Повесть мутного времени. Глава третья

 Глава третья.
Пришла весна…
Сигнал отходящей от станции электрички прозвучал звонче и настойчивей, чем прежде: «Хватит спать, рохли! Весна пришла!».
- Это моя, - сонно пробормотала Ника и ткнулась носом в моё плечо. – Я снова опоздала на работу.
- Ничего, уедешь следующей, - сказал я по привычке. – Она идет до Москвы без остановок…
- Акимов, тебе не надоело утешать меня?! - возмутилась она. – Ты быв лучше разбудил меня пораньше!
- Я не мог разбудить тебя, потому что тоже дрых без задних ног. Вчера почти до полуночи чинил стиральную машину.
- Да выбрось ты это старьё на свалку! Сегодня обещали выдать зарплату сразу за три месяца, и я куплю тебе новую.
Я хотел сказать, что стиральная машина нужна не только мне, но побоялся, что Ника вообще выйдет из себя и начнет плакать.
Поэтому я встал и отправился на кухню, чтобы сделать ей сюрприз: приготовить чашечку растворимого кофе из одноразового пакета, который хранил как зеницу ока именно для такого случая.
Но она почуяла запах кофе, доносящийся из кухни, и закричала:
- Акимов, у нас сегодня на завтрак будет кофе? Откуда?
- От верблюда, - невежливо ответил я и понес ей кофе в постель.
Пока она с удовольствием глотала горячий кофе, я изучил обстановку за окном и сказал:
- Сегодня надень резиновые сапоги бабы Фроси: на улице такие лужи, что утонуть можно. Переобуешься в вагоне электрички.
- Хорошо, - послушно согласилась она. – А ты, пока я буду на работе, посмотри мой ноутбук, что-то он стал глючить. Я вернусь сегодня поздно. Получу зарплату и прошвырнусь по магазинам.
Но домой она приехала через три часа. Плюхнулась в кресло и весело сказала:
- А меня уволили. Без выходного пособия и торжественных проводов. Но зато у меня в сумочке огромная сумма денег: моя зарплата за три месяца. Сегодня мы купим новую стиралку и будем обмывать нашу покупку до самого утра.
- А, может, мы поедем искать новую работу? – разумно предложил я.
- И не подумаем, - небрежно бросила она. – Мне надоело работать с этими чертовыми мудрыми железяками, которым безразлично, кто ими управляет, я или Мэрилин Монро.
- А в чём разница?
- Ты, Акимов или вправду дурак, или притворяешься? Я стараюсь принести пользу своей стране, выгодно продав за границу нашу нефть, а эта красотка шарит в Интернете в поисках модных бюстгальтеров.
- В таком случае, я думаю, что вскоре к тебе явиться делегация из твоей фирмы с просьбой вернуться на работу, ибо таких самоотверженных патриотов своей Родины, как ты, становится всё меньше и меньше.
- Нет уж, - гордо ответила она, - туда я больше ни ногой. Поищу чего-нибудь попроще.
- Например?
- Отрою компьютерные курсы для начинающих или пойду в школу учителем информатики и вычислительной техники.. Я читала в газетах, что такой предмет уже ввели во многих московских школах и там даже появились компьютерные классы.
- Но это опять-таки в Москве. Ты снова будешь опаздывать на электричку, и тебя уволят без выходного пособия.
- Да, в этом, ты, пожалуй, прав. Я могу преодолеть всё, кроме своей привычки поспать по утрам… Ладно, поживем, увидим. А сейчас едем в Софрино за стиральной машиной, Кстати, и продуктами там затаримся. Я намерена прожить неделю, не выходя из избы и ни о чем не думая…
Но на самом деле так она прожила ровно два месяца, и поехала в Москву только после того, как у нас закончились деньги.
Вернулась она оттуда расстроенной и грустной, какой я её никогда не видел.
Но на мой вопрос о том, что её так расстроило, ответила шуткой:
- Мне кажется, что все жители Москвы – это выпускники нашего института.
И я догадался, что работы в Москве она не нашла, ни в какой-либо фирме, ни в школе.
А на следующее утро я проснулся, почуяв в избе прекрасный запах блинов и кофе.
Войдя на кухню, я увидел Нику, стоявшую у плиты в новеньком халате, купленном на её последнюю зарплату, поверх которого она надела видавший виды фартук бабы Фроси. Напевая старинный русский романс о калитке, которую следует поскорее отворить, она лихо, одним взмахом руки переворачивала блины на сковороде и и складывала их в аккуратную стопочку.
Увидев меня, она радостно закричала:
- Акимов, наконец-то твоя мечта сбылась! Твоя любимая и любящая жена – домохозяйка, отныне и во веки веков! Причем, учти: она у тебя домохозяйка с красным дипломом самого престижного ВТУЗа в стране!
Но, заметив, что я не разделяю её наигранного восторга, она тут же перешла к делам насущным:
- Тебе когда на дежурство?
- Завтра в восьми утра.
- А твои отстающие сегодня придут?
- Нет, у них каникулы.



