Отречение oт мира

Статья не моя, взята с христианского сайта.
-------------------------------------------------

Само по себе отречение не ограничивается моментом его решения отказаться от всего, чем «красен мир». За один этот момент, как бы высок он не был, человек не изменится настолько, чтобы перестать быть земным и стать небесным.

Отречение – труд целой жизни. Не просто жизнь в иных условиях, которые сами пo себе не похожи на обычные, не просто сознание, что ты – иной, не тот, что был прежде. Нет. Этого мало. Отречение от мира включает в себя труд души, усилие духа....И только с помощью благодати Божией переплавляется душа, делается  действительно иной по существу.

Разве благодать Божия не сильна одним мгновением изменить существо человеческой души? Разве не было примеров, когда именно действием благодати человек менялся в корне?
Примеры были, изменения были, но не было примеров того, чтобы нерадение, равнодушие и беспечность когда-либо привлекали действие благодати Божией.
Труд души, очищающий место для постройки храма Живому Богу... Если труда нет, значит, нет и желания, иметь в душе этот храм.

«Никто не может приблизиться к Богу, если не удалится от мира» - Исаак Сирин.
Почему так? Разве в миру не было и нет людей, кто стремился бы к Богу?
Здесь речь не о пустынях, дебрях, монастырях. Здесь именно о том говорится, что удаление от мира необходимо в духе человеческом.

Удаление в любых условиях. Удаление от пристрастия к миру, от сочувствия не только удовольствиям мирским, но и заботам, суете, чести, значимости человеческой среди мирской пустоты. Удаление от мира в конечном итоге преображает человека.
 
Почему св. отцы обращали внимание на удобные и приятные условия?
Конечно, приятнее более удобное, спокойное, тихое помещение, более лёгкие условия обитания, более подходящие по всему места отдыха и молитвы. Но в этих удобствах есть тайная опасность.-----------
Во-первых – легче забыть, что ты в Пути....---
Не удобства – цель здешней жизни. При всех удобствах легче разлениться и скорее подпасть власти скуки, тоски, беспричинного беспокойства.

Во-вторых – легче о себе привыкнуть думать, как о ком-то достойном благ мира и славы его и постепенно превратиться в обычного человека мира сего, забыв о всех обещаниях.
Хуже всего то, что в своих собственных глазах это превращение будет незаметно, в своём мнении будет человек расти и выситься. О таких сказано: «образ благочестия имеющие, силы же его отрекшиеся» (2Тим.3:5)

В-третьих – желание освобождения от страстей сменится в рабство страстям. Кто бы что ни имел, постепенно привыкнет не только владеть этим, но и привязаться сумеет. И долг заботиться о всяком предмете перерастёт в желание иметь у себя всё то, что создаёт впечатление комфорта, спокойствия, своей обособленности в мире.

В-четвёртых – тот, кто имеет больше удобств и возможностей исполнить даже необходимое  – например, помолиться в тишине, почитать то, что нужно, когда нужно, сколько нужно, во время воздержаться и во время подкрепиться всем, что поддержит  – тот не поймёт всех трудностей и усилий тех, кто лишён всего этого.
Отношения сложатся по пословице: «сытый голодного не разумеет».

Наконец, – в-пятых – в душе не будет сил всё предать воле Божией и со всем смириться.-----
Кто живет мыслью о Боге, кто стремится помнить о Нём и о Его Воле – в том нет места миру с его властью гордости, похоти, разболтанности чувств и языка. Или с Богом, или с миром. Хотя бы и в миру.
В том и добродетель, чтобы человек не занимал ума своего миром.

Не занимать ума миром трудно, живя среди мира особенно. Но «трудно» ещё не значит «невозможно». Ещё остаётся место подвигу. Тихому, невидному, никем не прославляемому подвигу неустанной борьбы в себе за победу в душе Любви Христовой.
Сердце не может пребывать в тишине и быть без мечтаний, пока чувства  заняты миром, внешними вещами..

И не просто заняты, а полны. Ум, сердце, память, воля – вся душа сумеет притихнуть, прислушаться к Голосу Господа только тогда, когда внешнее потеряет свою прелесть для неё.
Всё померкнет, не будет тянуть к себе, занимать и отвлекать от главного.
Начало истинной жизни в человеке – страх Божий (т.е боязнь потерять Бога..)
Страх этот не уживается с парением ума. А парение ума – первый признак неочищенной, очень привязанной к земле души.

Разбросанность мыслей свидетельствует о земном непостоянстве и забвении Бога.
Оторваться от земли и подняться к горнему – это же отвержение мира в глубине души, без которого ничто внешнее не поможет.

