Судьба специального назначения

Родом из спецназа
Андрей МАТЯХ, «Красная звезда».

Строго говоря, не дело это «чернорабочих войны», обычной пехоты, - ходить за «языком» через передний край. Но командиру роты 931-го стрелкового полка старшему лейтенанту Федору Гредасову однажды поставили именно такую задачу. Дивизия, действовавшая на левом фланге Воронежского фронта, готовилась к наступлению, и командование буквально «заболело» разведкой, требуя все новых данных о противнике. А тут еще стало известно, что на этот участок фашисты перебрасывают свежие силы из Бельгии... Словом, пришлось Федору на время переквалифицироваться в разведчики, возглавить разведгруппу. Тогда ему и в голову не могло прийти, как отзовется это «нештатное» задание в его судьбе...

НЕСКОЛЬКО суток провели разведчики в засаде, присматривая подходящие «охотничьи угодья». Наконец облюбовали один блиндаж, досконально разведали подходы. И ночью, преодолев проволочное заграждение и аккуратно сняв мины, подобрались вплотную. Вскоре немецкий обер-лейтенант уже бился в их крепких умелых руках. При отходе, правда, получилось неладно - гитлеровцы заметили разведчиков и открыли огонь.
Лишь артиллерийское прикрытие позволило группе оторваться от преследования и благополучно вернуться к своим. А вскоре стало ясно: не зря ходили через «передок», пленный, похоже, дал ценные сведения. Иначе как объяснить, что четверо из группы были представлены к наградам, а на груди Федора появился орден Отечественной войны II степени.
Вернувшись к обязанностям ротного, он и думать забыл про этот случай. А вскоре забот прибавилось - назначили заместителем командира батальона. Правда, в этой должности отвоевал Федор всего три месяца, тяжелое ранение надолго приковало его к госпитальной койке. Осколок буквально вскрыл, распорол грудную клетку и изуродовал руку... Впрочем, судьба - тетка непредсказуемая, горазда на выдумки: по сути, именно этот осколок и подарил Федору любовь на всю жизнь, свел его с будущей женой, сестричкой того самого госпиталя.
Выписавшись, получил назначение в резервный полк. Рвался, конечно, на фронт, «бомбил» командование рапортами, но почти не действующая левая рука свела на нет все его усилия. Сказали: учи бойцов, а там посмотрим. Подтекст был ясен: готовься вчистую...
Такая тусклая перспектива капитана Гредасова напрочь не устраивала. Не без основания считал он себя «военной косточкой» и службу твердо намеревался продолжить. И если для этого нужно помериться упрямством с судьбой - что ж, так тому и быть.
Упрямее оказался все-таки он. Ночь за ночью, заранее чертыхаясь, выходил на спортивный городок и, сцепив зубы, «тягал железо». Настоящим орудием пытки стал турник. Срываясь в очередной раз, Федор утирал слезы, в которых не поймешь, чего было больше - боли или злости, и вновь лез на перекладину. А после первой попытки преодолеть «коня» сутки отлеживался - в самый неподходящий момент подвела раненая рука.
Однако месяцы изнурительных самоистязаний все же принесли результат - израненное тело в конце концов стало слушаться безоговорочно. И призрак демобилизации перестал маячить на его служебном горизонте. Наоборот - получил капитан Гредасов новое назначение, в Группу советских войск в Германии. Чему был чрезвычайно рад: не век же кантоваться в учебном полку.
ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ были у Федора самые обычные и незамысловатые, как и у большинства фронтовиков, офицеров послевоенной поры. Боевого опыта хоть отбавляй, с образованием же - напряженка. А как известно, плох тот солдат... Короче говоря, необходимо окончить академию, ну а дальше - уж куда служебная лестница приведет.
Однако командование рассудило иначе. Видимо, оставила-таки свой след в послужном списке та давно забытая успешная разведоперация, захват «языка». И в ноябре 1950 года после обстоятельной беседы в военном совете армии Федора поздравили с новым назначением - командиром одной из рот специального назначения, формирование которых в Министерстве обороны было начато незадолго до этого. Попытался было возразить: мол, пехотный офицер, не разведчик, не диверсант, в этом качестве и хотел бы служить... Да без толку. Пришлось паковать чемоданы и ехать в Москву на краткосрочные курсы.
