Айк мужчина

Часть первая.

Пролог.

Говорят, наш мир — не единственный. Что где-то, за пределами привычного понимания, существуют иные реальности, параллельные вселенные, отражающие нашу — словно в бесконечном зеркальном коридоре. И, возможно, в одной из них есть такая же Земля, с теми же городами и людьми. На первый взгляд — всё то же самое. Но различия неизбежны. И именно в них скрывается главное.

В одном из таких миров живёт Айк. Ему недавно исполнилось восемнадцать, и впереди — поступление в колледж, первый серьёзный шаг во взрослую жизнь. Он живёт с родителями, в тихом доме на окраине города. Белые волосы до плеч, светлые, почти прозрачные голубые глаза, высокий рост и худощавое телосложение придают ему немного отстранённый, почти неземной вид.

Его комната отражает внутренний порядок: вещи аккуратно расставлены по цветам, на столе — ни пылинки, книги выровнены до миллиметра. В этом пространстве нет места хаосу. Всё выверено, спокойно, предсказуемо.

И вот он спит.

Сон приходит внезапно — яркий, плотный, почти осязаемый.

Он стоит на сцене. Вокруг — люди. Много людей. Их лица обращены к нему, в глазах — восторг и признание. Они тянут к нему руки, улыбаются, словно кумиру, словно спасителю. Свет софитов ослепляет, заливая его фигуру белым сиянием. Айк говорит… Нет — требует. Его голос звучит твёрдо, властно. И толпа отвечает ликованием. Аплодисменты тысяч людей прокатываются по залу гулким эхом.

И вдруг всё рушится.

Он уже не на сцене. Другая комната. Полумрак. Он сидит на диване перед телевизором. Рядом — девушка. Она подходит к нему легко и привычно, ставит перед ним пиво в жестяной банке, закуску и, мягко улыбнувшись, спрашивает:

— Хочешь ещё чего-нибудь, котик?

Котик?

Это слово звучит чуждо. Непривычно. Девушки никогда не говорили с ним так — тепло, по-домашнему. В её голосе нет ни насмешки, ни игры. Только близость.

Айк смотрит на экран — и в следующее мгновение его сознание будто подключается к неведомому источнику. Поток информации обрушивается лавиной. Образы, события, лица, чувства — всё одновременно. За долю секунды он понимает больше, чем за всю свою жизнь, но удержать это невозможно. Слишком много. Слишком резко.

Внутри что-то трещит, словно ломается тонкая невидимая грань.

Он резко просыпается.

Темнота его комнаты. Знакомые стены. Тишина. Всё на своих местах — идеально, спокойно, неизменно.

Он лежит в своей кровати. В своём доме. В своём мире.

Это был всего лишь сон.

…Или нет?



1.

Перед нами дом не первой свежести, с облупившейся штукатуркой. Здесь по мере сил стараются навести порядок, но хозяину не хватает либо времени, либо средств. В этом квартале почти все живут так: кто-то богаче, кто-то постоянно балансирует на грани трудной жизненной ситуации. Наверное, так происходит в каждом из параллельных миров. Не может же быть, чтобы каждое живое существо жило в достатке и счастье. Ах, наши потребности — как быстро вы растёте… Но сейчас не об этом.

В этом доме, а время уже клонилось к вечеру, по кухне суетились двое в сарафанах. Точнее, двое мужчин: один помоложе, другой постарше. Сарафаны были почти одинакового фасона, отличались лишь цветом. У старшего — тёмно-красный, с узорами, красивый, но заметно поношенный. Ему помогал молодой парень в белом сарафане — совсем ещё мальчишка, с удивительно миловидным лицом. Они хлопотали у плиты, готовили суп с овощами и курицей — чем бог послал, как говорится.

— Представляешь, мне сегодня ночью такой любопытный сон приснился, что я до сих пор в себя прийти не могу, — вдруг сказал парень в белом сарафане.

— Очень интересно. Расскажешь? Или мне щипцами из тебя всё вытягивать? — съязвил мужчина в красном и добавил: — Ой, не режь так мелко овощи. Ты же знаешь, как мама к этому относится.

— Так вот… Первую часть сна я помню плохо, а вот вторую — не сотрёшь. Сижу я такой важный на диване перед телевизором, а мне какая-то красотка приносит пиво, закуски, обнимает, целует, что-то шепчет на ухо. Так приятно и в то же время страшно. А потом спрашивает, чего я ещё хочу. Представляешь?

Всё это время мужчина в красном даже бровью не повёл. Он дослушал до конца и вдруг громко, от души рассмеялся.

— Какая же тебе всё-таки чушь в голову лезет, мой мальчик! Ты меня рассмешил. Фантастика, да и только, — сказал он, отсмеявшись, и продолжил разделывать курицу.

Парень вспыхнул. Ему не понравилась реакция старшего. Он долго боялся говорить об этом сне, ему нужно было выговориться, хотелось услышать хоть слово поддержки — а его высмеяли.

— Знаешь, настоящая странность началась дальше. Я смотрел в телевизор и будто впитывал историю того мира. Оказалось, в моём сне — то есть в том мире — работали в основном мужчины: приносили деньги домой, ходили на охоту и рыбалку, служили в армии, не носили этих идиотских сарафанов… И даже главной Мамой в стране был мужчина! А женщины тем временем сидели дома и ждали своих мужей.

Парень сделал паузу, глубоко вдохнул, собираясь продолжить, но мужчина в красном перебил его и тихо, почти шёпотом произнёс:

— Ты несёшь какую-то ересь. Это просто сон, выдумка, нереальность. Забудь о нём и никогда не вспоминай. И никому не рассказывай. Не хватало ещё, чтобы мама или кто-нибудь из женщин услышал такие разговоры. За это и в тюрьму могут посадить. Ты меня понял?

Парень в белом опустил глаза и кивнул. Он действительно понял. Понял, что теперь даже родной отец не поддержит его. Он остался один — и уже никогда не станет прежним.



2.

С тех пор прошло совсем немного времени. Айк успел съехать от родителей в общежитие колледжа, обжиться в крошечной комнате, привыкнуть к её тишине и познакомиться с однокурсниками. Соседи по этажу дивились его аккуратности: у Айка всё всегда лежало на своих местах, постель была безупречно заправлена, а на столе — ни пылинки.

Он знал множество рецептов и умел сотворить вкусное блюдо почти из ничего. Руки у него вообще были золотые: за что бы ни брался, всё выходило ладно и красиво. Но главным его даром оставалось шитьё. Ткань в его пальцах словно оживала, послушно складывалась в ровные линии и мягкие складки. Потому родители и определили его в колледж — учиться на швею-мотористку.

Манеры у Айка были безукоризненные. Он уважал старших, всегда уступал дорогу, говорил тихо и вежливо, придерживал двери и никогда не позволял себе грубости. За это следовало благодарить отца. Айк был его единственным ребёнком — мать не раз повторяла, что второго спиногрыза не потянет.

С матерью у него не сложилось. Она пропадала на работе с утра до позднего вечера, а возвращаясь, просила её не тревожить. Айк рано понял: его не любят так, как хотелось бы. Мать часто говорила, что мечтала о дочери, и с усмешкой предрекала, как трудно будет «этому оболтусу» найти себе женщину. Иногда она вовсе не приходила ночевать. В такие ночи отец сидел на кухне, глядя в темноту, и тихо плакал, бессильный что-либо изменить.

Хуже всего было, когда мать возвращалась пьяной — да ещё в шумной компании подруг. Тогда в доме начиналась буря. Айка она била, называя это «взбучкой», отец пытался заслонить сына, но под горячую руку попадал и сам.

Когда шторм стихал, отец неизменно оказывался рядом. Он терпеливо учил Айка всему, что умел, старался разжечь в нём интерес к жизни, объяснить, что мир всё же больше и светлее их тесной квартиры. Но мальчик с детства привык прятать чувства глубоко внутри. Он редко плакал и редко смеялся, словно боялся позволить себе лишнее. Матери он боялся, но где-то в самой глубине души продолжал её любить — упрямо и безнадёжно.

Теперь прошлое осталось позади. Айк учился на швею и модельера мужской одежды, и в этом деле чувствовал себя на своём месте. Вскоре студентов должны были отправить на практику — с небольшой, но настоящей зарплатой. Мысль об этом согревала его. Он ждал — терпеливо и светло.

Но сильнее всего он ждал любви. Айк мечтал однажды встретить девушку, которая увидит в нём не только приятную внешность, но и душу — хрупкую, как тонкая ткань, и такую же требующую бережности. Они сыграют свадьбу, и в этот день он наденет красный сарафан, как велит традиция. Она заберёт его к себе домой — под защиту своего дома и своей любви. Ведь пока женщина не обзавелась собственной квартирой, она не может взять мужчину в зажён.

Айк подошёл к окну. За стеклом раскинулся студенческий парк — голые ветви, влажный воздух, медленное движение прохожих. Мир казался спокойным и почти сказочным.

Надо чаще выходить на улицу, подумал он. Как иначе встретить свою любовь, если всё время прятаться в четырёх стенах?

И вдруг память болезненно шевельнулась — тот странный сон. Айк не мог понять, что именно в нём тревожило. Ему чудилось, будто этот парк, эта комната, вся его жизнь — лишь декорация, тонкая ткань, натянутая поверх чего-то иного. Будто всё вокруг — неправда. Будто всё должно быть иначе.

Он резко тряхнул головой, прогоняя наваждение. Просто нужно больше свежего воздуха, сказал он себе. Иногда достаточно открыть окно — и мир снова становится настоящим.



3.

Прежде чем выйти в город — даже если всего лишь до ближайшей лавки, — каждый уважающий себя мужчина обязан навести марафет. Кто знает, кого можно встретить у бакалейной витрины?

Айк медленно расчесал волосы, доходившие до плеч, и собрал их в простой конский хвост. На лицо лёг тон тонального крема. В это время года на улице ещё тепло, а значит — лёгкий будничный макияж для летнего образа будет в самый раз: немного подчеркнуть черты, добавить воздушности, намекнуть на мягкость характера. Он выбрал своё любимое платье и белые кеды — сегодня такое сочетание в тренде. Айк следил за модой внимательно и пристрастно: всё-таки он будущий модельер, пусть пока и начинающий.

Он покрутился перед зеркалом. Остался последний штрих — выпустить по тонкой пряди у висков. Теперь — идеально. С этой мыслью Айк вышел из общежития.

На улице было тепло, но не душно. Лёгкий ветерок приносил запахи свежих цветов, и настроение само собой становилось светлее. Людей почти не было. Несколько отцов гуляли с колясками или сидели на скамейках у детской площадки, внимательно наблюдая за своими чадами. Кто-то уже возвращался домой с покупками: близился обед, и женщины скоро должны были прийти перекусить. Всё нужно успеть к их возвращению — иначе какой ты хозяин и хранитель очага?

Айк шёл дальше. На открытых террасах сидели молодые парни — в лёгких белых платьях, беззаботные, смеющиеся. Они ещё не знали тяжести красных сарафанов, не понимали, сколько ответственности скрыто за этой яркой тканью. У них всё впереди.

Задумавшись, Айк и сам не заметил, как оказался в деловом районе. Здесь царствовали женщины — бизнесвумен, государственные служащие, руководительницы, те, на чьих плечах держался мир. Он смотрел на них с восхищением. Они стремительно пересекали улицы в строгих костюмах, с кейсами в руках, говорили по телефону, отдавали распоряжения и почти не замечали его.

Жизнь здесь кипела. Дорогие машины скользили по асфальту, толпа спешащих женщин гудела, как огромный улей. Айк чувствовал себя лишней деталью в этом сложном механизме — аккуратной, но ненужной.

И вдруг перед ним возникло здание, необычное, словно из другого времени. Раньше он его не замечал. Построенное давно, в старинном стиле, оно возвышалось строгими колоннами, тяжёлыми квадратными формами, барельефами, врезанными в камень. В нём было что-то величественное, требующее уважения и почти благоговения.

И весь этот торжественный облик портила безвкусная вывеска: «Городская библиотека». По виду — единственная во всём городе.

Айк остановился.

Войти внутрь и осмотреться?

Или всё-таки пройти мимо?

Айк всё-таки решился войти.

