Фея

Звонит вчера Фея ко мне и говорит:
 - Люд, у тебя есть морковка? 
- Есть, - отвечаю, - как не быть. 
- Поделишься? 
- Приходи, бери. Как не поделится с соседкой? А тебе зачем? 
- Да кинулась «зажарку» делать на суп, смотрю, а морковки то нет. Куда бежать, куда лететь, а ты само ближе ко мне. 
- Надо, значит надо, прилетай, бери  сколько душеньке угодно. 
Сегодня прибежала, говорит:
- Где? 
- А вон в летней кухне лежит, в ящике,  тебя ждёт. Все глазки проплакала, говорит, когда же Фея меня заберёт? Бери сколько взглядом охватишь, да руками возьмёшь. Отсыпала она себе в сумку и поволокла довольная до не хочу. 
- А ты унесешь сумку то, тяжело всё-таки, - говорю ей. 
- Донесу! - и улыбается.
     А сама худая, «шклявотная», чуть ли не ветром сносит. Ну и хорошо, с морковкой не унесёт. Ах да, Фея это Светка наша с той стороны ставка. Трудяжка, каких поискать. Держит пять коров, гуси, куры, индоутки. Ой, да чего у неё только нет, как говорится, дом полная чаша. Почему Фея? А даже и не знаю, может быть, потому что худорба и шклявотная такая, подует ветер и унесёт в неведомые дали. Это как меня в молодости Ладой называли. Иду, значит, домой, подхожу к своему подъезду и тут слышу, и вижу боковым зрением, меня мужчина зовёт:
- Лада, Лада! 
Я поворачиваюсь и говорю ему: 
- Вы ошиблись, Люда наверное? 
- Но у вас же собака охотничья есть? 
- Да, есть, Ладушка у нас. 
- Вот значит, не ошибся, ты Лада! 
     Может быть, и тут кто-то сказал по какому-то поводу, что она как Фея, язык то без костей. А народу понравилось, так и пошло в селе. 
- Светку знаешь? 
- Какую? Фею что ли? 
- Ага, у неё ещё пять коров. 
- Как не знать, знаю. Ей недавно из гуманитарки шуба нутрячая перепала. Да такая длинная, в самый пол. Одела её и идёт мимо нашего двора. А у нас тут грязюка грязючная, утонуть можно. 
- Но она же женщина, ей же хочется блеснуть красотой. 
- Ага, идёт такая, глазки опустила, бровки подвела, а шуба на два размера больше... 
    Так и ползут сплетни по селу, а как без них, но то что хочу рассказать, это чистая правда. Хм, интересное вспомнила, что Фея рассказывала:
- Индоутка моя, что удумала. Гуляет, как и все по двору, вроде бы под присмотром так сказать в поле обзора на глазах всегда. А как только я скроюсь, как говорится, с глаз долой да из сердца вон, так она шмыг в кусты. А там у неё гнездышко и в него яичко аккуратненько так откладывает. Не знаю, сколько по времени она их откладывала, но смотрю, нет моей индоутки. Я и туда и сюда. Нет и все тут. Есть не бежит, и спать, домой не приходит. Ну, всё,  думаю, пропала моя птица, собак то бродячих хватает тут, да ещё и лиса повадилась ходить, за забором хвостом мелькает да глазом сверкает. Так и норовит утянуть, что повкуснее да аппетитные. Ну, всё, думаю, утянула рыжая, бесстыжая мою утку. Погоревала, потужила, да и забыла. Жизнь то продолжается. Проходит время, наверное, с месяц точно. Вот сколько  сидит индоутка на гнезде?  Тридцать, тридцать пять дней? Вот, вот, аккуратно через этот срок выходит моя красавица  из кустов, а за ней такие маленькие, хорошенькие, пятнистые, черно-белые красивенькие «крякоталочки» бегут. И это она не один раз так приводила детей домой. А самое то главное, лиса не учуяла её и детей, не утянула. Во какая молодец утка, аж на сердце радостно. 
