Новогодняя встреча с Котом в сапогах

   Свет погас в половине десятого. Генри минуту ждал возвращения электричества, затем включил встроенный в мобильник фонарик и пошёл на кухню. Вернулся со свечой, воткнутой в небольшой подсвечник «под бронзу», поставил её на стол в центре комнаты, и зажёг. Маленький огонёк заполнил комнату тёплым мерцающим светом.
   Зазвонил мобильник.
– Папа, у нас пропало электричество, – услышал он голос сына. – мы в растерянности.
– У нас тоже, – отозвался Генри. – Предновогодний вечер, если электрическая компания не починит поломку немедленно, их съедят.
– Вот как раз из-за того, что предновогодний вечер, может оказаться, что чинить некому. Все по домом разбежались, готовятся. Будем на связи, но если в ближайшие четверть часа линию не восстановят, то мы не приедем. Просто будет не на чем.
Генри подумал, что в крайнем случае можно приехать на такси, но говорить об этом не стал. Захотят – найдут возможность добраться.
   Сын перезвонил через десять минут.
– Папа, получил эсээмэску – обещают лишь к одиннадцати. Так что извини, не приедем…
   Генри слушал поздравления с Новым годом вперемешку в извинениями со странной отстранённостью. Словно оправдалось притаившееся в глубине души предчувствие, что не приедут. С тех пор, как он покинул город и поселился в маленьком домике в старом пригородном посёлке, расстояние стало более, чем географическим понятием. Прежде он не понимал – как это здорово, когда к сыну можно забежать просто так, между делом – десять минут быстрым шагом. И сын бывал у него каждую неделю, а иногда и несколько раз за неделю. После переезда лёгкость исчезла. Автобусом до вокзала, потом электричка, и четверть часа от станции. Надо готовиться, собираться, рассчитывать время, созваниваться. Отдалились.
   Напроситься к кому-либо? Конечно, если он скажет, что не с кем встречать Новый год, ему не откажут. Но выглядеть несчастным просителем ему не хотелось. Один, так один. Новый год всё равно наступит.
   Телевизор не работал, пользоваться мобильником он не хотел – чтобы не разрядилась батарея, и Генри занялся украшением ёлки. Добавил несколько игрушек, что не успел повесить прежде. Щелкунчик, Кот в сапогах, Северный олень.
Генри поставил на стол один прибор, достал из холодильника нарезанную колбасу и баночку печени трески. Ему много не надо.
   Подумав, он решил не дожидаться двенадцати часов. Какая разница?
Достал бутылку с шампанским и поставил её перед горящей свечой. В тот же мгновение свет, прошедший сквозь бутылку с шампанским усилился до такой степени, что Генри на секунду зажмурил глаза. А когда открыл, свет маленького язычка пламеня был таким же, как и прежде.
   Но… На стуле, стоявшем поодаль, сидел кот. И как сидел! Положив ногу… то есть лапу на лапу – точно так же, как человек развалившись на удобном сидении кладёт ногу на ногу. И как у человека на ногах, то есть на лапах его, задних лапах, уточняю, была обувь. Маленькие кожаные сапожки с отворотами. На голове была шляпа с большими полями и красно-зелёным пером, прикреплённым к тулье. Одета она была немного набекрень, левое ухо торчало через специальную прорезь, это придавало сидевшему на стуле молодецкий вид. К поясу с большой металлической пряжкой была приторочена небольшая шпага.  Кот смотрел на Генри не менее внимательно, чем Генри на него.
   Генри закрыл глаза. А когда открыл, то увидел, что кот по-прежнему сидит на стуле. Тогда Генри пребольно ущипнул себя. Но и от это кот не исчез, а лишь досадливо промолвил:
– Ну зачем же так…
   Вскочил и ловким прыжком запрыгнул на стол. Выпустил когти на правой лапе и виртуозно подцепил ломтик колбасы с тарелки. Поднёс его к носу и понюхал.
– Докторская. Я попробую.
   Генри, оцепенев, наблюдал, как кот уминает колбасу.
– Ты… Ты тот самый кот?
– Ну, конечно! – отвечал кот, не отрываясь от трапезы. – Или ты знаешь ещё кого-то из моего племени, кто носит подобные сапожки?
– Но откуда?.. Как?..
– Давай не будем задавать ненужные вопросы. Разве важно, как я попал сюда? Важно, что я здесь. Ты был готов встречать Новый год в одиночестве. Перспектива встретить праздник в обществе Кота в сапогах менее привлекательна? Обещаю устроить тебе такой праздник, который ты не забудешь.
– Я всегда относился к вашему племени с уважение, – зачем-то сказал Генри.
– Вот и отлично! – с этими словами Кот выхватил шпагу и изящно взмахнув ею, наколол кусочек печени трески на острие.