Перед ним вытянулся длинный коридор — высокий, гулкий и настолько плохо освещённый, что казалось, будто он спустился в подземелье. В самом конце тускло светилась приоткрытая дверь. За ней виднелась стойка выдачи, разделённая на две половины.

Слева сидела женщина средних лет в строгом чёрном платье. Лицо её было безучастным, взгляд прикован к экрану смартфона, где мелькали вспышки выстрелов и взрывы — шёл какой-то боевик. Она даже не подняла головы, когда вошёл посетитель.

Справа находился мужчина в красной мантии с глубоким капюшоном, почти полностью скрывавшим лицо.

— Здравствуйте, молодой человек, — низко произнёс он. — Проходите. Выберите нужную книгу и возвращайтесь сюда.

Айк кивнул и направился к стеллажам. Они поднимались почти на два с половиной метра, образуя ровные ряды. Он насчитал двенадцать. Над десятью висела табличка: «Строго только для женского пола». Для мужчин предназначались всего два ряда.

Что-то здесь не так, подумал Айк и углубился в мужскую секцию.

Посетителей больше не было. Впрочем, это неудивительно: в наше время всё хранится на электронных носителях. Библиотеки исчезают, как осенние листья, а людей, не утруждающих себя чтением, становится всё больше. Есть ли между этим связь? Айк невольно усмехнулся — он и сам не знал ответа.

Книги «строго для мужского пола» оказались до странного однообразны: любовные романы, детективы, пособия по кулинарии и уборке, шитьё, домоводство, лайфхаки, рецепты, детская психология, этикет — и, разумеется, своды правил поведения мужчины в обществе. Большинство этих изданий Айк знал едва ли не наизусть. В детстве отец заставлял его перечитывать их снова и снова, уверяя, что эти знания непременно пригодятся. И каждый новый навык сына радовал его почти до слёз.

Но любопытство уже пустило корни. Что скрывается на полках «только для женского пола»? Почему их так много? Айк знал: туда не пропустят без письменного разрешения жены или матери. Просто так — не попасть.

«Я должен узнать», — настойчиво звучало внутри.

Сердце вдруг стало тяжёлым, словно налилось свинцом. Мысли путались, тело странно слабело, но вместе с тем в груди разгоралось упрямое пламя. Действовать нужно сейчас.

Он нашёл стремянку для верхних полок и тихо откатил её в самый дальний конец ряда — подальше от стойки. Поднялся наверх, оглянулся: никто не смотрит. Красный капюшон был неподвижен, женщина по-прежнему не отрывалась от телефона.

Айк перекинул ногу через верх стеллажа и осторожно перелез на другую сторону. Спускаясь, старался не задеть книги и не произвести ни звука.

Он оказался на запретной территории.

Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Руки дрожали, в животе скручивался холодный узел. Было страшно — и вместе с тем невозможно отступить. Никогда прежде он не нарушал правил, не переступал дозволенного, не чувствовал этого пьянящего выброса адреналина.

С детства ему объясняли, что хорошо, а что плохо. Между этими понятиями существовала чёткая, непроницаемая граница. Но сегодня что-то дало трещину. Ледяная глыба, выросшая в нём за годы послушания, вдруг начала таять, теряя твёрдую опору.

— Мир совсем другой… — прошептал Айк.

И с пугающей ясностью понял: всё это время он читал совсем не те книги.



4.

Айк заставил себя успокоиться. Времени мало — нужно действовать.

Он медленно двинулся вдоль запретных стеллажей, перебирая книги одну за другой. Ни одно имя не было ему знакомо. Ни одного названия он прежде не видел. Полки ломились от разнообразия — от одного взгляда на это изобилие кружилась голова. Будто перед ним распахнулся ящик Пандоры: вместе с пугающей неизвестностью в нём мерцала надежда. И именно это сочетание — надежда и страх — лишало дыхания.

И вдруг взгляд зацепился за книгу. Руки сами потянулись к ней.

«История человечества. Новое издание: от древних веков до наших дней».

Сердце гулко ударило в грудь. Вот оно. То, что он искал, сам того не осознавая.

Медлить нельзя.

Айк быстро, но осторожно перелез обратно через стеллаж — на мужскую сторону, в привычное, безопасное пространство. Книгу он спрятал под сарафан и направился к выходу.

Теперь самое сложное — пройти мимо стойки.

Его шаги гулко отдавались под сводами пустого зала. Эхо преследовало, будто выдавая его с головой. Во рту пересохло, ладони вспотели, а взгляд был прикован к двери.

Ещё немного — и я свободен.

— Молодой человек, — проскрипел низкий голос, — вы ничего не нашли? Может, подсказать вам что-нибудь?

Айк вздрогнул.

Спокойно. Дыши.

— Н-нет… — он запнулся. — Ничего не выбрал. Мне нужно спешить домой.

Повисло молчание.

Он уже сделал шаг к выходу, когда голос снова прозвучал — тихо, но отчётливо:

— Простите, а вы не хотите внести в реестр книгу, которая находится у вас под одеждой?

Мир рухнул.

Вот и всё. Попался. И из-за чего? Из-за глупого порыва.

Айк медленно подошёл к стойке, стараясь говорить как можно тише, чтобы женщина по другую сторону не услышала.

— Простите… я совсем забыл о правилах, — выдохнул он, опуская глаза. Щёки горели, стыд обжигал сильнее любого наказания.

Мужчина в мантии взял книгу. Когда он увидел название, его глаза широко раскрылись. Он внимательно посмотрел на Айка — без гнева, но с каким-то странным интересом.

— Пожалуйста… мне не нужны проблемы с законом, — почти шёпотом произнёс Айк.

Мужчина кивнул. Спокойно, без лишних слов, заполнил какие-то бумаги и вернул книгу.

— Будьте осторожны, молодой человек, — произнёс он негромко. — Когда ищешь ответы, рано или поздно находишь их. Только не всегда они оказываются такими, как хотелось бы.

Айк стоял, не веря происходящему.

Его не отчитали. Не вызвали полицию. Не наложили штраф. Не сообщили в колледж. Ничего ужасного не случилось.

Иногда в экстремальных ситуациях спасает не сила, а надежда. Айк едва слышно поблагодарил и, пылая от смущения, выскочил из библиотеки.

На улице он жадно втянул воздух, будто только что вынырнул из-под воды. Сердце всё ещё бешено колотилось.

У него в руках была запретная книга. За неё могли посадить на несколько лет. Человек в красной мантии прекрасно это понимал — и всё же не выдал его.

Почему?

Вопросы множились, как трещины по льду. Но Айк чувствовал: ответы уже близко.



5.

Добежав до общежития на пределе своих сил, Айк первым делом поставил вариться латте на кокосовом молоке — маленький ритуал, который всегда помогал ему собраться. Пока кофе остывал, он переоделся в домашнюю одежду, попытался выровнять дыхание и лишь потом осторожно открыл запретную книгу.

С первых же страниц его охватило сомнение. Если верить написанному, всё, чему их учили в школе, оказывалось искажённым до неузнаваемости. На уроках истории им не раз повторяли, что этот предмет вряд ли пригодится в будущем, а потому материал давали поверхностно, будто нехотя.

Но здесь утверждалось иное.

Айк читал — и не верил глазам. Согласно книге, главными двигателями прогресса на протяжении веков были мужчины. Они создавали государства, возглавляли народы, проектировали города, изобретали механизмы, покоряли космос. Почти всё, что окружало современного человека, было придумано ими.

И вместе с тем — войны. Долгие, кровопролитные, беспощадные. Страницы пестрели описаниями жестокости, о которой Айк никогда прежде не слышал. По коже пробежал холодок.

Женщин в этой истории было меньше, но и они присутствовали — как вдохновительницы, музы, спутницы. Мир выглядел перевёрнутым. Всё было наоборот.

Как такое возможно? Что произошло? Куда исчезли мужчины — те, что создавали, открывали, вели за собой? Почему они перестали быть движущей силой? Их словно выключили из сложного механизма мира, лишили источника энергии.

Теперь во главе стояли женщины. Они перехватили инициативу, взяли власть в свои руки. Технический прогресс будто замер: человечество пользовалось достижениями прошлых поколений, но почти не создавало новых. Зато между странами царили мирные договоры и взаимовыгодное сотрудничество.

Где-то приобрели, где-то потеряли.

Айк лихорадочно листал страницы. Может, произошла какая-то метаморфоза на клеточном уровне? Или мужчины просто устали и добровольно уступили власть? Ушли на покой — копаться в садах, дышать свежим воздухом?

Нет. Звучит абсурдно.

Он взглянул на дату издания: 2025 год от Рождества Христова.

Значит, именно тогда что-то случилось. Но кто такой этот Христов? И почему отсчёт времени ведётся от его рождения?

Мысли путались. Библиотекарь… Он знал. Не случайно же отдал книгу. Понимал, что она запрещена, и всё же не выдал.

Айк настолько погрузился в размышления, что не сразу услышал стук в дверь. Он становился всё настойчивее. Сердце ухнуло вниз.

Полиция?

Дверь затряслась под ударами. Деваться было некуда.

Айк откинул щеколду.

На пороге стоял Фиро — с удивлённо вздёрнутыми бровями и привычной полуулыбкой. Высокий, голубоглазый блондин с длинными прямыми волосами и мягкими губами. Его сосед по комнате и, пожалуй, единственный настоящий друг. Они подружились недавно, но удивительно быстро нашли общий ритм. Айку порой было непонятно, как такой красивый парень до сих пор холост.

— Привентули, Айко! — пропел Фиро. — Может, я уже зайду?

— Конечно, заходи, блондинчик. Я не ждал гостей, немного занят был. Кофе будешь?

— Ещё бы я отказался, — ответил Фиро, уже скользя по комнате.

У него была странная привычка всё трогать, осматривать, будто он впервые здесь оказался. Айк не сердился — понимал, что для Фиро это своего рода ритуал, способ убедиться, что мир на месте.

Блондин заметил на столе раскрытую книгу и исписанные тетради и стремительно направился туда. Айк, заваривший кофе, мгновенно уловил траекторию и шагнул наперерез.

Они остановились друг напротив друга.

— Что это за книга? — Фиро попытался заглянуть через плечо. — Можно взглянуть?

Айк глубоко вдохнул. Ему не хотелось лгать другу, но и рисковать он не мог.

— Прости. Я не могу дать её тебе. Мама написала расписку, чтобы я вообще смог её взять.

— Я же не уношу её, — обиженно протянул Фиро. — Просто полистать.

— По закону я даже сам не имею права её читать. Она из женского отдела. А ты просишь дать тебе… Я не могу. Правда.

Между ними повисла пауза.

Фиро вдруг улыбнулся и легко хлопнул Айка по плечу:

— Да ладно тебе, друг. Не так уж и хотелось. Может, сходим в бар? По бокалу игристого?

Айк облегчённо улыбнулся.

— Знаешь, я как раз собирался предложить то же самое. Давно мы не выбирались.

Они быстро собрались. Включили любимую музыку, танцевали по комнате с расчёсками вместо микрофонов, строили рожицы перед зеркалом и делали селфи для соцсетей. Смех разрядил напряжение.

Айк подумал, что заслужил отдых. День выдался слишком насыщенным.

Они предупредили вахтёра, что вернутся поздно, и вышли на улицу. Тот едва поднял глаза. Сколько здесь таких юношей — сегодня одни, завтра другие. Главное — не привязываться. Иначе потом больно отпускать.

Сегодня была пятница — а значит, впереди выходные и можно танцевать до самого рассвета. В городе хватало открытых площадок, баров и клубов. В большинстве заведений вход для парней был бесплатным — простой маркетинговый ход для поддержания «баланса». Хотя мальчиков рождалось больше, в ночной жизни это мало что меняло: многие вели тихий, домашний образ жизни и по клубам не ходили.

Айк и Фиро отправились в свой любимый бар. Просторный зал, небольшой танцпол в центре, молодёжная музыка и вполне студенческие цены — всё, что нужно для хорошего вечера. Правда, публика там попадалась разная. Нередки были сцены ревности, вспышки агрессии, драки — иногда из-за парней, иногда просто из-за выпитого. Повод находился всегда.

