Девчонки

 
В ресторане

Снег на ветру, словно мелкие стеклянные осколки, резал лицо. Начало февраля во всей красе. Город притих в сумрачной круговерти метели. С крыш срывалась снежная пыль. Ветер рвал воротник и полы Люсиной шубки, пробирался под подол, охватывая влажным холодом её ноги в тонких колготках. Каблучки сапожек скользили, и пока Люся бежала от такси до входа в ресторан, она поскользнулась, и чуть не выронила сумочку:
- И куда меня понесло в такую погоду? Всю мою «красоту» смоет этой мокрой и острой дрянью.
Пару дней назад Люсе позвонила давняя подруга Галя Крылова:
- Привет, Люсьена! Пришло моё время расставания с профессиональным спортом и заживу я, как все нормальные люди. По этому поводу приглашаю вас с Анфисой в ресторан, ближе вас у меня никого нет, с Анфисой я уже договорилась.
- Так, может, дома посидим, что мы там не видели, кроме пьяных мужиков?
- Я, как гвоздь программы, выбираю, а вы, как бывало всегда, покорно следуете за мной. Мы устроим праздник для души и желудка. Что за жизнь без праздника! Выпьем винца, потанцуем на людях под живую музыку. Всякие режимы и ограничения надоели мне ещё в период моей спортивной карьеры. А про тебя, подруга, и говорить нечего, ты там в своём НИИ отключаешься от нормальной жизни и забываешь, что кроме работы есть ещё и другая жизнь. Ну, как, теперь одобряешь?
Пришлось согласиться. Три подруги: Люся Полякова, Галя Крылова и Анфиса Звонарёва жили в одном дворе, ходили в одну группу в детсаду, до пятого класса учились вместе. Потом пути их разошлись: Люся окончила школу с математическим уклоном, потом – физмат в университете, аспирантуру, защитила диссертацию, получив звание - кандидат физико-математических наук, и работает в НИИ Министерства обороны. Анфиса окончила театральное училище, она служит в городском театре драмы и хорошо известна любителям театра. Галя Крылова училась в школе – интернате спортивного резерва, и всю свою жизнь посвятила спортивным достижениям. Она мастер спорта по боксу. Подруги уже преодолели тридцатилетний рубеж в своей жизни, но все трое не замужем. Как бы не складывалась их жизнь, дружба их была нерушимой – они никогда не теряли друг друга из вида, хотя времени для встреч было мало.
Когда Люся вошла в ресторан, мягкое тепло после уличной непогоды заботливо обволокло её, и она невольно вздохнула с облегчением. Сдав в гардероб свою шубку, Люся оглядела обширный зал ресторана.
 Рассеянный свет розовых панелей на потолке приукрашивал лица посетителей, делая их красивыми и загадочными. Этот свет наводил лёгкий румянец на лица женщин, и их глаза казались более выразительными, а улыбки счастливыми. Неясный гул голосов создавал иллюзию соучастия в этом празднике жизни. В воздухе витал аромат духов, табака и мужского парфюма.
 Тихая интимная музыка небольшого оркестра на возвышении навевала уют, комфорт и ожидание чего-то необычного, приятного и долгожданного. Музыканты лениво перебирали струны и клавиши, передавая атмосферу ещё не наступившего разгара застолья. Ещё не пришла пора заказной музыки – шальной пляски или танца тесно слившихся пар. Все ещё присматривались, оглядывая «окрестности», прислушивались к разговорам ближайших соседей и соседок. Зато официанты сбились с ног, выполняя заказы ещё трезвых гостей, тут уж не смухлюешь. Другое дело пьяная компания…
Галя уже спешила ей навстречу.  Подхватив Люсю под руку, она провела подругу к столику, где уже сидела Анфиса.
На подруг никто не обращал внимания. Анфиса привстала, чтобы обнять Люсю, и спросила:
- Ты слышишь этот пьянящий гул голосов, Люсьена?
- Да, точно, гул, как в зале ожидания на вокзале. – Поддразнила Люся.
- Фи! Люся, да размякни ты, наконец, сухарь учёный! Расслабься! Ты сегодня такая привлекательная!
- Ладно, ладно! Не учи учёного, подруга! – Засмеялась Люся, пряча ироничный и внимательный взгляд серых глаз. - Нам с Галей за тобою не угнаться.
Анфиса – томная, изящная красавица, привыкшая к преклонению окружающих, похожая на экзотическую бабочку в своём ярком, словно летящем наряде, который очень подходил к её чёрным волосам, тонким чертам лица, особенно к притягательным «цыганским» глазам в густых ресницах под тонкими бровями. Её украшала, плотно обхватывая высокую шею, узкая красного золота цепочка, похожая на сверкающую змейку. На что Галя ехидно заметила:
- Ну, не знаю, Анфиса. Ты, как всегда, неотразима, но вот эта цепочка с красным оттенком на твоей шее похожа на шрам после отсечения головы.
- Ой, Галя! Мы не на ринге, а ты, как всегда, сначала бьёшь сплеча, а потом думаешь.  – Засмеялась Анфиса. - Оставь своё мнение при себе, твой вкус нам известен: спортивный костюм. Но сегодня ты молодец, выглядишь на все сто, я даже подумала: почему я не мужчина?
- Правда? Я решила не отставать от моды, хотя старые привычки остались. Ну, если ты возьмёшь надо мною шефство, то я, возможно, тоже стану не кувалдой на ринге, а просто слабой женщиной.  – Тут уж они все трое от души расхохотались.
Высокая и стройная Галя, обладательница сильного мускулистого, но всё-таки женственного тела, голубоглазая блондинка, с густыми волосами, заплетёнными в косу, была опасной соперницей на ринге, и её подруги не раз наблюдали это по телевизору.  У Гали был твёрдый, чуть презрительно-высокомерный взгляд победительницы, отличающий её от слабой женщины. Улыбнувшись подругам, Галя сказала:
- Что-то совсем живот подвело, пожевать бы что-нибудь, да, побольше, а то весь день на ногах…
- Я тоже прямо с работы. – Поддержала Люся.
- Ну, я на диете, но тоже не против нарушить строгие запреты.
Наконец, к ним подошёл официант. Мельком взглянув на девушек, он сразу выделил Анфису: теперь она выглядела строгой, энергичной, как человек, хорошо знающий здешние порядки, частая гостья, умеющая толково сделать заказ. У такой не забалуешь.
-  Актриса – есть актриса, перевоплотилась на глазах. – С уважением, подумала Галя.
Вскоре на их столе стояла бутылка вина и закуска. Дружно подняли бокалы:
- Давай, рассказывай, какие у тебя планы, кем ты себя видишь в «мирной» жизни. – Спросила Люся, отдав должное закускам.
- Без работы не останусь: учитывая мои заслуги в спорте, мне предложили возглавить спортивный отдел при городской думе, я обещала подумать. Хотя, что тут думать, большой спорт не оставляет времени  и сил для получения какой-нибудь другой профессии.
- Подумать есть над чем, работы будет выше головы, но ты справишься, будет, куда приложить твою неукротимую энергию. – Подхватила Люся.
- Да, это достойное предложение, но есть одно «но». Ты столько лет копила агрессию, чтобы одолевать соперниц, что теперь тебе придётся перестраиваться, общаясь с разными людьми, а это очень непросто. И тут кулаками делу не поможешь. -  Возразила Анфиса. Галя опустила глаза, приподняв брови, и, вздохнув, согласилась:
- Что да, то да. Это правда. Мой племянник Васька, подросток, - лентяй и нытик. Когда моя сестрёнка Люба ездила с мужем на две недели отдыхать, я осталась с Васькой - в перерыве между сборами. Так  у меня терпение лопнуло на второй же день. В минуты гнева я становлюсь фурией и слов не выбираю, да ещё влепила ему затрещину. Ну не хватило у меня терпения объяснять ему то, что и так понятно. А он давай звонить родителям. В общем, за две недели он у меня забыл капризы и лень, но стал бояться меня, как монстра.
Галя налила в бокалы вина и улыбнулась:
- Хорошо, что на первых порах мне надо будет работать с взрослыми людьми, а потом привыкну. За это и выпьем. Как говорится, лиха беда начало.
Несмотря на то, что подруги были разными, по сути своей:   умная и сосредоточенная Люся, эмоциональная и непосредственная Анфиса, прямолинейная и решительная Галя - они чувствовали себя среди «своих». Доверяя подругам, они могли говорить откровенно, зная, что их правильно поймут,  поддерживали друг друга в трудной ситуации.
Между тем, веселье в ресторане набирало обороты. Алкоголь и музыканты знают своё дело: женщины стали более непринуждёнными, мужчины решительнее. Первые пары уже вышли на круг под забористую музыку.
Три подруги, выпив винца и слегка утолив голод, тоже не прочь были потанцевать в ожидании горячих блюд, а пока развлекали друг дружку весёлыми байками. Любая, даже неудачная шутка, развеселила бы девчонок сейчас – им хотелось отвлечься от обыденности. Галя всех удивила:
- Иду я как-то под вечер домой через сквер, слышу жалобный писк. Подошла к невысокому деревцу, а там, на веточке сидит малюсенький котёночек, с мою ладошку, весь чёрный – ни единого светлого пятнышка. Зато глазки, как яркие зелёные фонарики. Увидел меня, испугался, хотел убежать, да чуть не свалился. Взяла я его на руки – он совсем заледенел, ушки, как лёд, шёрстка влажная. Посадила я его к себе за пазуху, он сразу затих. Стал он жить у меня, назвала его Тоша. Забот он мне добавил, зато в доме веселее стало. А самое главное – он меня за мамку принимает: то сосок ищет на руке, то подставляет мне попку, чтобы «мамка», как и положено, её вылизывала.
- И ты лизала? – Невинно спросила Анфиса.
- Ну да, после обеда, вместо десерта.
- Ф-фу! – а потом все хохотали, представляя это действо.
На душе было светло. Взглянув на танцплощадку, Галя с улыбкой спросила:
- А это что за Фикус направляется к нам?
  К их столу подошёл подвыпивший, дурашливый и довольно молодой мужичок.
- Начинается, я так и думала. - Тихо сказала Люся.
Он плюхнулся на свободный стул, и, ехидно посмеиваясь, сказал:
- Ну что, тётушки! На охоту вышли мужичков отлавливать? Может, я подойду? Я непьющий, не курящий, безработный холостяк. Потанцуем? – Обратился он к Анфисе. Она строго ответила:
- Ваше присутствие здесь нежелательно. – Но он как будто не слышал, подошёл к ней,  схватил её за руку и потянул. Анфиса выдернула руку и посмотрела на Галю. Та встала:
- Всё понятно, придётся по-другому. – Она взяла наглеца под руку и ласково спросила:
- Молодой красовец, а не проводите ли Вы тётушку  до раздевалки, а там и потолкуем?
- Шустрая какая. – Захохотал он. - Не успели познакомиться, а сразу в раздевалку! А ты ничего! Ну, пошли, пошепчемся.
Едва они дошли до раздевалки, как Галя одни коротким движением ткнула ему кулаком под ребро справа. Он согнулся пополам и захрипел:
- Ты что, сдурела? Печёнку мне отбила…
- Я, между прочим, мастер спорта по боксу. Ещё раз посмотришь в нашу сторону, и я тебе это докажу. Ты понял, хлюст наглый, или начистить тебе репу, повторив процедуру?
- Да понял я, понял! – Просипел искатель приключений, не разгибаясь и пытаясь вдохнуть полной грудью.
Оставив его в раздевалке, Галя вернулась к столу:
- Посчитала у фикуса рёбра, пообещала начистить репу, если не понял. Больше не придёт.
- Бесподобно! Эта роль тебе к лицу, спасительница моя! Главное, какой сочный русский язык!
Вечер продолжался. Это незначительное событие изменило настроение и ход мыслей девушек. Шутить и смеяться больше не хотелось, но все старательно делали вид, что продолжают веселиться, не смотря ни на что.
- Девчонки, что-то замуж захотелось, ребёночка родить, опереться на сильное плечо, а то пристают тут всякие. Пора подумать о семье. А вы как относитесь к такой идее? – Неожиданно спросила Анфиса. Ей ответила Люся:
- Да уж! Раньше-то мы думали, что нам не до замужества, что главное – карьера. Карьеру – то  мы  выстроили, но, как говорила  одна бабушка, всему своё время – и замуж выходить, и детей рожать. Бог-то задумал женщину, как продолжательницу рода человеческого, а всё остальное – второстепенно. Я с ней не соглашалась, но теперь всё изменилось: оказывается, карьеру можно успешно продолжать наряду с семейными радостями, но может я и ошибаюсь.
 Ответить никто не успел: снова заиграла музыка, и к их столу подошёл мужчина средних лет. Он поклонился,  и обратился к Анфисе:
- Я не ошибаюсь, Вы Анфиса Звонарёва? Я Ваш фанат и стараюсь по возможности не пропустить ни одного спектакля с Вашим участием. Давайте, потанцуем.
И они закружились в танце. Вскоре и для Гали нашёлся кавалер, за столом осталась одна Люся. Но скучать ей пришлось недолго. К столу подошёл довольно высокий и худой мужчина. Он напомнил Люсе старого костлявого мерина, поседевшего от житейских невзгод: с белёсой чёлкой до бровей, с большими наивными голубыми глазами, крупным носом, вытянутым лицом и тонкими губами. И одет он был небрежно. Люся молча смотрела на него:
- Как с ним разговаривать, он наверно только ржать умеет. – Промелькнуло в её голове.
А мужчина широко улыбнулся, показав крупные слегка желтоватые зубы, и спросил:
- Не согласитесь ли со мной потанцевать, юная и прекрасная дама? – Голос его был низкий и довольно приятный.
- Не сидеть же мне одной, и мне не век с ним общаться. – Подумала Люся и встала. Он правильно расценил её сомнения, и, взглянув в её выразительные серые глаза, протянул ей свою руку и снова улыбнулся:
- Так-так, всё, как всегда. Моя внешность Вас шокирует. Первое впечатление всегда не в мою пользу, но я к этому привык. Зато у меня есть серьёзное преимущество: моя будущая жена никогда не будет страдать от ревности.
- Это не про меня. – Подумала Люся и протянула ему руку. – Он посмотрел на тонкие пальчики её маленькой руки, и что-то вдруг ёкнуло в его душе, он и сам не понял, что, и повёл Люсю танцевать. Она едва доставала до его плеча.
Танцевал он на удивление легко. Кружась в вальсе, он бережно её поддерживал. Проводив её до стола, он спросил:
- Я могу пригласить Вас ещё раз? – Люся только пожала плечами, не посмотрев на него. Галя с Анфисой уже поджидали её. Галя продолжила начатый разговор:
- Выйти замуж, да не за абы кого, да где найти такого? Наши сверстники давно женаты и детки уже в школу ходят. А среди оставшихся «кандидатов»  и выбрать не из кого: то алкаш, то наркоман, ну и так далее. Но всегда надо с чего-то начинать, так что потанцуем и оглядим окрестности.
- А как тебе твой партнёр по танцам? – Поинтересовалась Анфиса.
- Да ну его, балабол, говорит: давай дружить, я хороший. Спрашиваю, чем же ты хорош? Говорит: аппетит у меня хороший. Спрашиваю, а профессия у тебя есть? Отвечает: ищу себя. В общем, типичный диванный житель-потребитель, сидит на родительской шее. И взгляд у него какой-то рыбий, равнодушный. Но потанцевать с ним можно. – Галя всегда сразу «брала быка за рога». -  Ну, а ты что скажешь?
- Зовут его Борис, да я таких поклонников после каждого спектакля десятками вижу, они для меня – серая масса. Да ещё и старше меня на целых девять лет, старик, одним словом. А ты чего молчишь, Люсьена?
- Да мне и сказать нечего, я же вижу его впервые, да и внешность его не располагает…
- Но танцует-то хоть хорошо?
- Да я и сама-то не ахти, какая танцорка.
Так и прошёл для подруг этот вечер, больше ничего примечательного не произошло, если не считать того, что совершенно неожиданно для себя, Люся дала телефон своему партнёру. Она протанцевала с ним весь вечер, узнала, что его зовут Роман. Она даже подумала, что с таким голосом он наверно хорошо поёт, подсознательно желая найти в нём хоть что-то хорошее. К концу вечера Люся не так остро воспринимала недостатки его внешности, и была готова узнать о нём побольше.
- А знаете что, девчонки! Поехали ко мне, чайку попьём, поговорим о том, о, сём, попоём, а там видно будет, у меня и переночуете. – Предложила Галя. Так и решили, дома их всё равно никто не ждал.
- Такси не вызываем, мой новый знакомый обещал отвезти меня куда захочу по первому моему знаку. – Анфиса повернулась в его сторону и помахала ему ручкой.
- Но он же под градусом? – Уточнила Галя.
- Нет, он зашёл в ресторан просто поужинать и спиртного не пил.
- Надо же! А выглядит так, словно на банкет явился.
- Да нет, он пришёл с заседания городской думы.
- То-то я подумала: где я его видела. Мир тесен. – Улыбнулась Галя.

Галя Крылова

Отец её, Алексей Иванович, бывший биатлонист областного масштаба. Работал в городском дворце спорта тренером по биатлону. Постоянно общаясь с сильными, упорными и независимыми девушками, отец Гали женился на скромной, доброй и домовитой девушке – Наташе, которая и родила ему дочку Галю.
- Я, конечно, ждал сына, ну ничего, второй ребёнок будет сын. – Сказал отец Гали, принимая на руки новорождённую дочь. Но его надежды не оправдались – через два года родилась дочь Любаша. Старшая дочь была его копией и характер под стать. Упрямая, своенравная, быстрая Галя, едва подросла, стала грозой всего двора. Защищая своих подружек, Галя не боялась никого, даже если дело доходило до драки. Отец только довольно улыбался, глядя на дочь. С такой дочкой и сына не надо. Подумав, Алексей Иванович отвёл свою любимицу в секцию бокса, невзирая на просьбы жены «не подвергать дочку систематическому избиению на глазах у всех». Гале занятия в секции понравились. Были у неё и неудачи, приходила она иногда домой и с синяками, и с разбитым носом. Отец сказал ей тогда:
- Без неудач в жизни ни у кого не бывает. Но если ты извлекаешь урок из этих неудач, то они идут на пользу. -  Она помнила эти слова, они помогали ей преодолевать разочарование, если не удавалось взять верх над соперницей в поединке, или терпеть боль от ссадин и ушибов.
 С той поры прошли годы саморазвития через спорт – удачи и неудачи, победы, достижения, популярность и слава, очки и баллы, показатели, награды, а иногда и реабилитация.  Недаром один знаменитый французский писатель сказал: «Какова у человека философия, такова и жизнь».
Сестрёнка Люба пошла в мать. Она рано вышла замуж и жила с мужем и сыном в соседнем городе. Мама умерла от инфаркта, когда Галя была за границей на престижных  соревнованиях и приехать на похороны не смогла. Отец остался один, но горевал не долго. Всё ещё крупный и ладный он нашёл себе пару на 12 лет моложе и переехал к ней. Трёхкомнатную квартиру оставил Галине. Тогда Галя этот подарок не оценила. Она долго жила на всём готовом и быть домохозяйкой пока не собиралась. Зато теперь эта квартира могла стать семейным гнездом.