Кто в спецназе не служил, тот лиха не хлебал - справедливость этого утверждения Федор быстро проверил на себе. Взяли курсантов в оборот, да такой, что порой в глазах темнело. Нормативы по физподготовке невиданные, рукопашный бой среди главных дисциплин, и доводили будущих ротных до требуемых «кондиций» без всякой жалости: не тянешь - уходи, а слабаки в спецназе не нужны. Остальные предметы тоже сплошь специфические: тактико-специальная и воздушно-десантная подготовка, минно-подрывное дело, спецсвязь и еще кое-какие, сугубо «прикладные». Занятия же вели настоящие корифеи специальных операций, и среди них - легендарный диверсант, «художник» подрывного дела Илья Старинов.
Постепенно втянулся Федор в новую службу, и оснований жаловаться на судьбу у него вроде бы не было. Рота выглядела достойно, и сам на хорошем счету, майора вот присвоили. А все равно нет-нет да и царапнет по сердцу: многие сослуживцы-однокашники бывшие в званиях-должностях давно его обошли. Кто уже на полку, кто в академии, а он все в ротных. Хотя, конечно, и не простых... Да все равно, не впечатляет как-то. Нет, на собственную карьеру Гредасов никогда не молился, но здорового самолюбия, как и любой толковый офицер, лишен не был. В конце концов разве не для того учится и набирается опыта профессионал, чтобы постоянно пробовать свои силы в новом, более сложном и ответственном деле? Раз за разом писал Федор рапорта: «Прошу направить для поступления...» И командование наконец вняло настырному майору.
ЧЕРЕЗ ТРИ ГОДА к боевым наградам Федора Гредасова добавилась еще одна медаль - золотая, за отличие на учебном фронте. А перед распределением выяснилось, что на перспективного выпускника академии имеют виды в Генеральном штабе. Должность предложили на зависть многим: в центральном аппарате, полковничьей категории. Об этом и рассказал Федор супруге Татьяне: предлагали, мол, остаться в Москве.
- Правда? И ты, конечно...
- Конечно, отказался, попросился в войска!
- Ну что ж, - вздохнула та. - Правильно решил...
Ну как было объяснить расстроенной жене, что просто не мог он поступить иначе! Что, намереваясь после окончания академии продолжить карьеру общевойскового офицера, понял в конце концов: «не отпустят» его уже ни разведка, ни спецназ. Слишком крепко прирос он к этому мужскому, «соленому», стоящему делу, профессии для сильных духом и телом, к спецназовскому братству, его особой искренности и правде отношений. Никакие чины, штабные должности и столичные соблазны этого не заменят... Впрочем, супруга быстро примирилась с новым назначением. В конце концов не на роту ведь едет, а старшим офицером разведотдела армии, глядишь, и перестанет семейная жизнь проходить в «заочном» режиме. Увы, надеждам этим сбыться было не суждено: ни в этой, ни в последующих должностях Гредасов «домоседом» так и не стал.
Да и немудрено: «хозяйство» его теперь составляла уже не рота, а отдельный батальон спецназа. А после назначения в разведуправление Прикарпатского военного округа - и бригада. В формировании которой, кстати, он принимал самое непосредственное участие. Удалось подобрать для нового соединения отличного командира да и остальных офицеров самой высокой «пробы». Но только это ни в малейшей степени не снимало с начальника отдела специальной разведки округа полковника Гредасова ни грана ответственности за профессиональную подготовку подопечных спецназовцев. Вот и дневал-ночевал Федор в бригаде, помогая «ставить» службу и учебный процесс. И сам частенько в охотку выходил и в раскрытую дверь самолета с парашютом за плечами, и на огневой рубеж, и на спортгородок... Форму нужно было поддерживать, да и спецназовский стиль обязывал: вальяжных проверяющих-инспекторов здесь не слишком жалуют, учишь и требуешь - сперва докажи, что сам умеешь.
Первые же учения показали: бригада подготовлена отлично. Этому успеху Гредасов радовался даже больше, чем нежданной оценке его заслуг - «путевке» в академию Генерального штаба.
В Москве Федору с супругой еще раз улыбнулось счастье. Да еще как, «во все тридцать два»: впервые за годы службы чету Гредасовых ждала не комната в общаге, не съемный «угол», а отдельная роскошная квартира в «хрущевке»! И надеялась Татьяна втайне, что съезжать с нее уже не придется. Муж - среди первых слушателей, может рассчитывать на достойное назначение. Вот только захочет ли сам «остепеняться»...