Сегодня женщин было особенно много — и чувствовалось, что они настроены решительно. Многие пришли «на охоту», желая увезти с собой какого-нибудь сладкого мальчика. Айк и Фиро, нарядные и улыбающиеся, невольно притягивали взгляды. Мимо них трудно было пройти.

Каждая действовала по-своему: кто-то угощал напитками, осыпал комплиментами, звал на танец; кто-то сразу переходил к откровенным предложениям — без лишних предисловий. Но друзья пришли сюда не за знакомствами. Им хотелось просто танцевать и забыть о тяжёлой неделе.

Они кружились в центре танцпола, смеясь и подпевая знакомым трекам. Айк мягко и деликатно отказывал тем, кто проявлял к нему интерес, стараясь никого не задеть. Фиро же, напротив, не выбирал выражений и отшивал слишком настойчивых поклонниц резко и с вызовом.

— Это наш вечер, Айко! — перекрикивая музыку, смеялся уже изрядно захмелевший Фиро. — Его никто не испортит!

У стойки бара на него мрачно смотрели две женщины — из тех, кого он оттолкнул особенно грубо. Их задело не столько само «нет», сколько форма отказа.

Поздно ночью, вдоволь натанцевавшись, друзья решили возвращаться. Такси вызывать не стали — хотелось немного пройтись, проветрить голову.

Не успели они отойти и сотни метров, как рядом плавно притормозила чёрная машина. Стекло опустилось.

— Мальчики, вы куда такие красивые и одинокие? — раздался знакомый голос. — Поехали с нами, прокатимся?

— Сегодня без вариантов, девочки, — громко и с насмешкой ответил Фиро. — Вам ничего не светит.

Он рассмеялся — слишком громко.

Машина остановилась. Дверцы распахнулись. Те самые женщины вышли и, не теряя времени, схватили Фиро.

— Ты слишком дерзкий, — холодно сказала одна. — Никто так с нами не разговаривает.

Фиро попытался вырваться, закричал, но они действовали быстро и слаженно. Всё происходило стремительно, почти буднично — и пугающе обыденно для ночного города. Прохожие отворачивались. Никто не вмешивался.

Одна из женщин резко схватила Айка за грудки.

— А ты иди домой. И не суйся, если не хочешь проблем.

Айк оцепенел. Он не успел ни сообразить, ни закричать, ни схватить друга. Машина с Фиро внутри уже скрывалась в темноте.

Только тогда он заметил патрульный автомобиль у бара. Айк бросился к нему, застучал в окно. Из машины вышли две женщины в форме.

— Успокойтесь. Что случилось?

Он сбивчиво рассказал о произошедшем, просил помочь, остановить машину, проверить камеры.

— Какое похищение? — равнодушно спросила одна из них.

— Но вы же стояли здесь… Вы должны были видеть!

— Мы видели, как трое знакомых сели в машину и уехали продолжать вечер, — пожала плечами вторая.

Их лица оставались холодными, будто высеченными из камня.

Айк понял: помощи не будет.

— Не переживай, парень, — крикнули ему вслед. — Поиграют и отпустят. Может, ему даже понравится.

Слова прозвучали как пощёчина.

Он медленно шёл к общежитию. Алкоголь давно выветрился, уступив место тяжёлой, гулкой тишине в голове.

«Разве так должно быть?» — снова и снова спрашивал он себя.

И каждый раз отвечал:

Нет. Не так.



6.

Айк вернулся в общежитие опустошённым. Прошёл мимо задремавшего вахтёра, поднялся по лестнице, почти не чувствуя ступенек под ногами. В комнате было темно и непривычно пусто.

Что теперь делать?

Кто поможет Фиро?

Где его искать?

И даже если найти — что он сможет противопоставить тем, кто сильнее?

Он действовал на автомате: переоделся, умылся, почистил зубы. Лёг в кровать и накрылся с головой одеялом, словно хотел исчезнуть. Его бил озноб. Мысли путались, совесть грызла изнутри. Разве можно уснуть в таком состоянии?

Он не знал, сколько прошло времени, когда в дверь раздался стук — тихий, почти бессильный.

Айк вскочил.

На пороге стоял Фиро.

Растрёпанный, в мятой одежде, с размазанной тушью под глазами. Он медленно вошёл, не поднимая взгляда, будто не был уверен, что имеет право переступить порог.

Айк молча обнял его.

И этого оказалось достаточно.

Фиро задрожал, словно в нём оборвалась последняя нить самообладания. Слёзы хлынули, дыхание сбилось.

— Эти ужасные, бездушные твари силой раздели меня, трогали меня своими грязными руками, лизали, гладили. — Фиро уже рыдал, но продолжал: — Они хотели пробудить мой орган, думая, что мне это нравится. А меня тошнило от них, понимаешь? — Он заикался, он был сломлен. Но ему нужно было выговорить все.

Он захлебнулся.

— Они… обращались со мной, как с вещью. Им было всё равно, хочу я или нет. Они смеялись. Говорили, что я просто ломаюсь для вида. Заставили что-то выпить… Я чувствовал себя… чужим в собственном теле.

Айк сжимал его плечи, не перебивая. Каждое слово ранило и его самого.

— Я пытался сказать «нет». Они не слушали. Для них это была игра. Урок, — прошептал Фиро. — А потом просто высадили и уехали.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Прости меня, — выдавил Айк. — Я пытался обратиться к патрулю. Они сделали вид, что ничего не произошло. Я… я ничего не смог.

— Ты не виноват, — устало сказал Фиро. — Виноваты те, кто считает, что им всё можно.

Айк помог ему переодеться, уложил в постель. Они ещё долго лежали рядом, не размыкая рук. Постепенно Фиро затих — измученный, он провалился в сон.

Айк же смотрел в темноту.

Разве это возможно — в современном обществе?

Разве можно закрывать глаза?

Сколько ещё таких историй остаётся без свидетелей, без протоколов, без справедливости? Сколько тех, кто молчит из страха или стыда?

Внутри Айка медленно поднималось чувство, которого он раньше не знал. Это была не просто злость — это было осознание. Что мир устроен не так, как ему рассказывали. Что равновесие — лишь иллюзия.

Сегодня он был бессилен. Но всегда ли так будет?

Мысль о мести вспыхнула — горячая, ослепляющая. Айк испугался её собственной силы. Месть рождает лишь новую боль. Но желание перемен — другое дело.

Если мир перекошен, значит, его можно попытаться выровнять.

Если кто-то лишён голоса — его нужно вернуть.

Эти мысли кружились в голове, пока усталость не взяла своё.

Айк уснул тревожным, тяжёлым сном.

Сможет ли он что-то изменить?

Или останется ещё одним пассажиром, выпавшим из вагона истории?

Часть вторая.

1.

Планета продолжала свой медленный, величественный путь сквозь холодную темноту галактики. Она вращалась, не замечая ни империй, ни режимов, ни человеческих амбиций. А на её поверхности крошечные существа — люди — снова и снова задавались одними и теми же вопросами: кто мы? зачем существуем? и почему в этой стране высшая власть принадлежит женщине, которую называют Главной Мамой?

Главную Маму звали Анна Франт.

Ей было около шестидесяти, но возраст не властен был над её обликом. Подтянутая, крепкая, с выверенной осанкой, она держалась так, будто каждое движение было частью тщательно продуманной стратегии. Анна обожала верховую езду и нередко выходила на ринг — особенно если соперником становился мужчина. В этих поединках ей важна была не столько победа, сколько сам жест превосходства.

Она была сдержанной и скрытной. Слабость позволяла себе лишь в одном — в любви к младшей дочери. Лину она баловала, оберегала и готовила к будущему с особой тщательностью.

Старший сын, Кауц, был её разочарованием.

Когда-то, в его детстве, Анна пыталась «закалить» мальчика — по-своему, сурово и бескомпромиссно. Но после каждой такой попытки он убегал в дом прислуги, с синяками и покрасневшими от слёз глазами. Там, среди мужчин-слуг, он находил молчаливое сочувствие. С годами Кауц становился всё тише, всё незаметнее. Учёба не задалась: его признали неспособным и после четвёртого класса вернули домой. Дома им никто не занимался. Он рос в тени — словно лишний предмет в роскошной комнате.

Анна не искала народной любви. Ей было достаточно власти. По всей стране действовала её агентурная сеть — плотная, незримая, почти всевидящая. Управляла ею женщина, известная под именем Гара. Африканка, высокая, сухощавая, с каменным лицом и безжалостным взглядом. Никто не знал её настоящего имени, возраста и прошлого. Говорили, что предыдущего заместителя Анны она устранила собственноручно. Докладывала она только Франт — лично, без свидетелей. И самые важные поручения предпочитала выполнять сама.

Именно при Анне государственный строй окончательно оформился в жёсткую систему разделения общества. Мужчины и женщины существовали словно в параллельных слоях реальности. Мать Анны ещё допускала послабления — при ней у мужчин было больше прав, больше пространства для выбора. Но те времена ушли безвозвратно.

Анна взяла курс на тотальный контроль.

И теперь готовила преемницу.

Лина Франт была высокой, стройной, с густыми каштановыми волосами и холодным, внимательным взглядом карих глаз. Внешне — спокойствие и собранность. Внутри — вспышки резких настроений. Она была умна, расчётлива, быстро схватывала суть и мыслила стратегически. Но вместе с тем в ней жила заносчивость и ленивое пренебрежение к тому, что казалось ей очевидным. Она не признавала авторитетов — даже материнский.

Анна видела в ней будущего лидера.

По вечерам, если не было государственных поездок, семья собиралась за ужином. Это было правилом.

Анна сидела во главе длинного стола. Справа — пустой стул покойного мужа, единственного мужчину, которого она по-настоящему уважала. Память о нём сохранялась сдержанно и строго, без лишней сентиментальности. Слева располагалась Лина. Чуть поодаль — Кауц.

Вокруг бесшумно двигалась прислуга — мужчины в тёмных мантиях с закрытыми лицами. Их присутствие было почти бесплотным. Напротив Кауца обычно сидела Гара, но сегодня её место пустовало — она находилась на задании.

Анна не терпела излишеств за столом — только простая, безупречно приготовленная еда. Ошибки в кухне не прощались. Иногда повар отделывался увольнением. Иногда — нет. О втором варианте в Главном Доме не говорили вслух.

— Лина, — негромко произнесла Анна, не поднимая глаз от бокала, — как продвигается твоё обучение?

— Нормально, — ответила Лина, лениво перебирая салат вилкой.

Анна медленно вздохнула.

— Мне кажется, чем старше ты становишься, тем дальше от меня отдаляешься.

— Просто я не знаю, что тебе интересно, — пожала плечами дочь. — Сегодня на боевой подготовке отрабатывали новый приём. Бросок через себя.

В её голосе мелькнул азарт. Она перевела взгляд на брата и резко поднялась.

— Хочешь, покажу? На Кауце.

Мальчик вскочил так стремительно, будто ждал этого момента.

— Не надо… пожалуйста…

Лина рассмеялась и шагнула к нему. Он попятился, спотыкаясь о край ковра.

— Хватит! — голос Анны прозвучал как удар. Кулак тяжело опустился на стол.

Тишина стала почти осязаемой.

— Мы — правящий род, — холодно продолжила Анна. — От нас зависит будущее этой страны. Вы уже не дети. Пора помнить об этом. Особенно ты, Лина. Однажды ты займёшь моё место. И должна быть готова.

Лина уже листала что-то в телефоне.

— Лина!

— Я слышала, — спокойно ответила она. — Мне об этом говорят всю жизнь. А если я не хочу? Кто-нибудь спрашивал?

Анна медленно подняла взгляд.

— Тебя не будут спрашивать. Ты сделаешь то, что обязана. Мы должны сохранить то, что создала моя бабушка. Она изменила этот мир. Спасла женщин. Сделала нас сильными.

— Да, мама, я знаю эту историю, — перебила Лина. — Ты рассказывала её сотни раз.

После этого ужин продолжился в тяжёлой, вязкой тишине.

Кауц сидел, вжавшись в кресло, стараясь стать меньше, незаметнее. Его мысли были спрятаны глубоко — но глаза внимательно следили за каждым словом, каждым жестом.