Слово о добродетели требует сердца не занимающегося землею и близким с нею общением.
Этим и объясняется то, что многие, слыша, не слышат и видя, не видят ничего святого в жизни, не понимают зова Божия и не имеют сил проснуться от забот ежедневных.
Любые слова и любые примеры не пробудят в душе мысли потянуться за ним, пока она полна только земных тревог. 

Потому и все обращения к Богу, как правило, предварялись лишениями, скорбями, болезнями и т. п.

Почему так необходимо отречение от мира, без которого нельзя увидеть света Отца Небесного? --- Потому, что жизнь мира пропитана страстями, живёт и умножает их, подчиняясь и подчиняя им. Действовать наперекор страстям – личным и общественным – значит, идти против всех, оторваться от всех и сразу же восстановить всех против себя. Это будет невозможным до тех пор, пока не укрепится в душе решимость внутренне освободиться от власти мирских мнений.

В первые дни, иногда недели, реже месяцы после того, как в душе зазвучал властный призыв Духа Божия, призыв спокойный, вполне дающий возможность и не отозваться на него... но всё-таки удивительной силой влекущий к Себе... В первое время всё озаряется особым светом....
Но это пройдет. Таков закон. Пройдёт, чтобы оставить свободу действовать и без этого, действовать уже зная, что будет и как.
Но совсем не прекратится ни звучание Зова Божия, ни чудотворящая и преображающая всё вокруг память о Боге, если сам человек будет правильно оценивать происходящее и верно ко всему относиться.

Поможет смиренное принятие всего, что допускает Господь, терпение, преданность, постоянное укоренение в себе памяти о смерти, о грехах своих прежних.. Помогает, конечно, молитва и постоянная память о Боге.
А мешает?   -  Мешает прежде всего многословие и обращение с людьми, чуждыми тех интересов, какими живут иноки.
Скука, желание отдохнуть в беседе с другими – это подводный камень, о который легко разбиться ладье, гружёной уже какими-то добрыми приобретениями.

Лучше разнообразить занятия, если есть возможность, позаниматься рукоделием..
..надо давать отдых, но разумный, чтобы не расточить собранного....
Многословие же, а с ним и пустословие, приведёт к тому, что растеряешь последнее и умножишь смущение. Поговорить с людьми одного направления полезно, но это случается не часто, нЕ со всеми можно и нужно.

Не следуй за любостяжательными, или сребролюбцами, или любящими мир, да не явится угождение людям делом дьявольским.
Одного имей собеседника и друга – того, кто боится Бога и всегда внимателен к себе самому, беден в храмине своей, но богат тайнами Божиими.

Тянуться к любому, кто считает себя духовно опытным, или просто единомысленным надо очень осторожно. Среди одиноких людей широко распространено желание - недостаток личного счастья восполнить жизнью в кругу своих «духовных» родных.
Но какие часто горькие результаты бывают известно всем.

Условия, которыми проверяется собеседник должны быть такими:
Страх Божий. Без этого качества общение превратится в базар, где каждым думает о выгоде, но не о душевной пользе и воле Божией.
Бедность, т.е. довольство как можно меньшим количеством необходимого для жизни. Если этого нет, то жажда приобретения приведёт к соперничеству, изворотливости, желанию подчинения себе другого, использования его для своих корыстных целей. В результате одно смущение и грех в таком общении.

Ещё одно условие, которому должен удовлетворять выбранный собеседник – это богатство духовного опыта. Если человек серьёзно ищет путей духовного роста, жаждет знать и во всём исполнять волю Божию, то Господь даст ему хотя в малой мере видеть Его тайны в опыте других.

Они будут открывать ему неведомое, предупреждать ошибки, вдохновлять, ободрять, уяснять многое. Кто не богат личным опытом, но внимателен и искренен в своих исканиях, тот в опыте  других  верующих и даже неверующих увидит действие Промысла Божия. Это видение может обогатить и собеседников, а если это его не трогает, то о чём и говорить?

Всё  будет понятно в полной мере тогда, когда власть мира поколеблется. Просто не любить её – ещё полдела. Вырвать всё в себе, что связывает с землей, вырвать без сожаления, без тайного тщеславия, жаждущего для себя почестей и признания, оставить ради Христа и бороться со всеми проявлениями в себе старых привычек, укоренившихся слабостей, легко прощаемых себе и оправдываемых необходимостью.

Будет покой, тихая радость по временам даже тогда, когда ещё не всё побеждено, не всё обработано. Будет ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ...
если все удовольствия от встреч, гостей, новостей, богатства, удач и т.п. поставить рядом с памятью о смерти, о смысле жизни, о Боге, -- то в сладости отыщется горечь. Люди знают это и бегут от себя. Бегут от горечи, сознательно уходя от серьёзных «вечных» вопросов.

