Бозон или ночная скидка на КТ

# БОЗОН или ночная скидка на КТ

**Бозо;н** — одна из самых малых частиц мироздания. Может быть фундаментальной частицей, элементарной частицей, квазичастицей или составной.

Запах усталых улиток всё сильнее пробивался сквозь быстро увядающий тёплый аромат избитой пыльной тропинки... Ночь ничего, кроме скидок на исследования печени, не обещала и, моргая лупоглазо звёздами, быстро, молча остывала. Но, судя по горячим касаниям разгорячённой листвы незнакомого мне куста, не успевающего за наступающей темнотой, ночь притворялась бездарно и лениво пугала немым холодом одиночества.

Всё это выглядело и чувствовалось как-то уж очень несерьёзно. Хотя только что, полчаса назад, Солнце, не глядя никому в глаза, устроило истерику заката. Знаете, ну такую, на скорую руку, чтобы не дожидаться возражений. Хлопнуло последним коротким лучом и скрылось в неизвестном направлении.

Моя кожа моментально покрылась липкой чёрной жарой, которая тут же потекла за шиворот. Захотелось цивилизации. Кондиционера и ледяной минералки.

На углу темноты, приоткрытым оскалом, светилась дверь. Там работал кондиционер, но вместо ледяной воды сеньора Кортасара цивилизация распахнулась огромным холодным медицинским монстром, который любезно приглашал полежать в его прохладной утробе. С одним условием: в утробу влезать с металлом на душе было запрещено.

Прохладное удовольствие оказалось не из дешёвых и заняло двадцать минут космических звуков, сирен и завываний, сквозь которые чётко был слышен голос нерешительной самки-робота. Приняв решение убить меня, она настойчиво просила меня прекратить дышать, то вдруг таяла от жалости и нежно миловала словами:

— Дышите, месье Алан, дышите!

В кабинете хозяина этого прекрасного, прохладного места, разглядывая абстрактные чёрно-белые переливы, обрамлённые приятной светло-бежевой рамкой экрана, я увидел его — мелкого, кругленького, одинокого. Прижатый обратным концом гелевой ручки хозяина к одному месту на экране, как свежепойманная бабочка для коллекции, он был живым, рос на глазах.

«И не бабочка это вовсе», — подумалось мне.

И тут же в ответ я услышал:

— А это рак.

Настоящий мужской человеческий голос что-то очень убедительно рассказывал мне о нём. Весь рассказ сводился к одному: мне надо поспешить.

Я посмотрел сквозь оскал двери наружу. Спешить в эту липкую темноту, может быть, и надо. Да незачем.

Утро застало меня сидящим в обнимку со вчерашним солнцем. Я пытался убедить светило, что оно мне должно. Должно заботливо тратить оставшиеся теплоту и негу именно на меня. Пусть даже кому-то и не хватит его теплоты, света и неги.

— Ничего страшного! Подождут! — упрямился я. — Мне осталось от бесконечности всего-то несколько микросекунд!

— Ну и зачем тебе эти секунды? — ухмылялся несговорчиво вчерашний скандалист. — Всё, о чём ты мечтал, сбылось, всего, чего ты хотел, ты добился. У тебя есть всё, потому что у тебя есть счастье!

В этот момент на бульвар вышли одетые в лиловый траур патрульные тучи и окружили скамеечку, на которой сидели мы со Светилом.

Светило подало тучам знак подождать и продолжило:

«...Ты всё успел, тебе нечего исправлять, не о чем сожалеть и нечего отменять. Ты предупреждён заранее, и всё, что тебе осталось, — это перетерпеть боль. И то, если захочешь. Такой смерти могут позавидовать миллионы, если не миллиарды!

Пули, голод, лихорадки, отравления... Младенцы, дети, молодые отцы и матери, любимые, родственники, знакомые, попутчики... Все. Все они погибают или могут погибнуть, не успев ничего. А ты хочешь, чтобы они тратили своё земное и моё вселенское время на тебя!

Оставь их в покое. Дай им жить своей жизнью. Они тебе ничего не должны!»

Светило подало знак, и лиловый ливень смыл всё — даже моё вчерашнее личное солнце.

Чистый, по-адамьему голый, я не чувствовал больше своего веса во Вселенной, становясь то ли бозоном счастья яркой сверхновой звезды, то ли краем чёрной дыры, поглощающей саму себя.



____________
Алан Пьер Мюллер, ©2024
Из сборника рассказов "Прощание"
Перевод А. Никаноров