Азбука жизни Глава 6 Часть 321 Новогодний сон!

Глава 6.321. Новогодний сон!

— Если его можно так назвать, Александр Андреевич, — мои слова прозвучали тихо, с каким-то внутренним надломом, который я сама не могла скрыть.

Ромашов Сергей Иванович, внимательный и проницательный, уже по одному моему настроению всё понял. Его взгляд стал осторожнее, глубже.

— Скорее, продолжение вчерашнего разговора, который ты неожиданно оборвала, когда отвечала своему сыночку, почему некоторые так не любят Лиссабон, — начал он, давая мне возможность войти в колею. — Особенно после того, как появился у нас в России тот самый орешник... Готовы начать с Лиссабона бомбить. Тем более, что в Португалии русских более...
— Чем достаточно, Влад, — я перевела дух, ощущая тяжесть не сна даже, а его последствий. — «Изгнание евреев и мусульман, начавшееся 5 декабря 1496 года, когда король Португалии Мануэл I подписал указ об изгнании, вступавший в силу к концу октября следующего, 1497 года».

— Но там была предыстория, — мягко заметил Сергей Иванович.
— Конечно. Хорошо и вольготно в этом отношении только в России. Хотя, благодаря вам, как и тем, кому надо выжить, наша страна и держится, — я посмотрела на них, на этих учёных-исполинов, чувствуя привычное, почти детское благоговение перед их разумом.

Ромашову и моему Александру Андреевичу очень вчера понравилось моё объяснение безупречности. А как продолжить с ними об этом сегодня, если новогодний сон всё уже объяснил без меня? Вернее, Небесная буквально потребовала от меня сказать правду. Чистую, неудобную, без прикрас.

А как через этот сон, который они мне подкинули, сказать о ней, если и так все вроде бы знают? Или только я одна обладаю такой мучительной прозорливостью? «Проверь на своих мужчинах, которые всегда рядом с тобой», — будто шептал мне кто-то изнутри. А они, эти мудрые глыбы, ждут от меня не фактов, а оригинального объяснения. Какого-то ключа.

Любопытно, а когда я выражала правду оригинально? Если уж в мои семнадцать первый редактор заметил: «Пока не протащу свой пулемёт, не успокоюсь».

Только этот сон… Он был настолько всё обнажающим, что скрыть уже ничего невозможно. Небесная решила через него, в который погрузила меня, пропустив через все круги клоаки, наконец расставить всё и всех по местам. Беспощадно, без права на апелляцию.

А мне зачем такая участь? Нести этот груз откровения?

Конечно, я привыкла жить за спиной этих титанов, поэтому и помалкиваю, когда надо говорить правду в полный голос. Не случайно же столько идиотизма творится три последних десятилетия, и с каждым годом он только усиливается. Мы молчим. Я молчу.

Но вот детки с дамами вернулись с прогулки — их звонкие голоса, смех, шум шагов врываются в гостиную, спасая меня от этого тягостного разговора. Они, как всегда, вовремя.

Но я обещаю, — мысленно обращаюсь я к тому давящему, ясному присутствию во сне. — Сказать правду вслух придётся. У меня нет права ослушаться Небесной. Даже она, видно, пошла ва-банк.