Анфиса Звонарёва
 
Изящная, лёгкая, непринуждённая. Красивая улыбка, выразительный взгляд. Анфиса – баловень судьбы. Её всегда любили – родители, учителя, друзья. Училась легко, проявила талант в театральном кружке. Любимица публики в театре, особенно, когда играет трагические роли. Есть в жизни любители страдать, для них переживания – смысл жизни, Анфиса их не разочаровывала.
Самой Анфисе в начале карьеры очень нравилась богемная жизнь. Родители по её просьбе купили ей отдельную квартиру поближе к театру. О замужестве и не думала, полагая, что молодость её никогда не закончиться. Ей нравились необременительные отношения, когда никто никому и ничем не обязан. Она любит гостей, флирт, вечеринки, развлечения.
 Хозяйка она никакая. Родители её оберегали от всех забот. Дома беспорядок, питается Анфиса как попало, зато здесь она свободна от условностей, может расслабиться и побыть сама собою. Она всегда общительная, весёлая и безответственная. Но это в быту, а театр – её настоящий дом и семья, здесь Анфиса вкладывает все душевные силы, не играет, а живёт «на публику». Ценности творчества для неё неоспоримы.

Люсьена Полякова

Люсе не нравилось имя Люсьена, но так её называла мама, Варвара Семёновна, а с ней не поспоришь. Не знала девочка ни материнской любви, ни ласки. Она была  всегда сыта, хорошо одета, обеспечена всем необходимым, но при этом мама всегда держала Люсю в жёстких рамках неумолимой дисциплины. Отца своего Люся не знала. Когда она спросила, почему у всех подружек есть папа, а у неё нет, мама ответила:
- Никогда о нём не спрашивай. Твой отец – подлец, и все мужики подлецы. Тебе надо научиться ими управлять. – Эта отповедь вызвала у Люси недоумение, но она промолчала.
Её лучшие подружки занимались в кружках и секциях, но мама не хотела об этом слышать. Она говорила:
- Посмотри на себя в зеркало – ни красоты, ни фигуры, гадкий утёнок, вся в отца. Но жить надо, поэтому тебе надо хорошо учиться, чтобы стать умной. Случись что-то в жизни,  умная девушка - не пропадёт, а глупые-то никому не нужны. Занимаешься ты в шахматной секции – это хорошо, вот и занимайся. Посмотри на своих подружек: одна собирается тешить публику, другая будет грушей для битья, чтобы остатки мозгов выбили. Разве это жизнь? А ты будешь у меня эталоном, и я буду гордиться тобой. – Люся привычно промолчала в ответ, но маме не поверила. Она любила своих подружек, они были отдушиной в её жизни. Без них она чувствовала себя, словно сжатая пружина и не умела расслабляться, понимая, что это мешает ей жить. В этот период они с мамой постоянно были недовольны друг другом, теплоты в их отношениях не было и в помине.
В школе Люся преуспевала в точных науках и знала, что это и будет её жизненный путь в будущем. Теперь она была уверена: чтобы достигнуть задуманного, надо сосредоточить на этом все свои мысли и желания. Сказывалась мамина школа. Люся тогда мечтала стать известной учёной, и этому посвятить всю свою жизнь. Она защитила диссертацию и стала пока кандидатом в «известные учёные», до докторской диссертации Люся ещё не доросла, но она молода и талантлива, и всё у неё ещё впереди. Сбылось то, о чём мечтала её мама и она сама. Она стала успешная, умная… и одинокая.
Годы шли, а личная жизнь не складывалась. Оказалось, что мамин эталон никому не нужен, нужна простая симпатия и притяжение. Теперь она не выглядела «гадким утёнком», но и вниманием мужчин избалована не была, её слишком сосредоточенный и строгий взгляд и отсутствие раскованности в общении не привлекали её сверстников. Но зато она избавилась от назойливой опеки матери, хоть и не сразу, и не навсегда, когда стала работать в НИИ. Ей исполнилось тогда 29 лет.
По капле, по крупице копила Люся свою неизрасходованную любовь, чтобы отдать её всю без остатка избраннику. Теперь она была наполнена до краёв, а достойного избранника всё не было на её горизонте.
Однажды на работе Люся испытала на себе магию пристального мужского взгляда. Она оглянулась и увидела, как талантливый физик из их отдела Саша Меркулов поспешно отвёл глаза. Люсино сердечко затрепыхалось:
- Это он посмотрел на меня! Он меня увидел! Смотрит и смотрит, но не подходит.
Она видела его каждый день, как и все относилась к нему с уважением – он был физик от Бога. Но при этом: небольшого роста, худощавый, как мальчишка, какой-то жалкий, как будто не знавший чьей-либо заботы, суетливый и неуверенный в себе, если это не имело отношения к физике. Люся при её 160 см была с ним одного роста.
Люся подошла к нему и предложила:
- Саша, давай погуляем в парке после работы или сходим вместе куда-нибудь?
Он сразу заулыбался и виновато сказал:
- Я давно хотел предложить тебе это, но не мог решиться. Ты такая красивая, а я… - он махнул рукой и опустил голову. Это получилось так комично, что Люся весело рассмеялась и Саша тоже. С этого дня они гуляли каждый день. На дворе стояла осень. Сизые тучи наползали огромными клубками, словно утренний туман, над рекой или в мокрых низинах. Кончилось летечко, скоро зарядят дожди. Не подходящее было время для прогулок, но влюблённые ничего кроме друг друга не замечали. Их прогулки кончились тем, что Саша с Люсей решили снять квартиру и пожить вдвоём, чтобы понять, стоит ли им жениться.
Квартиру нашли быстро, они сняли её пока только на месяц.  На следующий день Саша принёс туда свои вещи. Люся, придя домой, собрала сумку. Вскоре пришла домой и Варвара Семёновна, увидела сумку и спросила:
- Куда это ты собралась?
- Я выхожу замуж, мама.
- Что-что? За кого это? Не за того ли подростка,  который провожал тебя до дома? Я в окно видела.
- За него. Этот «подросток» ведущий физик в нашем отделе и очень хороший человек. Его зовут Александр Николаевич Меркулов.
- Так-так! Я всю жизнь на тебя положила, а теперь, значит, я тебе не нужна? Отдельно со своим «шпингалетом» жить собираешься?
- Мама, я уже взрослый человек и имею право на личную жизнь, не мешай мне, пожалуйста.
Люся взяла сумку и пошла к выходу. Варвара Семёновна повысила голос:
- Ишь, как ты заговорила! Ну, это мы ещё посмотрим!
Дальше Люся не стала слушать, вышла из квартиры.
Саша уже ждал её, приготовил ужин на двоих. Они прожили вместе, целую неделю, и это была  неделя счастья. Они не замечали, что обстановка в квартире бедновата, да и квартира давно требует ремонта. Это всё было не важно. Они были вместе и самое лучшее у них впереди. Будет у них и квартира, и обстановка…так они думали. Но всё рухнуло в одночасье.
В выходной день резкий и долгий звонок в дверь заставил молодых вскочить с постели. Наскоро набросив халатик, Люся кинулась к двери. Посмотрев в глазок, она всё поняла, и ноги её подкосились. Хорошо, что Саша её поддержал.  Люся открыла дверь и в прихожую вошла Варвара Семёновна, явно воинственно настроенная.
- Кто это, Люсенька? – Спросил Саша.
- Это моя мама. Мама, это мой Саша.
- Да я уж вижу. Не поздоровавшись, Варвара Семёновна прошла в комнату:
- И это ты называешь «вышла замуж?». Живёте в этом притоне! А Вы, молодой человек, не имея ничего своего, совратили мою дочь, привели в этот клоповник. Как Вам не стыдно? Люсьена, собирайся сейчас же, и пойдём домой! Этот человек не достоин, быть твоим мужем!
Люся не пошевелилась, она была потрясена. Собираться начал Саша. Он не произнёс ни слова, оделся и вышел из квартиры. Не глядя на мать, Люся с кажущимся спокойствием сказала:
- Иди домой, мама, я к тебе больше не вернусь. Ты лишила меня радостей детства, я жила, как в казарме. Сегодня ты лишила меня счастья. Оставь меня, наконец, в покое, я давно уже не нуждаюсь в твоей опеке.
- И не надейся, что это сойдёт тебе с рук. – Варвара Семёновна вышла, хлопнув дверью. Люся без сил опустилась на диван. Собравшись с духом. Люся позвонила Саше. Он ответил сразу:
- Прости меня, Люся, но у нас с тобой ничего больше не получится, очень жаль, но я такого хамства «наелся под завязку» у своей мачехи, у меня на это острая аллергия. Завтра я переведусь в наш филиал, меня туда давно зовут.
- Но мы могли бы вместе туда перевестись. – Спросила Люся, сдерживая слёзы. 
- Нет, Люся, такие люди, как твоя мама и моя мачеха, способны разрушить всё, к чему прикоснутся, а у тебя, моя хорошая, оказалась плохая наследственность, и это рано или поздно обязательно проявится.
Люся выключила телефон. На следующий день она не пошла на работу – у неё поднялась температура, и она оформила больничный на неделю. Её никто не беспокоил. В душе было пусто, в голове – тоже. Она оцепенела, застыла, как будто впала в анабиоз.
Через три дня из этого состояния её вывел звонок в дверь. Люся не шелохнулась. Тогда из-за двери послышался голос Гали:
- Люся, это мы с Анфисой и тортиком к тебе прикатили, открывай, солнышко, а то слесаря вызову! – От этого голоса в голове прояснилось, Люся невольно улыбнулась, и пошла, открывать дверь. И тут же попала в объятья самых близких для неё людей.
- Откуда вы взялись и как сюда попали? Галя – на сборах, Анфиса на гастролях…
- Да мы ещё три дня назад домой прибыли и с трудом тебя разыскали. Но это не важно. Ставь чайник, сейчас будем долгожданную встречу обмывать.
Люся молча смотрела на подруг, и спасительные слёзы лились и лились ей на грудь.
- Давай поплачем вместе. – Сквозь слёзы предложила Анфиса, обнимая Люсю.
- Хочешь, я набью ему морду? – Сжала кулаки Галя.
- Нет, не хочу, он ни в чём не виноват. Значит, мама вас уже проинформировала…
Выплакав все накопившиеся слёзы, Люся вспомнила, что она хозяйка в доме, принимающая гостей, и поспешила на кухню. Потом они пили чай с тортом, и Люся рассказала подругам всё без утайки, уже не драматизируя событий. Ушла из души пустота, и то, что надломилось в ней после потрясения, начало потихоньку срастаться, и перемещаться в копилку жизненного опыта. Люся вдруг подумала:
- Ну и ладно, хоть и прав Саша относительно плохой наследственности, тут уж ничего не поделаешь. Ещё неизвестно, каким был мой отец. Лучше не позволять себе об этом задумываться. Придётся рассчитывать на себя. Видно маминой уздечки мне не хватает, улыбнулась Люся про себя. В этот период Люся начала верить в то, что её отец, несомненно, был умным и талантливым человеком, иначе от кого она унаследовала интерес и способности к точным наукам.
С тех пор прошло чуть более трёх лет. Ничего в её жизни не изменилось, если не считать двух её монографий по математике, которые стали пособием для студентов университета. Люся давно поменяла съёмную квартиру. Пожилая соседка принесла ей на новоселье два горшка с комнатными растениями, и Люся с удовольствием ухаживала за ними. Через год после расставания с Сашей он позвонил, попросил прощения и предложил возобновить отношения, переехав к нему в филиал. Но Люся отказалась: что разбилось – то не склеишь, а и склеишь, ненадолго. Он больше не настаивал.

Подруги

Первое, что сделали подруги, приехав из ресторана, это переоделись в то, что нашлось у Гали. Анфиса надела шорты и футболку, и с ногами залезла на диван. Люся завернулась в Галин халатик и, надев на ноги мягкие бабуши, примостилась на пуфике рядом с диваном. Галя надела тонкие брючки и спортивную майку. Маленький чёрный котёнок обнюхал всех по очереди, нашёл свою хозяйку, и устроился у неё на руках. Галя переложила котёнка на мягкую подушечку. Она подтащила журнальный столик к дивану, поставила бутылку вина и разложила по тарелочкам закуску, потом приглушила яркий свет. Расслабились девчонки.
Напротив дивана книжные полки от пола до потолка. Отец Гали, и сам активный читатель, с раннего детства прививал ей и Любаше любовь к чтению. Рядом с книжными полками – шкаф, бывший мамин буфет, в котором поблёскивали Галины награды – кубки и медали на ленточках. Перехватив взгляды подруг, Галя вздохнула:
- Лучшие годы моей неповторимой жизни в этих наградах. Было время, когда я очень гордилась ими, они были смыслом моей жизни. А сейчас я поняла, что сами по себе все мои достижения не стали для меня гарантией счастья. Слава и почёт победителю – это временно и быстро забудутся. Но жизнь моя продолжается и в ней наверняка будет много интересного. Сейчас для меня важнее всего – приспособиться к новым условиям  жизни.
- Что да, то да, я тоже думала, что став учёной, обязательно буду счастливой, но это не совсем  так. – Откликнулась Люся. – Я была уверена, что только полная самоотдача любимому делу даст возможность подняться над обыденностью. Ключевое слово у меня было «некогда», наука – главное в жизни, ни на что другое не хватало ни времени, ни сил. Зато я была в ладу сама с собой. Саша пробудил во мне женщину, я увидела, что кроме работы есть ещё и другая жизнь, и мне захотелось иметь семью, не такую, как у нас с мамой.
- Ну, я пока вашего мнения не разделяю, я и сейчас чувствую себя счастливой на сцене, там я тоже живу с полной самоотдачей. И когда я слышу аплодисменты, а потом принимаю цветы и чувствую желание зрителей хоть на секунду коснуться моей руки. Или когда меня узнают на улице, и я слышу восхищённый шёпот: «это же сама Анфиса Звонарёва!» - Вот тогда я по-настоящему счастлива! Мне, как воздух, нужна любовь зрителей и уважение коллег. Я почти каждый вечер, проживаю жизнь, своей героини, а на свою жизнь у меня не хватает времени. Театр по-прежнему смысл моей жизни, и о другой жизни я пока не мечтаю.
- Это здорово! Анфисочка, мы с Галей очень гордимся тобой, ты очень талантлива и знаменита, это правда. Но ты лучше нас знаешь, сколько в вашей среде не востребованных или загубленных талантов. А тебе, к счастью, повезло. Но везение – явление не постоянное. Общественное мнение жутковатая вещь. Оно может вознести на вершину, а потом вдруг обмажет грязью и утопит в болоте сплетен. Мы это в наше время видим сплошь и рядом в разных сферах, хотя и раньше так было, но не в таких масштабах, как последние годы.
- Ну, это не про меня! Хотя, что и говорить, ты права, аналитик ты наш. Я не настолько глупа, чтобы не замечать изменения климата в нашем театре. Поговаривают, что нашего режиссёра переманивают в один из столичных театров. Он пока отказывается. Но если это случится, то грядут неизбежные перемены, какими они будут, кто знает. Есть у нас люди, которые уже сейчас плетут интриги. Но это ладно, мы-то собирались разговаривать о семейной жизни. Хоть я и  пошутила в ресторане, что хочу замуж, сейчас мне и так хорошо – замужество может стать для меня обузой. Ты, Люсьена, уже пыталась построить семью, жаль, что у вас с Сашей не срослось. А я никогда не стремилась замуж. Расставшись с одним обожателем, я сразу находила новую любовь, как говорится, «клин клином». Но теперь я вижу, как много в нашей среде стариков и старушек, когда-то блиставших на сцене и на экране, а сейчас одиноких, больных и нищих. И я поняла, что в жизни каждого человека должна быть опора и поддержка, а это семья, и не только мои родители.
- И тут напрашивается вопрос, каким ты видишь будущего мужа? – Спросила Галя.
- Интересный вопрос, сразу и не ответишь. Скажу честно, только не из актёрской среды. Может быть, надёжного, доброго, заботливого, который будет любить меня и театр. Этакого папика, но приятной наружности и не старика, конечно, может, лет на пять постарше, но не более.
- Так рядом с тобой сегодня весь вечер такой и был! – Засмеялась Галя.
- Точно! – Улыбнулась Люся. – А взаимная любовь для тебя не имеет значения?
- Ну, это уж в идеале! А идеальные браки – большая редкость. И вообще, я слышала, что брак – это лотерея, кому как повезёт. Я смотрю на своих родителей, у них такие спокойные отношения, незаметно как-то, чтобы между ними была сумасшедшая любовь, просто всё идёт своим чередом. А они уже отпраздновали серебряную свадьбу пять лет назад. Теперь ждут-не дождутся от меня внука или внучки, но думаю, напрасно ждут, я без театра и недели прожить не смогу, это моё предназначение в жизни, не иначе. Так что мне остаётся только порадоваться за вас, подруги.
- Я думаю, тебе надо искать пару среди не ревнивых фанатов. Кому другому понравится, что ты мало бываешь дома? То репетиции, то драмы с трагедией, то гастроли, то перепады настроения. И бытовые заботы тебе до лампочки. Тут спасёт только гордость твоим талантом, твоя яркая внешность и снисходительность к твоим закидонам. – Смеясь, посоветовала Галя.
- Хоть и грубовато излагаешь, но зришь в корень, подруга, приму твой совет к сведению, но это случится ещё не скоро, останусь пока «в девках». – Улыбнулась Анфиса. -  Ну, а ты, Люсьена, какого принца ждёшь?
- Умного, доброго. Ну не знаю, не представляю пока, кто бы поразил моё воображение так, чтобы мне не захотелось расставаться с ним никогда, и в горе, и в радости, и чтоб дети рядом с нами. После так внезапно рухнувших отношений с Сашей, я посвятила всё своё время работе, не желая тратить время ни на что другое, и о замужестве не думала.  – Люсе всё ещё было больно вспоминать историю с Сашей, потому что обиднее всего вспоминать об упущенной возможности изменить свою жизнь в лучшую сторону.
- А внешность имеет для тебя значение? – Спросила Анфиса. Люся смутилась, вспомнив Романа, но Анфисе ответила так:
- Ну, вы же помните? Мой принц был худенький и маленький, но для меня тогда это было не важно. Я была счастлива с ним, целую неделю, но мама всё разрушила.
- Она тебя, видать, недолюбливает. Или ненавидит? Тогда за что, не знаешь? Ты такая умница и умелица, не то, что мы с Галей. - Спросила Анфиса.
- Я и сама не знаю, что между нами не так. Но я и об её жизни не знаю ничего, она об этом  никогда не рассказывала. Кто был мой отец, где её родные, с кем дружила – тайна. Может, оно и к лучшему. А относительно принца на всю жизнь, то мудрые люди говорят, что душа у человека чуткая, надеюсь, она и подскажет.
- А история с Сашей -  значит, это было не твоё, всё в нашей жизни случается не просто так. А я вот тоже вспомнила свою первую любовь. Был у нас в команде массажист Толик, бывший боксёр, старше меня лет на десять. Сильный, как медведь, ловкий, правда, ростом не вышел, зато руки такие, что только прикоснётся, сразу дрожь пробирает. А в глазах его я просто утонула с головой. И он тоже выделил меня среди всех. Не сразу до меня дошло, что человек с виду молодой и здоровый вовсе не обязательно таким и останется навсегда. У каждого своя судьба, и она подкидывает нам сюрпризы, из-за которых  всё может поменяться - и внешность, и карьера, и вся жизнь. Короче, выпивал он, говорил, что горе заливает, страдая, что не может заниматься боксом. Я сначала, как и другие в команде, не хотела замечать, а потом эта его пьянка стала меня раздражать. Стали мы с ним ссориться:
- Не ценишь ты меня, Галка, а я для тебя фигура самая подходящая – согласен быть подкаблучником, а ты у меня будешь командиром. Выходи за меня! Неудачник я, это правда, но не всем дано. И профессия у меня есть, безденежье тебе не грозит. – А я ему:
- Не был бы ты слюнтяем, не боялся бы принимать решения, не прятал бы голову в бутылку – цены бы тебе не было. – А у Толика моего все виноваты, кроме него самого:
- Так ты не отталкивай меня, поддержи, укажи мне мой светлый путь в жизни, может, я и пить больше не захочу. – Жалела я его, и ругала, почём зря, да ничего сделать не могла. Кончилось всё, когда уволили его из команды за пьянку. Писал он мне, что начал лечиться, вступил в клуб, где проходят реабилитацию бывшие алкаши. Там встретил нежную и ласковую Свету, которая потеряла всё из-за своего пристрастия к алкоголю. Она не то, что я – «ни мужик, ни баба». Теперь «лечатся» вместе, жалуются один другому на судьбу - злодейку. Так и закончилась наша любовь. Значит, это тоже было не моё. А для меня теперь, важнее всего – муж трезвенник. И чтобы спорт любил, и детей, и животных, ну, и меня тоже.
- А знаешь, Галь, я бы пожелала тебе в мужья человека спокойного, невозмутимого, но физически сильнее тебя, чтобы он легко мог укрощать твои бойцовские навыки. И, связанного со спортом, чтобы вам было о чём потолковать. – Высказала своё мнение Анфиса.
- Спасибо, конечно, что тебе не безразлична моя судьба, Анфисочка, но не встречала я ещё человека, способного меня укротить. Видимо моя судьба жить с подкаблучником. – На что Анфиса, смеясь, заметила:
- Не завидую я этому подкаблучнику, чует моё сердце, сотрёшь ты его в порошок. – Засмеялась и Галя:
- Возводишь ты на меня, такую нежную и ласковую, напраслину, и не стыдно тебе? – Шутливо потупила взгляд Галя, но не выдержала и расхохоталась.
- Знаешь, Галя, каждый видит тебя такою, какою ты кажешься лично ему, но кто поймёт, какая ты на  самом деле, обязательно полюбит тебя. Судя по тому, как ты пожалела котёночка, и он явно любит тебя, ты зря изображаешь из себя этакую бессердечную личность. Я думаю, найдётся человек, который оценит и твою доброту, и верность. Мы ведь с Анфисой любим тебя не за твои бойцовские качества, да мы в этом ничего и не понимаем. – Заключила Люся.
Посмотрев на подругу с благодарностью, Галя спросила:
- Люсь, а как у тебя дела с мамой? Она всё ещё «руководящая и направляющая»?
- Мама вроде смирилась с тем, что я не вернулась к ней. Мы с ней перезваниваемся, она мне даёт «ценные» указания. Я не стремлюсь часто видеться с ней, не желая обострять отношения. Сколько я себя помню, между нами всегда была непреодолимая  дистанция. Но кое - что в её жизни изменилось в лучшую сторону: мама нашла себе подруг, поёт в хоре. Это так неожиданно и не похоже на неё, что в душе не укладывается. Трудно представить маму поющей, но я очень рада за неё. Мама говорит, что у неё открылось второе дыхание, она учится жить для себя.
Подруги помолчали. Вино было выпито, закуска съедена, говорить больше не хотелось, решили завтра поспать подольше.
- Завтра после обеда мне на репетицию. Кстати, жду вас на премьере, контрамарки за мной. – Зевая и потягиваясь, сообщила Анфиса.
- А мне надо сделать уборку в квартире. – Кивнула ей Люся.
- А мне надо поработать со списком неотложных дел согласно моей новой должности.
- Ты теперь у всех на виду, официальное лицо, публичный человек. Шаг влево, шаг вправо – и все,  всё про тебя знают, не забывай, Галка, чтобы не стать героиней городских сплетен.
- Я и сама, Люся, об этом думала, придётся мне учиться и учиться работать с людьми.