     Правда, с мужем не повезло Фее. Был один, да не стало, хорошо хоть сын остался после него. Похоронила мужа, да за другого замуж пошла, а он лентяй, да ещё и пьяница. Пару лет назад ногу поломал. Пролежал в гипсе месяц и смекнул: «Ага, болеть хорошо, за тобой ухаживают, поют, кормят, да ещё и наливают!». В общем, райская жизнь - Баунти. Ему лафа, а у Светки не жизнь, а полный ад. Муж не за холодную воду, даже гвоздя не хочет в сарае прибить. Да что там гвоздь. Взял бы лопату да убрал навоз в телятнике. Нет, куда там. Прикидывается больным, мол нога болит, а ты меня хромого и больного пои, корми да в баньку води. Довериться бы ей Богу, может быть и стала она счастливой невестой Христовой. И было бы сейчас кому-то похлопать радостно её вербочкой в это вербное воскресенье со словами: «Не я бью, верба бьёт!».

Но верит она как многие женщины сейчас, в себя, да себе! Вот и сидит она горем убитая на бутылке, точнее подле пьяного мужа. Посмотрела я на все это и говорю ей: 
- Ну, что, Светка, вдовой он тебя взял, вдовой и оставит.
     А муж её чем дальше живёт, тем больше наглеет  Тут корова телится надумала, нужно пол сделать в телятнике, доски прогнили да навоза по полные уши. Мужские руки нужны, а эти руки только бутылку и умеют держать. Ну, и как следствие, отелилась тёлочка да телёнок в навозе и утоп. А муж лежит под окном мухами обсиженный да «ворнякает» под нос себе: «Пил, пью и пить буду!». Нашёл, чем гордится. 
     Время идёт, на месте не стоит, все течёт, все изменяется. Вот пригнали служивых и в наши места. Хлопцы к Свете за молочком бегают, да копейкой помогают. А попутно смотрят на форменное безобразие со стороны её мужа. А давай мы тебе тысячу гривен дадим за Свету, так сказать выкупим её из твоего плена, говорят служивые Светкиному мужу. Загорелись глазки у пьяницы. Стал он тут же соображать, да прикидывать в голове своей безмозглой, пропитой и бессовестной, сколько на этих целых тысячу гривен можно самогона взять. И так вертел в голове и эдак:
- Это если Светку отдам, то кто ж меня поить и кормить будет? Нет, - отвечает им.
     А сам смотрит лукаво, кабы ему больше предложили: «Товар то хороший, баба работящая, пять коров держит сама, да хозяйство какое тянет без меня, да меня ещё на горбе своём носит. Нет, маловато будет тысячу гривен», - и смотрит искоса, ждёт новое предложение. Выпить то хочется. Но как торговаться то живой женой, вроде бы неудобно. Смекнули хлопцы, что мало дают, переглянулись да и говорят:
- Согласны, товар хороший, давай за две тысячи гривен у тебя Фею заберём? 
     Загорелись глазки пуще прежнего у пьяницы, это целых двадцать бутылок по пол литра самогона можно взять. Это пить, не перепить! Хотел было он рот открыть да сделку уже заключить. Начал было руку уже тянуть, чтобы, так сказать, ударить по рукам, а там будь что будет, хоть трава не расти,  лишь бы этот миг прожить сыто и счастливо. Как вдруг один из ребят не выдержал такого вопиющего безобразия, да и засветил ему фонарь аккурат под левый глаз. И стал он пить ещё пуще. А в пьяном угаре, когда до кровати не дойдёт, когда под себя…
     Как говорится, если где-то убудет, то в другом месте обязательно прибудет. Так ли это? Может действительно сидит «куколка» и сыпется  на неё манна небесная? Может быть, но не буду забегать вперёд, а продолжу свой рассказ.
     А тут что-то слег он, приболел. Вызвали доктора, посмотрел тот на горемычного и говорит, не долго ему осталось. А тот услышал да и смеётся с постели, мол: «Пил, пью и пить буду!». Тут ведь дело какое, печень то не имеет нервных окончаний. Если сердце не в порядке, то оно болит, бронхи тоже болят, когда кашляешь, а печень не болит. Помолиться бы ему, смотришь и протянул бы руку помощи Господь. Выдернул бы его из бурной, «клокочащей» реки, несущей душу прямо во ад. Так и умер не раскаявшись в своих делах второй муж Светланы. Всё так и случилось, как я ей говорила: «Вдовой взял, вдовой и оставит!». 
     Кто виноват, спросите вы и вероятнее всего поспешите тут же с ответом, мол: «Водка всему виной!». А я вот думаю, что водка это последствие. Тогда вы предположительно скажете: «Ну, тогда какое-то проклятие на Светке, не иначе!». Может быть и так, но тут вот какое дело. В паре километров всего от неё находится целый женский монастырь Сергия Радонежского. Сходила бы она, не поленилась. Исповедь,  причастие и жизнь пошла бы совсем по другому сценарию. Но куда там, враг не даёт. А Господь говорит иначе: «Где умножается грех, там преизобилует благодать!». 
