Везение

   Сижу вечером в кабинете, освобождаю время не только для завтрашнего вечера, именно поэтому и готовлюсь. Как это делаю? Очень просто: листаю «амбарную» книгу — задел добрых отношений. В неё, по названию понятно, складываются просьбы сотрудников и коллег о мелочах, не требующих оперативного решения. Таких всегда набирается не один десяток — мелочи для меня, а для кого-то значимые вещи. Бывает, и нередко, что наваливается проблема, тогда всем не до мелочей и память от них очищается, в том числе и у тех, кто просил. Тут книга и выручает, я — «помню». С каким удивлением поднимаются брови у просившего, или как меняется его голос по телефону, когда я вдруг сообщаю, что его вопрос решён.
   Так и сейчас, разбираюсь, чтобы не упустить важное. Настроение отличное, насвистываю Морриконе, «Мелодию надежды», её можно слушать и слушать без конца (не в моём исполнении, конечно). Она красивая, без слов, я их подбирал сам и ещё не знаю, какими они будут на этот раз. В коридоре тишина, после рабочего дня почти все разбежались. Морриконе прерывает частый стук каблучков в коридоре. Забегает бывшая, можно назвать «подруга», видно, что сильно расстроена. Я непроизвольно вздыхаю. Как-то на вечеринке, давно это было (по моим понятиям — очень давно), мы прилично выпили и остались там ночевать. Она иногда «намекала» на повторение, но я отшучивался. И вот снова.
   — Что случилось?
   — Хорошо, что застала. Проводи меня, пожалуйста.
   Моя недовольная гримаса её не останавливает.
   — Я не говорю, что у мужа ночью корабль отходит, — наших никого нет.
   Видит же: некогда, точно не поеду, и лишает меня права выбора.
   — У нас хулиганы во дворе появились… Правда.
   Меня всё раздражает: не захотела ехать на такси (чтобы я не тратился, или хочет потянуть время?), автобуса нет и нет, да ещё на каждой остановке он ждёт и ждёт, хочет всех подобрать. Ругаюсь (про себя, естественно), бес меня попутал. От центра дом не очень далеко, но, тут, мягко говоря, темновато. Редкие фонари пытаются найти прохожих — и не могут, мы одни. Стандартная пятиэтажка отличается от соседних тем, что состоит из двух половинок, между которыми есть арка для проезда машин. В ней, у стенки, осколки бутылки, (недавно выпили и разбили), оглядываюсь. Заходим во двор — никого, к счастью, нет. Хотя, в чём счастье? Что довёл до дома? На тротуаре валяются грязные бумаги, окурки, ветерок играет пакетами, на проводах болтаются тряпки. Продолжаю ругаться про себя: «Не зря тусклые фонари: — мусор не так глаза режет... Угомонись уже, не на экскурсию явился. Благополучно добрались, и радуйся. Доведёшь до квартиры, скажешь: "Всего хорошего"».
   Делаем ещё несколько шагов. Она держится за левую руку и вдруг вцепляется, (откуда столько силы взялось?):
   —  «Бежим!» — и тянет меня назад.
   Я тоже увидел, но — поздно (один бы, конечно, убежал — подруга не спортивная).
   Густая берёза прятала четвёрку здоровых лоботрясов. Они словно ждали нас: радостно захихикали, (оценили, видимо, обстановку), и вразвалку двинулись навстречу. Их тени начертились на тротуаре и угрожающе потянулись к нам. С каждым шагом они вытягиваются и вытягиваются, подбираются ближе и ближе. Хотят дотянуться. Всё чётче и чётче проявляются наглые рожи. Глянул по сторонам — никого больше нет, в ближайших окнах света тоже нет, до подъезда не добежать. Лихорадочно соображаю — что же делать? Стоим на месте. Выбора нет. Посжимал кулаки, напряг и расслабил мышцы. Вожак оскалился и вышел на шаг вперёд, это хорошо. Пьяные, но несильно, жаль. Голова наклонена в сторону, удобно врезать. Идут вразвалку, не ждут, что я ударю первым. Два упорных года в секции бокса пригодились мне раньше один раз, но тут их четверо. На тренера, он рассказывал, напали шестеро, причём, шли веером, а за ним была стена — не отскочить. Но он мастер спорта, и троих уложил сразу, остальных добивать не стал.