Встреча

Суббота пролетела мигом. В воскресенье днём у Люси промелькнула мысль, что её новому знакомому уже пора бы и позвонить. Но он так и не позвонил ни в воскресенье, ни в последующие дни недели. Сегодня снова было воскресенье. Люся была разочарована. Не везёт мне с женихами, грустно подумала невеста без места. Когда прозвенел звонок, Люся решила, что это кто-то из её подруг, но услышала:
- Здравствуйте, Люся, это Роман. Извините, если прервал Ваш сон.
- Здравствуйте, Рома. Я «жаворонок» и встаю рано.
- Хотел пообщаться с Вами ещё в прошлое воскресенье, но с утра позвонил мой отец и попросил помочь ему установить декорации. Он у меня работает в театре драмы художником-декоратором. У них скоро премьера, я хотел пригласить Вас, но не знаю, любите ли Вы театр. Потом вспомнил, что в ресторане рядом с Вами сидела Анфиса Звонарёва, так что наверняка она уже пригласила Вас. А потом всю неделю – неотложная работа, я почти не был дома.
– Надо же, как мир тесен, подумала Люся. Его низкий голос в телефоне звучал чарующе:
- А сегодня я отбросил все сомнения и приглашаю Вас, Люся, прогуляться в парке по свежему снежку и подышать чистым воздухом. Если Вы согласны, то одевайтесь теплее и скажите, где Вас встретить.
Люся назвала свой адрес, Роман ответил:
- Через 30 минут буду ждать Вас на ступеньках Вашего крыльца.
Тридцати минут ей вполне хватило, и Люся вышла на улицу. Она огляделась, но знакомой фигуры не обнаружила. Только у соседнего подъезда стоял высокий солидный мужчина.
- Холодно как! Ждать не буду, раз не пришёл, как договорились, подумала Люся. Она уже взялась за ручку двери, но услышала:
- Так-так, всё, как всегда – второе впечатление обо мне лучше, чем первое. Люся, это я, Роман!
Люся смутилась, и оба они рассмеялись.
- Да Вы шутник, Рома!
- Отчего же не пошутить в такой прекрасный день. Я ждал встречи с Вами целую неделю!
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись – между ними протянулась тоненькая ниточка взаимной симпатии.
- У соседнего подъезда моя машина. – Роман подставил Люсе руку калачиком, она взяла его под руку. А она не раскрашена, как матрёшка, это радует, подумал Роман.
В парке было тихо, был слышен только щебет птиц, порхающих с ветки на ветку в поисках пищи. Дорожку  уже очистили от снега, но скамейки были укрыты снегом, как белым покрывалом. Люся держала своего спутника под руку, они медленно прогуливались, вдыхая чистый и холодный воздух. На одном из деревьев они заметили кормушку для птиц. Воробьи, синицы и снегири наперебой заскакивали в кормушку, стараясь ухватить как можно больше зёрнышек. Но тут, откуда ни возьмись, прилетел толстый голубь. Он, нарушив порядок, протиснулся в кормушку и стал быстро клевать корм. Роман скатал снежок и, ловко метнув его, прогнал агрессора, восстановив порядок.
- Наш пострел везде поспел, в городе ему мало места. Вы любите птиц, Люся? – Спросил Роман, видя, с каким интересом она наблюдает за птицами.
- Я знаю о птицах только в пределах школьной программы, и воспринимаю их, как приятный фон.
- А для меня птицы – работа, очень интересная и увлекательная. Я орнитолог и художник-фотограф.
Они продолжили прогулку, и Люся с непривычки начала подмерзать. Роман заметил это, снял свои перчатки и её варежки, и взял её руки в свои. Люсины руки утонули в его горячих ладонях, и её охватила дрожь от удовольствия. Она невольно воскликнула:
- Ах-х-х! Рома, да у Вас руки, как печка! – В его больших руках ей было уютно и надёжно. Люсе совсем не хотелось убирать руки, а просто тихо стоять и ощущать, как что-то переливается от него к ней через руки. А он подумал, что готов заботиться о ней, носить её на руках и оберегать от всех невзгод. Потом ему пришло в голову, что это странно, ведь он ничего не знает о Люсе.
- Не привыкли долго быть на улице?
- Не привыкла, у меня кабинетная работа. На остановках я тоже не стою – меня забирают и привозят назад мои коллеги с машинами.
- Ну, тогда, может, посидим в кафе, Вы согреетесь, заодно позавтракаем или пообедаем и познакомимся поближе?
- Согласна.
- Как с Вами легко, обо всём можно договориться – ни вздора, ни капризов. – Подумал он вслух.
- Это только на первый взгляд, а на самом-то деле я строптивая и упрямая. – Пошутила она.
- Неужели? – Смеясь, удивился Рома.
В кафе было совсем мало народа, и Люся выбрала столик подальше от всех.
Романа сегодня как подменили: нарядный просторный свитер скрадывал его худобу, которая резала глаз в ресторане. И чёлку свою он убрал со лба и теперь причесал на сторону, а глаза уже не казались наивными, а просто очень добрыми.
- Он явно хочет понравиться мне. – Довольно подумала Люся, устраиваясь за столом. Она вспомнила первое впечатление от  знакомства с Ромой, и решила: не зря мудрецы утверждают, что заветные встречи случайны, но не всегда, и не сразу человек осознаёт, что эта встреча – заветная. – Люся тоже была рада этой встрече.
 Рома продолжил разговор, начатый в парке:
- Я окончил биофак в университете и убеждён, что биология и химия вездесущи, они охватывают все аспекты жизни – всего живого и неживого.
- Существуют ещё физика и математика, без них невозможна современная жизнь. Вот я и тружусь на этом поприще – я кандидат физико-математических наук. Вот Вы, Рома, можете создать математическую модель крыла, например?
Он посмотрел на Люсю с уважением и хитро улыбнулся:
- Нет, конечно. Точные науки мне никогда не давались, я романтичный Рома. Вы меня поразили: такая нежная и миниатюрная девушка преуспевает в таких серьёзных науках.
- Это  только с виду я такая, а внутри у меня стальной стержень. – Шутливо сжала губы и нахмурила брови Люся. Получилось так потешно, что Рома рассмеялся:
- Да Вы, барышня, полны загадок! Тогда давайте узнаем друг о друге побольше. Я Колесников Роман Ильич, тридцати шести лет от роду. Не женат, но, кое-какой, опыт в этом деле имеется. Есть у меня младший брат Сергей, он военный. Мама, Надежда Ивановна, работала художником-реставратором в музее, сейчас на пенсии, занимается любимым делом: рисует на природе. Об отце, Илье Николаевиче, Вы уже знаете. Родители надеялись, что я пойду по их стопам, я усвоил некоторые навыки в рисовании, это даёт мне возможность делать зарисовки птиц, которых не получается сфотографировать, но настоящим художником я не стал.
Подошла официантка, и Рома сделал заказ.
-  Надо бы отметить нашу первую встречу, но я за рулём. Ну, теперь Ваша очередь.
- Полякова Люсьена Павловна, 32 года, не замужем, но кое-какой опыт тоже имею. Отца не знаю. Мама, Варвара Семёновна, бухгалтер-аудитор. – Люся замолчала, задумавшись.
Рома, поняв, что отношения с матерью для Люси больной вопрос, прервал затянувшееся молчание:
- Люся, а не пора ли нам перейти на «ты», ведь мы почти ровесники?
- Хорошо, Рома.
- Вон несут наш заказ, я со вчерашнего вечера ничего не ел.
- То-то я смотрю, что ты такой толстый. – Они оба почувствовали, что переход на «ты» сломал невидимый барьер, и отношения между ними стали более тёплыми.
- Ты хочешь сказать, что я тощий, как скелет? – Шутливо-грозно спросил Рома.
- Если дальше так пойдёт…
- Здесь всё будет зависеть от моей второй половинки, я надеюсь. А потом изучать птиц очень хлопотное занятие и не простое. Это проверка на терпение и выдержку. Надо хорошо знать их повадки. Точно знать, в какое время поют, почему поют, кому. На какую веточку сядет, солнышко любит или тень. Каким голосом самку призывает, или просто солнышко приветствует. Где гнёзда вьют, как ухаживают за потомством, какую пищу предпочитает. Основной метод – наблюдение. Иногда требуется уйма времени, чтобы решить поставленную задачу. Тут никакой диеты не надо, остаёшься и без завтрака, и без обеда…, зато какое это удовольствие, слушать звуки живой природы.
Обстановка за столом стала такою, как будто эти двое встретились после долгой разлуки и не могли наговориться. Что-то сдвинулось в их душах и потянулось навстречу друг другу.
- Рома, ты, конечно, знаешь теорию наследственности, а как ты сам к этому относишься?
- А почему ты об этом спрашиваешь?
- Да случилась со мной одна история… это, и был мой первый опыт  замужества.
И Люся рассказала и о Саше, и о маме, и о наследственности.
- Ну, если коротко, то ни хорошая, ни плохая наследственность не является гарантией, что она передастся прямому потомку. А если и передастся, то на неё могут повлиять такие факторы, как среда и воспитание. Пример: у нас есть родственник, отец которого умер от алкоголизма. А его сын к алкоголю равнодушен. Мы сейчас не знаем своих корней дальше прадедушки или прабабушки. А вот в былые времена в замках феодалов хранили целую галерею портретов всех потомков первого феодала, и велась летопись их жизнеописания. Так вот, иногда полное сходство во внешности или в поведении проявлялось и через пятьсот лет. Так что хитрая и капризная эта штука – наследственность. Живи и радуйся жизни, Люсенька, ты не похожа на свою маму, а похожа на своего замечательного отца, видимо, и ему не сладко пришлось…
- Может, он и прав, подумала Люся, вот он получил приличное образование, вырос в хорошей семье, но теперь это не имеет особого значения, поскольку время стирает всё, а образ жизни навязывает новые привычки. Он орнитолог, его работа в лесу, в поле, у реки, в местах, где его внешность не важна. Для него не это главное.  Вот почему он произвёл на меня такое впечатление при первой встрече. Сегодня он решил произвести на меня другое впечатление. – Люся невольно улыбнулась своим мыслям и посмотрела на Романа. Он улыбнулся ей в ответ.
Когда они вышли из кафе, уже смеркалось. Зимой рано темнеет, а фонари пока слабо освещали тихо падающий крупный снег. Стало теплее, чем утром, расставаться не хотелось.
- Люсенька, мне надо ехать к маме. Она живёт в пригороде на даче, а мы с отцом в городской квартире. Ей надо наколоть лучины для растопки печки, и она просто хочет меня повидать. Мы с тобой созвонимся и встретимся обязательно. Садись, я тебя доставлю домой.
Доехали молча. Он помахал Люсе рукой, подождал, пока она войдёт в подъезд и уехал.
- Он просто боится слишком быстро увязнуть в наших отношениях, видимо прошлый опыт не прошёл для него легко, и мама здесь ни при чём. – Сделала вывод Люся. - Кого он мне так сильно напоминает? – Подумала она, потом вспомнила: - Он очень похож на артиста кино Сергея Филиппова. Тот же тип лица и рост, и комплекция. Интересно, как он относится к алкоголю. – Рома заполнил все её мысли. С этого дня они стали встречаться, но о совместном проживании пока не думали. Юность прошла, и им хотелось лучше узнать друг друга.

