Т. 133. Фашистка

  Если вы думаете что это про Эльзу Кох, печально известную жену коменданта Освенцима, или Еву Браун, жену Адольфа Гитлера, ничего подобного, это про нашу самую настоящую славянскую грушу. Сорт, которой я не знаю, и не указываю по той простой причине, что когда ее спилили, меня еще не было на этом свете. Но в нашей семье, /в воспоминаниях, и рассказах/, она так /даже после спила/, навсегда осталась – фашисткой.  Я живу в деревне, и естественно проблемы садоводства и огородничества мне не чужды. И вот на одном форуме, мне на глаза попалась дискуссия по поводу пользы или наоборот вреда железа, /в прямом смысле этого слова/, в жизни деревьев. Одни доказывают что вбивание гвоздей в стволы, только вредит, и иногда даже убивает деревья, другие же доказывают что после того как вбили в ствол гвоздь или гвозди, дерево как бы возродилось заново и за причиненную боль, /вбивание гвоздя, или даже нескольких гвоздей/, на следующий год отблагодарило своих истязателей большим урожаем, и продолжает радовать и одаривать до сих пор.
 Лично у меня подобного опыта в жизни нет, но в моей семье так сказать из поколения в поколение передавалась  вот какая история:        Во время войны, наше село было оккупировано, и в доме моего деда на постое стоял немец. Ни звания, ни имени его я естественно не знаю, но так как русских везде называют Иванами, точно так, же  всех немцев обычно называли Ганс или Фриц. И вот значит однажды утром, этот Ганс/Фриц, вышел из дома и обратил внимание на огромную старую грушу, которая росла, чуть ли не в центре двора. Груша была просто огромной, огромная крона, огромный ствол, да вот толи из-за возраста, толи еще из-за чего-то еще,  груш на ней в том году уродило – ну может пару ведер и то мелкие и больные. Ганс долго присматривался, что-то щупал, а потом вошел в дом и вернулся оттуда с карабином.
 Дальше  слова моей бабки:
---Слышу бах, бах, бах, /а у бабушки кроме моей матери еще трое детей было/, ну думаю, может, детишки  малые что натворили, или бой начался, нужно детей в подвал прятать. Выбежала, смотрю это фашистское отродье, стоит и стреляет в дерево. Я к нему, мол, за что? Детей наших да мужей убиваете, а чем дерево перед вами провинилось. А он стоит, падло  улыбается во весь рот и говорит:
----Гут! Матка. Гут!
Сделав еще пару выстрелов он, по-видимому, успокоился и пошел в дом. А потом пришли наши, выбили окаянных с села, и про ту историю бабка почти забыла, /кроме груши было о чем думать/. А через год, старушка груша таким урожаем разродилась, что чуть ли не вся улица ела огромные,  сладкие, сочные  груши и благодарила дерево, и хозяйку с хозяином, /деда Ивана и бабушку Марину/  которые сумели такое чудо вырастить. Бабка только хитро улыбалась, никому не говоря о настоящей причине такого перерождения. И рассказала только деду, который вернувшись с войны, тоже удивился такой перемене произошедшей с деревом. А потом, выслушав ее рассказ, взял молоток, гвозди и пошел вбивать их во все плодовые деревья,  которые были на усадьбе. Как они отреагировали, на столь необычную “заботу” своего хозяина, я не знаю, а  вот историю про старую грушу, мне довелось не раз слышать сначала из уст деда с бабкой, потом отца с матерью, а вот теперь эту историю вам рассказываю уже я. Что в истории  этой правда, а что вымысел, я не знаю, как говориться: За что купил, за то и продал.