Но поняв, что сладость временная таит в себе вечную горечь, человек будет искать спасения в Боге, и Бог поможет ему..
даже вполне ясно сознавая, что временная радость и недолговечна, и мелка, и ненадёжна, можно пребывать в мрачном отчаянии, можно жить без надежды, можно и не верить в душе, сознательно уходя в мелочные, но конкретные, земные дела, не требующие той мучительной, порой кажущейся непосильной, внутренней работы. По ТОМУ, ищет ли человек всегда спасения души своей, и узнается его просвещённость.

Далее – о том, кто не останавливается в своём стремлении, пока не отрешится от мира сего.--------
Рвануться вперед, на зов благодати призывающей, при яркой вспышке чувств высоких, святых, чистых – дело не трудное. Человеку, увлекающемуся в такой момент всё нипочем. Всё, но только в этот момент, а позднее первое столкновение с тем, что ему не по нраву, может совершенно переменить образ действия и мыслей.

Потому и ценны не первые порывы, а способность идти и идти, не останавливаясь. Возможно это при твёрдости воли, серьёзности намерения, терпении, преданности Воле Божией и недоверии к себе.

И, наконец, последнее условие верности понятий: просвещён тот, кто «заключает двери чувств своих, чтобы не вошла в него приверженность к сей жизни и не похитила у него тайных сокровищ его. Двери чувств!? Разве мало одного ума, верных знаний, опыта тех, кто сам шёл этим путем? При всём том, последнее, завершающее – хранение чувств. Даже малое послабление себе может гибельно отразиться на всём. Малая искра может сжечь всё. -------
Войдёт в душу какой-то помысел уверенности и отважности, и утвердится в ней, и человек станет надеяться, думать и держаться той мысли, что нет ему причины бояться потерпеть вред от какой-нибудь силы, и потому слагает он с себя оружие ревности, и бывает, как дом без стража, пёс засыпает и надолго оставляет стражу.

Причина этого – когда померкнет в душе чистота оного осияния святым ведением.
Если человек знает, что полезно, что нет, то куда исчезают знания? Почему свет знания гаснет? Почему меркнет в душе чистота осияния св. ведением?
Оказывается, свет ведения не светит, если тайно вошёл в душу какой-либо самый тонкий помысл гордыни и возгнездился там. Не светит, если человек стал более предаваться попечению о преходящем.
Не светит и тогда, когда человек стал чаще искать общения с миром. Уже то, что человек захотел этого общения, говорит о том, что в душе меркнет память о Богe. И, наконец, свет ведения не светит тогда, когда начинает владычествовать чревоугодие....

Человеку невозможно с любовью к миру приобрести любви к Богу, и нет возможности при общении с миром вступить в общение с Богом.
Наш человеческий страх неустройства, необеспеченности, неудобств и лишений --  как отсутствие страха Божия, доверия Богу и преданности Ему.
Да ведь оно так и есть. Вера наша на деле тем и проверяется – как мы переносим телесные скорби... это особенно касается тех, кто хотел бы в душе воспитать отречение от мира во имя любви к Богу.


Исаак Сирин: «не благоволил Бог, чтобы возлюбленные Его покоились, пока они в теле, но паче восхотел, чтобы они, пока в мире пребывали в скорби, в тяготе, в трудах, в скудости, в наготе, в одиночестве, нужде, болезни, уничижении, в оскорблениях, в сердечном сокрушении, в утруждённом теле, в отречении от сродников, в печальных мыслях.
Господь знает, что живущим в телесном покое невозможно пребывать в любви Его и потому воспретил им покой и услаждение оным».

Как видно из этого, мысль о своей исключительности и о том что прославляющих Бога прославляет Господь всяким внешним благополучием, неверна и пагубна.
Выбор решительный и определённый – или богатство по русской пословице: «пусти душу в ад и будешь богат» или Бог, исполнение Воли Которого всегда связано со скорбями и лишениям.

В искушениях многократно испытывая Божию помощь, человек приобретает и твёрдую веру. А разве без искушений не может быть в душе твёрдой веры? Нет. Она только кажется твёрдой, и только испытанная скорбями скажет сама о себе – тверда ли она. Без искушений не только нельзя укрепить веру, но и воспитать волю, твёрдость характера.
Нет спасения без смирения. Смирение должно быть особой заботой, серьезной и постоянной. «Учителем» смирения для желающего постичь эту науку будет всё – трудности, ошибки, скорби, обстоятельства. А как проверить – на верном ли пути? из чего узнает человек, что достиг смирения? –

Из того, что находит для себя гнусным угождать миру своим общением с ним или словом и в глазах его ненавистна слава мира сего.
тогда кто же может спастись? --  Мир со всей необузданностью своих страстей, с мощной властью пустословия и мятежа врывается в тихие кельи не менее бурно, чем в городские квартиры.
Внешнего укрытия от него нет. Только одно было и остается – «внутренняя клеть сердца».