На новом поприще

Галя, а теперь уже Галина Алексеевна Крылова, отнеслась к своим новым обязанностям серьёзно. Её предшественник женился и уехал в другой город. Ничего конкретного о своей работе он не рассказал: ездил с ребятами из Дворца спорта на соревнования, потом фотографировались и помещали фото в местной газете:
- Да Вы сами скоро всё поймёте. Здесь кроме меня, да тренеров никому ничего не надо. Никто из начальства спортом не увлекается, получается, трудился я больше для галочки. Так что желаю Вам удачи, Вы настоящая чемпионка, может, Вы всё организуете по-другому.
Галя решила увидеть всё своими глазами, посмотреть занятия секций во Дворце спорта, поговорить с тренерами. Потом посетить уроки физкультуры в старших классах школ, и так далее по плану. Но сначала решила опереться на многолетний опыт своего отца.
Узнав о должности своей дочери, он хмыкнул, потом сказал:
- Эту глыбу поднять одному человеку не под силу, надорвёшься. Когда я был молодым, мы сдавали сначала БГТО – Будь готов к труду и обороне, потом ГТО – Готов к труду и обороне. Спорт в нашей стране был массовым. Всё бесплатно – и секции, и форма, и поездки на соревнования. И спортивные базы были доступны для желающих и не пустовали. А на демонстрациях, даже по Красной площади, шли колонны спортсменов, юношей и девушек, и вся страна гордилась ими. А что у нас сейчас, тебе рассказывать не надо. Ты сама всё видела. Чемпионов из СССР знала вся страна и весь мир - они защищали честь и славу своей родины. И это при нехватках и недостатках того времени. Мотивация у спортсменов была совсем другая. В армии служить было престижно, тогда не отмазывались любыми путями, а армия даже в мирное время – суровая школа жизни, и дополнительная физическая подготовка. Хорошо, что мы живём в мирное время. А случись что – на одном энтузиазме не проедешь. Тут и сообразительность, и сила, и ловкость, и выносливость, и верность идеалам родины – всё будет востребовано. – Алексей Иванович помолчал. Потом продолжил:
- Ну что тебе ещё сказать, дочура? Вот пойдёшь в школу, не строй из себя большого начальника, старайся наблюдать так, чтобы не привлекать к себе внимание, и делай выводы. Я тебя познакомлю с одним хорошим парнем, учителем физкультуры в средней школе, с него и начнёшь. Я его знаю с детства. Посиди у него на уроках, и сравни, как школьники разного возраста относятся к физическим нагрузкам. К нему на урок ребята приходят без телефонов, и это уже большой плюс. А, потом сравни что и как в других школах. Когда сделаешь выводы, приходи ко мне, потому, что вторым этапом будут раздумья совместно с учителями физкультуры и тренерами на тему, как исправить положение конкретно в нашем городе, и как возродить сдачу норм ГТО в школе. Я сегодня с ним договорюсь, и завтра сходишь к нему.
Ровно в 9-45 Галя пришла в школу. В 10-00 начнётся урок физкультуры в 8 классе. У стола дежурного её уже ждал высокий чернявый, спортивной выправки парень с мячом в руке. Он подошёл и представился:
- Пашутин Игорь Сергеевич, учитель физкультуры.
- Крылова Галина Алексеевна, заведующая спортивным отделом городской думы.
- Пойдёмте в спортзал, Галина Алексеевна. Знаменитая чемпионка по боксу, вот уж не думал, что буду работать под Вашим руководством.
- Ваше руководство методисты и директор школы, у меня другие задачи, но об этом позже.
-  Где Вас посадить?
- Там, где я не буду отвлекать детей от урока. – Её ответ учителю понравился.
Дети вошли в зал, поздоровались с учителем. Он сообщил им тему урока: отработка навыков для игры в баскетбол:
- Начнём с разминки. Направо! Шагом марш!
И тут заиграла музыка: марш Дунаевского и Лебедева-Кумача.
- Ну-ка, солнце, ярче брызни,
Золотыми лучами обжигай!
Эй, товарищ! Больше жизни!
Поспевай, не задерживай, шагай!
Чтобы тело и душа были молоды,
Были молоды, были молоды,
Ты не бойся ни жары и ни холода,
Закаляйся, как сталь.
Физкульт-ура-ура-ура! Будь готов!
Когда наступит час бить врагов,
От всех границ ты их отбивай.
Левый край! Правый край! Не зевай!
Ребята бодро шагали в такт музыке, припевая. Дальше урок пошёл по плану.
Галя ощутила себя в родной стихии. Ей самой захотелось побегать вместе с ребятами, побросать мяч в корзину. Мышцы тела привычно напряглись, готовясь к физической нагрузке. Но сегодня её задачей было сидеть и наблюдать. Галя вздохнула и взглянула на учителя:
- Рослый парень, у меня рост 180, у него примерно 190, короткая стрижка, ироничный взгляд, широкая улыбка, ловкие движения. Сразу видно, что любит свою работу, и дети его любят, стараются заслужить его похвалу. Мяч в его руке, как приклеенный, он из любой точки зала попадает в корзину, ни разу не промахнулся, мастер. Ребята в восторге, глядя на него. Папа говорил, что команда Игоря очень редко проигрывает на соревнованиях между школами и на выезде. Спортивный парень, он и лыжами хорошо владеет, жаль, что он моложе меня  на целых  три года.
Урок пролетел незаметно. Мальчишки подошли к учителю с просьбой:
- Игорь Сергеевич, а давайте после уроков ещё позанимаемся!
На Галю никто не обращал внимания, но учитель вдруг сказал:
- Сегодня у нас на уроке присутствует Крылова Галина Алексеевна, мастер спорта по боксу, чемпионка, многократный призёр международных соревнований, поприветствуем её.
Когда дети покинули зал, учитель спросил:
- Какое у Вас впечатление от урока и от  наших ребят, Галина Алексеевна?
- Самое лучшее, я сама чуть не выскочила пробежаться по залу вместе с ними, а потом поиграть с мячом. Эта музыка - настоящий стимул к занятиям физкультурой! Я вчера на всякий случай полистала методику, там об этом ни слова. Это Вы сами придумали?
- Нет, это Ваш отец предложил, он сам использовал эту музыку, когда тренировал биатлонистов, она создаёт нужный настрой. Я и в младших классах использую музыку. Помните:
«Ни мороз мне не страшен, ни жара, удивляются даже доктора: почему я не болею, почему я здоровее всех ребят из нашего двора?», и так далее.
Игорь Сергеевич проводил Галину Алексеевну к выходу и отправился в зал на следующий урок, но был ещё под впечатлением от встречи с дочкой Алексея Ивановича:
- Вот она какая, Галинка-малинка, красавица, вся светится, и при этом характер сильный. Бокс – слабых не любит.  А меня не заметила, по глазам вижу - «хороша Маша, да не наша».
А Галя постепенно входила в курс дела. Побывав в школах, на занятиях в спортивных секциях, она поняла, что от неё требуется, чтобы поднять интерес к физической культуре у руководства школ, у родителей, у детей и у руководства города. Эта работа была ей по душе.
В конце февраля отец позвонил Гале:
- Приходи ко мне в воскресенье, чайку попьём, поговорим, часа в четыре дня тебя устроит?
- Вполне, приду обязательно.
Она пришла, как и обещала. Отец, открыв ей дверь, сообщил:
- Проходи, чайник уже вскипел. А у меня здесь гость, уже знакомый тебе.
Увидев гостя, сидевшего на диване, Галя подумала:
- Ай да папуля у меня, видимо решил устроить мою личную жизнь, ну ладно, «пожуём» - увидим. Вариант - не из худших, хоть парень и моложе меня.  - На диване листал спортивный журнал Игорь Сергеевич Пашутин.
Он встал и воскликнул:
- Вот так встреча, не ожидал Вас здесь увидеть сегодня! – Отец Гали срочно ушёл на кухню.
- Для меня это тоже полная неожиданность! – И тихо добавила: - Не иначе мой отец подсуетился и организовал эту встречу. Вас это не шокирует?
- Наоборот, я очень рад! – Он широко улыбнулся.
- Ну, тогда предлагаю перейти на «ты», сейчас мы не на работе, согласен, Игорь?
- Согласен конечно, Галя, хоть это и неожиданно.
Из кухни вернулся Алексей Иванович и, как ни в чём, ни бывало, сказал:
- Я вижу, вы уже освоились и нашли общий язык?
- Хитёр бобёр! – Засмеялась Галя, она подумала, что рада встрече с Игорем, хоть и не думала о нём со дня их последней встречи.
Они втроём хорошо посидели, обсудили спортивные новости в стране и за рубежом, поговорили и о местных проблемах: неплохо было бы восстановить лыжную базу к следующей зиме:
- Вот тебе и задача номер один, как работнику городской думы, дочка.
Все эти разговоры не помешали молодым разглядеть друг друга, и кончилось это тем, что Игорь пошёл провожать Галю до дома, а потом пришла пора ужинать:
- У меня только бутерброды. – Предупредила Галя. Они зашли в магазин, Игорь купил бутылку вина и торт. Чем не праздничный ужин в честь их знакомства в домашней обстановке!
Не прошло и недели, как Галя с Игорем решили пожить вместе, пока без ЗАГСа, чтобы решить, стоит ли им жениться.

Премьера

Первого марта состоялась премьера спектакля в драматическом театре. Все места были заняты. В первом ряду сидели родители Анфисы, красивые интеллигентные и очень дружные. Они одногодки, в конце года им исполнилось по 70 лет. Перед началом спектакля к ним подошли Галя и Люся, они сердечно поприветствовали друг друга, и отец Анфисы, Лев Исаевич сказал:
- Дорогие наши девочки, мы с моей Танюшей следим за вашими успехами и радуемся за вас. Спасибо вам за верную дружбу, проверенную годами, с нашей дочкой.
- Желаем вам успехов и личного счастья! Мы с Лёвой видели, что вы не одни пришли, дай вам Бог!  Где ваши места? – Присоединилась Татьяна Глебовна.
- Во втором ряду, прямо за вами.
Пора было занимать свои места, и Галя с Игорем, и Люся с Ромой сели рядышком.
Спектакль прошёл на ура, это был настоящий триумф. Анфиса, как всегда, была на высоте, она блистала. Овации не смолкали. Галя с Люсей слышали, как зрители со следующего ряда переживали вслух, что их любимую актрису непременно заберут в столичный театр.  Чтобы принять все подарочные букеты, ей понадобился помощник.
После премьеры родители Анфисы, расцеловав свою дочь, и, устав от переживаний, забрали часть букетов и уехали домой. Галя, Игорь, Люся, Рома и Анфиса с её новым обожателем, исполнителем главной роли в спектакле, Аркадием Гальским, красавцем писаным, отправились в Галину квартиру. Галя с Люсей уже знали, что его настоящая фамилия Мурло, его родители были уроженцами Западной Украины. Красавец, что и говорить, но в его глазах светилось равнодушие и скука. Таким людям безразлично всё, что не задевает их интересов.
- Завтра мы всей труппой отметим премьеру в ресторане, места уже заказаны, средства выделены. А сегодня посидим по-домашнему. – Проворковала прекрасная Анфиса.
 Галя с Игорем всё заранее приготовили. На столе было что выпить и закусить.
Оказалось, что Рома хорошо играет на гитаре и поёт бардовские песни. Ему все охотно подпевали. Аркадий знает много анекдотов и мастерски их рассказывает. Хохотали все от души.
Потом танцевали, и в комнате витало счастье, все в этот вечер были влюблены  в свою пару, любовались друг другом, тесно прижимаясь в танце.
Разъехались по домам  за полночь.

Испытание бытом

На дворе царила весна. Прошло уже два месяца, как Галя с Игорем стали жить вместе.
Медовый месяц пролетел птицей, на бытовые мелочи никто не обращал внимания. Ели, что придётся, на готовку время не тратили. Уборку тоже откладывали на потом. Во второй месяц, когда поутихла страсть, Галя пыталась наладить быт, но опыта у неё было маловато, поэтому не всё получалось. Она вдруг обнаружила, что в квартире кроме неё живёт ещё один человек, за которым надо ухаживать: прибирать, стирать, варить, мыть кучу посуды, таскать сумки из магазина, а потом выносить мусор. Но она пока молчала, удивляясь своей выдержке. Но долго это продолжаться не могло. И вот однажды они пришли с работы, уставшие и голодные.
Заглянув в пустые кастрюли, Игорь посмотрел на Галю и спокойно сказал:
- Ты, дорогая моя, и хозяйка не очень, и готовить не умеешь, но учиться никогда не поздно. На работе ты начальница, а дома ты просто жена. А помочь  тебе я всегда готов.
Галя задохнулась от обиды, у неё перехватило горло, и она тихо сказала:
- И где бы я научилась этому? – Потом голос прорезался, и она вскрикнула: - Ты!! Да как ты можешь?! – Галя замахнулась на него, но Игорь перехватил её руку, сжал её, и спокойно сказал:
- Ну, это ты брось. Ещё раз попробуешь, сломаю тебе руку. Я тебе не мальчик для битья и подкаблучником никогда не буду, запомни это.
- Ну, ты и гад! Собирай свои пожитки и уматывай! Без тебя обойдусь!
- Это я могу, но предупреждаю, если я сейчас уйду, дорогу к тебе забуду раз и навсегда. Остынь, потом поговорим. – Игорь ушёл в другую комнату и лёг на диван.
Злость прошла, и Галя задумалась:
- Что же я делаю, ведь я его люблю. Он же прав. Никудышная я жена.
Галя почистила картошку и лук, налила масло в сковородку. Картошка аппетитно зашкворчала…, а мысли вертелись каруселью:
- Я боюсь его потерять, он настоящий мужик. Как же всё сложно устроено. На работе, как белка в колесе, и дома…, а если ребёнок ещё будет… караул! Я же так мечтала о семье…, но и гордость свою в карман не положишь…
Наконец, картошка поджарилась. Галя открыла банку с солёными огурцами, которую Игорь привёз вместе с картошкой из деревни от родителей, и воскликнула:
- Игорь, всё готово, иди ужинать, пока всё горячее. – Нелегко Гале досталась эта фраза, самолюбие терзало её. Ей нелегко было смириться с тем, что она проявила слабость.
Игорь сразу отозвался:
- Иду! Картошечка это хорошо, да ещё и с огурчиком!
Галя посмотрела на него и, проглотив солёный ком в горле, сказала:
- Гарик, не сердись на меня. Я постараюсь всему научиться, но на это надо время и твоё участие.
- Это ты меня прости, Малинка моя, это я, как идиот, со своими претензиями. Это не я говорил, а мой желудок. Я всегда буду помогать тебе, только скажи.
Игорь обнял Галю, она к нему прижалась, в результате, картошку и чай пришлось разогревать. Вот она настоящая любовь, при которой ссориться надолго супруги не могут, обиды в себе не копят, не накручивают себя и свою «половину». Они оба на практике познавали истину, которую высказывают умные люди: любовь – это принятие твоего избранника таким, какой он есть.
Когда молодые избавили сковородку от картошки, а чайные чашки от чая, Галя спросила:
- Гарик, я готовила, а ты помоешь посуду?
- А что мне остаётся делать? Это мы мигом! – Засмеялся он.
Когда после ужина они сидели, обнявшись, на диване, Галя спросила:
- Гарик, скажи, а ты, правда, мог сломать мне руку? – Игорь только молча прижал её к себе.
- Молчишь, тогда я жалею, что не влепила тебе левой рукой, я владею левой не хуже, чем правой, и тебе пришлось бы ломать мне обе руки.
Игорь поцеловал её и сказал:
- Мы обойдёмся без крайностей и попробуем всё решать мирным путём. А иначе чему от нас научатся наши дети?
- Как же я люблю тебя, Гарик, ты самый лучший на свете!
- И я не смогу без тебя жить, Малинка моя, давай поженимся по-настоящему. Тогда можно будет подумать и о потомстве. Как ты на это смотришь?
- Я согласна пожениться, но вот с потомством давай не будем торопиться, домоводство и ребёнка одновременно я вряд ли потяну в ближайшей перспективе. Этому тоже придётся учиться.
В этой молодой семье наступили мир и благоденствие… до следующего Галиного взрыва эмоций, когда супругам снова придётся искать точку душевного равновесия и согласия. Любой брак спасает то, что он (или она) для вас лучше всех остальных, и вам нет нужды сравнивать свою пару с кем-то ещё. Выбрав время, молодые отнесли своё заявление в ЗАГС.

Неожиданный поворот

После премьеры Роман остался ночевать у Люси. С этой ночи они встречались почти каждый день, иногда он оставался ночевать, но жить вместе не предлагал. Люся не торопила его, она чувствовала, что дело не в ней, но ничего не спрашивала. С наступлением тёплых дней Рома часто работал в поле, в лесу и у реки. Он приходил к Люсе уставший и голодный, и она ни разу не обманула его ожиданий – его всегда ждал сытный ужин и чистая одежда после душа. Уж что-что, а готовить,  делать качественную уборку и соблюдать порядок во всём, мама её научила.
В один из таких дней, Рома сказал:
- Я так и не рассказал тебе, Люсик, о том опыте семейной жизни, который я приобрёл 14 лет назад. Ты хочешь послушать?
- Я не настаиваю, но охотно послушаю.
- На последнем курсе я полюбил одну красавицу, мы с ней сошлись, не расписываясь, так она захотела. Она забеременела, собиралась сделать аборт, но её мать не разрешила. Я сразу сделал ей предложение, но она сказала, что жить со мной не собирается:
- Ты такой же нищий, как и твои родители, меня такая жизнь не устраивает.
-  Я терпел, думая, что все её капризы, ссоры и истерика из-за беременности. Родит ребёнка, и всё наладится. Зря надеялся. У нас родилась дочка. Моя красавица забрала дочь, уехала, и долго не давала о себе знать. -  Рома склонил голову, заново воскрешая, те горькие события:
- Она надолго отбила желание с кем-либо связывать свою жизнь, и я с головой погрузился в работу. Я занимался исследовательской работой в команде учёных и в Африке, и на Северном полюсе, где я только не был, и одновременно фотографировал и зарисовывал птиц. У меня готов материал для кандидатской диссертации, и я рассчитываю на твою помощь, моя дорогая умница. – Рома задумался, Люся не перебивала его. Он тяжело вздохнул, заглянул Люсе в глаза и заговорил:
- Дочку Оленьку я видел только новорожденной, но спустя пять лет после бегства, я получил повестку в суд из Омска по поводу заявления её матери на алименты. Я подумал, что не так уж богато она теперь живёт, поехал и увидел свою пятилетнюю дочь. В суде я дал обязательство платить алименты, и по решению суда получил разрешение каждый год забирать Оленьку на всё лето на дачу к моим родителям. Для этого я предоставил суду фотографии нашего дома, сада и речки, протекающей у нашего дома. Кроме этого кучу всяких документов: характеристики, отзывы, справки, и бюрократия сдалась.
Её мать снова была замужем, родила сына, но нормально жить в семье она так и не научилась. Оля, уезжая домой, всегда плачет и просит оставить её у нас. Но её мать не даёт на это согласия. Сейчас моей дочери 13 лет, в августе будет 14. Сейчас она на каникулах и живёт с моей мамой. Вот так, Люсенька, я не знал, как ты к этому отнесёшься, а терять тебя я категорически не хотел, птичка моя, Люсик. Люся подошла и, обняв Романа, сказала:
- Ты зря переживал, я хорошо понимаю тебя и твою дочку, я и сама была обузой для своей матери. Не пора ли нам съездить на дачу и познакомить меня со всеми родственниками? – Улыбнулась Люся. – Если бы ты ещё протянул, то через семь месяцев я стала бы матерью-одиночкой.
- Что!? Это правда, Люсенька? Дорогая моя, выходи за меня замуж, я всю жизнь согласен носить тебя на руках! А ты согласна? Сейчас и брат мой приехал в отпуск, вот мы там, в следующее воскресенье, и объявим о  том, что решили пожениться! Но почему же ты не сказала мне об этом раньше?
- Я не хотела, чтобы ты подумал, что всё у тебя вернулось на круги своя.
Рома подхватил её на руки, и закружился с ней.
- Ой, Ромочка, поставь меня на место, у меня и так,  тошнота и головокружение…
- Это скоро пройдёт, я знаю хорошее средство, чтобы твой организм быстрее перестроился!
- Вот оно, счастье. – Подумала Люся, обнимая своего Ромочку. - Но как быть с мамой? И не сказать ей о том, что я беременна и выхожу замуж - нельзя, и сказать – чревато. Не понравится маме внебрачный ребёнок и алименты, это очевидно. Главное, что реакция её на этот факт может всё разрушить. Ну, уж нет! – Люся поделилась с Ромой.
Он развеял её сомнения:
- Давай, сначала съездим к нашим, а потом к твоей маме.
А получилось всё не так, как они хотели.
Утром позвонила мама, и сразу начала атаку:
- До меня дошли слухи, что ты живёшь с мужчиной, а мне – ни слова! Я на тебя всю жизнь положила, а ты меня ни во что не ставишь! Вся в отца! Что ты молчишь? Не вздумай положить трубку! – И продолжила дальше в том же тоне. – Переждав бурный поток упрёков, Люся сказала:
- Мама, успокойся! Я уже давно не твоя марионетка, и сама буду решать свою судьбу. Я выхожу замуж, и на этот раз не дам тебе расстроить мои намерения. Я люблю своего жениха, и у нас будет ребёнок, а у тебя внук или внучка. В ближайшие дни я познакомлюсь с его родителями, потом приедем к тебе, если ты не будешь скандалить. – Мама, не ответив, отключилась.

