солдаты. Ни твой отец, ни твой дед и никто из  чеченцев никогда не были предателями.
Ты помнишь, как к нам заходил наш русский сосед, военный, он пожалел нас и по секрету сказал, что чеченцев и ингушей будут выселять. Он советовал мне продать домашние вещи, чтобы мы имели какие-то деньги на дорогу. Он работает в военкомате, он знал, где твой отец, он хороший человек, поэтому и помог нам. Деньги у меня с собой, я их завяжу в узелок на твоем теле, только не говори об этом солдатам. Аминат, что присматривает за тобой и помогает, знает о нас все, слушайся ее и обращайся к ней, как к матери. Если с ней что-то случится, обращайся к любому из чеченцев. Они и сами тебя не оставят без помощи, присмотрят за тобой, но и ты старайся не докучать им. Ты же у меня взрослый и сильный. Твой отец тебя найдет, куда бы нас ни повезли. Он тебя очень любит, он может задержаться, но никогда не оставит тебя одного.
- Мама, я не хочу, чтобы ты уходила без меня. И куда ты уйдешь, когда двери закрыты и нас охраняют солдаты?
- Я по своей воле не уйду. Но даже если это и случится, то помни, что я сверху буду постоянно наблюдать за тобой, охранять и беречь тебя, буду проверять, как ты выполняешь мой наказ.
Мама Мовлида, Малика, умерла в пути. Мальчик видел, как ее выносили на остановке, но думал, что, как и некоторых других, ее снова занесут в вагон. Этого не случилось. Слезы лить ему было стыдно, он боялся, что мама будет недовольна, и держался как мог.
Вагоны, в котором их везли, были старые и во многих местах имели щели, которые уже в пути люди затыкали бумагой или тряпками, чтобы не дуло. Подойдя к одной из этих щелей, Мовлид вытащил тряпочку и стал всматриваться наружу, желая запомнить место, где высадили маму. Он решил, что обязательно вернется сюда, найдет ее и заберет с собой. Всю жизнь перед его глазами стоял одинокий станционный домик, выкрашенный в светло-синий цвет, вокруг которого было одно снежное поле.
Все в вагоне знали историю Мовлида и каждый  рассказами отвлекал его от грустных мыслей. Но для него самым родным стал Гака, что согревал его своей шубой. Мовлид спал в его объятиях, он помнил даже запах его шубы, поэтому, повзрослев, купил себе подобную. Ему думалось, что так же, как и Гака, передаст тепло своей шубы другому ребенку.
Ранним утром состав прибыл на станцию. По договоренности старших, Мовлида с собой решил забрать Гака. Но солдаты знали все, что происходит в вагонах. На станции они первым делом забрали мальчика и передали в руки других солдат, что встречали их на месте. Мальчика поместили в детский дом соседнего района, а всех взрослых увезли в другом направлении. Кроме Мовлида, здесь были и другие дети чеченцев. Были совсем маленькие, которые не знали ни имен своих, ни фамилий.
Ситуацию с изъятием чеченских детей и направлением их в детские дома знали все взрослые. С первых дней прибытия, из уст в уста, от одного населенного пункта к другому, передавались данные о наших детях и детских домах. Каждый чеченец, узнав, что рядом с ними есть детский дом, всегда присматривался к детям, пытаясь определить, есть ли среди них наши. Проще было со взрослыми детьми, они умели разговаривать, сложнее с малышами. Было много случаев, когда сердобольные воспитатели сами указывали на наших детей. Пусть Всевышний воздаст им добром.
Получив сведения о детях, их забирали в чеченские семьи, им пытались помочь все, кто проживал вблизи. Одновременно данные о них сообщали по другим районам и областям, желая найти их родных и близких. Иногда находили, чаще нет.
Я сам помню, как проходя с мамой мимо детей из детских домов, она громко на чеченском языке спрашивала, есть ли в группе чеченцы, а потом тот же вопрос задавала воспитательницам.
Но вернемся к Мовлиду. В детдоме он находился уже полгода. Его навещали те, кто жил в том же поселке. Как известно, ссыльные народы не могли покидать населенный пункт без позволения коменданта. Было много случаев, когда нарушителей ловили и подвергали денежному штрафу. В случае неуплаты штрафа в срок сажали в тюрьму. Таких было много и потому людей с Кавказа в местах заключения собралось несметное число.