Ну словно в воду глядела. На беседе в Главном управлении кадров Федор Иванович внимательно выслушал заманчивые посулы и, как сам вспоминает, «убедительно» попросился в войска. «Да что тебе там, медом, что ли, намазано?» - в сердцах спросил кадровик. Вскоре обжитая московская квартира опустела - Гредасовы уехали на север, в Петрозаводск.
Металл закаляется, когда его из огня да в холод. А тут все вышло наоборот: из заполярной стужи Федора Ивановича вскоре окунули в южное пекло. Видимо, сочли его «закалку», знания и опыт вполне достаточными для исполнения должности начальника разведки огромного Среднеазиатского военного округа. Правда, предупредили: округ сложный, да и командующий генерал армии Николай Григорьевич Лященко тоже не прост. В вопросах разведки ориентируется отменно, о вероятном противнике также знает немало.
Гредасову два раза намекать не нужно. Может, где-то и встречают по одежке, а в разведке - исключительно по уму, так что к «смотринам» решил он подготовиться всерьез. Откупив целое купе - чтоб попутчики не мешали - и обложившись картами-схемами-таблицами, всю дорогу корпел над изучением нового театра военных действий, плотно утрамбовывая в тренированную память цифры и факты. Приехал в штаб округа с распухшей головой. А на следующее утро был поднят по тревоге и вскоре во главе разведуправления, с офицерами которого и познакомиться-то не успел, уже отрабатывал на картах оперативное задание.
На разборе штабной тренировки командующий с едва заметной усмешкой бросил Гредасову «спасательный круг»: «Вы человек совсем новый, может, заместитель доложит?»
«За свой участок привык отчитываться сам», - ответил Федор Иванович. И подробно «вскрыл» группировку «противника». Как сам признается, редко получал такое удовольствие, как от той скупой похвалы командующего.
Разведка всегда в тени, такая уж специфика. А потому и рассказывать о разведчиках непросто - «вкусную» подробность клещами не вытащишь. Вот и Гредасов: рассказ о своей пятилетней службе в КСАВО уместил буквально в три слова. Да и без того понятно: не самый легкий «воз» тянул. Округ, прозванный в войсках «диким», прикрывал более 3.000 километров госграницы, по карте впору не с циркулем, а с аршином работать. И по ту сторону полосатых столбов - такие же немеренные просторы. А «прощупывать» их - задача Гредасова. Кто-то сравнивает разведку с паутиной, а я бы сравнил с оркестром, дирижировать которым - высокое искусство. «Инструментов» в нем немало: агентурная разведка, специальная, воздушная, радиотехническая... Каждый требует настройки и умелой игры. А сфальшивит хоть один - считай, и вся «симфония» испорчена.
Любимчиков командиру иметь вроде бы не положено, но у начальника разведки округа, по его признанию, они все же были. О спецназовцах, конечно, речь. Частым гостем был генерал-майор Гредасов в отдельной бригаде специального назначения. До сих пор, кстати, помнит по именам чуть ли не всех ее офицеров. Визиты те, понятно, были сугубо рабочими, но и слова из песни не выкинешь: словно молодел генерал, надевая подвесную систему парашюта или выходя с разведгруппой в учебный поиск. Соблюдал незыблемое правило, гласящее: в спецназе в бой идут все, но не только в этом было дело. Завернувшись в солдатскую плащ-палатку, под ночной вой шакалов отдыхал Федор Иванович, отходил душой от повседневной текучки, от груза забот и проблем, которым не было конца-края. Кому-то, может, странным покажется, спецназовец же поймет.
...Однажды, вернувшись со службы домой раньше обычного, объявил удивленной супруге: «Ну вот и дождалась. Собирайся, в Москву переводят». Кто знает, может, и на этот раз отказался бы Гредасов от столичной должности. Да командование, осведомленное о такой его «странности», сперва мудро подписало приказ, а уж только потом поздравило с назначением.
НЕТ, НЕ «КАРЬЕРНЫМ» военным был все-таки Федор Иванович. Иначе, пожалуй, едва бы согласился сменить «номенклатурный», куда как видный пост начальника разведки Сухопутных войск на более скромную должность военного атташе, одного из многих. Но для него понятие «интересно» всегда стояло выше многих иных резонов. Правда, назначение в итоге все же сорвалось. «Извините, - сказали ему. - Берем предложение назад. Вы теперь невыездной, слишком много секретов знаете». Однако совсем скоро он все-таки выехал в загранкомандировку...