     Но продолжу свое повествование. После смерти мужа, прибежали родственники к Свете, мол:
- Отдавай его добро по добру по здорову! 
- Да забирайте, мне его ничего не нужно. 
     Забрали, жмут вещей, которые на ветошь пустить страшно, дрель, да «жигуленок» старый, престарый. Быстренько последний продали, потерли руки, что хоть какую-то копейку урвали.

А через три дня пришёл из банка на них долг, как на родственников, в тридцать тысяч кредита, взятого на какие-то там дела покойным.  Светлана с ним ведь была не расписана, так, гражданский брак, не более. Вот и тут проявилась алчность родственников, нет бы бедной женщине помочь, нет же последнее забрали, ну и тут же получили в ответ не солоно хлебавши.
     Вот одни события жизни уходят, сменяют их другие. А мы как нерадивые ученики всё должны принимать к сведению да учится, пусть не на чужих ошибках да хоть на своих. Да не тут то было. Недолго носила чёрный платок на голове Светлана, да и носила ли? Для неё это скорее была радость, нежели траур. Гордость, от которой радовались и потирали свои копытца черти. А Богу нужно было сердце сокрушенное и смиренное, которое Он не уничижит, то есть не отдаст на поругание демонам. 
     Через время стали два служивых бегать к дамам на свидание, один к  Свете, другой к Ларисе. И такая любовь у них закрутилась, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Бегает к Свете друг ситцевый да тушонку с макарошками носит. А она его молочком поит да лаской сердечной, забытой, заброшенной, бабьей угощает.  Но недолго их счастью суждено было быть. Позавидовали друзья сослуживцы, что их друзья на сторону бегают да за барышнями ухаживают и сдали их начальству с потрохами. Те под белы рученьки их и отправили на передовую окопы рыть.
     Вроде бы хватит чёрной полосе в жизни Светланы быть, да не все так просто в жизни бывает. Как говорится беда, не приходит одна. А тут и батарея у Феи потекла. Как говорится, одно горе прошло, за ним идёт следующее. Нашёл Василий Иванович Светлане мастера, чтобы починил батарею. Проходит время, идёт Светлана мимо дома Людмилы Леонидовны: 
- Свет, а Свет, ну что там с твоей батареей? 
- А что с моей батареей, забрали мою батарею в окопы.
     Это она про последнюю любовь свою сказала так, а Леонидовна за отопление спрашивала. И смех и грех. Кстати сказать, хлопцев которые своих же сдали начальству, на передок отправили. Не знаю, живы или нет. Но к предателям своих война не благосклонна. Как сказано в Откровении: «Кто в плен ведёт, тому самому надлежит пойти в плен!». А тут и краник запаршивел где-то на отрезке, от котла до батареи. Но был бы мужик в доме, обратил бы внимания, а баба, что с неё взять ну и рванул котёл, да так, что винтикии и шпунтики по всему коридору разлетелись, и кусок стены из хаты вывалился. А хозяина то нет, да и когда будет? Придёт на руины, сядет на пороге и скажет: «Хорошо хоть дверь цела!». И начнёт возводить новые стены. Жалко Фею, ой как жалко. Это как в том анекдоте: 
- Помнишь, на прошлой неделе я говорил тебе, что у меня сейчас чёрная полоса идёт 
- Да, помню. 
- Так вот, это была белая полоса. 
     Так это я о чем? Ах да про Светку. В селе у нас есть пастухи. Им все село коров отдаёт своих и те идут пасти их. Так случилось и в этот день. Отправила Фея своих телушек на выпас. А те до стада не дошли и где-то с тропинки свернули, и исчезли с поля зрения. Света со спокойной душой думает, что коровы в стаде, пастухи думают, что коровы остались дома. Так день прошёл и к вечеру клонится. Хватилась Светка, а коров то её и нет. Начала бедная женщина кричать да звать своих кормилиц. Ведь по сути дела она за молоко жила. Работы другой нет в селе, вот только хозяйство. Поплакала, потужила горько. Видимо и Бога в эти минуты крепко просила. Как говорил Игорь Талькова в своей песне: «У последней черты вспоминаем о Боге!». Но слезами горю не помочь. Взяла телефон и стала звонить в город, чтобы там хоть какую-то работу найти, хоть самым последним дворником, но только чтобы с голоду «не сдохнуть».
