РОЙ-8

       И вот сидим мы с ним в той же кафешке, где нами было решено  отправиться в вояж к саркофагу, дабы запечатлеть по всем правилам криминалистики и кристалл, и всю обстановку вокруг него. Но слишком мы медлили, получается. Разум прогрессию распространения матриц в Носителей просчитал и ускорил, благодаря моим же действиям по привлечению к инициализации чиновников различных ведомств. Как обычно, инициативу перехватили военные, поскольку их возможности по массовому переносу матриц в Носителей с гражданскими, конечно, не сравнимы. Кроме того, само сознание военного, настроенного на беспрекословное исполнение приказов для этого подходит как нельзя лучше. Все эти сомнения я изложил своему собеседнику.
-     Не кори ты себя! Ты предложил такую операцию, находясь ещё под воздействием матрицы, которая контролировала твоё сознание! Естественно ты действовал, чтобы был наибольший коэффициент  эффективности! Ты попросту не мог саботировать заложенную в тебя программу! - успокаивал меня Иконников.
-     Да, я это понимаю, но только горько сознавать, что вроде как я, да и ты со мною вместе, выступили предателями нашего общего космического дома! - возразил я ему, хотя его доводы меня более - менее успокоили. - Но впрочем, ты прав, сейчас не время посыпать голову пеплом и рвать волосы на всех частях тела. Я хочу констатировать тот факт, что мы не можем обратиться за помощью или изложить свои мысли кому - нибудь из тех, кого обманом завлекли к саркофагу для инициализации! Тот же прокурор, под началом которого я работаю, может и отошёл, как мы, от воздействия матрицы, а может быть, получив во время инициализации более широкое,чем у меня и тебя, задание, спровоцировал инициализацию кого - нибудь из руководства вышестоящего  прокурорского звена, а то и не одного! А тот в свою очередь ещё и ещё! Не забывай, что хотя вояки и перекрыли доступ к саркофагу, но для руководителей высших прокурорских учреждений получить допуск через коллег из военной прокуратуры, о чем говорил нам дежурный лейтенант, не составит большого труда! А когда я подумаю о возможностях представителя гос.безопасности, который тоже тогда был во время группового посещения, и его возможностях, мне вообще грустно становится!
-    Это говорит только о том, что мы не должны обращаться с нашими планами к этим людям, нужно искать другой выход! - спокойно отреагировал на мою, может быть излишне эмоциональную речь, Иконников. - Есть у меня однокашник, который сейчас трудится в Академии наук, практически без пяти минут сам академик. Постараюсь выйти на него. Попробуем убедить его, в научном мире у него вес большой, да и с чинами, полагаю, в той же безопасности связи есть, поскольку характер его научных работ, насколько я могу судить, закрытый. До высшего звена руководства страны, полагаю, Разум ещё не добрался. Все -  таки незначительность прошедшего времени и отдалённость нахождения саркофага от столицы позволяет на это надеяться!
-    Ну, что же! Давай попробуем этот вариант! - во мне затеплилась надежда.

     Столица нас встретила обычной суетой трёх вокзалов, которая сразу обволакивает любого приезжего. Путь до учреждения, где трудился «засекреченный» однокашник Иконникова по столичному метро и наземному транспорту занял у нас около часу времени.

-    Вы к товарищу Самсонову? - на лице охранника отразилось плохо скрываемое подозрение. - Позвоните по внутреннему телефону - три тройки, пусть они дадут указание в бюро пропусков! Паспорта Ваши пока у меня побудут!
     Под его жгущим спину взглядом мы прошли к висящему на стене телефону внутренней связи. Я в данном случае, дабы не вызывать излишних вопросов, не рискнул воспользоваться своим служебным удостоверением, хотя как  работник прокуратуры имел соответствующий уровень допуска и секретности. Предъявлению мною гражданского паспорта поспособствовало ещё то обстоятельство, что при оформлении мною отпуска по «семейным обстоятельствам» за свой счёт, прокурор просто буровил меня своим взглядом и согласился отпустить меня лишь буквально на несколько дней. Это меня убедило в правильности наших с Иконниковым подозрений о том, что сей чиновник ещё является Носителем матрицы и не освободился от её власти. Как знать ,может быть, энергетический заряд для действия частицы Разума в его человеческом теле был получен гораздо больший, чем достался мне и Иконникову, учитывая  большую ценность прокурора для выполнения задачи Разума.
      С учётом произошедших с нами событий, лично я, подписав заветный отпуск, про себя решил, что вряд ли вернусь в родное учреждение, пока эта история не получит то или иное продолжение...
       
      Мне «без пяти минут академик» Самсонов Рудольф Борисович сразу понравился. Наверное, тем, что несмотря свой на высокий пост в научных кругах, что можно было заключить по шикарному кабинету с приёмной, куче телефонов, в которой я углядел аппарат правительственной связи, он , не перебивая, выслушал нашу с Иконниковым историю. Потом внимательно изучил заключение двух экспертиз ( когда я отошёл от наркоза матрицы , то озаботился снять их копии с экземпляров, оставшихся в экспертных учреждениях, поскольку оригиналы  были в материале, который сразу после инициализации у меня забрал прокурор). В экспертизах поиграли, конечно, в бюрократию. Пришлось на фирменном бланке прокуратуры предъявить запросы с поддельной подписью того же прокурора. Однако, моя деятельность, по крайней мере, пока, осталась не замеченной. Иначе не видать бы мне визы своего начальства на заявлении об отпуске, а то и ещё что - нибудь похлеще со мною приключилось бы. Ведь теперь я « раскрытый агент» Разума, то есть его противник, как сказал мне Иконников, выслушав мой рассказ о добыче копий экспертных заключений и, отчитывая за с его точки зрения неоправданный риск. Но так или иначе, теперь в разговоре с Самсоновым у нас помимо слов был хороший козырь, поскольку я озаботился тем, чтобы копии экспертных заключений обладали всеми необходимыми печатями и подписями.
 -    Ну что ж... - наконец сказал Рудольф, когда я и Иконников, рассказав все, обессилено замолкли. - Несмотря, на всю невероятность рассказанного Вами, все не так просто, как могло бы показаться обыкновенному бюрократу. Не секрет, что косность земной науки, как отрасли человеческого знания состоит, как ни парадоксально в неприятии того, что не установлено и считается уже проверенным и занесённым в те же научные анналы фактом. Все остальное, как правило, объявляется вздором и фальсификациями, поскольку может подорвать сотни и тысячи научных трудов, построений, на которых стоит система образования и научной отрасли.  И я нисколько не сомневаюсь в том, что, если предать какой - либо огласке эти вещи, - он кивнул на листки копий экспертных заключений, лежащие перед ним на идеально отполированной столешнице, - то очень много бюрократов от науки постарались бы не дать этой информации ход! И их не ничуть не смутило бы то, что речь идёт ни много, ни мало о судьбе цивилизации! Именно поэтому на правительственном уровне в ведении служб, ведающих безопасностью государства, созданы органы, изучающие, казалось бы, самые невероятные факты. А то, что попадает в руки граждан обыкновенных, рано или поздно объявляется мистификациями. Так собственно было и с историей в Розуэле, да и с рядом других свидетельств присутствия внеземного разума у нас на Земле. В данном случае Вы стали обладателем вещественных доказательств прибытия определённой формации внеземного Разума к нам на Землю, только благодаря невысокому уровню экспертных учреждений, где производился анализ. Да ещё и потому, что эта формация сделала Вас своим орудием для выполнения своей задачи!
     Я откашлялся и спросил...

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