Что значить должно удаление от мира. Просто уйти из привычного общества – ещё не всё. Можно даже и не уходить, но это много труднее, но вот что обязательно нужно и ушедшим и не ушедшим – это научиться не думать, не желать, не тянуться в душе «в беседе ума своего» к благам мира сего.
Это и отказаться от любопытства «что нового?», это и победить жажду славы, почёта, уважения, это и отказаться от желания покоя, удобств, свободного распоряжения собой, своими средствами, своим временем и возможностями.
Это всё, чем кажется мир привлекательным, – отринуть, ради очищения сердца, которое тогда только способно будет увидеть Господа.

В какой мере оставляет ум попечение о сем видимом и озабочивается упованием будущего... в такой же утончается он и просветляется в молитве.
А мы недоумеваем – почему так плохо у нас с молитвой? Почему разбегаются мысли, рассеивается внимание? ---
Всё потому, что мы ещё пленники забот о мире сем..
Исаак Сирин: «Пока не освободится ум от всего видимого не освободится и от понятий о видимом, и не соделается чистым от потемнённых помыслов. А где тьма и спутанность помыслов, там и страсти».

Но... как не заботиться, как не думать об окружении, о хлебе насущном, о малом хотя бы для существования? Здесь есть скрытая лазейка для смущения, готового всегда подвернуть готовую фразу: «так я не могу», «это не для меня», «это свыше моих сил».
Дело в том, что привычка думать о своих трудностях более, чем это стоит, идёт от забвения обещания Божия: «Ищите прежде Царствия Божия». Если действительно прежде искать Царствие Божие, то остальное приложится.... Мы же думаем, чтобы нам скорее прибывали все блага, а о Царстве Божием в этом лихорадочном желании забываем и остаёмся вне Царствия..

В трудные минуты, когда болит душа, когда чем-то расстроен, может прийти желание почитать что-нибудь «лёгкое», чтобы развлечься, рассеяться, уйти от своих дум. Это – искушение, которое ещё более запутает и отягчит душу.
Чтение слов духоносных наставников укрепит даже тем, что какая-то доля света коснётся души читающего и уже легче будет трудиться и молиться.

Как правило, грешный мир ценит дела. Побуждения не принимаются в расчёт. Расценивается просто – смог «провернуть» свои дела так, чтобы устроиться на выгодное место, урвать лакомый кусок – умеешь жить, стоишь уважения. Не смог – значит «не от мира сего».
Такое мнение держится и крепко может держать в своей власти и верующих. Если уж делать что во славу Божию – так дела видные, сразу помогать – так всему миру.
А св. отцы как? Да совсем по-другому. --------
Многие их тех, кого недостоин весь мир, сидели в глуши, в тиши, зарабатывая на хлеб несложным рукоделием плели циновки, корзины, резали из дерева или что еще и молились.
Правда, многие писали ответы на вопросы, делились опытом, не отказывали в помощи приходящим. И слова их, полные благодатной силы Св. Духа, творили дивные дела. Получалось так, что они, своей молитвой о мире, убегая известности и громких дел, действительно делали то, что было не по силам самым прославленным проповедникам, гремевшим о своем желании облегчить жизнь всему миру, всех просветить и осчастливить.

Страсти мир наш считает свойственными человеку и потому не только не учит противостоять им, но даже пренебрегает всем, что ограничивает их.
Смиренномудрый непрестанно охраняет себя от многого, и тогда находит себя во всякое время в тишине, в покое, в мире, в кротости, в благоговении».
Охранять себя от многого – как?-- Избегать власти вещей, например. Чем больше человек имеет, тем больше должен о том заботиться.

Обходиться только самым необходимым – и будет больше свободы, меньше дел и забот. И так во всём, всегда. В результате будет то, что сказал Пр. Исаак Сирин о смиренномудром:
«В смиренномудром никогда не бывает суетливости, торопливости, смущения, или горячих и лёгких мыслей, но во всякое время пребывает он в покое».

Общаясь с людьми, надеясь на их ответную помощь, уходишь во все заботы так, что почти не остаётся места для Бога.
Это проверено многими и каждый знает по личному опыту. Именно поэтому, а не из презрения к людям, советуется сокращать общения, слова контролировать, мысли проверять.
И ещё – постоянно молись, чтобы не изнемочь. И когда Бог усмотрит в тебе сию волю, что со всею чистотою мыслей доверился ты Богу более нежели себе самому и понудил себя уповать на Бога более, нежели на душу свою: тогда вселится в тебя сила от Бога, и ощутительно почувствуешь, что с тобой несомненно сила, – та сила, которую ощутив в себе, истинно верующие идут наперекор миру и не боятся.