     И вот Светка рассказывает:
- Время к закату близится, а я сижу унылая, палкой головешки в костре переворачиваю. И тут, откуда ни возьмись, как гром среди ясного неба, о чудо выходят мои тёлочки все пять штук. Идут, жвачку жуют, вымя полные молока, не голодные. Это они решили сами себе мол: «Чего это мы в стадо пойдём к этим никудышным пастухам, которые нас не пасут, а только по асфальту гоняют!». Как же я рада была моим буренкам.

Да я перед ними и на коленочки становилась, и целовала в их холодные и мокрые носы, и Бога славила. И тут же взяла ведро, тряпочку и их всех вымыла, чтобы они были чистенькие, аккуратненькие и знали, что я их люблю, что я их мамка, я и больше никто!
     Это сказала Фея, что она мамка и тут же вспомнила как меня курочка ряба мамкой считала. Села у меня квочка на яйца. Сидела, сидела, сидела, сидела, но то ли квочка молодая и неопытная,  то ли яйца старые, не ясно. В общем, вылупился один единственный цыпленок. Серенький такой, она посмотрела, посмотрела на него и то ли не признала за своего, то ли не знала, что с ним делать. Одним словом, встала с гнезда и ушла. А мне жалко дите, хоть и одно, но оно же живое. В общем, забрала его в дом, сделала ему гнездышко в валенке и стала воспитывать. Пою, кормлю с ручек, а оно такое хорошенькое, маленькое, одно перышко серенькое, другое беленькое, стало расти, такое рябушное дите. Спать ложусь, а гнездышко чуть выше подушки, в головах значит ложу. А оно проснётся и в голове моей кублится, и волоски перебирает, перебирает, что-то скубает там.  В общем, подросло и стало бегать за мной везде и всюду. Ну а как же, я же мамка, вот оно за мной и бегает. А я иду по улице, только и смотрю, чтобы не наступить, да не расчавучить дите. А днем, когда отдыхать иду, сяду вот тут на пороге на этих ступеньках, ребёнок курячий по мне, по спине, залезет на плечо и сережку в ухе дзебает. Кстати девочка оказалась она. Так и сидим на ступеньках две курицы, как говорится, я да ты, да мы с тобой. Потом перевела её в общий курятник и поселила там. А она перышки распушила и давай хвастаться родичам, какая она прекрасная, распрекрасная и что её носили на ручках, как царицу, и что с человеком она на ты. Но залезла ласка в курятник и моей курочки рябы не стало.
     А я вот сижу теперь и думаю над рассказом Людмилы Леонидовны. Может быть, наседка разглядела будущее этого цыпленка, да и возится с ним не стала? Как знать, одно дело мы как думаем, другое как Бог даёт, а он дает, чтобы мы стали добрее и светлее. Чтобы стали кроткими и смиренными сердцем. Как сказал один святой своему ученику: «Ты запоминай события жизни, со временем они откроются тебе!». Всё не просто так, за всё Слава Богу.
     Вы спросите, что же с Феей, как её дела, как её любовь? Ну, что сказать, любовь её попала в госпиталь сильно побитая и почти не живая. Подумал, подумал хлопец, зачем калека такой нужен бабе и перестал о себе весть подавать. Да и Светка не глупая поняла всё. А Сашка рядом ходит, пороги у её дома околачивает. Ну, тот, который в подвале живёт, да серебро в огороде находит. Ругает ее, на чем свет стоит. Ну, тут как в поговорке: «Бьет, значит, любит!». У нас ведь, у мужиков, по-другому не бывает. Если мальчишка девчонку дёргает за косичку, это первый признак неравнодушия и любви к барышне. Ну, так ведь? А Сашка гарным хлопцем оказался. Телёнка, которого у Светки в прошлом году брал, вырастил. Да сдал на целых двадцать пять тысяч гривен. С одной стороны грош, а с другой деньги немалые. Вот купил себе бензопилу да у Людмилы Леонидовны хорошую кучу дров перепилил. Может быть, у Светы пока закрыты глаза на Сашку? Может быть и так. А может быть в небесной канцелярии давно эти две горемычные души соединили. Как знать, вдруг обвенчаются они, и построит Сашка дом новый, крепкий, бревенчатый, полный благодати и мира.