– Погоди, я сейчас поставлю тебе тарелочку…
– Никаких тарелочек! Встречать Новый год за столом с колбасой и шпротами у пластмассовой ёлки – это так банально! Едем! Мы едем в настоящий праздник!
   Кот проглотил кусочек трески и соскочил на пол.
– Идёмте! – он схватил Генри за руку и потянул к двери. И тут же остановился.
– Я думаю, тебе надо одеться потеплее. У тебя же нет такого меха, как у меня.
   Генри схватил с вешалки меховой бушлат и шапку и вслед за Котом выскочил на улицу.
   Прямо напротив дома, посреди улицы, стояла оленья упряжка.
В центре лёгких саней было устроено удобное сидение. Стоило Генри устроится на нём, как тут же на колени к нему забрался Кот. Это было вдвойне приятно. Во-первых, кот грел ноги, а во-вторых от близости этого бесстрашного друга на душе становилось спокойней – можно было не волноваться ни за дорогу, ни за сани, ни за то, что не успеют попасть на праздник.
   В лапах у кота оказался длинный тонкий шест. Он коснулся им спины оленя, и тот помчался вперёд.
   Они стремительно выехали из посёлка, теперь их окружал лес. К Новому году деревья были украшены тонкой накидкой из свежевыпавшего снега. Полумрак новогодней ночи уравновешивало искрение снега, освещённого луной. Никогда прежде лес не был столь красив, как в эту ночь!
   Время словно остановилось, и Генри не мог понять – как далеко они уехали. Впрочем, это его не интересовало. С этим котом он был готов ехать куда угодно!
Сани выскочили из леса и теперь ехали по полю. Генри хотел было уже спросить: «Скоро ли?», как из темноты проступили контуры какого-то непонятного строения.
Это был небольшой замок с крыльцом и колоннами у входа, рядами больших окон на втором этаже и небольших – на третьем, упиравшихся в покатую крышу. С обоих сторон были башенки с остроконечными крышами. Но…
   Боже, в каком состоянии был этот замок! В большинстве окон не было стёкол, кое-где отсутствовали оконные рамы, штукатурка местами осыпалась, а в черепичной крыше зияли дыры такого размера, что через них на чердак могли пролететь не только юркие воробьи, но и совы! Входная дверь была распахнута, и видно было, что держится она на одной петле.
– Вот мы приехали! – весело сказал Кот, соскакивая с колен Генри. – Рад приветствовать тебя в моём фамильном замке!
– Мы будем встречать Новый год здесь? – изумился Генри. Он представил, какой холод царит в комнатах этого замка.
– Да. Он кажется тебе неуютным, но это как раз тот случай, когда первое впечатление обманчиво, – Кот схватил Генри за руку и потащил его во внутрь.
– У этого замка удивительная история. Когда-то он принадлежал очень богатому и злому людоеду. Потом – с моей помощью – от людоеда удалось избавиться, и дом перешёл во владение маркиза Карабаса. Я уверен, ты знаком с этой историей. Она заканчивается тем, что король отдаёт свою дочку маркизу в жёны. Но нигде не рассказывают, что было потом. А жаль. Ибо потом случилась история куда более интересная, и в то же время грустная, чем та, о которой все наслышаны. Маркиз оказался плохим хозяином. Он тратил деньги налево и направо, затевал дорогие и бессмысленные проекты, жертвовал деньги всем, кто просил. Постепенно ему пришлось продать все свои земли, мельницы, стада. От него ушла прислуга, потому что ей нечем было платить. Единственная дочь маркиза Карабаса вышла замуж за графа из далёкой страны, и более никто её не видел, и писем от неё не было. Я пытался образумить маркиза, но он был слишком горд собою, чтобы слушать какого-то кота. Говорил: «Ты обеспечен пропитанием до конца дней своих, и будь рад этому. Разве тебе нужно что-то большее?» Мне было горько слышать это, ведь питание, которое тебе дают просто так, без связи с чем бы то ни было, похоже более всего на подаяние.
   Он был ещё богат, и не задумывался о будущем, когда я попросил сделать меня совладельцем замка. Он не понял этого, ему это казалось пустяком, не заслуживающим внимания. Но настал момент, когда деньги кончились, и он решил продать замок – за него предлагали хорошие деньги. Если бы я знал, что он будет использовать их рачительно и бережно, я бы согласился. Но был уверен, что и эти деньги он промотает, как и все предыдущие, жизнь его ничему не научила. И я сказал твёрдое «Нет».
   После этого он повёл себя так, словно я был его главным врагом. Хотя – ты знаешь, всем, чем маркиз обладал, он был обязан мне. Даже имя для него – и то, я придумал.
   Кот вздохнул.