В Главном Доме редко повышали голос. Но даже в молчании там звучала власть.



2.

Тем временем Айк сидел в своей комнате и перебирал в голове тысячи возможных исходов. Мысли путались, расходились, возвращались по кругу. Фиро было плохо: он не выходил из общежития, почти не разговаривал. Айку пришлось солгать в колледже — сказать, что они оба заболели и будут лечиться дома.

Так прошла неделя. Каждый из них был занят собственным лабиринтом мыслей, и ни один не находил выхода.

«Это не может продолжаться вечно», — решил Айк однажды утром.

Он открыл сайт библиотеки, в которой недавно побывал. Оказалось, что она действительно единственная в городе — а возможно, и во всей стране. Куда исчезли остальные? Говорили, что когда-то их было бесчисленное множество, и человек не мыслил своей жизни без ежедневного чтения хотя бы нескольких страниц. Что изменилось? Всё произошло само собой — или чья-то рука аккуратно и последовательно вычеркнула книги из жизни людей?

Ещё один вопрос без ответа.

Айк заглянул к Фиро.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — тихо сказал он.

Фиро молча кивнул, не отрывая взгляда от экрана телефона, где шёл какой-то сериал. Его лицо оставалось пустым, будто выжженным изнутри.

Айк прошёл знакомым маршрутом до библиотеки. Тот же узкий тёмный коридор, тот же приглушённый запах бумаги и пыли, та же стойка сотрудников. Женщины за ней не оказалось. Зато мужчина в красной мантии встретил его так, словно давно ждал.

— Здравствуйте, Айк, — произнёс он мягко. — Не вижу в ваших руках книги, которую вы брали. Где же она?

— Здравствуйте… Простите, я не знаю, как к вам обращаться.

— Зовите меня Сакран. — Он откинул капюшон и улыбнулся.

Перед Айком стоял пожилой мужчина — с серебром на висках, сетью тонких морщин и сухой, почти прозрачной кожей. Но в его светлых, немного выцветших глазах светилось нечто живое и тёплое — спокойная мудрость человека, видевшего больше, чем позволено.

— Вы прочитали книгу, — продолжил Сакран, — и вопросов стало больше, чем ответов. Верно?

Он сцепил пальцы в замок и смотрел внимательно, без нажима.

— Да, — выдохнул Айк. — Я не знал, к кому пойти. И решил, что вы сможете помочь мне разобраться.

Сакран слегка поднял руку — жестом, в котором было и успокоение, и предостережение. Оглянувшись по сторонам, он медленно повёл Айка вдоль книжных рядов.

Неожиданно для самого себя Айк начал говорить. Он рассказал о сне, о прочитанной книге, о своих догадках и страхах. О том, что мучило его все последние недели. Слова текли свободно — словно тяжесть, накопленная за это время, наконец нашла выход.

Сакран слушал, не перебивая. И лишь когда Айк умолк, старик повернулся к нему лицом.

— Назад дороги не будет, — тихо сказал он. — Вы это понимаете?

Айк выдержал его взгляд.

— Да. Понимаю.

— Хорошо.

В самом конце ряда Сакран остановился у последнего стеллажа. Его пальцы легко нашли одну из книг. Он надавил на корешок — и где-то внутри стены раздался глухой щелчок. Стеллаж медленно отъехал в сторону, открывая узкий потайной проход и круто уходящую вниз лестницу.

Предугадывая вопросы, Сакран произнёс:

— Это древнее знание. Таких ходов здесь много. Библиотека — одно из немногих строений, созданных нашими предками-мужчинами. Ты удивишься, но подобных зданий во всей стране можно пересчитать по пальцам.

Он пропустил Айка вперёд, чтобы закрыть вход.

Перед ними зияла темнота.

Айку стало страшно — спускаться по крутой лестнице, не видя ни ступеней, ни дна. Но страх уступал месту другому чувству — жгучей, непреодолимой тяге к ответам.

И он сделал первый шаг вниз.

Спустившись до конца лестницы, Сакран отворил тяжёлую деревянную дверь, и они оказались в помещении, которое, без преувеличения, можно было назвать святая святых красной мантии.

Комната была неожиданно уютной. Мягкие кресла и диваны образовывали круг, между ними стояли низкие журнальные столики. На полу лежал ковёр с длинным густым ворсом, приглушавший шаги. У одной стены высились шкафы, доверху набитые книгами и странными артефактами прошлого — металлическими приборами, потускневшими фотографиями, какими-то знаками и символами. У другой — кухонный стол и барная стойка с высокими стульями. Всё здесь говорило о том, что в этом укрытии можно жить долго и незаметно.

Они сели друг напротив друга в глубокие кресла. Между ними стоял столик с графином воды и двумя кружками. Айк жадно выпил — от волнения во рту у него пересохло, словно в горле разрасталась новая пустыня.

Сакран посмотрел прямо и твёрдо спросил:

— Чего ты хочешь?

Вопрос прозвучал просто. Но Айк замер. Чего он хочет на самом деле? Когда пытаешься назвать своё истинное желание, становится страшно — будто обнажаешься перед самим собой.

— Я хочу быть сильным, — наконец произнёс он.

Старик молчал. И в этом молчании Айк понял: сказал не то.

Он поднял глаза.

— Я хочу равноправия для мужчин и женщин. Мне надоело это вечное притеснение. Я хочу свободы. И справедливости.

Сакран улыбнулся — мягко, без насмешки.

— Знаешь, в чём ирония? Пару столетий назад женщины говорили точно такие же слова. Они требовали равноправия, потому что считали себя униженными. А тысячу лет назад у них даже не было права голоса. Они сидели дома, растили детей, вели хозяйство.

Айк почувствовал, как внутри что-то вспыхнуло: значит, он не сошёл с ума.

— Этого не может быть… — прошептал он. — Хотя… во сне я видел нечто похожее. Вы не издеваетесь надо мной?

Он вскочил и заходил по комнате, не находя себе места.

— Они получили равноправие, — продолжил Сакран. — Но сначала — лишь на бумаге. Мужчины сохраняли реальную власть, позволяя женщинам верить в победу. Мир по-прежнему оставался в мужских руках.

Айк остановился.

— Что же изменилось? Почему теперь всё наоборот? Неужели настоящие мужчины где-то прячутся и просто наблюдают?

Сакран тяжело вздохнул. Достал из кармана сигарету, щёлкнул бензиновой зажигалкой. Огонёк на мгновение осветил его лицо. Он затянулся и выпустил в воздух тонкую струю дыма.

— Вредная привычка, — заметил он. — Сейчас редко встретишь мужчину, который курит. Это запрещено сводом правил. А раньше дымили все. Даже считалось полезным.

— Откуда вы всё это знаете?

Старик кивнул в сторону шкафов.

— Из книг. Это моё сокровище. Здесь история без цензуры. Ты узнаешь, что мужчина способен не только шить, готовить и воспитывать детей. Настоящий человек — мужчина или женщина — может овладеть любым навыком.

Он вдруг прищурился.

— Ты голоден? Отказы не принимаются.

Айк невольно улыбнулся.

Они поужинали просто — салатом с курицей, свежим багетом, холодным соком. В этой скрытой комнате еда казалась почти праздничной. После трапезы они снова сели в кресла. Сакран закурил ещё одну сигарету. Айк попросил попробовать — и после первой же затяжки закашлялся так, что у него заслезились глаза. Старик рассмеялся, и напряжение спало.

Разговор продолжился. Сакран говорил о прошлом — уверенно, подробно, будто сам был свидетелем тех эпох. В его голосе звучала не только память, но и спешка: он понимал, что времени у него немного, а знания должны быть переданы.

«Надеюсь, я в нём не ошибся», — мелькнуло у него.

Через несколько часов они уже знали друг о друге многое. Между ними возникло доверие — редкое и крепкое.

Наконец Сакран выпрямился.

— Первое, чему тебе нужно научиться, — защищать себя и близких. Оборона должна быть на трёх уровнях: физическом, законодательном и моральном. Начни с законов. За десятилетия они почти не изменились. Формально у тебя есть права. Просто ты о них не знаешь.

Айк слушал, стараясь запомнить каждое слово. Мир, который казался устойчивым, рушился на глазах.

— И ещё, — добавил старик, — физическая подготовка. По природе женщины слабее мужчин. Но без навыков ты проиграешь. Тебе нужно изучить рукопашный бой.

Айк чувствовал, как усталость накатывает волной. Голова гудела от избытка новой информации.

Сакран это заметил.

— На сегодня достаточно. Ты едва держишься на ногах. Возьми эти две книги. Спрячь у себя и изучай в свободное время. Потом вернёшься ко мне. Договорились?

— Договорились! — в глазах Айка вспыхнул огонь.

Они поднялись наверх, закрыли тайный проход и вышли в обычное пространство библиотеки. У двери пожали руки.

— Я вас не подведу, — тихо сказал Айк.

— Я верю, — прошептал Сакран.

Старик вернулся за стойку, словно ничего не произошло.

Айк дошёл до общежития, спрятал книги под тумбочку, умылся, разделся и лёг. Голова раскалывалась, в висках пульсировала боль. Но усталость оказалась сильнее — он быстро уснул.

Проснулся перед самым рассветом.

Настроение было ясным и лёгким. Мозг отдохнул, мысли выстроились в ровную линию. Он открыл окно. В комнату хлынул прохладный утренний воздух. Первые лучи солнца коснулись лица.

На душе стало спокойно и светло.

«Вот бы так — всегда», — подумал он.



3.

Насладившись тишиной утра, Айк поставил на плиту турку. Кофе медленно поднялся густой пенкой, наполняя комнату терпким ароматом. Он добавил немного молока, сверху посыпал шоколадной крошкой. Поджарил тосты, намазал их соусом, аккуратно выложил ломтики лосося и свежий лист салата. Завтрак получился почти праздничным — будто он отмечал начало новой жизни.

Поев, Айк сделал зарядку, принял душ и, устроившись в мягком кресле, открыл книгу законов.

С каждой страницей мир трещал по швам.

Оказалось, мужчины вовсе не обязаны носить сарафаны и платья. Они имеют право работать в любой сфере. Могут покупать и продавать недвижимость. Им не нужно ждать, когда их «возьмут в зажен», чтобы распоряжаться собственной жизнью.

Их просто не знакомили с этими законами.

— Нас не лишили прав, — тихо произнёс Айк, — нас лишили знания о них.

Если Сакран прав, значит, пресловутый «Свод правил поведения мужчины в обществе» — всего лишь инструмент давления, не имеющий юридической силы. Значит, его можно выбросить. Значит, можно жить иначе.

Он читал ещё долго, делая пометки, возвращаясь к сложным формулировкам. Но день не состоял из одних откровений — нужно было двигаться дальше.

Айк решил заняться телом. Если он собирается что-то менять, ему потребуется сила — не абстрактная, а настоящая, физическая.

Он составил простой план: укрепить базовые группы мышц, работать поэтапно, без перегрузок, следить за питанием. Несколько подходов на руки, спину, пресс, ноги — с перерывами не больше минуты. Уже после первого круга он понял, насколько это тяжело. Мышцы жгло, дыхание сбивалось.

«Постепенно», — напомнил он себе. В книге всё было расписано чётко: нельзя форсировать. Иначе вместо прогресса — травма.

На сегодня достаточно.

Нужно ещё зайти в колледж — сказать, что он возвращается к учёбе, узнать о практике.

И Фиро… Как он?

Айк замер. За последние сутки произошло столько всего, что он почти не думал о друге. Это неприятно кольнуло.

«Сейчас оденусь и зайду к нему», — решил он.

Но в этот момент зазвонил телефон.

— Да, папа, привет!

— Всё хорошо. Я тоже соскучился.

— Сегодня вечером? Да, я свободен. Приеду.

— И я тебя целую. Договорились.

— Пока.

Он опустил телефон и нахмурился.

Семейный ужин. Причём, по словам отца, инициатива исходила от матери — она настояла, чтобы Айка обязательно пригласили.

Это было странно.

Мама редко проявляла подобное участие. Обычно именно отец пытался собирать всех за столом, уверяя, что семейные встречи укрепляют связи. На деле же они чаще заканчивались напряжёнными спорами между Айком и матерью.