Кабул встретил его дикой жарой, средневековой экзотикой и ворохом проблем. Вошедшему в состав оперативной группы Минобороны СССР генерал-лейтенанту Гредасову предстояло в короткий срок решить сложнейшую задачу: наладить эффективное взаимодействие сил разведки всех ведомств, включая МВД и КГБ. Проще говоря, стать «глазами и ушами» этой войны. Которую войной называть было официально не велено, но суть от этого не менялась...
Как вспоминает Федор Иванович, он постоянно чувствовал пристальное внимание к своей работе со стороны руководителя оперативной группы Маршала Советского Союза Сергея Леонидовича Соколова и его заместителя генерала армии Сергея Федоровича Ахромеева. Поддержка была безоговорочной, но и «прессинг» - жесточайшим. Что бы сегодня ни говорили иные историки, а воевать вслепую, наобум никто не пытался и шапкозакидательством не болел.
Цена недоработки разведки - солдатская кровь. Осознание этой суровой и простой, как мычание, истины стимулирует лучше любых «разносов». Оттого-то и исколесил, исходил, а где - и исползал под огнем на пузе Гредасов со своими подчиненными едва ли не весь Афган. Три часа на сон, и вновь - в вертолет, на пыльную броняшку БТРа или в прожаренный уазик. Служебные совещания, изучение разведсводок, рекогносцировки, допросы пленных, инструктажи агентуры... Но зато и результаты не замедлили сказаться. И стало окончательно ясно, что «интернациональный долг» выполнить будет нелегко: группировка моджахедов насчитывала до 190 тыс. человек, объединенных в полторы тысячи бандгрупп. Обучением их занимались около 130 учебных центров в Пакистане и еще 20 - в Иране. Туда же, в Пакистан, переехала с началом боевых действий и региональная штаб-квартира ЦРУ. Объемы финансовой помощи США моджахедам также удалось установить с большой точностью. Только в 1981 году, например, Штаты «раскошелились» на 100 миллионов долларов. Так что отнюдь не разрозненные шайки диких кочевников с древними «бурами» противостояли советским войскам...
Если дипломатию называют искусством возможного, то разведка - это подчас искусство и невозможного, требующее нестандартных, парадоксальных решений. И такие решения Гредасову нередко приходилось находить. Скажем, одно время снабжение всей группировки поставила под угрозу срыва активность моджахедов на коммуникациях. Силовые акции результата не приносили, и тогда Федор Иванович... вступил в переговоры с авторитетным и наиболее трезвомыслящим полевым командиром Ахмадшахом Масудом. Кое-кто, конечно, был против - мол, с врагом никаких компромиссов. Но возобладал все-таки здравый смысл, и грузы стали поступать без перебоев. Кстати, эта же проверенная схема была применена и при организации вывода советских войск из Афганистана. И кто сегодня способен подсчитать, скольких жизней стоила бы чрезмерная «щепетильность»?
ПЯТЬ ЛЕТ ТОЙ ВОЙНЫ для разведчика Гредасова - это прежде всего бесценный опыт, оплаченный дорогой ценой. И забыться, уйти «в отвал» он не должен. Даже после выхода в отставку Федор Иванович не устает делиться этим опытом с молодым поколением военных разведчиков, спецназовцев. К последним, как помним, у него особое пристрастие. Да и молодежь платит ветерану особой теплотой и искренним уважением, каждое его выступление, например, перед слушателями академии проходит с аншлагом. Еще бы, ведь Гредасов - один из тех, кто создавал, пестовал армейскую элиту, прошел с ней немало испытаний, для кого спецназ стал не просто профессией - судьбой. Судьбой «специального назначения», которую он не променял бы ни на какую иную.

Мне довелось встречаться с Федором Ивановичем лично в октябре 1985 года, когда он на базе нашего вновь сформированного 1262 отдельного учебного разведывательного батальона проводил методические занятия с офицерами разведывательных служб Сухопутных войск.

Если бы нынешнее российское командование повнимательнее относилось к разведке, то специальная военная операция на затянулась бы на целых три года...