– Доброта может убийственной. Несколько раз я был на волосок от смерти – он гонялся за мной то с топором, то с лопатой, то с молотком. В те минуты я говорил себе – «Как чудно, что он ничего толком не умеет!». В какой-то момент он сообразил и пошёл к колдунье, что живёт в соседнем лесу – так сильно ему хотелось избавиться от меня. Но… Он обманул и её – к тому времени он стал неисправимым лгуном. В результате зелье подействовало иначе. Я не умер, а...  Скажем так мягко, уснул на много лет. И вот я вернулся. Замок теперь мой. Сознаюсь, мне в нём одиноко. Поэтому и позвал тебя. Так что прошу пожаловать во владения Кота в сапогах.
– Надо было прихватить с собой… – начал было Генри, но Кот в сапогах прервал его.
– Докторская колбаса и волшебный замок? Какой-то сюрреализм. Пошли!
   Они поднялись по ступенькам и вошли в тёмное помещение. Кот достал шпагу и чиркнул ею по каменному полу. Неожиданно на острие шпаги вспыхнул маленький огонёк. Кот поднял шпагу, превратив её тем самым в небольшой факел.
   Генри осмотрел своды зала, где ещё сохранялись следы фресок и росписей. На противоположенной входу стене были закреплены три щита с перекрашивавшимися саблями и копьями – символы чьего-то былого величия. Ржавчина и пяль, покрывавшая эти гербы напоминала о бессилии людей и их творений перед временем и скудности тщеславия. Между щитами Генри усмотрел какие-то крепления для факелов. У правой стены – камин, затянутый паутиной. В центре – длинный, покосившийся стол.
– Сколько лет этому замку? – почему-то шёпотом спросил Генри.
   Кот пожал плечами.
– Людоед приобрёл его пятьсот лет назад. Маркиз Карабас в самом конце XVII века пригласил лучших мастеров из Италии, чтобы они отремонтировали и немного модернизировали в соответствии с духом времени – мы готовились к встрече XVIII века. Но ремонт занял больше времени, чем планировалось и маркиз, потерял интерес к нему. Заканчивать пришлось мне.
– Это был зал для приёмов?
– Наверное, – уклончиво ответил кот.
   Генри подумал, что если привести зал в порядок – подмести, помыть, убрать паутину, починить мебель, очистить от ржавчины старинное оружие, вставить стёкла, то зал будет выглядеть очень даже неплохо.
– Ты знаешь, – медленно, словно в раздумье, сказал Генри, – если бы ты доверил мне… Я бы мог заняться ремонтом. Я бы подготовил инструменты, материалы и всё остальное, что нужно. Брал бы с собой еду и спальный мешок. Ты бы привозил меня и оставлял на несколько дней. А потом отвозил назад. Я только не понял, это далеко от моего дома?
– Сто шагов после грани реальности. За предложение помощи спасибо, но… Один из залов – небольшой – уже ждёт. Идём.
   Гордо держа в лапе шпагу-факел кот нырнул в одну из боковых дверей. За ней начиналась лестница, ведшая на верхний этаж. Кот ловко подскочил к белой резной двери, но не раскрыл её, а стал лицом к Генри, преграждая ему путь.
   Это очень удивило мужчину, ведь сам кот подвёл его к этой двери.
– Закрой глаза, и представь себе эту комнату такой, какой бы ты хотел её видеть. Во всех деталях, даже мельчайших – насколько ты можешь. Какой пол и какие стены, какое убранство и есть в ней мебель?
   Генри послушно закрыл глаза. Ему представилась комната, похожая на ту, что была в его доме, только чуточку покрасивей. Пол, собранный из цветного паркета, два больших окна, задрапированные шёлковыми шторами, круглый стол и два резных стула подле него. А ещё ему представилась ёлочка – такая же, какая была в его доме – но не синтетическая, а живая, причём, не срубленная, а установленная в кадке с землёй, чтобы её после праздника можно было вернуть в лес.
– Не открывай глаза! – раздался голос Кота в сапогах. – Если уже представил, то давай мне лапу, то есть руку, и ступай за мной!
   Генри протянул коту руку и тот час же ощутил прикосновение мягкой пушистой лапы. Раздался скрип открываемой двери, и Генри, ведомый котом, вошёл в комнату.
– Можешь открыть глаза!
   Генри открыл и оторопел. В полумраке – факел, в который превратилась шпага кота, давал не очень много света – он увидел именно то, о чём мечтал! Опрятную и чистую комнату в два окна, ёлку в кадке и круглый стол, который стоял, впрочем, не в центре комнаты, а чуть в стороне.
– Как это?..
– Сегодня волшебная ночь. То есть такая, в которую сбываются самые хорошие и светлые мечты и фантазии.