«Что-то здесь не так», — подумал он.

Айк вышел из комнаты, прошёл по коридору… и миновал дверь Фиро, погружённый в размышления.

Лишь спустившись на этаж ниже, он понял, что забыл зайти к другу.

Но не будем слишком строги к нему. В жизни и у самых ответственных людей случаются моменты, когда собственные мысли затмевают всё вокруг.

Уладив дела в колледже и купив новую белую рубашку с брюками, Айк к вечеру приехал к родному дому.

За время его отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Тот же небольшой двор с пожухлой травой, только теперь его окаймлял новый деревянный заборчик. Видимо, отцу всё-таки удалось уговорить мать начать ремонт фасада. Впрочем, Айк усмехнулся: этот ремонт, скорее всего, продлится бесконечно — как и во многих семьях, где разговоров о переменах больше, чем самих перемен.

Дверь открыл отец.

Он на мгновение замер, разглядывая сына.

— Какой ты стал… — тихо произнёс он. — Красивый. Взрослый.

Четыре месяца — не такой уж срок, но в его взгляде читалось удивление, будто прошли годы.

Отец уже всё приготовил — оставалось только накрыть на стол. Мама задерживалась на работе. Как всегда. Даже сегодня, когда сама настояла на семейном ужине.

Через полчаса стол был сервирован безупречно. Свечи, идеально сложенные салфетки, блеск приборов — каждая деталь подобрана с тонким вкусом. По дому плыл аромат запечённого мяса и пряностей, и от этого запаха становилось почти мучительно голодно. В воздухе витала та редкая, почти забытая магия семейного вечера.

В этот раз мать заранее попросила не начинать без неё — она «уже подъезжает».

Она действительно приехала. Но не одна.

С ней была коллега.

Обе женщины были навеселе — точнее, уже перешли ту тонкую грань, за которой веселье начинает отдавать грубостью. Коллега бывала здесь и раньше, и Айку она никогда не нравилась. В её облике было что-то неопрятное и вызывающее: старомодная, плохо сидящая одежда, тяжёлая походка, резкие движения. От неё пахло крепким алкоголем и сладкими духами, перебивавшими всё вокруг.

Они вошли громко, смеясь, словно дом принадлежал только им.

— Ну что, хозяин, долго ещё ждать? — крикнула коллега отцу. — Несите приборы!

Отец молча поставил на стол ещё один комплект посуды.

Женщина уселась рядом с Айком, слишком близко. Подмигнула ему, демонстративно взяла его руку и поцеловала.

— Какой ты стал красавчик… Возмужал, — протянула она. — Знала бы раньше — чаще бы заходила. А может, и к себе позвала бы.

Её ладонь скользнула ему на бедро.

Айк спокойно, но твёрдо убрал её руку.

Она улыбнулась — не смутившись — и переглянулась с матерью. Обе рассмеялись.

Отец тем временем бесшумно исполнял их просьбы: подливал вино, приносил новые блюда, менял тарелки. В их голосах звучали насмешки, в его — ни тени возражения. Только вежливая улыбка.

Айку стало не по себе.

«Как он это выдерживает?» — подумал он. — «И почему раньше мне казалось, что так и должно быть?»

До недавнего времени всё происходящее воспринималось им как норма. Теперь же — словно пелена спала с глаз.

Он сосредоточился на еде, стараясь меньше смотреть по сторонам. Хотелось, чтобы вечер закончился как можно быстрее.

Но время, казалось, нарочно замедлило ход.

Женщины пили всё больше. Слова становились грубее. Они критиковали блюда, курили прямо за столом, не заботясь о том, что дым наполняет комнату. Голоса их становились всё громче, смех — резче.

У Айка разболелась голова.

И вдруг, среди этого шума, в сознании всплыло лицо Фиро.

«Как он там?»

Мысль кольнула остро.

«Почему я опять забыл о нём? Почему я сижу здесь, за этим столом, вместо того чтобы быть рядом с другом?»

Шум, запах дыма, пьяный смех — всё стало невыносимым.

И в этот момент Айк окончательно понял: прежняя жизнь больше не кажется ему естественной.



4.

Вечер тем временем продолжался.

Женщины снова налили себе вина, доели горячее, закурили и окончательно расслабились. Разговор плавно перешёл к «насущному» — к работе, к коллегам, к тяжёлой доле тех, кто «тащит на себе всё», пока «мужички просиживают штаны». Перемывать кости они умели с особым вдохновением.

— Видела двух новых секретарей? — сказала мать, шумно выпуская дым. — Смазливые, туповатые мальчики.

— До сих пор не понимаю, как их вообще взяли, — фыркнула подруга.

— Блат никто не отменял. Дети начальства. Способны только кофе варить да бумажки перекладывать.

Дым над столом сгущался, слова становились грубее.

— Меня трясёт, когда я на них смотрю, — подруга вдруг с силой ударила ладонью по столу. — Бледные овечки с пустыми глазами!

Бокал опрокинулся, упал на пол и разлетелся на осколки. Наступила короткая пауза — все ждали реакции хозяйки.

Мать медленно повернула голову к отцу.

— Ты чего сидишь? — её голос стал ледяным. — Убери это немедленно. Или хочешь, чтобы мы порезались?

Отец вскочил, поспешил за веником и совком, что-то тихо бормоча себе под нос. Подруга, не вставая, стряхнула пепел прямо в россыпь стекла.

— Да, мужиков нужно держать в ежовых рукавицах, — произнесла она, затягиваясь. — И воспитывать с детства. Правда, Айк?

Она снова положила руку ему на бедро.

Айк молча убрал её ладонь.

«Терпи. Скоро это закончится», — сказал он себе.

Но вечер только начинался.

Мать поставила бокал и посмотрела на сына долгим, оценивающим взглядом.

— Ты хорошо знаешь мою подругу, — произнесла она. — И она давно тебя знает. У неё недавно достроен дом. И… она хочет взять тебя в зажён.

Веник выпал из рук отца.

В комнате повисла тишина.

Подруга улыбнулась, наклоняясь ближе к Айку.

— Милый, я тебя не обижу. Будешь жить со мной, смотреть за домом. Скоро родится малыш — станешь папой. Всё у нас будет хорошо.

Ласковость в её голосе звучала фальшиво.

«В зажён…» — эхом отозвалось в голове Айка.

Когда-то он действительно мечтал об этом: снять белый сарафан, надеть красный, иметь свой дом, семью, детей. Быть нужным. Любить и быть любимым.

Четыре месяца назад он бы, возможно, согласился.

Но теперь — нет.

— Я не согласен, — сказал он тихо, но отчётливо.

— Что? — мать мгновенно напряглась. — Я не расслышала.

Айк поднял глаза.

— Я сказал, что не согласен идти в зажён.

Мать побледнела, потом лицо её налилось багровым. Вены на шее вздулись.

— Тебе вообще не давали права открывать рот, — прошипела она. — Твоего согласия никто не спрашивает. Ты выйдешь за ту, на кого я укажу. Понял?

— Нет. Так не будет.

Подруга приподняла бровь.

— Похоже, твой питомец распоясался, — язвительно заметила она.

Внутри Айка что-то щёлкнуло.

Он взял со стола сигарету, поднёс к свече, затянулся — на этот раз не закашлялся — и медленно произнёс:

— Вы получили крошечную власть и решили, что это даёт вам право унижать других. Но вы даже с ней справиться не можете. Вы сильны только там, где перед вами беззащитные. Это не сила — это трусость.

Он сам не ожидал от себя такой твёрдости.

— Не знаю, почему мир сложился так, — продолжил он, — но я чувствую, что всё изменится. Потому что несправедливость не может длиться вечно.

Тишина стала тяжёлой, как свинец.

— Пока вы пытаетесь осмыслить мои слова, — добавил Айк, — я, пожалуй, пойду. Не хочу дальше портить себе вечер.

Он встал.

Подошёл к отцу, обнял его и тихо прошептал:

— Прости меня. Теперь тебе будет тяжело.

Отец посмотрел на него с мягкой усталой улыбкой.

— Не тяжелее, чем обычно, сынок.

Айк вышел из дома.

За его спиной остались дым, разбитое стекло, перевёрнутые салфетки и две ошеломлённые женщины.

Отец стоял посреди кухни, сжимая в руках совок. В глазах его блестели слёзы.

«Это мой сын», — подумал он, вытирая лицо салфеткой.

Айк шёл по вечерней улице, и внутри него кипела энергия. Впервые в жизни он не промолчал. Не сгладил углы. Не уступил.

Он даже не представлял, каким освобождающим может быть это чувство.

«Будь что будет», — подумал он.

Был уже поздний вечер, когда Айк вернулся в общежитие. Он коротко кивнул вахтёру, обменялся парой дежурных фраз и поднялся на свой этаж.

В этот раз он даже не стал заходить к себе. Сначала — Фиро.

Он постучал. Ответа не было. В коридоре стояла тишина. Айк осторожно нажал на ручку — дверь оказалась не заперта.

В комнате царил полумрак. На полу, прислонившись к кровати, сидел Фиро и что-то невнятно бормотал себе под нос.

— Привет… Прости, что меня долго не было. Я тебе всё объясню, — быстро заговорил Айк.

Никакой реакции.

Он подошёл ближе — и сердце неприятно сжалось. Фиро был пьян. Одежда мятая и грязная, волосы спутаны, от него пахло потом и дешёвым алкоголем. Лицо — осунувшееся, чужое.

— Фиро… что случилось?

Друг медленно поднял голову. Его взгляд долго не мог сфокусироваться, пока наконец не остановился на лице Айка.

— Айко… — заплетающимся языком произнёс он. — Я ждал тебя. Мне было так плохо… Я решил немного выпить.

— Немного? — тихо переспросил Айк. — Похоже, ты пьёшь уже второй день.

Фиро слабо усмехнулся, но улыбка тут же погасла.

— Теперь, когда ты пришёл… можно попрощаться. Я не могу так больше жить. Хочу… всё закончить.

Глаза его наполнились слезами. Он сделал ещё глоток из бутылки.

Айк резко забрал её из его рук и поставил на стол. Потом поднял Фиро и усадил на диван.

— Прекрати. Не смей так говорить. Ты ещё молод. У тебя всё впереди.

— Впереди? — Фиро смотрел в одну точку. — Я ничтожество. Меня использовали… и выбросили. Я будто перестал существовать. Потерял себя.

В комнате было темно. Только слабый свет из окна очерчивал силуэты.

Два человека сидели рядом — растерянные, уставшие, надломленные. Каждый думал о своём, но в этой тишине их мысли сплетались.

Айк вдруг взял бутылку, сделал несколько глотков, поморщился и вернул её Фиро.

— Мы потеряли себя не сегодня, — тихо сказал он. — Это случилось давно. Просто мы не замечали. У нас отняли право быть собой. Но это можно вернуть.

Фиро медленно повернул к нему голову.

— Нас приручили, — продолжил Айк. — Сделали удобными. Но мы не домашние животные. И это закончится.

Он встал и протянул руку.

— Ты со мной, Фиро?

Друг покачнулся, с трудом поднялся и вложил свою ладонь в его.

— Со мной… — прошептал он.

Айк сжал его руку.

— Но не сегодня. Сегодня ты ляжешь спать. Завтра поговорим.

Он помог Фиро добраться до кровати, уложил его, укрыл одеялом. Тот почти сразу провалился в тяжёлый, пьяный сон.

Айк вернулся к себе.

В кармане он нащупал пачку сигарет — прихваченные с семейного ужина. Достал одну, зажёг спичку, затянулся. Дым наполнил комнату резким запахом.

Он сел на край кровати и задумался.

«Не рискую ли я? Можно ли доверять Фиро? Мы знакомы не так давно. Как он поведёт себя, когда станет по-настоящему трудно?»

Но другого пути он не видел.

Если что-то менять, придётся искать союзников. Придётся зажигать огонь и в других.

«Начнём с него», — решил Айк. — «У него есть причина бороться».

Он затушил сигарету.

Несмотря на тяжесть прошедшего дня, внутри оставалось странное чувство удовлетворения. Он сказал «нет» матери. Он не отступил. Он сделал первый шаг.

Айк лёг и почти сразу уснул крепким, глубоким сном.