Живёшь - не знаешь, где упадёшь, где встанешь.

В ближайший выходной день Рома с Игорем поехали в лес наблюдать  за птичьими гнёздами и их обитателями, а подруги, как всегда, собрались у Гали. Красавица Анфиса, сидя на диване с поджатыми ногами и улыбаясь, рассуждала:
- Смотрю на вас, девчонки, и удивляюсь, как вы выстраиваете отношения со своими мужчинами – ещё не женаты, а уже столько переживаний. – Она потянулась, как кошечка, и томно прощебетала:
- У меня не было ничего похожего. Вот я и думаю, наверно я никогда никого по-настоящему не любила. Хочу ли я этого сейчас? Не знаю. Боюсь, что это изменило бы всю мою жизнь, меня же вполне устраивает эта. – Анфиса перевернулась на живот, скрестив ноги:
- С другой стороны, не век же я буду молодой, и родители мои уже пожилые – вот что значит родить ребёнка слишком поздно. Так что мысли мои, как карусель в моей головушке. Как говорит наш сосед по даче: - И кума жалко, и пива жалко.
- Где же твой красавец писаный, Мурло-Гальский? Почему он не с тобой?
- Ну-у, ты скажешь! Он хорош как весёлая игрушка и мимолётный любовник, а так-то он безответственный болтун и мечтатель. Он на роль мужа не годится. – Анфиса помолчала:
- А я признаюсь, последнее время что-то уставать стала, не пойму что со мной. Вроде до старости ещё далеко, а позавчера на спектакле чуть не упала – голова закружилась, в глазах потемнело. Подумала, может, беременность, но откуда бы она взялась, я за этим строго слежу.
- А у тебя что-нибудь болит, Анфиса? – Забеспокоилась Галя.
- Да нет, всё, как всегда. В прошлом месяце во время репетиции запнулась я и упала. Стукнулась грудью об стул, но не сильно, стул-то мягкий. Мелочь, конечно. Я уж и забыла об этом, но у меня стало в этом месте побаливать, и краснота появилась. А теперь вроде и опухоль обозначилась. Сейчас покажу. Уж, какими только  дорогущими мазями я её ни мазала – всё напрасно.
Галя с Люсей тревожно переглянулись. Галя подошла к Анфисе и помогла ей снять маечку-топик. Увидев пятно и небольшую опухоль, Галя спокойно сказала:
- Как подсказывает мне мой личный опыт, всё хорошее и плохое в жизни начинается с мелочей. Так что тянуть не будем. Я не врач конечно, но уверена, что завтра с утра мы с тобой пойдём к онкологу, и не возражай, ты знаешь, что это бесполезно. Эта болячка наверняка не от удара об стул, а удар этот проявил то, что надо срочно показать онкологу. Что же ты столько времени молчала, чудачка?
- Я видела, что вы обе погружены в собственные переживания. Только зачем же сразу к онкологу, я согласна сходить к травматологу.- Испугалась Анфиса.  - Но в регистратуре всегда такая очередь, а у меня с 16-00 репетиция.
- Об этом не беспокойся, талон я тебе обеспечу и к хирургу и к онкологу. Пойдём сначала к онкологу, если он не обнаружит ничего по своему профилю, пойдём к травматологу.
Анфиса села, опустив ноги на пол и склонив голову. Она сразу как-то сникла, потускнела, потому что сама догадывалась, что за беда с ней приключилась, но не было у неё сил в это поверить.
- Я так ждала эту роль! Я уже проиграла её про себя, а теперь… режиссёр ждать меня не будет. – Голос её задрожал, глаза наполнились слезами.
- Успокойся, Анфисочка, будет здоровье, будут у тебя и роли, зрители тебя не скоро забудут. Ты у нас самая лучшая. – Обняла подругу Люся.
- И на ваши свадьбы я могу не попасть, а я так мечтаю порадоваться за вас!
- Да ладно тебе, не хорони себя раньше времени. Мы будем ждать твоего возвращения, если что. – Подсела Галя к Анфисе с другой стороны.
На следующий день их опасения подтвердились, онколог объявил приговор: рак груди. Но утешил, что пока начальная стадия, и дал направление на анализы и в областной онкологический центр. Анфиса выполнила все назначения, позвонила родителям, и на следующее утро  Лев Исаевич и Татьяна Глебовна повезли дочь в больницу.

Помолвка

Для поездки к родителям Ромы Люся надела лёгкое нарядное платье, которое было ей очень к лицу. Рома, увидев её в этом платье, довольно улыбнулся:
- Ты в этом наряде поразишь всех наших. Папе ты понравилась ещё в театре на премьере, а мама и Серёжка тебя ждут с нетерпением.
- Что же ты тогда не познакомил нас с твоим отцом в театре? – Удивилась Люся.
- Тогда я ещё не считал тебя своей женой. – Хитро улыбнулся Рома. – Ну, поехали, жёнушка?
Дачный посёлок на окраине города был похож на многие другие: небольшие участки, разномастные дома, полуразрушенная асфальтовая дорога. До ближайшей остановки электрички километра два. Но зато прямо за посёлком уютно зеленел смешанный грибной лес, и журчала не широкая речка с чистой водой.
 Дом, к которому подъехали Рома с Люсей, отличался от всех других. Он был бревенчатый, с высокой черепичной крышей и широким крыльцом. Каждое окно этого дома было украшено затейливой резьбой сверху и снизу окна, а по бокам – расписные ставни. Фронтон дома тоже украшен резьбой и раскрашен. Отделаны резьбой и росписью и перила у крыльца, а само крыльцо окрашено «солнечной» охрой. Прямо сказочный теремок и Люся не могла оторвать глаз от этой красоты. Это хозяева проявили свой талант: Илья Егорович выполнил резьбу по дереву, а Надежда Ивановна расписала ставни и покрасила наличники. Двор утопал в цветах, у ограды – кусты смородины, крыжовника и малины.
На крыльце уже стояли хозяева и худенькая большеглазая девочка. Мать Ромы воскликнула:
- Проходите, проходите, дорогие наши, рады вас видеть!- Надежда Ивановна взглянула в Люсино лицо цепким оценивающим взглядом художницы, улыбнулась довольной улыбкой, и ласково спросила:
- Как мне Вас называть?
- Люся и на «ты», Надежда Ивановна.
- Люся это Людмила? – Спросила Надежда Ивановна.
- Нет. Мама назвала меня Люсьеной.
  Потом Люся  познакомилась с отцом и братом Ромы.
- А вот и моя дочка Оля. -  Обнимая девочку, сообщил Рома, а Надежда Ивановна пригласила:
- Пойдём, Люся, мы покажем тебе наше «поместье», а потом и за стол сядем, отметим наше знакомство. Ты любишь цветы, дорогая? У меня тут и георгины, и ирисы, и пионы, и лилии. Целая палитра красок. С весны всё лето цветы благоухают, сменяя друг друга, и так до самой осени. А теперь давайте сходим на речку.
Люся только согласно кивала головой, она ничего не понимала в цветах. У них с мамой на окнах не было ни одного горшочка с цветком. Она посмотрела на девочку, улыбнулась ей и протянула руку:
- Пойдём со мной, Оленька! – И они вместе пошли к речке.
- Мы тут прикупили заброшенный участок,  под картошку и овощи, там у нас и теплица. А прямо за огородом – речка. Рома с отцом построили лесенку с перилами, чтобы удобнее было спускаться с крутого бережка и подниматься обратно. – Рассказывала Надежда Ивановна. Рома с самого начала ходил за ними с фотоаппаратом и всё снимал, собираясь показать эти фото, будущей тёще. От речки Оля ушла с отцом, а Надежда Ивановна с Люсей присели на скамейку.
- Не тяжело Вам здесь жить, воду носить, печку топить? – Спросила Люся.
- Я так скажу: физическая нагрузка в любом возрасте полезна, а я не одна, мне муж и сын помогают. Главное не в этом, Люсенька. Здесь я имею возможность радоваться мелочам, не доступным в городе, и, не откладывая эту радость, на потом. – Надежда Ивановна помолчала, потом, взглянув на Люсю, сказала:
- Я рада, что вы с Ромой решили пожениться. Годы летят, а счастье ждать вас не будет. Главное, чтобы между вами была взаимность, чувство одобрения и уважения. Это дороже, чем бурная любовь, которую, как правило, быстро съедает быт. Вместе люди могут сделать больше, чем поодиночке: они могут стать опорой друг для друга – в этом, по-моему, и заключается смысл супружества. В такой семье и детям хорошо, и есть чему поучиться на будущее. Ну, пора и нам к столу. – Улыбнулась Надежда Ивановна и взяла Люсю под руку.
Люся перебирала потом эти слова, как драгоценности. Её мама никогда не говорила с ней так.
Потом было застолье, песни под гитару. Когда наелись и напелись, будущий свёкор спросил:
- Люся, а ты играешь в шахматы?
- Раньше играла со сверстниками в школе, а потом и в институте, но это было давно.
- Так, может, поиграем? Серёжа, садись с нами, будешь судьёй.
Обыграла Люся свёкра два раза, а потом и Серёжу, и Оля смотрела на неё с уважением.
- Слушай брат, где таких невест дают, нельзя ли и мне такую умницу найти?  А то мне почему-то только одни куклы раскрашенные встречаются. – Крикнул, смеясь, Сергей, скрывая досаду от проигрыша.
- Это только по специальному заказу, за хорошее поведение! – Ответил счастливый Рома, а их мать смотрела и на сыновей, и на мужа, и на внучку, думая: - Слава тебе, Господи! Ну, наконец-то хоть один из сыновей женится, может, и ещё внуков дождёмся.
Потом к Люсе подошла Оля:
- Можно, я покажу Вам свои рисунки, бабушка учит меня рисовать, а не срисовывать.
Рисунки и правда вызывали желание задержать ни них взгляд, и Люся похвалила девочку.
Домой Люся с Ромой уехали только утром. Провожая их, Надежда Ивановна сказала Люсе:
- Я была очень рада познакомиться с тобой, Люся. Я вижу, как счастлив рядом с тобой мой сын, вижу, как внучка наша потянулась к тебе, а ведь она уже не малышка, подросток. Спасибо тебе! Осенью отец наш на пенсию выйдет, и мы переедем сюда «на постоянку», а квартиру подарим вам с Ромой, нам здесь лучше. Хотелось бы познакомиться с нашей сватьей, приезжайте к нам сюда в гости, будем рады.
- Ну, вот, теперь и у меня, и у нашего ребёнка будет нормальная семья. – Подумала Люся.
Вернувшись, домой молодые решили не тянуть, поэтому подали заявление в ЗАГС. Свадьбу решили отметить в кафе, пригласив только самых близких людей, когда Анфиса выпишется из больницы. Теперь пришла пора познакомить зятя с тёщей.

В больнице

До областного онкологического центра пришлось ехать четыре часа. Анфиса задремала, полулёжа, на заднем сиденье машины. Наконец они увидели огромное здание центра и несколько дополнительных корпусов. Анфиса ужаснулась:
- Папа, неужели у нас в области столько больных!?
- Нет, дочка, этот центр обслуживает пять областей, расположенных по соседству.
Анфисе и её родителям пришлось пройти изматывающую процедуру оформления документов и длительного ожидания направления в палату. В коридорах было много народа – больных и их родственников. Предпочтение отдавалось безнадёжно больным. Всеобщая скорбь и тихий, как на похоронах, говор, били по нервам впечатлительной Анфисы. Она совсем обессилела и готова была лечь прямо на пол, закрыть глаза и отключиться от всего, но ей пришлось прислониться к своей маме и ждать, ждать, ждать. Мама тихо плакала, папа, забыв о возрасте, носился по инстанциям.
Наконец,  Анфису вызвали в кабинет для первичного осмотра, но, увидев её состояние,  на каталке отправили в бокс, там её осмотрит  лечащий врач.  Измотанные родители остались ждать приговора от врача, опасаясь, как бы им самим не понадобилась срочная медицинская помощь, и тогда они не узнают, что скажет опытный врач, осмотрев их дочь. Несмотря на это, была бы возможность, они остались бы жить рядом с дочкой, даже на птичьих правах, ухаживать за ней, утешать. О себе они не думали, как будто это не они пережили в этот день столько горя, что не  им ещё предстоит четыре часа добираться до дома, стараясь от усталости и переживаний не попасть в аварию. Тяжёлый день, глубокая скорбь и невозможность что-нибудь изменить.
 Врача долго не было – он был на операции. За это время Анфиса успела поспать, ей стало лучше, она даже вспомнила, что с утра ничего не ела, и, подумав о родителях, пожалела их: как они там, им ведь ещё ехать домой такую даль.  Анфиса села на кровати, подложив под спину подушку, и стала ждать врача.
Он вошёл неожиданно, без стука, не глядя на неё, взял стул, поставил его у кровати и сказал:
- Здравствуйте, я Ваш лечащий врач, меня зовут Виктор Андреевич Иванов. Давайте, посмотрим, что с Вами случилось. Как Вас зовут?
- Анфиса Звонарёва. – Услышав её мелодичный голос, он внимательно посмотрел на неё.
Анфиса тоже смотрела на него, широко раскрыв глаза. Они сидели молча и смотрели друг на друга, не отрываясь.
- Боже мой, разве это возможно? Я встретил женщину своей мечты… и где… в больнице… юдоли боли, страха и страданий, где я видел не меньше сотни разных женщин… но никогда…
Он словно очнулся, и уже спокойно сказал:
 -  Сейчас я Вас осмотрю, разденьтесь, а потом Вам надо будет переодеться.
- Хорошо, но мой пакет с вещами остался у мамы, они с папой ждут Вашего заключения у кабинета первичного осмотра.
- Не волнуйтесь, я дам распоряжение медсестре.
Врач осмотрел её, расспросил о самочувствии и симптомах болезни, просмотрел результаты анализов и, не глядя на Анфису, сказал:
- Я думаю, болезнь не запущена, и мы обойдёмся без химической терапии, но без операции не обойтись,  потом я назначу Вам  лечение. Может быть, перевести Вас в общую палату?
- Нет, здесь так тихо, публичности мне хватает на работе – я актриса театра драмы.
Виктор Андреевич кивнул и сказал:
- Завтра я сообщу Вам, когда будет операция. - Он нажал на кнопку вызова медсестры и передал ей просьбу Анфисы принести её вещи, объяснив, где находятся её родители.
Он шёл по коридору, кивая коллегам, машинально отвечая на их вопросы. Его рабочий день закончился, теперь можно отдохнуть. Он вошёл в кабинет, сел за стол, и мысли, которые он отгонял, снова завладели им:
- Лёгкость и беззаботность бытия остались в далёком прошлом, при моей работе, тем более. Я уже давно не питаю иллюзий по поводу взаимоотношений между мужчиной и женщиной, но эта женщина не иллюзия. И что же, чёрт возьми, со мной происходит? Её образ против моего желания наполнил и переполнил моё сознание. И что с этим делать?
Виктор Андреевич встал, подошёл к окну, продолжая думать о ней:
- Анфиса… имя-то, какое… гурия из восточной сказки, изящество в каждом движении. А голос… просто сидеть и слушать, неважно что, просто наслаждаться звуками её голоса.  – Он снова сел за стол, подперев голову руками: - Я всегда любил свою жену, и когда она умерла, я не находил себе места. Выходит, это была не любовь? Просто она была мне самым близким и надёжным другом, хорошей матерью моих детей.  Я всегда думал, что только в юности любовь подавляет все другие чувства и разум, а оказалось, что это не так. Получается, я нашёл свою вторую половину? Она не замужем. Почему же это не радует меня? – И сам себе ответил: - Потому, что я старше неё на восемнадцать лет, у меня двое взрослых сыновей – её ровесников, внуки. А я совсем из ума выжил, старый дурак, думая о ней. На завтра возьму выходной, поедем с сыном на рыбалку, а послезавтра сделаем ей операцию. Если всё пройдёт хорошо, выпишу её долечиваться по месту жительства. Не надо мне этой драмы с трагедией. И сыновья меня не поймут…
А в это время Анфиса, попрощавшись по телефону с родителями, переоделась,  легла, закрыв глаза, и задумалась. Виктор Андреевич, значит. Я не помню, как он выглядит, только его взгляд. И зачем я вообще думаю об этом сейчас, когда мне в ближайшие дни предстоит судьбоносная операция. Чем всё это кончится? – Мысли её метались, не давая расслабиться:
– Почему эта беда случилась именно со мной? Я ведь никогда никому не желала зла, никому не завидовала. У меня прекрасные родители, поэтому я никогда  серьёзно не болела, никогда не лежала в больнице, не пила никаких таблеток, только от головной боли. – Она села, подтянув ноги, и мысли её потекли в другом направлении: - Хорошо, что я здесь  одна, не хочу слышать разговоры о болезнях, не хочу, чтобы меня видели в таком жалком виде. – Анфиса чуть не заплакала от жалости к себе. – Она упала на кровать, отвернулась к стенке, желая быстрее уснуть, но мысли о  докторе снова вернулись:
- Почему он произвёл на меня такое впечатление? – Она снова спросила себя: - Какое же впечатление он на меня произвёл? – И ответила: - Словно тайные мечты со дна души.
Утром доктор не пришёл. Анфиса позвонила родителям, поговорила с ними, успокоила их. Пришла медсестра, сделала ей укол, и сказала:
- Можете называть меня по имени, меня зовут Лина.
- Хорошо. А что, сегодня врач не придёт?
- Нет, не придёт, у него сегодня выходной. А завтра у него операционный день, так что к Вам он заглянет, когда у него будет время между операциями. – Пояснила Лина.
Этот день тащился, как старая черепаха. Анфиса не знала, чем себя занять. Попробовала читать сценарий пьесы, но смысл прочитанного текста ускользал от неё. Ей почему-то хотелось плакать, кому-то жаловаться, ощутить чью-то ласку и внимание к её переживаниям. Но никого рядом не было. Анфиса встала, собираясь выйти в коридор, но голова закружилась так, что она чуть не упала. Пришлось снова лечь в кровать. Предчувствие чего-то непоправимого томило её смятенную душу:
- А вдруг я умру? А если нет, то после операции  на теле останутся такие шрамы, что ужас просто, тогда лучше умереть. – И она горько заплакала от жалости к себе. – А если мне отрежут грудь? Тогда сразу можно будет поставить на себе крест. Кому нужна калека? А как же театр? Если я долго пролежу, меня забудут зрители, и замена мне быстро найдётся. Тогда зачем жить?
К ней заглянула Лина,  дала успокоительную таблетку и мягко пожурила Анфису:
- Не надо так себя накручивать, всё у Вас будет хорошо. Виктор Андреевич у нас замечательный врач. Он столько жизней спас, у него золотые руки. Я не знаю, когда он Вас прооперирует, к нему целая очередь страдающих людей. Завтра он к Вам придёт, когда сможет, и всё Вам объяснит. А пока отдыхайте, набирайтесь сил.
И Анфиса успокоилась. На следующее утро она встала, умылась и расчёсывала, сидя на кровати в одной ночнушке, свои чёрные волнистые волосы, которые легли ей на грудь. Скоро привезут тележку с завтраком.
Врач пришёл неожиданно, взглянув на смущённую Анфису, поздоровался и сказал:
- У меня мало времени. Сегодня сделаем Вам операцию, завтракать не надо, волосы надо подобрать, остальное Вам скажет медсестра.
- Операцию будете делать Вы, Виктор Андреевич? – Её голос задрожал от волнения и страха. Он понял её состояние:
- Для Вас это не имеет никакого значения, все хирурги у нас опытные специалисты. – Потом сказал уже другим тоном, и в его взгляде читалось участие:
 - Я буду рядом, всё будет хорошо, Вы будете жить ещё долго и счастливо. – Она смотрела на него, машинально продолжая расчёсывать свои волосы. Он повернулся и вышел. Как не убеждал он себя вчера выбросить всю блажь из головы, сегодня, увидев Анфису, он понял: что-то сдвинулось в его душе, и это останется с ним до конца жизни. Он видел, что её покинула внутренняя сила, и ему хотелось взять эту женщину на руки, прижать к себе, успокоить. Вместо этого он быстро прошёл в операционную.
Анфиса сразу позвонила родителям, что операция сегодня. Мама попросила:
- Помолись, доченька, как умеешь, от всей души, ты крещёная, Бог тебя услышит и поможет. Напиши на бумажке наш телефон, пусть врач нам сообщит, как прошла операция. А ты верь, что всё будет хорошо, иначе и быть, не может, мы с папой тоже вчера были в церкви и молились за тебя. -  Больше на разговоры времени не было, пришла медсестра.
В  операционной его друг,  хирург Николай Колотов, мыл руки, готовясь ассистировать Виктору Андреевичу, но вдруг услышал:
- Коля, друг, выручай. Сделай операцию Звонарёвой за меня, а я буду ассистировать тебе, у меня что-то руки дрожат. Ты знаешь её диагноз. А очередную операцию за тебя сделаю я.
- Что, Витя, седина в бороду…? Видел я твою Звонарёву. – Догадался его напарник.
- Нет, Коля, бес тут ни при чём. Просто без неё мне свет не мил, только она об этом не догадывается.
- Принял, Витя, я готов. Впервые за пятнадцать лет нашей работы здесь, слышу от тебя такие слова. Сестричка уже готовит операционную, мойся-брейся и приступим. – Пошутил друг.