   Я правую ногу отставляю назад, чтобы без замаха, руки опускаю вниз, как у Мухаммеда Али. Вам это даром не достанется. Рукава у курточки длинные, она застёгнута, будет мешать двигаться, а нужно будет, да ещё как. Начинаю аккуратно расстёгивать молнию (не дай бог, заест). В середине молнии рука за что-то зацепилась, меня будто током ударило. И я застыл.
   Подруга прячется за спину, слышу шёпот: «Мамочка». До нас метров тридцать. Они не торопятся получить то, что само пришло в руки. Против них один, чуть выше среднего роста. Двадцать метров. Ну, твари... держитесь! Выхватываю из внутреннего кармана пистолет и начинаю медленно поднимать руку. Спрашиваю у подруги, чтобы те слышали:
   —  Который? — и снимаю с предохранителя.
   Выродки задёргались, пытаются спрятаться один за другого, тут же застыли, скукожились и стали жалкими. Выпучились от ужаса глазки:, не подозревали, что в своей паскудной жизни будут дрожать от страха, и что она вот-вот закончится. Один выронил барсетку.
   Но тут со скрипом открывается дверь нашего подъезда, показывается женская задница, детская коляска, за ней мужчина и кто-то ещё.
   — Чёрт! — ругаюсь я и убираю пистолет.
   Как эти подонки драпанули. Осталась барсетка, вонючая лужа и тянущийся за беглецами след.
   Дома подруга хочет угостить меня чем-нибудь покрепче чая, но вначале себя. И я успокаиваюсь: «Посмотри — грязные пакеты на самом деле цветные, завтра, на худой конец послезавтра, их уберут, как и всё остальное». Не раздеваюсь, нужно бы уходить, но Олечку трясёт. Я её раньше не представил, потому что имя не имело значения, а сейчас оно стало важным (не для меня, разумеется, — для неё самой). Говорят, что она пользуется вниманием, милая, обходительная, в общем, симпатичная, ну не хватает ей чего-то ещё. Не одна она такая. А сам что, не такой же?
   Бутылку принесла в прихожую. Достать пробку не может, руки у неё дрожат, в рюмку не попасть. Забрал, наполнил: «За удачу». Стоим мы спиной к дверям, слышу — щёлкает замок. Одно к одному — удивлённый мужской голос:
   —  Здравствуйте.
   Я поворачиваюсь. Плотный мужчина с чемоданчиком, роста невысокого, одет прилично, увидел рюмки, и челюсть у него дёрнулась.
   — Что происходит?
   Оля представляет меня:
   — Борис, — и дрожащим голосом спрашивает, — видел на улице лужу?
   Рассказывает мужу и, немного поостыв, добавляет: «Хорошо, что ты не уехал».
    У него от напряжения остановился взгляд.:
   — Откуда пистолет?
   — Газовый, — успокаиваю я, — от Макарова не отличить. На работу взял показать ребятам. Коробка большая, неудобная, вот и принёс в кармане. Вспоминали дуэль Бельмондо в фильме «Профессионал» и ещё соревновались, кто быстрее вытащит пистолет.
   Муж уговаривает меня остаться ночевать, провожает на такси, пытается оплатить.
   Еду молча. Таксист внимательный:
   — Могу чем-то помочь?
   — Жизнь состоит из случайностей: удачных и не очень. Повезёт, если они совпадут.

    Из повести "Признание в любви".
    Есть на сайте Литрес и в печатном виде.
    Редактор Эксмо написала "Потрясающая книга"