Что будет дальше — он не знал.

Но назад дороги уже действительно не было.

Часть третья.

1.

О чём думал наш герой по имени Айк? Заглядывал ли он в будущее — туда, где его замысел либо обретёт форму, либо рассыплется прахом? Понимал ли он, чего именно хочет и какой ценой намерен этого добиться?

Им двигала слепая ненависть к женщинам — ко всем сразу и к каждой по отдельности. Обида на мать, юношеский максимализм, болезненное самолюбие, не до конца зажившие детские травмы — всё это переплелось, образовав внутри него тугой узел. Ему казалось, что именно так закаляется «настоящий мужчина».

Но кто он — настоящий мужчина?

Разве в этом мире не существовало добрых, любящих, способных понимать женщин? Возможно, существовали. Просто Айк их не встречал. А если и встречал — они вынуждены были скрываться под масками, чтобы не выделяться, не навлекать подозрений. Быть мягкой здесь считалось опасным. Иначе — осуждение. Хуже того — исключение из общества сильных женщин.

В четырнадцать лет каждая девочка приносила присягу. Присяга обязывала: соблюдать негласные правила, поддерживать установленный порядок, не позволять мужчине «слишком многого». Любое отклонение считалось угрозой. Если женщина позволяла себе искренне полюбить, если в её доме мужчина переставал быть подчинённым, дело могло дойти до суда. Информация распространялась быстро — агентурная сеть работала безупречно. Скрыть что-либо от Главной Мамы было почти невозможно.

Суд выносил приговор: депортация — в лучшем случае. В худшем — тюрьма. Причём мужчине обычно назначали более длительный срок: считалось, что именно он «развратил» женщину своей мужской сущностью.

Страх стал частью воспитания. Девочкам с детства внушали: мальчики — враги, у них есть тайное оружие, будь настороже. Мальчики же росли, слыша шёпотом передаваемые легенды о далёких странах за морем, где мужчина и женщина равны.

Многие мечтали попасть туда. Но выезд мужчинам был запрещён. Женщины, напротив, могли получить разрешение — после строгого отбора и подписания обязательства о неразглашении. Однако возвращались они чаще разочарованными. Равноправие казалось им странным, даже унизительным: там приходилось учитывать мнение мужчины, быть сдержанными, уважительными, не унижать.

«Мы что, как они?» — презрительно говорили некоторые.

С каждым годом напряжение росло. Мужчины всё чаще нарушали законы общества сильных женщин, пытались бежать — поодиночке и группами. Перебраться через забор было ещё возможно. Гораздо сложнее — пересечь море. На обычном катере не уйдёшь далеко: через пять минут появится группа быстрого реагирования. Дальше — суд, срок, тюрьма. И всё сначала.

Иногда рождались счастливчики — сыновья влиятельных семей. За огромные деньги и при наличии нужных связей их тайно переправляли за море. Подобные операции редко обходились без участия загадочной африканки по имени Гара — едва ли не единственного человека, чьи дела оставались вне поля зрения Главной Мамы.

В этом мире официальная зарплата считалась признаком наивности. Настоящая власть кормилась иначе. «Страна должна мне», — любила повторять Главная Мама, и многие с этим соглашались, потому что приходилось.

Как видите, мир был устроен почти так же, как наш, — лишь фигуры на доске стояли иначе.

И вот в этом мире Айк решил бросить вызов системе. Маленький человек против огромной машины. Он верил, что способен перевернуть её — поставить всё с головы на ноги.

Он верил.

Попробуем поверить и мы. Ему это действительно необходимо.

Ранним утром Фиро постучал в дверь к Айку. Выглядел он немного лучше, чем накануне, хотя лицо всё ещё было бледным, а глаза — воспалёнными. Голова раскалывалась после выпитого.

Айк молча поставил чайник.

— Сейчас заварим зелёный чай. Хоть немного полегчает.

Фиро сел за стол, сжимая виски ладонями.

— Прости меня за вчерашнее… Мне правда стыдно. Просто… меня будто сорвало. После всего, что случилось.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Айк. — Такое может случиться с каждым. Это я должен извиняться. Я оставил тебя одного. Обещал всё рассказать — и исчез. Сегодня исправлюсь. Но давай выйдем на улицу. Тебе нужен воздух.

На улице было прохладно и ясно. Солнце уже не грело по-летнему, но светило щедро. Они направились в студенческий парк, который давно стал для них почти родным. Осень вступала в свои права: трава пожелтела, листья срывались с ветвей и, кружась, ложились под ноги — чтобы весной родиться вновь.

Они шли по аллеям, вдыхая терпкий запах листвы. Тишина лесной части парка располагала к разговору.

Айк рассказывал. О книгах. О своих открытиях. О мыслях, которые перевернули его за последние четыре месяца. Фиро слушал, не перебивая. На его лице отражался целый вихрь чувств — от ужаса до восхищения. Казалось, вместе с падающими листьями он проживает собственное перерождение.

— Айко… — наконец произнёс он. — То, что ты рассказал, поражает. Я хочу увидеть эти книги своими глазами.

— Увидишь, — улыбнулся Айк и хлопнул друга по плечу. — С сегодняшнего дня будем изучать их вместе.

— А что потом? — спросил Фиро, широко раскрывая глаза. — Когда прочитаем?

Айк ненадолго задумался.

— Честно? Я пока не знаю. Но после этого мы пойдём в библиотеку. Я познакомлю тебя с Сакраном. Вместе решим, как действовать дальше.

Фиро кивнул.

Вернувшись в общежитие, он первым делом заявил:

— Нам нужно поесть. Я двое суток ничего не ел.

Решили заказать доставку: мисо-суп, сет суши с лососем, клюквенный морс и по стаканчику пломбира. Горячая еда быстро вернула силы.

После обеда они устроились за столом с книгами. Читали вслух, спорили, обсуждали — так материал запоминался легче. К полудню Фиро сидел ошеломлённый: его прежняя картина мира трещала по швам. Айк же чувствовал удовлетворение — он вытащил друга из отчаяния и обрёл союзника.

Ближе к вечеру они сделали перерыв, сварили кофе и включили телевизор. Начались новости недели.

Сюжеты сменяли друг друга: крупный пожар, очередной арест молодого мужчины за попытку пересечения границы, затем — традиционная подборка смешных видео с котиками, чтобы «разбавить мрачные краски».

Апофеозом абсурда стал репортаж о Главной Маме и её семье. Камера показывала, как она открывает заводы, развивает технологии, укрепляет международные связи, заботится о бедных.

Друзья переглянулись и расхохотались.

— Фантастика, — выдохнул Фиро. — И ведь кто-то в это верит.

— А что им остаётся? — спокойно ответил Айк.

Репортаж продолжался: показывали семью правительницы, их «вклад в будущее страны». Особенно часто в кадре появлялась младшая дочь Анны — будущая Мама. Она занималась боевыми искусствами, читала серьёзные книги, изучала дипломатию.

— Какая прилежная девочка. Ангел во плоти, — скривился Айк.

— Зато посмотри, какая милая… И фигура отличная, — Фиро придвинулся ближе к экрану. — Как выросла…

Айка неприятно кольнуло раздражение. Раньше он не замечал за другом подобного.

— Фиро, запомни: их семья — наши враги. А дочь — яблоко от яблони.

— Да-да. Сжечь ведьму! — театрально воскликнул Фиро. — Но… король, она же красивая! Ладно, потом сжечь!

Айк не выдержал и рассмеялся. Смех сорвался неожиданно легко. Через минуту они уже хохотали до слёз.

Где-то глубоко внутри оба понимали: это, возможно, их последние беззаботные дни.

И потому смеялись особенно искренне.



2.

Настроение у Айка и Фиро было приподнятое — будто начинается новая жизнь. Айк научил Фиро курить, они пробовали выпускать дымные кольца, смеялись, попивали кофе и обсуждали свои будущие планы. «Зуб за зуб, добро должно идти с кулаками», — так мысленно формулировал свои принципы Айк. Фиро, честно говоря, немного опасался возможных последствий, но доверял другу: за последние месяцы они стали по-настоящему близки. Начало уже положено, а впереди — только работа и рост. Настроение и решимость переполняли их обоих.

Когда Фиро устал от постоянного чтения, он предложил Айку размяться. В общежитии на первом этаже было два класса: один — для танцев, рисования и музыкальных занятий, второй — с тренажёрами. Фиро выбрал тренажёрный зал: туда почти никто не заходил, и им никто не помешает.

Следующие два часа пролетели как один миг. Они тренировались в перчатках, отрабатывали удары, изучали бросковую технику на матах. Изнурительные, но крайне продуктивные занятия выжали из ребят всё, что было, — но довольство собой и азарт от новых навыков гнали усталость прочь. Душ, ужин, затем раздельно по комнатам — условились завтра продолжить занятия.

Перед сном Айк пролистывал новости в интернете и снова наткнулся на материалы о Главной Маме. Фотография Лины Франт, будущей наследницы трона, привлекла его взгляд: она была действительно красива, обаятельна. Лина — единственная дочь в семье, и скоро вся власть перейдёт к ней. Разум Айка твердо отметил: если Главная Мама его враг, то и вся её семья — потенциальные противники. Даже родная мать косвенно оказалась на стороне «врага». Жалости быть не должно, лишь холодный расчёт и твёрдая рука. Айк погрузился в сон, видя туманное будущее, где события развиваются по нужному ему сценарию. Он улыбался во сне.

Время шло. Айк и Фиро погрузились в свои книги, тренировались, а потом отправились на практику в швейный цех. В спортивном классе их заметили другие парни, и многие стали подражать им, присоединяясь к тренировкам. Друзья осторожно знакомились с ними, не раскрывая своих планов, изучая обстановку — враги могут быть где угодно.

В цеху Айк сшил для себя и Фиро новую одежду, опираясь на идеи из книг Сакрана. Теперь они выглядели как мужчины прошлого века. Но этого оказалось мало — пришло время изменить и внешний облик. Фиро заплел короткие дреды, а Айк выбрил виски и пригладил назад челку. В их городе такой образ выглядел вызывающе и брутально.

Многие молодые мужчины начали тайно подражать им: кто-то подрезал волосы, дома занимался зарядкой, вместо сарафанов носил брюки и блузки. Женщины замечали изменения. С одной стороны, они удивлялись дерзости ребят, с другой — ощущали притяжение. Брутальные, уверенные, независимые — их нельзя было сравнить с «домашними серыми мышками». Однако подходить к ним открыто у женщин духа не хватало.

Айк и Фиро начали распространять свои идеи устно. От человека к человеку, от группы к группе — как вирус, пробираясь по стране, заражая каждого новой мыслью: мир устроен иначе, и знания о нём скрыты. Так постепенно их идея начала жить своей жизнью, медленно, но верно меняя взгляды окружающих.

Айк позвал Фиро в тайное убежище к Сакрану, чтобы познакомить друга с наставником и заполучить новые книги для изучения. Старик встретил их добродушно, проводил в скрытую комнату, и Фиро, едва переступив порог, остолбенел:

— Этот вход невозможно заметить, даже если подходишь в упор! — шептал он, разглядывая невидимую дверь.

Они уселись, выпили чашку кофе, покурили трубку втроём и обсудили свои недавние успехи. Но главное осталось — как действовать дальше.

— Я искал для вас материал и наткнулся на старую газету, — начал Сакран, — в ней рассказывалось о неком учёном Рино Франте, создавшем мозговой преобразователь.

— Для чего он нужен? — нетерпеливо спросили парни, горя от любопытства.

— Простыми словами, — объяснил старик, — этот прибор восстанавливал утраченные фрагменты памяти. Но есть предположение, что работал он и в обратном направлении: стирал воспоминания.

Пауза растянулась, позволяя друзьям переварить новость.

— Это было последним изобретением мужчин того времени. Потом — десять лет без упоминаний о жизни людей, просто пустота в исторических данных. По крайней мере, у нас в библиотеке.

— Невозможно… Значит, нам стерли память? Заставили жить иначе? Об этом должны знать все мужчины! — взорвался Айк.

— У нас нет прямых доказательств, — успокоил горячего парня Сакран, — мы ещё слабы, нас раздавят, как тараканов. Сначала нужно собрать народ.