К тёще на блины

После визита к Колесниковым, Люся позвонила маме:
- Мама, когда мы с Ромой можем прийти к тебе в гости? Мы с ним подали заявление в ЗАГС, я познакомилась с его родителями, теперь он мечтает познакомиться с тобой. Ты не возражаешь?
Мама ответила не сразу, потом сказала:
- Ну, если вы всё решили, то зачем мне эта встреча?
Люся тихо ответила:
- Мама, неужели ты не хочешь, чтобы я была счастлива, чтобы у меня был хороший муж, дети? Почему же ты забываешь, что мне уже не 18 лет, а 32 года? У нас будет ребёнок, ты хочешь, чтобы он рос без отца? Я не понимаю тебя, мама, объясни, пожалуйста, что на этот раз вызывает у тебя протест?
- Потому, что ты всё делаешь шиворот навыворот: сначала жених просит руки у родителей невесты, потом играют свадьбу, а уж потом заводят ребёнка, а вы как?
И тут Люсю осенило: у её мамы не было ничего из того, о чём она только что говорила. И у неё сжалось сердце от жалости к маме:
- Мамочка, родная моя, разве это самое главное? В современном мире мало кто вспоминает об этих условностях. Мы любим друг друга, мой жених достойный человек, что ещё надо для начала семейной жизни.
Мама молчала, но не отключалась. И тут Люся услышала всхлипывания, мама плакала.
- Что с тобой, мамочка?
- Ничего. Просто сегодня ты впервые назвала меня мамочкой.
- Не плачь, родная моя, а то и я тоже заплачу, ведь ты ни разу не назвала меня доченькой.
- Завтра суббота, приходите в воскресенье к обеду…,  доченька.
В воскресенье, взяв с собой фото с дачи родителей, надев свитер, который так понравился Люсе на их первом свидании, Рома был готов предстать перед тёщей. Люся посоветовала ему взять с собой гитару. Рома купил бутылку вина, торт и букет роз.
Подходя к дому, Люся увидела, что её мама стоит у окна, их квартира на шестом этаже, и она увидела их с Ромой ещё издали. У Люси ёкнуло сердце, но она промолчала.
Войдя в квартиру, Рома поклонился:
- Здравствуйте Варвара Семёновна! Это для Вас. – Сказал он, вручая букет.
- Раздевайтесь, проходите. – Отозвалась Люсина мать. Стол был уже накрыт, из кухни вкусно пахло едой. Сели за стол, выпили, поели, Рома сыграл на гитаре и спел пару популярных в то время песен своим красивым бархатным голосом. Варвара Семёновна попросила:
- А романс Вы можете спеть? Любой, люблю романсы.
- С удовольствием спою и не один. Он спел романс «Не уходи». И тут вдруг Варвара Семёновна закрыла лицо руками и заплакала горько и безутешно. Люся с Ромой молча сидели, не зная, что сказать. А Варвара Семёновна, давясь слезами, проговорила, не отрывая рук от лица:
- Простите меня, простите! Этот романс напомнил мне о том, что я всю жизнь хотела забыть. – Она встала, и ушла в ванную. Она вернулась, когда успокоилась.
Потом они вместе посмотрели фото, потом пили чай с тортом. Рома спросил:
- Мои родители приглашают Вас в гости. Я отвезу Вас с Люсей на своей машине в любой выходной день.
- На ближайшие выходные наш хор и я с ним вместе, едем на областной конкурс. А потом я позвоню вам, или вы сами сюда приедете, я рада буду вас с Люсей видеть у себя.
- Ну конечно, мамочка, мы теперь часто будем к тебе приезжать.
В общем, расстались друзьями. Рома по дороге к автобусу весело сказал:
- Ну, вот, а ты боялась, на этот раз и мне удивительно повезло, потому что первое впечатление обо мне всегда не в мою пользу.
- Мы с тобой вполне счастливы, а счастье делает человека красивым, он просто светится изнутри. – Смеялась Люся, прижимаясь к мужу.
Визит на дачу к родителям Романа едва не закончился скандалом. Но на этот раз Варвара Семёновна смогла сдержать свои эмоции. Сначала всё шло хорошо, её радушно приняли, и она это оценила. Перед самым отъездом домой с речки прибежала Оля, и обратилась к Роме:
- Папа, ты опять уедешь? Я по тебе скучаю, мне ведь скоро придётся уехать от вас. Я тебя прошу, почаще приезжать к нам после работы, как раньше. Ладно, папочка? – Он кивнул, соглашаясь.
Вся фигура Варвары Семёновны стала похожа на большой вопросительный знак. Но Люся, сидевшая рядом с ней, взяла её за руку и, сжав её, прошептала:
- Потом, мама, потерпи, я к тебе завтра приеду.
Всю обратную дорогу Варвара Семёновна молчала. И Рома, и Люся понимали её состояние, но разговор на эту тему на ходу решили не начинать. Люся успела шепнуть мужу:
- Ты завтра после работы поезжай к родителям, побудь с дочкой, а я поеду к маме, поговорю с ней и переночую у неё. А ты пока ничего не говори, так будет лучше.
Доехав до своего дома, Варвара Семёновна, буркнув что-то неразборчивое, вышла из машины и скрылась в подъезде. Весь вечер Люся думала, как построить разговор с мамой, чтобы окончательно не испортить с ней отношения, но поняла, что всё будет зависеть от её настроения.
На следующий день Люся приехала к матери. Та от порога пошла в наступление:
- Ну, давай, рассказывай, почему эта девочка называет твоего жениха папой? И где её мама? И почему ты мне не сказала, что у него была другая семья, и теперь он наверняка платит алименты?
- Мама, я прямо с работы, не прочь поужинать. Может, ты сначала покормишь меня, потом чайку попьём, я твоего любимого печенья купила, а потом не торопясь, и не повышая голоса, поговорим обо всём, что для тебя важно.
Варвара Семёновна молча собрала на стол, поужинали, хотя им обеим кусок в горло не лез.
- Власть переменилась, теперь ты командуешь, как мне быть и что делать. Как тут не повышать голоса, когда я на тебя жизнь положила, а у тебя всё не так, да не этак. После всех моих мучений одни разочарования. А ты знаешь, какую жизнь я сама прожила, легко ли мне было?
- Откуда же мне это знать, мамочка моя? Ты мне об этом никогда не говорила. Так расскажи, мы же с тобой не чужие и обе взрослые, постараюсь тебя понять.
- Я выросла в семье, где отец был деспотом, особенно по отношению к маме, но я это поняла только став взрослой. В то время мне и моему брату Володе казалось, что это нормально, так и должно быть. Мы не понимали, как тяжело жилось маме, пока сами не оказались на её месте. Мама не выдержала. Она владела тремя языками и преподавала студентам-иностранцам русский язык. Когда я училась в шестом классе, а Володя в десятом, мама сбежала от нас в Норвегию. – Варвара Семёновна задумалась, погрузившись в прошлое, Люся, замерев, впервые слушала, о бабушке, дедушке и дяде.
- Отец наш рвал и метал, но ничего поделать не мог. Теперь мы с братом стали без вины виноватые, особенно я. Но брат, окончив школу, поступил в военное училище. Остались мы с отцом вдвоём, все домашние заботы свалились на нас с ним, но я ему благодарна за то, что он меня всему научил: и варить, и стирать, и в квартире прибирать. Школу я окончила, но в институт поступила не сразу, отец не хотел отпускать меня. И тут на нас свалилось новое горе. Володя наш погиб в Афганистане. Я тогда уже поступила в институт учиться на бухгалтера-экономиста. – Мама обхватила голову:
- Этого удара отец пережить не смог, он скоропостижно умер от обширного инфаркта. Я осталась одна-одинёшенька в большой квартире. Похоронив отца с помощью соседей, я решила продать ту квартиру – слишком много неприятных воспоминаний она хранила. Через шесть месяцев, вступив в наследство, я поменяла ту квартиру на эту, с доплатой, но жизнь моя лучше не стала, я по-прежнему была одинока. Ни друзей, ни родных. Были дальние родственники, но родители с ними не общались, так что я понятия не имела, что такое родственные отношения.
Была у меня подружка Люся, Людмила, такая же пришибленная, как и я, но по другой причине. Это была безграничная доброта – мой антипод. И родители её такие же. Жили они скромно – тянули от получки до получки, но тогда многие так жили. А мне отец оставил деньги на книжке, спасибо ему. Я их не транжирила, стипендия мизер, а за коммуналку платить надо, одеваться, обуваться, питаться, да мало ли чего ещё надо, я не бедствовала. Пригодилась папкина наука, я умела из «ничего» сварить себе вполне съедобную пищу – то кашу, то супчик. – Варвара Семёновна посмотрела на дочь, усмехнулась:
- Ну, сейчас ты узнаешь от кого ты произошла…
- Надеюсь, не от обезьяны. – Улыбнулась Люся.
- Хуже! От подлеца. На третий курс пришёл к нам в группу новый студент – хорошо воспитанный юноша с глазами ласковыми, как у домашней собаки, шикарно по тем временам одетый. Павел, фамилию я тебе не скажу, чтобы ты не надумала его разыскивать. Павкой звали его ребята. Симпатичный, посмотри на себя в зеркало и увидишь его портрет.
Он хорошо учился, играл на гитаре, романсы пел, а сам всё на меня поглядывал, как будто для меня поёт. Все девчонки мне завидовали. Он быстро стал душой компании, покорил всех, и я не была исключением. Это и была моя первая и последняя любовь. Потеряла я голову, а узды привычной рядом уже не было. – Мама говорила, вытирая слёзы и всхлипывая:
- Я думала, что нашла свою любовь – одну на всю жизнь, и другой мне не надо. Время шло, уже и ноябрь с лютыми морозами пришёл. Начал мой любимый меня до дома провожать, и однажды спросил:
- Может, чаем напоишь, согреюсь и в общагу побегу. С этого вечера стали мы любовниками, а он замуж не звал, ничего не обещал. В его жизни ничего не изменилось. Он по-прежнему душа компании, другим девчонкам романсы поёт.  Упрекнула я его:
- Разве так поступают, ведь мы почти муж и жена! – Он рассмеялся:
- Кто?! Какой муж, какая жена? Не бери в голову, Варюха, – это всего лишь банальная история. Ко мне у тебя какие претензии? У нас всё по согласию было, я тебе ничего не обещал, и ты не считай меня своей собственностью. Закончишь учёбу, будет у тебя и муж, будут и дети, а сейчас об этом рассуждать глупо. – После такой отповеди я постеснялась сказать ему, что меня тошнит и голова кружится. Потом поняла, что беременная я. С трудом сдала я зимнюю сессию, все каникулы пролежала в полуобмороке от горя и токсикоза. БАНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ, сказал он, я не могла с этим смириться. А после каникул Павка в институт не вернулся, говорят, перевёлся куда-то. С трудом, но окончила я третий курс, а в августе ты родилась. Назвала я тебя в честь своей самой верной и лучшей подруги Людмилы. Всё это тяжкое время она была рядом со мной, помогала мне готовить приданое, утешала меня. Не знаю, что бы я делала, если бы не Люся и её родители, царство им небесное. Они заботились обо мне, как о собственной дочери. С их помощью я окончила четвёртый курс, получила Диплом и начала работать. Нелегко ты мне досталась, похоронила я свою молодость в твоей люльке.
Люся слушала молча, опустив голову.
- Думала, хоть у тебя всё сложится иначе. Один раз тебя спасла, так теперь ты снова вляпалась, алиментщика себе нашла, и тоже на гитаре играет и сладко поёт. А где вы с ним жить собираетесь? С его родителями или у меня? На меня не рассчитывайте. Ну, что молчишь? Опять я неправа? – Люся подняла голову, посмотрела матери в лицо:
- Мама, скажи, если бы на твоём месте оказалась твоя подруга, как бы ты к этому отнеслась?
- Не знаю, я не думала об этом.
- Стала бы ты, как она, ночей не спать с её ребёнком? Пелёнки стирать, помогать ей во всём?
Мать молчала, не зная, что сказать.
- Понятно, не стала бы. А вот я бы стала. Вот в этом между мною и тобой разница. Теперь о Роме. Он не бросил свою девушку, она его бросила, и не давала о себе знать целых пять лет. За это время она вышла замуж и родила ещё одного ребёнка. А дочка Оля стала для неё обузой. Подала иск на алименты – «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Рома обрадовался, что увидит свою дочь, и он сделал всё возможное для того, чтобы иметь право забирать свою дочь хотя бы на лето на дачу к бабушке. В этом разница между моим Ромой и моим отцом. – Люся побледнела от волнения. – Как хорошо, что ты мне всё рассказала, спасибо тебе, мама. Теперь я понимаю, почему ты ко мне относилась, как к падчерице: с самого зачатия, а после рождения и все последующие годы, ты считала меня обузой, я стала для тебя без вины виноватой. Неприязнь к отцу ты перенесла на меня, я это чувствовала всегда. Ты не меня спасала, мамочка моя, разрушив наши отношения с Сашей, ты мстила моему отцу и мне за свою неудавшуюся жизнь, за одиночество, за неумение ладить с людьми. Теперь, поговорив со мной, ты можешь считать, что сбросила груз со своей души, высказав все обиды, и я поняла причину отсутствия теплоты между нами. Но давай начнём всё сначала. Давай строить новые отношения – между любящей дочерью и любящей матерью, ведь мы с тобой самые близкие и родные люди, у тебя нет никого на свете роднее меня, во мне твоя кровь. На днях мы с Ромой зарегистрируем наш брак, и в декабре родится наш первенец, твой потомок. На твою квартиру мы не рассчитываем. Родители Ромы отдают нам свою квартиру в городе, будь для нас добрым ангелом-хранителем, мамочка моя.
- Да ладно, делайте что хотите, живите, как вам нравится, а я уж как-нибудь одна проживу. Давай спать, завтра тебе на работу…, доченька.