Многие, кто знал историю мальчика, желали забрать его к себе. Но все сознавали, что лучше всего мальчику будет с Гаки. Гака до выселения работал в НГДУ «Октябрьнефть», хорошо говорил на русском языке и смог найти подход к вновь назначенному коменданту. При его поддержке и вместе с ним они поехали в детский дом. Успели очень кстати. Опоздай они на день, Мовлида могла забрать другая чеченская семья, в которой ему, возможно, тоже было бы хорошо, но Гака для мальчика был ближе.
Мальчик сразу узнал родное лицо. Он бросился в объятия старика и не отпускал его, крепко вцепившись своими худенькими руками. Для Мовлида он был самым близким и дорогим человеком из тех, кого он знал на земле. Видя эту картину, как мальчик встретил старика, все стояли с глазами полных слез. Плакали не только воспитатели, но и комендант-фронтовик. В этот день в первый раз после ухода матери, Мовлид позволил поплакать и себе, до этого он всегда держался, чтобы не выглядеть слабым.
Перед их уходом  заведующая детским домом  позвала Гаку в свой кабинет и передала ему сверток. Она сказала, что он был на теле мальчика и что все деньги целы. И без того еле сдерживающий слезы старик отвернулся в сторону и дал им волю. Как он выражался позже, поступок этой благородной женщины довел его до позора, до слез. За многие месяцы, в которых мало было места человеческому теплу, поведение коменданта и заведующей детским домом вселило в него надежду, что все в жизни его Мовлида будет хорошо.
Каждый наш добрый поступок, каждое ласковое слово, обращенное к ближнему, обязательно вернется к нам вновь. Доброта, проявленная в Грозном работником военкомата, воспитанность и приверженность народным традициям молодой матери, умершей от разрыва мочевого пузыря, сочувствие коменданта, который оказался однополчанином чеченцев на фронте, честность заведующей детским домом - все это вылилось в то, что Мовлид стал настоящим человеком.
Сведений об отце он так и не узнал, но верил, что будь он жив, обязательно нашел бы его. Всю жизнь помнил слова матери и всегда верил, что она и отец, следят за ним и оберегают его. Нана Малика мысленно присутствовала с ним каждый день.  Отца он представлял подобным старику Гаке – добрым, ласковым, заботливым.
По злому навету бессердечных людей  он лишился родины, за которую отдал жизнь его Дада, лишился любимой матери, но Милостивый и Милосердный Аллах дал ему в спутники замечательных людей в лице Гаки и его супруги Хадижат. Он прожил жизнь, убеждаясь в правоте своей мамы – в каждом взрослом чеченце  он находил отца, в каждом ровеснике и ровеснице  находил братьев и сестер.
Таковы БЫЛИ, ТАКОВЫМИ ОБЯЗАНЫ БЫТЬ  НАСТОЯЩИЕ ЧЕЧЕНЦЫ. Наш народ претерпел страшные удары судьбы, после которых другие народы не смогли восстановиться. Хвала Всевышнему, мы справились с этим.
Но после того, как многие беды остались позади, когда земля наша украсилась прекрасными городами, домами, проспектами, хочется спросить у молодого поколения, сохранили ли они в себе чувство единства, сплоченности, любви к ближнему, о чем заботились и чего так сильно придерживались чеченцы тех далеких и трудных лет. Осознают ли сегодняшние молодые люди, что без наличия у нас этих чувств  не может быть будущего?
Понимаем ли мы все это сегодня? Не будет ли нам стыдно перед теми, чьи кости разбросаны вдоль железной дороги от гор Кавказа до последней станции в Средней Азии?  Не будет ли нам стыдно перед прахом павших за нашу свободу, перед отцами, матерями, дедушками и бабушками, что смотрят на нас сверху, к которым и наше возвращение у каждого в свой срок?
Есть выражение - «Жить за себя и за того парня». Оно не совсем соответствует своим содержанием пониманию, осмыслению теми, кто пострадал, был изгнан со своей родины. К этим словам следует добавить - «Любить, беречь и заботиться о каждом из своих праведных людей». Все это нам нужно для того, чтобы иметь право в полный голос заявить: «Я прожил жизнь, будучи чеченцем, как того завещали наши достославные старшие».
Аллах1- Дала барт чIагIбойла вайн, вовшен дезар, дашар, ийман лойла вайна!