— Если всё произошло более ста лет назад, значит, память стирали нашим дедам? А мы жили так, будто сами этого хотели… и закон нарушен не был, — подвёл итог Фиро.

Все замерли, напряжённо обдумывая случившееся.

— Вы говорите «собирать народ»? Отлично! Создадим добровольческий отряд, раздобудем оружие и устроим революцию! — вскочил Фиро, размахивая шапкой и выкрикивая: «Революция!»

— Возможно, — вздохнул старик, — много кто так поступал в истории. Но нужно помнить: будет жертвы, гражданская война затянется. Нам нужен более мирный путь.

Фиро успокоился и закурил очередную сигарету, Айк же открыл книги, нашёл нужные страницы и начал объяснять:

— Во-первых, нужна штаб-квартира. Во-вторых, официальное оформление организации, чтобы государство не придиралось. В-третьих, собрать как можно больше последователей, чтобы иметь право баллотироваться в Думу, тогда закон будет на нашей стороне. Дело в шляпе. Ну как?

— Это может сработать, — кивнул Сакран. — Сложно, но решаемо.

Фиро подпрыгнул, схватил Айка за руку:

— Друг мой, это гениально! Как мы назовём нашу организацию?

— Может быть, «Мир мужчин»? — предложил Айк.

— Круто! На этом и порешили! — Фиро разлил сок по кружкам, и они чокнулись, крича «Ура!»

Они ещё долго обсуждали план, дополняли идеи, спорили и расписывали каждое действие. Айк с трудом верил в происходящее: всего пол года назад он ходил в белом сарафане, мечтая о зажёне. Теперь он — другой человек, а впереди — ещё больше изменений и возможностей.



3.

На следующий день вечером Айк и Фиро снова занимались спортом в классе общежития. С каждым разом приходило всё больше народу — ребята стали местными легендами. Все хотели увидеть настоящих мужчин, которые не боятся системы, и познакомиться с ними лично.

— Меня это пугает, чувствую себя рок-звездой, — пожаловался Фиро, вытирая пот с лба.

— Нам предстоит стать лидерами, вести людей за собой и передавать знания будущим поколениям, — спокойно сказал Айк.

— Но нам бы самим чему-нибудь научиться, а уж потом обучать других. Кстати, какие мысли насчёт твоего плана? Даже если мы соберём деньги, кто даст нам помещение?

— Есть идея, друг мой. В швейном цеху по соседству есть такой же, но он законсервирован. Если договоримся с владельцем об аренде — будет замечательно, — предложил Айк.

— Отлично! Завтра утром поедем и сделаем ему предложение, от которого трудно отказаться.

На встречу с арендодателем парни надели свои лучшие костюмы собственного пошива: брюки-джоггеры, приталенные белые рубашки, кроссовки и аксессуары — часы, очки, цепочки. Начальник цеха был проинформирован о визите, но не о сути дела. Кабинет был просторный, но скромный; единственный ценный предмет — антикварный стол, оставшийся ещё с прежних времён.

Их встретил невысокий мужчина с круглым лицом, глазами-бусинками и тонкими губами, в классическом красном сарафане с накидкой. Порядочный семьянин с амбициями и желанием зарабатывать больше. Он встал, чтобы пожать руки, и только теперь увидел, как выглядят парни.

— Парни, о вас я слышал многое, но вижу впервые. И эта одежда… шикарно! Где вы такое купили? — заискивающе спросил он.

— Здравствуйте, благодарим за комплимент. Я — Фиро, а это мой друг Айк, — ответил Фиро.

— Мы работаем у вас недавно и пришли с деловым предложением. Здесь можно курить? — добавил Айк, не дождавшись ответа, достал сигарету и подкурил от бензиновой зажигалки, подаренной Сакраном. Они сели за стол.

Начальник растерялся, но быстро пришёл в себя, принес чашку для пепла и про себя отметил: «Наглость — второе счастье». Любопытство пожирало его: что могут предложить эти мальчишки?

— Прошу, рассказывайте, я слушаю.

Айк и Фиро объяснили, что хотят арендовать помещение для организации. Они займутся духовной деятельностью, шитьём и продажей одежды, как на них, и обещали отдавать десять процентов дохода арендодателю.

Мужичок в красном сарафане замолчал, просчитывая плюсы и минусы сделки: бизнес терял доход из-за закрытого цеха, но идея была новая и перспективная.

— А государственные органы? Это законно? — вдруг спросил он с опаской.

— Не переживайте, мы официально зарегистрируем организацию, — успокоил Айк.

— Даже если возникнут проблемы с полицией, это не коснется вас. Вы просто арендодатель, не знаете, что происходит внутри, — добавил Фиро.

Начальник обдумал всё и сказал:

— Вы неплохие ребята, одежда классная, идея отличная. Договоримся: пятнадцать — и по рукам.

Парни переглянулись, кивнули и согласились. Втроём они составили договор, оставив подпись на потом, после внесения организации в государственный реестр. Всё было по закону, арендодатель — законопослушный гражданин.

Довольные, Айк и Фиро отправились домой, обсуждая встречу и предстоящие шаги. Остался лишь последний этап — стать главами собственной организации. Для молодых парней это был огромный шаг, настоящая победа, символ новой жизни и силы, которую они сами выбирали.



4.

Чтобы внести организацию в государственный реестр, нужно было приехать в здание государственных услуг — настоящую крепость бюрократии, самодовольных женщин и униженных мужчин. В этот поход парни взяли с собой Сакрана: у него был более презентабельный вид. К тому же красная мантия всегда больше ценится у женщин — они уже начинают понимать, что за таким мужчиной стоит какая-то жена. Значит, с ним нужно быть осторожнее в выражениях.

В этот раз парни были в белых классических сарафанах с белыми накидками на голову — сущие ангелочки, такие безобидные парнишки-милашки. Они даже накрасились, как раньше; для женщин это выглядело очень мило. Сакран посоветовал такой приём, чтобы не вызывать лишних подозрений. Да и к тому же на таких симпатичных парней девушки точно клюнут.

Вот они втроём стоят у административного здания и не решаются войти внутрь. На словах всё казалось намного проще, чем на деле. Сильнее всех боялся Фиро: он вспоминал события, произошедшие с ним после бара, и с тех пор избегал женщин. А теперь ему снова придётся улыбаться им, делать комплименты и угождать ради общего дела.

Тянуть больше не было ни времени, ни сил — они вошли внутрь.

Их встретили охранники перед турникетами, заставили вытащить все металлические предметы. Айка и Фиро облапали как только могли. Сакрана никто не трогал — он прошёл без проблем: возраст и красная мантия делали своё дело.

В этом здании редко бывают мужчины. А тут сразу трое — да ещё и красивые. К тому же без сопровождения женщин. Это сразу всех заинтересовало.

Они получили талон на оформление документов и сидели на диванчиках, пока женщины рассматривали их. Кто-то откровенно пялился, кто-то украдкой, были и те, кто не обращал внимания — или делал вид, что не обращает.

Наконец они дождались своей очереди и вошли в кабинет к толстой женщине в чёрном деловом костюме. Конечно, она уже слышала о том, кто сегодня сидит в очереди, и мило улыбалась, приглашая присесть.

— Чем я могу вам помочь?

— Понимаете, у нас такая ситуация: всё больше молодых парней отбиваются от рук. Совсем не знают, как поддерживать дом в чистоте, как правильно обращаться с детьми. У них в голове один ветер, — начал обработку Сакран.

Сотрудница кивала и по очереди рассматривала парней.

— И что же вы от меня хотите?

— Мы хотим открыть… как бы это назвать… школу для молодых парней. Нам нужно оформить её официально, чтобы мы могли собираться вместе по вечерам и не возникало проблем с полицией.

— Понимаю, понимаю. Вам нужно собрать необходимые документы…

Она хотела добавить что-то ещё, но дверь открылась, и вошли две взрослые женщины — начальница и её заместитель. Они не могли сидеть спокойно, когда здесь такие красавчики: молодые, без жён.

Все резко замолчали. Только сотрудница поздоровалась с ними.

— Здравствуйте, милые парни. И вам тоже, мужчина! — поприветствовала их заместительница.

— Я начальница этого отдела. Прошу не стесняться и рассказать, по какой причине вы сюда пришли. Обещаю помочь, чем смогу, — подмигнула начальница Фиро и протянула ему руку.

Бедного Фиро всего передёрнуло. Он посмотрел на Айка, ища поддержки в его глазах. Айк кивнул — мол, всё понимает, но других вариантов нет.

Сакран поздоровался с ними за руку и повторил то, что уже сказал сотруднице.

— Так. Значит, ты и этот милый мужчина идите и собирайте нужные документы, а мы с парнями подождём здесь. Заодно познакомимся поближе, — сказала начальница, отправляя лишних людей из кабинета.

Они сразу приступили к активным действиям, зная, что времени у них мало. Знакомство быстро перешло от слов к делу.

Парни как могли оборонялись, всеми способами пытались удержать женщин, но при этом действовали максимально осторожно. Было видно, что Фиро сейчас сорвётся: начальница уже лезла к нему под сарафан и что-то шептала на ухо. У него был такой бешеный взгляд, будто он вот-вот сорвётся — либо в плач, либо в гневную истерику.



Айк считал секунды. В такие моменты время всегда тянется бесконечно.

Он что-то поддакивал заместительнице, терпел её руки, чувствовал её смрадное дыхание. Ему было плохо — но другу ещё хуже.

Начальница не выпускала руку из-под сарафана, лезла целоваться, мацала за попу.

«Он не выдержит», — подумал Айк.

«Я не выдержу», — подумал Фиро.

Фиро вскочил, замахнулся рукой для удара — но в этот момент дверь распахнулась. Раздался только крик Сакрана:

— Дрянные мальчишки! Вы чего здесь устроили? Соблазняете важных людей! У вас только одно на уме!

Он подбежал к ним, схватил за шеи и надавал затрещин.

— Господи, простите моих несмышлёнышей. Вот поэтому я и хочу обучать их с малых лет.

Начальницы пришли в себя, быстро поправили одежду, встали и уже собрались уходить, но их остановила сотрудница, попросив поставить подпись.

Начальница посмотрела на Фиро, поставила подпись и сказала:

— Стыдно должно быть, молодые люди!

После чего они вышли из кабинета.

Троица поблагодарила сотрудницу и спешно покинула здание.

У них всё получилось. Документы оформлены.

Теперь они официально — «Мир мужчин».

Часть четвёртая.

1.

«Мир мужчин» стал единственным островком свободы для тех, кто устал жить по чужим правилам. Здесь можно было быть собой. Здесь не существовало запретов — только негласное правило помогать друг другу и делать всё возможное ради общего дела.

Каждый, кто приходил сюда, ценил это место и старался хранить его в тайне. Но слухи всё равно расползались по городу — как хорошие, так и дурные. Всё чаще на улицах можно было увидеть мужчин без макияжа, с короткими стрижками, в более свободной и открытой одежде. Маленькие перемены постепенно становились заметными.

Тем временем Сакран вместе с парнями незаметно, по частям, перенёс в цех всю тайную библиотеку. Книги аккуратно расставили на самодельных полках — теперь это место стало не только убежищем, но и хранилищем знаний.

Новички приносили с собой всё, что могли. Покупали спортивные снаряды, перчатки, маты. Со временем даже сложились на небольшой тренажёр. В одном из углов цеха соорудили ринг, где проводились товарищеские бои — шумные, азартные, но всегда честные.

Постепенно появилось и всё остальное: маленькая кухня, душевая, комната отдыха. Парни обустраивали пространство так, чтобы здесь можно было забыть о внешнем мире. Они создавали для себя комфорт — настолько, насколько позволяли деньги, силы и фантазия.

Несколько раз в месяц приходил арендодатель. Он, конечно, видел, что в помещении происходит нечто странное и явно выходящее за рамки обычной аренды. Но всякий раз, получая плотный конверт с деньгами, быстро терял интерес к лишним вопросам.

Фиро взял на себя физическую подготовку новичков. Он учил их драться, держать удар, чувствовать своё тело. Но главное — учил их ощущать себя мужчинами, сильными и уверенными.