Любовь нечаянно нагрянет

Анфиса лежала в реанимации. Её организм с трудом приходил в себя после операции. У неё резко упало кровяное давление, никак не спадала высокая температура. Сильная слабость не позволяла даже поднять руку, чтобы поправить прядь волос, пульс едва прослушивался. Возвращаясь из небытия, она видела людей в масках, слышала негромкие голоса, с ней что-то делали, но это совсем не волновало её, и она снова уплывала в глубокий и тёплый мрак небытия, успев осознать, что умирать, оказывается, совсем не страшно.
Виктор Андреевич уже неделю боролся за её жизнь, не щадя себя. Всё свободное от работы время он помогал Анфисе выйти из этого состояния. Он не уезжал домой на ночь, спал на диванчике в кабинете. Его друг и напарник Николай Колотов сказал:
- Витя, ты совсем не отдыхаешь, ты себя загонишь. Когда ты о себе-то подумаешь? У нас хороший персонал, назначения выполняют чётко, тебе не обязательно лишать себя отдыха.
- Я с тобой согласен, Коля, но никто, кроме меня так тонко не чувствует перемены в её состоянии. Я не могу допустить, чтобы она умерла, и мне тоже она дороже жизни. – Друг только пожал плечами, он никогда ни к одной женщине не испытывал подобных чувств.
На десятый день Анфиса пришла в себя, сознание её стало чётким, но слабость никуда не девалась. Виктор Андреевич дремал, сидя у её кровати. Она шевельнулась, и он сразу открыл глаза. Анфиса увидела, наконец, как выглядит её лечащий врач: не красавчик, крепкий, плечистый. На голове густой ёжик короткой стрижки, седеющие виски. Простое энергичное лицо, чёткие брови, твёрдый взгляд светлых глаз и упрямый подбородок. Она подумала, одним взглядом охватив его внешность:
- Он не фанфарон, он настоящий, сильный, за ним, как в крепости. Это моё, долгожданное, другого, не надо.
Неисповедимы пути Господни, любовь с первого взгляда поглотила их обоих, таких разных во всех отношениях, соединила их души навсегда.
- С возвращением в наш мир! – Улыбаясь, сказал доктор.
- Я рада Вас видеть, спасибо Вам за всё.
С этого дня Анфиса пошла на поправку. Её снова перевели в бокс,  и он часто приходил к ней в минуты отдыха между операциями. Однажды, когда он пришёл, Анфиса встала ему навстречу. Подойдя к нему, она взяла в ладони его лицо, он придержал её руки. Так и стояли они, не желая ничего больше. Наконец, Анфиса тихо сказала:
- Вы любите меня? Я знаю, Вы любите меня, и я постоянно думаю о Вас. – Она едва коснулась губами его лба и прошептала: - Любите меня, дорогой мой, меня ещё ни разу никто по-настоящему не любил и мне до нашей встречи никто всерьёз не был нужен. Что же нам делать? Вы женаты?
- Нет, я старый вдовец, но я считаю, что нам пора перейти на «ты».
- У тебя на голове примостился серый ёжик.
- Правда? А я всегда считал, что у меня вполне солидный вид. – Он рассмеялся от души.
- Публичность не даёт возможности кого-то разглядеть, только, в общем-целом. Когда я увидела твои глаза, я сначала не поняла, что со мной происходит, да и не до этого мне было. Но первое ощущение не покидало меня. Я не могла даже вспомнить, как ты выглядишь, только глаза. А теперь я боюсь потерять то, что увидела тогда в твоих глазах. – Анфиса села на кровать, Виктор, сев на стул, взял её руки в свои. Она снова заговорила:
- Я знаю, что такое бурные овации, море цветов, бесчисленные фото на память и другие прелести театральной жизни. Это здорово, когда тебя любят десятки и сотни людей, я жила этим, пока не встретила тебя. Но всё это я готова отдать, за возможность видеть тебя, делить с тобой каждое мгновение жизни. Только теперь я поняла, что всего дороже любовь одного человека, которым ты дорожишь. Твои руки – лучшее для меня лекарство, каждое прикосновение.
- Я чувствую  твою боль, я точно знаю, где и как у тебя болит, не теоретически, а на самом себе. Выражение «твоя боль – моя боль» - обрело для меня смысл. Такого взаимопроникновения я до встречи с тобой не знал. Хорошо это или плохо – кто его знает. Оно есть и с этим надо считаться.
- Как? – Поинтересовалась сияющая Анфиса.
- Надо побольше позитива, положительных эмоций.
 Виктор посмотрел на её похудевшие нежные руки с острыми локотками. Анфиса встала, присела на его колени, обняла его за шею, прижалась щекой к его «серому ёжику». Виктор обнял её тоже, и они застыли, ощущая покой и счастье.
Взглянув на часы, он заторопился:
- Мне пора на обход, а потом на операцию. Поспи, милая, набирайся сил. От твоего настроения зависит твоё состояние. – Улыбнулся он.
- Хорошо, Витюша. – Смиренно ответила Анфиса, но ей показалась, что вся радость ушла вместе с ним.
Всю следующую неделю Виктор Андреевич был очень занят, и влюблённые виделись только на обходе при медсестре Лине, да в конце рабочего дня, перед отъездом домой - ему необходимо было выспаться. В один из таких вечеров, сев на свой заветный стул, он сказал Анфисе:
- Ну вот, тебя можно выписывать. Но перед этим я хочу тебе сказать:
- Это чудо, что мы с тобой встретились, видимо мы оба заслужили эту встречу. Надо было тебе заболеть, чтобы ты попала к нам в больницу под моё крыло. – Виктор Андреевич помолчал, опустив голову. Он посмотрел на Анфису и продолжил:
- Мне жаль тех лет, что я прожил без тебя, но я благодарю Бога за то, что он дал нам возможность найти друг друга. Выходи за меня замуж, нежная моя, я постараюсь быть тебе хорошим мужем. Но может быть я слишком стар для тебя? У меня два сына и они почти ровесники тебе. Есть ещё два маленьких внука, ты хочешь стать бабушкой? – Он улыбнулся.
Анфиса вскочила с кровати, обняла его за шею и обцеловала всё его лицо: - Вот мой ответ! - Виктор не остался в долгу и ответил ей долгим и страстным поцелуем.
На следующий день Виктор выписал Анфису из больницы, взял два отгула и выходной и отвёз любимую к её родителям. Он решил, что пришла пора с ними познакомиться и подать заявление в ЗАГС в городе, где живёт Анфиса, она настояла на этом.

Чета Пашутиных

Первыми зарегистрировали свой брак Галя с Игорем. Свидетелями  в ЗАГСЕ у них были Люся с Ромой. И чета Пашутиных  начала законную совместную жизнь.
Сегодня утро выходного дня. Галя на кухне готовит намазку на батон. Чайник уже закипел. Игорь после гимнастики и душа явился на кухню по-домашнему, в одних плавках, такой свежий и энергичный. Галя покосилась на него, довольно улыбнувшись.
- Что помочь? – Весело спросил он.
- Сделай мне капучино, а себе – что захочешь.
- Разрешите выполнять, товарищ командир?
- Разрешаю. Но почему ты, рядовой Пашутин, одет не по форме?
- Поясните, товарищ командир, как это не по форме?
- А вот так! – И Галя сдёрнула с него плавки. От неожиданности Игорь присел, потом захохотал, схватил свою хохочущую жену, и упал с ней на кухонный диванчик.
Ну, где ещё найдёшь такую заводную жену?! Цены ей нет! Кофе пока пришлось отложить.
Но семейная жизнь состоит не из одних удовольствий. Это Галя поняла ещё до ЗАГСА. Жить вместе – сложная наука, её осваивают все семейные пары долгие годы, пока не притрутся. А некоторые супруги так эту науку и не освоят, при этом не все расходятся, а продолжают жить вместе, как два паука в банке. Галя присматривалась, читала наставления мудрых людей, училась делать выводы из своих неудач и мелких конфликтов с Гариком. И отец не остался в стороне. Галя выделила для себя правила и записала их в тетрадь:
Не критиковать за укоренившиеся привычки. ---  Одобрять, замечая хорошее.
Не упрекать ---- Переводить в шутку.
Не раздражаться по пустякам. --- Ставить себя на его место: а если бы я так же оплошала?
Но одно дело понять, другое – воплотить в жизнь. Этому сразу не научишься.
Трудно? Да. Но Галя не боялась трудностей и старалась следовать этим правилам, пока они не вошли в привычку, на это понадобился  двадцать один день. Когда у неё что-то не получалось, Галя подшучивала над собой. Такая самокритика в виде шутки, это, между прочим, признак душевного здоровья, она помогает в трудных ситуациях.
Соблюдая эти простые три правила, она неожиданно убедилась в том, что Игорь стал более критично относиться к своим действиям и поступкам. Чудеса! Значит, он изначально прекрасно осознавал свои ошибки, но не хотел соглашаться с этим, потому что он нуждается в одобрении и понимании, в снисходительности и в молчаливом прощении его просчётов. Сложная наука эта семейная жизнь, но какое это счастье – взаимопонимание.   
На работе у Гали тоже всё спорилось. Её уже хорошо знали в городе и городской думе, как человека энергичного, делового, умеющего доказать свою правоту и добиться успеха. Ей удалось  включить в смету расходов местного бюджета ремонт городской лыжной базы, организовать прокат лыж, очистку дороги к лыжной базе и стоянки для машин.  Выделить средства на приобретения формы для команды волейболистов и борцов к соревнованиям в области. Об этом раньше не было и речи. В планах у Гали развитие массового спорта в родном городе. Впереди зима, надо организовать забеги на лыжах и коньках. Игорь и её отец во всём поддерживали Галю.
И с подругами у неё постоянный контакт. Она уже в курсе, что в конце года у Люси с Ромой будет малыш. Это обстоятельство слегка задело Галю, ведь они с Гариком начали жить вместе раньше, а беременности до сих пор не случилось. Но потом Галя вспомнила, что она сама предложила мужу не торопиться с ребёнком, и успокоилась, решив, что всему своё время. Знали Галя с Люсей о том, что Анфиса встретила в больнице свою настоящую любовь, и теперь с нетерпением ждали подругу, чтобы вместе отпраздновать это и другие события.

Колесниковы

Они скрепили свой брак законными узами чуть позже Пашутиных. Теперь их свидетелями в ЗАГСЕ были Галя и Игорь. Брат Ромы Сергей укатил к месту службы.
Жизнь не стояла на месте, в августе отметили четырнадцать лет Оле. Она в свой день рождения не выглядела счастливой, и в ответ на поздравления пожаловалась:
 - Папа, почему так медленно ползёт время! Мне ещё четыре года ждать, когда я смогу наплевать на её запреты и переехать жить к вам.
- Не торопи жизнь, внучка. Кто торопится жить, тот состарится раньше времени. Всему своё время. - Попытался её успокоить дедушка Илья.
- Да пока я живу там, в ожидании лета, для меня месяц длится, как год, а ведь их целых девять! За четыре года я и так превращусь в старушку. Что толку, что я получу паспорт, если я всё равно останусь несовершеннолетней. – В её голосе послышались слёзы. Рома обнял дочку, утешая:
- Не плачь, Оленька, наберись терпения, впереди у тебя долгая и интересная жизнь.
- Мама не любит меня, но не отдаёт тебе из-за этих противных алиментов, я знаю!
 Через несколько дней Рома отвезёт дочку к матери в Омск и в очередной раз попытается убедить свою бывшую разрешить Оле жить с ним. Люся предложила такой вариант: платить матери алименты на дочь, как и положено, до 18 лет, но  при этом Оля будет жить с отцом.
- Вряд ли она на это согласится, но попробую, мне эта идея нравится.
Потом отметили 33 года Люсе на даче у родителей. Теперь осталось дождаться возвращения Анфисы, чтобы отпраздновать бракосочетание вместе с Пашутиными. Прекрасные планы, беременность в порядке, Роман начал работать над кандидатской диссертацией. Если он её успешно защитит, то сможет преподавать в университете, реже покидая свою семью. Он с нетерпением ждал малыша и не хотел надолго расставаться с женой и ребёнком.
 На работе тоже есть успехи – идёт накопление материала для докторской диссертации, но она пока ещё в будущем. А сегодня к ней приехала Галя, её Игорь уехал со своей командой на соревнование по баскетболу, Рома уехал в Омск, и подружки не могли наговориться. Разговоры не помешали Люсе провести для подруги мастер-класс по варке настоящего борща. А когда борщ сварился, Люся показала, как варить рассыпчатый рис для гарнира.
- Всё это можно найти в интернете, когда вы с Игорем купите… - Галя перебила:
- Папа шепнул мне на ушко, что подарит на нашу свадьбу современный комп, вот тогда заживём! Но всё равно, лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, спасибо тебе за науку.
- Приходи почаще, я тебя всему научу, что сама знаю. – Засмеялась Люся.
- Ты счастлива с Романом, Люся? – Любуясь подругой, спросила Галя.
- Ещё бы! Для меня открылась совсем другая сторона жизни – природа и её обитатели. После жёсткого маминого прессинга мой Рома для меня, как глоток свежего воздуха. Он очень умный, с ним интересно всегда. И родители его интересные люди. Смотрю в его глаза и такое у меня чувство, будто вливается в меня что-то доброе и мудрое, от чего на сердце становится легко. А у тебя как дела? А теперь вот ребёночек у нас родится или в конце декабря, или в начале января.
- А у нас пока любовная лихорадка, хоть мы и живём вместе дольше вас с Ромой. Смотрю на него, и насмотреться не могу. Мне всё в нём нравится, я без него не смогу жить.
- Так и живи, он ведь тебя тоже любит, это сразу видно. Вы такая красивая пара! Не то, что мы с Ромой.
- Да ладно тебе! Мы спортсмены, а вы учёные, в этом вся разница, но мы её не чувствуем. Как там наша красавица Анфиса. Родители её в церковь, как на работу ходят, молятся за неё. И не зря!
- Надо же, как в жизни бывает, любовь с первого взгляда, несмотря на разницу в возрасте восемнадцать лет. Как жизнь интересно устроена: когда-то нашей Анфисе мужчина старше неё на  девять лет казался ей стариком, а теперь и восемнадцать лет разницы не имеет для неё значения. Она мне позвонила, послезавтра они с Виктором Андреевичем приезжают к её родителям просить её руки. Моя мама тоже так хотела, но мы с Ромой всё сделали без лишних формальностей. – Галя засмеялась:
- Да уж! У нас с тобой любви с первого взгляда не получилось. Тебя не устроила его внешность, меня то, что он слишком молодой.
- Ну, теперь можно и свадьбу в кафе организовать, пока у меня живот выше носа не вырос.
Галя уехала домой, когда стемнело. И тут позвонила Варвара Семёновна:
- Здравствуй, Люсьена, что-то ты редко у меня бываешь! Приедь ко мне завтра к девяти утра, поговорить с тобой хочу на важную тему. Ближе тебя у меня никого нет.
- Хорошо, мама, завтра с утра буду у тебя. Надеюсь, ты здорова?
- Чего мне сделается в сухом-то месте? – Надо же, мама научилась шутить, подумала Люся.
Мама встретила её в светлом платье, на шее колье. Её густые тёмные волосы уложены в причёску, руки украшает неброский маникюр. Люся не верила своим глазам, так это не похоже было на её мать, особенно, маникюр. Она спросила:
- Какой сегодня праздник, мама? Ты так хорошо выглядишь!
Мама и правда выглядела моложе своих лет. Правда немного портила её лицо глубокая складка между бровей – сказалась привычка постоянно хмурить брови.
- Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: решила я выйти замуж. Наш баянист, Савелий Матвеевич сделал мне предложение, и я согласилась. Хочу хоть раз в жизни стать настоящей женой. Он давно на меня глаз положил, да я всё сомневалась – он моложе меня на 5 лет. А потом подумала: у тебя своя жизнь, я остаюсь одна, а старость не за горами. Я в вашу жизнь теперь не вмешиваюсь, вы и сами с усами, да и внуки меня не обрадуют, я не люблю детей.
- Мама, а ты всё о нём знаешь? Дети и внуки у него есть? Может, ему просто квартира твоя нужна? Сейчас квартирных аферистов полно.
- А то, что я сама могу понравиться мужчине, тебе это и в голову не приходит?  Я, слава Богу, не уродина и  не считай меня дурой, Люсьена. Не забыла, что я  всю жизнь работала бухгалтером и люблю точность во всём? Нет у него никого, снимает комнату в коммуналке. На, посмотри фото.
С фотографии смотрел на Люсю моложавый круглолицый и лысоватый мужчина с весёлыми глазами, широкой улыбкой и с баяном в руках. Люся невольно улыбнулась, глядя на него, такой позитив исходил от этого человека.
- Вижу, он произвёл на тебя хорошее впечатление, а я полюбила его всей душой. Сегодня мы идём в ЗАГС, пойдёшь с нами? Свидетелями будут две женщины из хора, а потом все участницы хора накрывают для нас стол, и будут нас поздравлять, а ты пофотографируешь нас.
- Конечно, мамочка! Поздравляю тебя от всей души! Я так рада за тебя! Свадебный подарок за нами. И мы с Ромой приглашаем вас с Савелием Матвеевичем на нашу свадьбу, дату сообщим позже.
Всё прошло, как нельзя, лучше. Молодые обменялись кольцами, выпили шампанского и отправились в клуб, там их уже ждали. Надели на невесту фату и спели старинную свадебную песню. Стол уже был накрыт, выпили, покричали «горько», поели, потом дружно пели и плясали.
Галя, рассматривая фото, изумлялась:
- Маму твою точно подменили, я бы не поверила, что эта счастливая женщина с улыбкой до ушей - твоя вечно недовольная мама. Что делает с человеком любовь! Сколько этому доброму молодцу лет?
- Он на пять лет моложе мамы, ему 50, до пенсии 10 лет, а мама уже вышла на пенсию.
- Ой-ой! Чует моё сердце, замучает  его Варвара-краса ревностью, такого весёлого, да общительного. – Хохотала Галя. – Я бы на её месте вернулась на работу, чтобы разница в возрасте не бросалась в глаза, ну и поводок на шее её любимого хоть немного бы ослаб. А иначе всю его любовь, как ветром сдует. Любовь неволи не любит, я в этом уверена.
- Я надеюсь, что они найдут общий язык, не может же быть, чтобы жизнь ничему её не научила. Мама очень хотела стать замужней, с кольцом на руке, такой, как большинство женщин, а не обманутой матерью-одиночкой. В её жизни сейчас началась новая эра, и я желаю ей проявить мудрость взрослой женщины в отношениях с Савелием Матвеевичем. Как говорит моя свекровь: Бог всё видит и воздаёт по заслугам. Я буду надеяться на лучшее. Одно только царапнуло мне душу, когда мама сказала мне, что внуки её не обрадуют, и детей она не любит.