- Тогда после завтрака ознакомишь меня с принципами работы стиральной машины и покажешь на практике, как она стирает.
- Хорошо. Стиральный порошок хранится у меня в кладовке, а прищепки - в ящике кухонного стола. Пылесос – в спальне под кроватью. Ну, а со сковородками ты, как я вижу, уже разобралась.
Эта забавная игра под названием «Дежурство сдал! – Дежурство принял!» продолжалась у нас до вечера, когда Ника тожественно вручила мне свой ноутбук.
- Возьми его с собой на работу, - сказала она. – Там есть замечательные игры, за которыми ты сможешь прекрасно провести всю ночь, забыв обо сне. Особенно мне нравятся «леталки»: летишь по небу на «МИГе» и сбиваешь ракетами «Мейверик» вражеские самолёты. Еще можно поиграть в «танчики», но это не так комфортно: слишком тесно и ужасно трясёт.
Мне не понравилось, что она говорит об этом так деловито и спокойно, словно объясняет правила игры неразумному ребёнку, и, боясь, что она сейчас расплачется и забьётся в истерике, взял ноутбук и засунул его в сумку:
- Спасибо, теперь я точно не засну на дежурстве. Ты убери со стола, а я пойду закрою курятник, ребята говорят, что в посёлке разбойничают лисы.
Вот так начался новый период нашей семейной жизни, который я втайне от Ники назвал «эрой мужского достоинства»
Жаркое лето мы провели прекрасно: купались в речке, ловили там рыбу и ходили в лес по грибы и ягоды.
Ника закатала несколько баночек брусничного варенья и маринованных маслят, и очень этим гордилась.
- Ты знаешь, сколько это стоит в магазине? – самодовольно говорила она. – Мало кто из моих коллег мог позволить себе полакомиться таким яством. А мы с тобой – ешь не хочу!
Но моей зарплаты не хватало нам на самые необходимые продукты, на баллонный газ и электричество, и в августе Ника тайком от меня съездила в рабочий посёлок Софрино, находившийся от нас всего в десяти километрах.
Вернулась она оттуда радостно взволнованной.
- Акимов, ты представляешь! – закричала она с порога. – Меня берут на работу! Я буду преподавать информатику в средней школе!. Пока с месячным испытательным сроком и всего четыре часа в неделю. Но директор обещала уже в октябре повысить нагрузку до нормы, то есть. до восемнадцати часов. Ты когда начнёшь заниматься со своими учениками?
- Родители требуют начать с первого сентября. Чтобы они не расслаблялись.
- Можно мне присутствовать на твоих уроках?
- Конечно, можно. Но только учти, у каждого педагога должен быть собственный подход к преподаванию. Особенно, если они разнополые.
- А где ты это вычитал?
- Так говорил великий российский педагог Ушинский. Возьми сборник его трудов в школной библиотеке и обязательно прочти его от корки до корки.
- Хорошо. А ты, пожалуйста, принеси из кладовки картошку. Я буду готовить на ужин драники.
Пока Ника возилась на кухне, я сидел на крыльце, курил и думал о том, как сильно она изменилась за последнее время, причём, в лучшую сторону. Она с охотой стала заниматься домашним хозяйством, нашла себе работу по душе, заинтересовалась педагогикой.
Но меня почему-то это не радовало. Он перестала быть решительной и смелой, стала спрашивать совета по каждому, даже незначительному поводу и восхищаться вещами, которые раньше презирала.
И у меня в душе вдруг зародилось нехорошее чувство жалости, чувство сострадания к человеку, которого раньше нельзя было жалеть. Эта жалость унизила бы, даже оскорбила его. А я любил этого человека и не хотел видеть его униженным и оскорблённым…

                (продолжение следует.)