   Генри подумал, что неплохо бы взбодриться, и снова закрыл глаза.
Он представил, что на столе стоит чашка горячего кофе, а рядом, на блюдечке, лежит эклер. Появилось предвкушение двойного удовольствия – от кофе, и от того, в какой обстановке он будет его пить. Он хотел было уже открыть глаза, чтобы проверить – осуществилось ли, но вспомнил о коте. И ему надо что-то. Кофе коты не пьют, значит… Генри представил себе мисочку из тончайшего фарфора, наполненную сметаной. И ещё представил себе красивый подсвечник с тремя горящими свечами: что бы коту не приходилось всё время держать шпагу, как факел.
   Генри открыл глаза. Всё, как он представил: кофе, эклер, сметана, подсвечник.
– Как мило! – кот погасил шпагу, мисочку со сметаной переставил со стола на пол.
– Если ты не возражаешь, я буду, как привычней.
– Значит, если я буду обходить все комнаты и помещения, – начал Генри после того, как с кофе и сметаной было покончено, – то мы сумеем восстановить дворец?
– Именно об этом я хотел попросить тебя. Но обходить комнаты и помещения нужно не хаотично, а в определённом порядке. Магия, как и всё, что относится к жизни – дисциплина строгая, требующая не меньшей пунктуальности, чем математика. Законы магии продолжают действовать и тогда, когда ты весь во власти эмоций.
– Ты знаешь порядок?
– Сказать «да» было бы обманом. Я рассчитываю на интуицию, она редко подводит.
   Они начали обходить комнаты и помещения замка. Кот подводил его к очередному помещению и рассказывал о его истории. За долгие годы в замке перебывали сотни гостей, среди них были принцы и герцоги, рыцари и генералы, мудрецы и алхимики. И каждая из комнат хранила следы пребывания именитых гостей. Генри закрывал глаза, и обустраивал в воображении новое помещение, так, чтобы оно соответствовало услышанному рассказу. Увы, часто получалось не то, что хотелось, но кота это не огорчало. Главное, что комнаты после этого становились чистыми, в окна возвращались стёкла, а скромное, но интересное убранство не раздражало глаз.
   Сложнее всего было на чердаке. Заделать дыры в крыше получалось, а выпрямить скаты – нет. Для этого одного воображения не хватало.
Они вернулись в большой зал – с которого и начали осмотр замка.
– Это тебе не по силам, – сказал Кот в сапогах. – Вдобавок, слишком много магии – это тоже нехорошо. Есть вещи, которые не прочувствуешь, пока не прикоснёшься к ним руками.
– Как ты будешь это делась? – спросил Генри.
– Постепенно. У меня есть время.
– Я буду помогать. Если…
– Спасибо. Я и так отобрал у тебя праздничную ночь. Ты не сидел у ёлки, а напрягался изо всех сил, чтобы помочь мне.
– Мне это не было в тягость. За эту ночь я узнал так много нового…
– Идём!
   Кот в сапогах вывел его на улицу. Замок, хоть и оставался снаружи обшарпанным, всё же изменил свой вид. Исчезли разбитые рамы, незастеклённые окна. Генри представил строительные леса вокруг замка, но не закрывая глаз. Поэтому, наверное, они и не появились.
   Олень смиренно ждал их у дороги. Они забрались в сани. Кот, как и прежде, забрался к Генри на колени.
   Когда сани остановились у дома Генри, восток уже алел рассветом.
– Мы ещё увидимся? – спросил Генри, вылезая из саней.
– Кто знает? Но почему ты молчишь? За участие твой в восстановлении замка тебе полагается…
– Нет, – резко сказал Генри. – Такой ночи у меня никогда в жизни не было. Что противопоставить ей? Сидение у телевизора? Обильную и скучную трапезу?
– Как знаешь…
   Генри вернулся домой. И хотя он провёл бессонную ночь и чувствовал усталость, спать не хотелось. Он сварил кофе, достал из холодильника яблочный пирог, который он испёк вчера в ожидании гостей, и устроился на диване.
   Мягкий диван умел навеивать дрёму. Генри показалось, что он закрыл глаза всего на секунду, а когда открыл, было уже яркое утро. Звонил мобильник.
– Алло! Уже не спишь? Вчера мы пытались дозвониться, но ты не отвечал. Лёг рано? Но это не важно. Папа, ты не представляешь, что было у нас ночью! Такого Нового ещё не было! Я даже не знаю, как рассказать! Не поверишь! Короче, мы выезжаем! Будь готов услышать о таком, о чём ты и представить не мог! Ничего не готовь, мы всё привезём!
   Чем более сын тараторил, тем приятней становилось у Генри на душе. Когда разговор закончился, он подошёл к ёлке, снял с неё игрушечного Кота сапогах и поставил в центр стола.