Ивановы

Рома и Игорь ещё не вернулись, поэтому свидетелями в ЗАГСЕ у Анфисы и Виктора стали Галя и Люся. Родители Анфисы тоже  присутствовали, они с обожанием смотрели на свою дочь и с уважением на зятя – человека, который выходил, спас Анфису.   Похудевшая и побледневшая Анфиса была по-прежнему красива. Её необыкновенные глаза на похудевшем лице казались ещё крупнее, и сияли счастьем и радостью. Её муж, сдержанный и солидный, бережно поддерживал под руку свою любимую.  Виктору Андреевичу сегодня же вечером придётся уехать на работу, сделать запланированные операции. Он вернётся только через неделю, чтобы отпраздновать бракосочетание вместе с Пашутиными и Колесниковыми, а Анфиса пока останется у родителей, чему они были очень рады.
Анфиса вернулась в свой театр. Навстречу ей спешила костюмерша:
- Анфисочка, красавица наша, наконец-то ты вернулась! Пока ты была в больнице, зрители после конца спектакля бежали не к сцене с цветами, а, толкая друг друга, неслись в раздевалку.
  Сердечный приём и привычная атмосфера быстро вернула ей силы и желание царить на сцене. Она пока не играла, а разучивала роль, о которой так мечтала в больнице, беспокоило только то, что на груди её остались шрамы, рассосутся они нескоро, и всё равно след от них останется. По паспорту она теперь Иванова, а на сцене по-прежнему будет Звонарёвой.
Виктор и Анфиса так и не решили, где они будут жить после свадьбы. Анфисе не хотелось уезжать далеко от родителей, родного театра, своих зрителей и подруг. Виктор не хотел менять сработанный коллектив, и возможность работать на современном оборудовании. Такого оборудования нет ни в одной больнице небольших городов. И внуков он будет видеть значительно реже. Вопрос пока оставался открытым.
«Коллективную» свадьбу решили отметить 10 сентября, когда все мужчины вернутся к своим избранницам. Как всегда, организацию этого грандиозного события взяла на себя Галя Пашутина. Она нашла походящее кафе, продумала и заказала угощение и спиртное, прикинула, в какую сумму это обойдётся и поделила все расходы на три семьи. Поздравить новобрачных придут и приедут родители новобрачных и два сына Виктора Андреевича. Всего набралось восемнадцать человек. Чтобы управлять такой «командой», Галя пригласила тамаду из Дома культуры.
Невесты решили не надевать белые платья – символ непорочности, а приготовили к этому дню, по совету Люсиной свекрови, длинные нарядные платья разного цвета: Люсе – бирюзовое, Гале – светло-лиловое, Анфисе – апельсиновое, и фату в тон каждого платья. Это было необычно, вместе  они составляли колоритную гармонию - символ их многолетней и нерушимой дружбы. Их мужчины явились в строгих костюмах тёмных оттенков, платья своих невест они ещё не видели.
Столы сдвинули в один общий стол, где гости сидели спиной к стене, а лицом к свободному пространству зала. В самом начале тамада устроила парад невест,  каждую из них встречал жених. Первой вышла в зал Галя, она в своём светло-лиловом платье, с прекрасной осанкой и уверенным взглядом была похожа на античную богиню. Все гости захлопали в ладоши. Галю встретил Игорь, он впервые видел жену в этом наряде и был сражён. Ему хотелось совершить что-нибудь необычное, небывалое, но ему от волнения ничего не пришло в голову. Взяв Галю за руку, он прошёлся с ней по кругу и остановился, ожидая следующую пару, не разнимая рук. Все гости с одобрением наблюдали за этой гармоничной четой: оба высокие, стройные, спортивные.
  В зал вошла Люся, её бирюзовое платье скрыло округлившуюся талию и подчеркнуло женственность и нежность невесты. Она была похожа на безоблачное бирюзовое небо в ожидании ясного солнышка. Её выход тоже встретили аплодисментами. Рома взял Люсю за руку, испытывая острое желание подхватить жену на руки, прижать её, желанную, к своей груди… и провёл её по кругу. И вот, наконец, в зал выпорхнула изящная, лёгкая и яркая, словно жар-птица, Анфиса. Аплодисменты зрителей долго не смолкали. Сердце у Виктора Андреевича готово было выскочить из груди, он встретил свою любимую и, взяв за руку, провёл её по кругу. Он, в своём тёмно-коричневом костюме рядом с её необычным нарядом составлял экзотическую пару: будто яркая птица присела на большую коричневую ветку. Его сыновья с изумлением смотрели на жену их отца - ребята снимали на фото и видео всю свадьбу.
Новобрачные сели во главе стола. Далее свадьба покатилась по накатанной дорожке: поздравления, подарки,  тосты и пожелания. Лев Исаевич, отец Анфисы, предложил такой тост:
- Желаю новобрачным так организовать свою жизнь, чтобы в конце пути они могли сказать: жизнь моя не была напрасной. Выпьем за три новых семьи и их потомков! – Его дружно поддержали.
 Мать Игоря Пашутина, Наталья Васильевна, пожелала молодым:
- В круговерти жизни, не забудьте о душе, дети наши. Берегите свою душу в чистоте помыслов.
А Алексей Иванович Крылов, отец Гали, подняв бокал с вином, сказал:
- Ко всему хорошему человек быстро привыкает и перестаёт ценить это хорошее. Я желаю молодым, чтобы они до конца жизни сохранили чувства, которые они испытывают друг к другу сейчас, в начале их семейной жизни. И не забывайте вносить перемены в вашу жизнь!
Люся попросила слова:
- Я хочу поздравить ещё одну пару молодожёнов: мою маму, Варвару Семёновну, и Савелия Матвеевича, и пожелать им любви и согласия в семье! – Подвыпившие гости прокричали троекратное «ура».
Были на этой свадьбе и танцы, и пляски, и песни под баян Савелия Матвеевича и вокальной группы, обслуживающей кафе, и весёлые игры, в которых победителями почти всегда выходили Игорь и Галя Пашутины. Тамада хорошо знала своё дело. Все участники этого события пришли к выводу, что свадьба удалась.

Подводные камни и рифы семейной жизни.

Колесниковы.
В октябре отец Ромы Илья Егорович вышел на пенсию и затеял ремонт в городской квартире, чтобы передать её молодожёнам. Решили, что одна комната будет детской, вторая спальней и третья гостиной. Добрая душа и золотые рука Ильи Егоровича превратили детскую в сказочное царство по мотивам русских народных сказок. Стены вместе с ним расписала Надежда Ивановна. Супруги, воспитавшие двоих детей, хорошо знали, что нужно для развития малыша. Там стояла кроватка со съёмными решётками, столик для игр и шкафчик для детских вещей и игрушек малыша. Рома во всём помогал родителям, но его не покидали мысли о дочери. Он не смог договориться с матерью Оли, она не захотела даже выслушать его. Оля горько плакала, расставаясь с отцом, и это разрывало его душу:
- Папа, неужели мне придётся ждать целых четыре года, это же целая вечность!
  Она привезла с собой фото летнего отдыха, и припрятала их подальше, чтобы до них не добралась её мать. Рома оставил дочке небольшую сумму на мелкие расходы и уехал.
Время шло, Люся получила декретный отпуск, и они с Надеждой Ивановной принялись готовить приданое для малыша. Люся, не умея ни шить, ни вязать, с умилением наблюдала, в ловких руках свекрови с помощью ниток и спиц появляются яркие малюсенькие пинеточки и носочки. Она с удовольствием перенимала эту науку. Переполненная благодарностью к родителям мужа, Люся стала называть их папой и мамой.
Сразу после новогодних праздников молодая мама родила сына, которого назвали Илюшей. И тут случился сюрприз: приехала Оля со своими вещами в дорожной сумке. Все члены семьи, обалдевшие от неожиданности, после объятий и слёз, принялись расспрашивать девочку, как она оказалась у них. Она, улыбаясь, ответила:
- Очень просто. Мой отчим ушёл от матери. Она осталась одна с двумя детьми. Когда папа уехал, я не стала терять времени и решила принять меры. У моей лучшей подруги Кати дядя работает адвокатом. Катя у нас отличница и умница, она всё толково изложила дяде, он согласился нам помочь. Он помог мне написать заявление в специальную комиссию, и сам отнёс туда это заявление, приложив к нему мои фото с дачи, и копию моего паспорта. Мою мать вызвали в эту комиссию. Я не знаю, о чём там говорили, но думала, что мать убьёт меня от ярости, когда она вернулась оттуда. Я всё это вытерпела, и когда она перестала орать, сказала ей о вашем плане с алиментами. Она сразу успокоилась и сказала:
- На каникулах можешь выметаться. Собирай свои шмотки, возьми документы из школы. Я куплю тебе билет и напишу разрешение на поездку. Пусть твой отец вернёт мне деньги за билет. Она даже проводила меня на вокзал и договорилась с проводницей, чтобы та присмотрела за мной. Ну, вот! Видите, как всё хорошо получилось, разве я не молодец?
Взрослые смотрели на неё, не торопясь её хвалить. Бабушка спросила:
- А маму тебе не жалко?
- Не-а, а что её жалеть. – Бабушка только покачала головой, поняв, что внучка Оля типичный подросток, не ведающий жалости к своим близким, если задеваются его интересы. Она мысленно пожалела Рому с Люсей – непростые времена их ожидают. Но это будет потом, а пока семья собиралась окрестить маленького Илюшу. Крёстной выбрали Анфису, а крёстным Игоря, они с Анфисой были крещёными, хотя не знали ни одной молитвы. Им пришлось сходить в церковь, прослушать у священника значение обряда крещения для каждого православного человека, правила совершения этого обряда,  и выучить молитву «Отче наш». Благостная обстановка в церкви, негромкий голос священника, потрескивание горящих свечей и запах ладана произвели на впечатлительную натуру Анфисы неизгладимое впечатление. Всё понимающие и прощающие глаза с икон вызывали желание плакать и каяться, и Анфиса с трудом сдерживала слёзы. Игорь тоже присмирел. Он вдруг вспомнил, как мама водила его в церковь и учила креститься, слышал, как она молилась. У него было чувство, что он вернулся в этот тёплый дом после долгого отсутствия и знал, что душа его обретает здесь покой.

Пашутины.
Итак, Люся родила сына Илюшу, его окрестили, и он растёт себе, развивается. Люся кормит малыша грудью. А тут ещё Анфиса. Прошло четыре месяца, как она выписалась из больницы и тоже забеременела. Это до конца добило Галю, и она помчалась к гинекологу. Приговор гинеколога был убийственным:
- Вы не сможете родить ребёнка.
- А может быть ЭКО? – Неуверенно спросила Галя.
- Ваши детородные органы для этого не годятся.
- Что же мне делать? – Растерянно спросила Галя. Она не могла поверить в своё несчастье. Мир для неё перевернулся. Врач только молча пожала плечами, потом сказала:
- Сочувствую Вам, но с каждым годом таких, как Вы, к сожалению, становится всё больше.
Лучше умереть, чем так жить, подумала Галя. Мужу сказать об этом она не смогла, оставаясь один на один со своим горем.
С этого дня Галя замкнулась в себе. Игорь не узнавал свою жизнерадостную жену. Теперь она напоминала резиновую игрушку, из которой не до конца выпустили воздух.
- Что с тобой, Малинка моя? Ты больна? Скажи мне, мы с тобой вместе справимся с любой бедой. – Спросил Игорь, обнимая жену.
- Не с любой.- Галя помолчала, потом решилась: - Я ходила в больницу и узнала, что не смогу родить ребёнка. Я знаю, как ты любишь детей. Я тебя не держу, ты можешь подать на развод, чем жить с такой уродиной. – Она опустила голову, сдерживая слёзы.
- Об этом даже речи быть не может, мы с тобой будем вместе и в радости и в горе. Или я тебе уже надоел и ты не знаешь, как от меня отделаться? – Шутливо нахмурил он свои чёрные брови.
Галя недоверчиво посмотрела на него. Игорь сел напротив, взял её руки в свои и спросил:
- А если бы со мной что-нибудь непредвиденное случилось, ты бы смогла бросить меня? – Галя посмотрела на него, и отрицательно покачала головой.
- Так почему ты обо мне так плохо думаешь? Давай жить, как жили. Я, когда крестил Илюшку, не раз бывал в церкви и верю, что пути Господни неисповедимы. Давай сходим в церковь, помолимся, я теперь знаю самую главную молитву и тебя научу, может, Бог и поможет нам с тобой.
- Я не крещёная.
- Это можно исправить. Я схожу к священнику и поговорю с ним, как это сделать. Ты согласна?
- Ну, сходи. – Сказала Галя и задумалась: - Он всё равно не поверил, что я не смогу родить и надеется зря. Бросит он меня, рано или поздно. Как я буду жить одна, без него. – Она взглянула на Игоря и сказала:
- Я хочу сходить к отцу. Одна, провожать меня не надо, сама доберусь. Я тебе потом позвоню.
- Хорошо, я буду ждать тебя дома. – Не стал спорить Игорь.
Как только Галя вышла из дома, Игорь позвонил тестю, и вкратце рассказал суть дела.
- Понял, я поговорю с ней. – Ответил Алексей Иванович. Наконец Галя пришла и выложила прямо от порога:
- Папа, у нас беда, я была у врача, и она сказала, что у меня не будет детей, даже ЭКО не поможет. Что же мне делать, папа? Я так боюсь потерять Игоря, а он рано или поздно уйдёт к кому-нибудь, чтобы родить своего ребёнка, ведь он на три года моложе меня. – И она заплакала, глаза её были полны отчаяния. Отец посадил её рядом с собой:
- Ну, что ты, дочка, раскисла? Успокойся. Ведь ты у меня боец! Ты ведь знаешь, жизнь у всех нас полосатая, как зебра, и, как у зебры, полоски у всех разные: у кого шире чёрные полосы, у кого белые. И счастье явление не постоянное. Но важно не то, что с тобой происходит, а то, как ты на это реагируешь. Не надо сразу впадать в панику, не ты первая, не ты последняя оказалась в такой ситуации. В жизни всякое бывает, случается, что и врачи ошибаются. А Игоря твоего я с детства знаю, он настоящий. Ты ему сказала? – Галя молча кивнула головой.
- Ну, и что он сказал?
- Сказал, что мне надо покреститься, потом помолиться Богу, чтобы он нам помог.
- Молодец парень, хорошо сказал. Бог есть, и он всё видит и слышит, в церковь сходите. Но есть ещё вариант: на Бога надейся, да сам не плошай. У подруги твоей, Анфисы, муж знаменитый хирург. Наверняка он знаком с таким же знаменитым гинекологом. Ты поняла, о чём я говорю? Иванов хороший мужик, поможет. - Галя вскочила, расцеловала отца в обе щёки. Она с детства привыкла верить отцу, поверила ему и на этот раз. Она ожила и вновь начала подшучивать над собой:
- Гинеколог мне одним ударом все мозги отшибла, я и соображать перестала. Спасибо, папа, надоумил меня.
Она летела домой, как на крыльях и увидела, что Игорь ждёт её у дома. Не знала Галя, что отец позвонил ему, и сказал:
- Подсказал я ей один выход, может он и не сработает, но из депрессии я её выдернул. К тебе полетела, встречай.
Всё получилось, как сказал Галин отец: Анфиса попросила Виктора помочь Гале, тот связался со старым знакомым гинекологом, который уже отошёл от дел. Выслушав Виктора Андреевича, он согласился посмотреть Галю. Он не был альтруистом, но такими связями, как знаменитый хирург-онколог не разбрасываются. Он назначил время, и Галя приехала к нему. Старый гинеколог, посмотрев результаты анализов и саму Галю, сделал заключение:
- Вы сможете родить при одном условии: лечиться придётся долго и упорно, ни на шаг не отступая, от моих рекомендаций. Повторяю, ни на шаг, ни на йоту. Если Вы вылечитесь, мы сделаем Вам ЭКО, и Вы станете матерью.
Галя с Игорем воспрянули духом. Она лечилась, как молилась – истово и с верой, целых шесть месяцев, потом  она вместе с Игорем поехала к гинекологу. Он сказал:
- Лечение дало даже лучший результат, чем я надеялся, молодец. Пора сделать ЭКО. Муж с Вами? Они с замиранием сердца ждали результата ЭКО. Результат получился даже лучше, чем они ожидали: в положенный срок Галя родила своих выстраданных близнецов, мальчишек. Они назвали их Лёшей и Серёжей. Галя без стонов и слёз вытерпела и схватки, и роды, но расплакалась, когда увидела своего первого, а потом и второго ребёнка, она стала матерью, и это ни с чем несравнимое, счастье. Она перестала плакать, но вспомнила о муже и снова заплакала, представив его радость и желание поскорее увидеть её с детьми.

Ивановы и другие.

За те шесть месяцев, пока Галя лечилась, а потом почти год носила свою беременность, много воды утекло и перемены – хорошие и не очень не заставили себя ждать героиням нашего рассказа. Люся Колесникова родила ещё одного сына, его назвали Павликом, а его братишка Илюша уже бегал на своих крепких ножках и помогал маме укачивать братика. Оля окончила девятый класс. Она помогает маме Люсе ухаживать за малышами и мечтает в будущем поступить в пединститут и работать с дошкольниками. Рома стал кандидатом биологических наук.
Дедушка Илья ждёт, когда подрастут его маленькие внуки, он мечтает  вырастить из них помощников, заинтересовать их  искусной работой с деревом. Бабушка Надя надеялась, что хоть один из мальчиков станет художником. Люся с Ромой только улыбались, слушая стариков.
 Казалось бы, живи и радуйся, а беда тут как тут: недолго радовалась своему позднему замужеству Варвара Семёновна. Она не знала покоя от ревности, везде сопровождала мужа –  кроме работы с хором, где ей нечего было опасаться, Савелий подрабатывал на свадьбах, юбилеях и других мероприятиях, где платят деньги. Есть люди, которым вредно иметь большие деньги, они становятся рабами этих денег. Копят, копят и копят, не зная, как распорядиться этими деньгами, для чего они их копят. Таким был весёлый и улыбчивый Савелий. Он отдавал жене часть зарплаты, а остальные, включая «халтуру», копил. На деньги Варвара Семёновна не претендовала, но она теряла самообладание, когда пьяные бабы на свадьбе лезли к её мужу обниматься и целоваться, а он и сам был не прочь. Таких случаев было не счесть. Дома она закатывала ему скандалы, сначала он отшучивался, старался её успокоить, приласкать. Она не хотела ничего слушать, и терпение его лопнуло. Дело стало доходить до драк, после чего Варвара звонила Люсе и жаловалась на боли в сердце. Однажды она крикнула Савелию после очередной драки:
- Не надейся, что ты загонишь меня в гроб, а сам останешься в моей квартире, я её отписала внуку Илюшке. И развода я тебе не дам! – Савелий спокойно ответил:
 - Видимо от злого человека добром не спасёшься. Мне и не нужен твой развод, и квартира твоя вместе с тобой мне не нужна. Меня теперь ни в какой ЗАГС калачом не заманишь. Он хлопнул дверью и ушёл, как и пришёл – в чём был.
Варвара Семёновна поняла, что не вернёт его никакими угрозами и уговорами. Опять одна, теперь уж до смерти. Она достала свои сердечные таблетки, легла на диван, положила рядом с собой телефон, и запила водой всю упаковку таблеток. Как только ей стало плохо, она позвонила Люсе и сказала: - Доченька, прости меня, я умерла.
Люся тяжело переживала смерть своей матери. Её спасло от депрессии то, что она была кормящей матерью и боялась потерять молоко, её Павлик был ещё слишком мал.

Анфиса родила дочку Аничку, у которой были старшие братья двадцати восьми и двадцати шести лет, а также племянники старше неё на четыре и шесть лет. Аничка, вертушка и непоседа, была единственной девочкой в мальчишеской компании Пашутиных и Колесниковых и была всеобщей любимицей. Виктор Андреевич, не желая надолго расставаться с женой и дочкой, принял предложение стать главным хирургом в городской больнице. Анфиса ушла из театра и полностью посвятила себя мужу и дочке. Как говорила своим подругам сама Анфиса, ей надо научиться быть не любовницей, а женой, хозяйкой и матерью. Они только улыбались в ответ, вспоминая её прежние высказывания против брака. Наконец-то их подруга спустилась с небес на землю. Но театральные зрители так не думали, они с сожалением вспоминали талантливую актрису, и её уход из театра ещё долго был темой для пересудов.
В семье Пашутиных, как и всегда, всё кипит и бурлит. Игорь вместе с Галей посещал школу молодых матерей и многому там научился, и теперь применял эти знания на практике. Они решили воспитывать своих детей здоровыми, сильными и умелыми, активными участниками соревнований «Папа, мама и я – дружная семья».
У них будет спортивная семья,  всегда готовая к труду и обороне.
Бог не зря создал мужчину и женщину, как основу жизни людей на Земле. Их первая семья стала началом начал, их дети – продолжатели рода, представители нового поколения. И так будет всегда, ибо: чем бы, не занимался человек, каких бы профессиональных или общественных высот не достиг, он всегда нуждается в надёжном тыле, поддержке и одобрении его самых  близких людей, являясь представителем своего рода.