Многие из приходящих были сломлены — годами насмешек, унижений, постоянного давления. Они прятались за робостью, как за панцирем. Фиро терпеливо вытаскивал их из этой скорлупы, помогая заново открыть для себя мир.

Ему нравилось делиться опытом. Нравилось видеть, как из зажатых и испуганных людей постепенно вырастают уверенные в себе мужчины.

За это время он и сам изменился. Воспоминания о той ночи больше не парализовали его. Теперь он умел держать себя в руках. В его взгляде появился огонь — тот самый огонь, в котором не остаётся места ни сомнениям, ни страху.

Айк, напротив, стал тише и отстранённее. Всё чаще он сидел в стороне, погружённый в мысли. Он просчитывал шаги, пытался увидеть будущее.

И чем больше он думал, тем яснее становилось одно: пора идти дальше.

Следующая цель — пост мэра города.

Только получив власть, можно было изменить правила игры.

Айк говорил об этом с Сакраном, надеясь, что старик согласится стать лицом движения. Но тот сразу отказался.

— Нет, — сказал он спокойно. — Моё время прошло.

И, посмотрев Айку прямо в глаза, добавил:

— Этим человеком должен стать ты.

Фиро полностью поддержал его.

Айк сомневался. Мысль о том, что на его плечи может лечь ответственность за судьбы стольких людей, пугала.

Но друзья не позволили ему долго колебаться.

— Это наш выбор, Айк, — сказал Фиро. — Мы понимаем, какие опасности нас ждут. И знаем, что на кону стоят наши жизни.

Сакран лишь тихо усмехнулся и кивнул в сторону зала, где тренировались новички.

— Посмотри на них. Видишь, какие они? Счастливые. Каждый день бегут сюда, как на праздник. Придумывают сотни оправданий, лишь бы вырваться из дома и оказаться здесь.

Он положил руку Айку на плечо.

— Всё это существует благодаря тебе и твоей идее.

Сам Сакран почти не изменился. Он по-прежнему носил свою красную мантию и жил так же, как прежде. Старик любил и уважал свою жену и не собирался ломать устоявшуюся жизнь.

— Я слишком стар для революций, — иногда шутил он.

Но именно к нему тянулись все.

К Сакрану приходили и новички, и старожилы. Каждый хотел поговорить, спросить совета или просто посидеть рядом. Люди искали в нём то редкое тепло, которое умеют дарить только по-настоящему мудрые.

Для многих он стал чем-то вроде отца.

А для него самого они были детьми — теми детьми, которых у него никогда не было.

И всё же среди них был один, кого он выделял особенно.

Айк.

Сакран любил его как первенца.

Потому что впереди Айка ждала ноша, которую сможет вынести только человек исключительной силы.

Настоящий мужчина.



2.

В последнее время Анна Франт была чрезвычайно занята: приближались выборы на посты мэров. Нужно было тщательно отобрать кандидатов — кого убрать, кого, наоборот, немного продвинуть.

Повсюду требовались свои люди: ручные, покладистые и не слишком жадные. Брать из казны неофициально не запрещалось, но аппетиты следовало держать в узде. Те, кто забывал об этом простом правиле, очень быстро оказывались за решёткой.

Их держали в отдельной зоне — месте, куда имели доступ лишь немногие.

Младшая дочь Главной Мамы, Лина Франт, была предоставлена самой себе. Она редко посещала занятия, проводила время с подругами, разъезжала на дорогих машинах.

Часто уезжала за границу.

Когда мать раздражённо спрашивала, какого чёрта её так тянет туда, Лина лишь холодно отвечала:

— Всегда полезно видеть дно.

Так ли это было на самом деле — никто не знал. Что именно притягивало её за пределами страны, оставалось загадкой. Возможно, ей просто было любопытно наблюдать, как ведут себя мужчины в мире, где существует равноправие.

Честно говоря, за границей качество жизни действительно казалось выше. Техника, инфраструктура городов, одежда, еда — всё выглядело лучше, вкуснее, современнее.

Говорят, хорошо там, где нас нет.

Но Лина там была. Она видела всё собственными глазами.

И всё же в её холодном взгляде невозможно было прочитать ни одной настоящей эмоции. Как ни пытайся — никогда не поймёшь, что происходит у неё внутри.

Тем временем Кауц Франт, как обычно, крутился на кухне среди мужчин. Похоже, о нём окончательно забыла вся семья.

Он был предоставлен самому себе — и, честно говоря, так было даже проще. Гораздо легче, чем терпеть насмешки сестры и ловить презрительный взгляд собственной матери.

Иногда Кауц задавался вопросом: а вдруг он всё понял неправильно?

Ведь то, что кажется очевидным и простым, порой оказывается совершенно невероятным.

Может быть, даже из Кауца Франта — самого бесполезного ребёнка в стране — когда-нибудь что-то получится.

Но пока внутри него росла только злость.

Он хотел отомстить.

Проблема была лишь в том, что этот щуплый парень совершенно не представлял, как это сделать.

Семя уже было посажено. Теперь оставалось ждать, когда оно прорастёт, вытянется вверх и принесёт свои горькие плоды.

Главное — продолжать поливать его гневом и желчью.

И здесь невозможно переборщить. Чем больше — тем лучше.

Темнокожая Гара сидела в своём кабинете. Свет был приглушённый, повсюду стояли статуэтки и древние реликвии — трофеи прошлого.

Она устала.

Устала от бесконечных отчётов, бумажек, протоколов. От сухих цифр и пустых формальностей.

Ей хотелось настоящего дела.

Или хотя бы уйти на покой и больше никогда не видеть эту семейку.

Гара была преданным работником. Ничто не могло заставить её отказаться от службы.

Но иногда ей хотелось просто пристрелить их всех.

Младшая — заносчивая, ленивaя девчонка, уверенная, что по праву рождения ей все обязаны.

Сын — жалкий, потерянный, словно не от мира сего. Скорее всего, просто отсталый. Даже жалости не вызывает.

И, конечно, сама Главная Мама — лживая лицемерка. Иногда Гаре казалось, что та ненавидит даже собственное отражение в зеркале.

И вот теперь она предлагает ей место за их семейным столом?

— Да плевать я хотела на вас, — процедила Гара. — Мне не нужны ваши жалкие подачки.

В приступе ярости она швырнула бокал с вином в сторону двери. Стекло с грохотом разбилось, осколки разлетелись по всему кабинету.

Она тяжело выдохнула.

Опять.

Снова потеряла контроль.

Непрофессионально.

В дверь осторожно постучали.

— Да? Кто там?

— В-вам новый отчёт принесли… Говорят, что-то важное… — тихо пробормотала секретарша.

Гара медленно подняла на неё ледяной взгляд.

— Ну так неси сюда.

Девушка посмотрела под ноги. Вздохнула.

Другого выхода не было. Если она сейчас отступит — потеряет работу. А этого ей хотелось меньше всего.

Она осторожно шагнула вперёд, стараясь не задеть осколки и не издать лишнего звука.

Но Гару в этот момент раздражало абсолютно всё.

Секретарша положила папку на стол.

— Убери это. Немедленно, — холодно сказала Гара, кивнув на разбитый бокал.

— Х-хорошо…

Девушка опустилась на корточки и начала собирать осколки прямо руками.

Тем временем Гара открыла папку.

Она читала молча.

И постепенно на её лице появилась улыбка.

Из глубины груди вырвался тихий, злобный смешок. Взгляд стал твёрдым, как металл.

— Да… — прошептала она. — Это именно то, что нужно.

Она с силой захлопнула папку.

Хлопок прозвучал так громко, что секретарша вздрогнула. Инстинктивно прижала руки к груди — и острые края стекла порезали ей пальцы.

Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть.

Собрав последние осколки, девушка быстро вышла из кабинета.

За её спиной раздался чудовищный смех.

Гулким эхом по коридорам разносились шаги тяжёлых ботинок главы агентурной службы — Гары.

Столько лет — и наконец настоящее дело.

Не кабинетные сплетни, не бумажные отчёты, а что-то по-настоящему важное.

Хватит с меня этой канцелярской пыли, думала она, сжимая под мышкой папку с докладом.

Пора заняться настоящей работой.

Она направлялась к кабинету Анны Франт.

Когда Гара вошла, Анна сидела за столом вместе со своей младшей дочерью, Лина Франт. Мать что-то объясняла ей — по всей видимости, очередной урок управления.

Короткий условный стук — и дверь открылась.

Гара вошла.

— Мама, мне нужно поговорить с вами… наедине.

Анна даже не подняла головы.

— Говори здесь.

Она лениво махнула рукой в сторону стула.

— Ей нужно привыкать к управлению. Пусть слушает.

Гара на секунду задержала взгляд на Лине. Девушка сидела, уткнувшись в телефон, и почти не обращала внимания на происходящее.

Гара села.

— Моя агентурная сеть передала интересный отчёт, — начала она спокойно. — Одиннадцатый регион. В последнее время там наблюдается… необычное поведение мужчин.

Анна приподняла бровь.

— Необычное?

— Пока лишь у небольшого процента. Но тенденция заметная.

— В чём именно?

Гара раскрыла папку.

— Мужчины начали стричься коротко. Занимаются спортом. Ведут себя… слишком уверенно.

Анна усмехнулась.

— Какой ужас.

Гара проигнорировала сарказм.

— Кроме того, появилась организация. Официально зарегистрированная.

Теперь Анна посмотрела внимательнее.

— И чем же она занимается?

— Формально — подготовкой мужчин к семейной жизни.

Гара перелистнула страницу.

— Готовка. Уборка. Стирка. Глажка. Шитьё. Этикет.

На лице Анны появилась лёгкая улыбка.

— И что же здесь плохого? — спокойно спросила она.

— Мужчины учатся быть хорошими мужьями. Выполняют свой гражданский долг.

Гара медленно закрыла папку.

— Потому что это прикрытие.

В кабинете на секунду стало тихо.

— Такие движения всегда начинаются одинаково, — продолжила она.

— С разговоров о дисциплине. О саморазвитии. О братстве.

Она посмотрела прямо на Анну.

— А заканчиваются революциями.

Анна внимательно изучала её лицо.

— Ты уверена?

— Нет.

Гара покачала головой.

— Но интуиция подсказывает мне, что здесь есть второе дно.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Я прошу разрешения на командировку. Лично проверю ситуацию. Месяца будет достаточно.

Анна несколько секунд молчала.

Затем кивнула.

— Хорошо. Я доверяю твоей интуиции. Поезжай.

Гара встала.

Она уже направилась к двери, когда Анна вдруг произнесла:

— Подожди.

Гара остановилась.

— Я подумала… — медленно сказала Анна. — Тебе стоит взять с собой Лину.

Гара едва заметно напряглась.

— Простите?

— Пусть посмотрит на жизнь за пределами столицы. Пообщается с народом. Наберётся опыта.

Анна улыбнулась своей идее.

Гара внутренне выругалась.

Президентская дочь в оперативной поездке.

Прекрасно.

Лучше и не придумать.

— Мама, — спокойно сказала она, — из меня плохой учитель. Ей полезнее будет стажироваться у местных администраций.

Анна покачала головой.

— Я знаю, что ты не хочешь с ней нянчиться.

Её голос стал твёрдым.

— Но ей пора учиться самостоятельности.

Спорить было бессмысленно.

Всё это время Лина сидела в телефоне и лишь краем уха слушала разговор. Ей было совершенно безразлично, отправят её или нет. Она давно привыкла, что решения принимаются без неё.

— Дочка, — сказала Анна, — оторвись от своей стекляшки.

Лина подняла глаза.

— Слушай внимательно. Скорее всего, дело пустяковое. Но всё равно поедешь с Гарой.

Она начала загибать пальцы:

— Пообщаешься с местной властью. С полицией. Сделаете несколько сюжетов со СМИ. Пора уже включаться в работу.

Анна наклонилась ближе.

— Ты взрослая женщина. Хватит летать в облаках.

Лина мило улыбнулась.

— Да, я поняла. Пришли мне всё в сообщениях, ладно? Я половину не запомнила.

Анна рассмеялась.

— Моя любимая дочурка…

Она наклонилась и поцеловала её в лоб.

Такие нежности она позволяла себе только с ней.

Гара стояла рядом и смотрела на эту сцену с холодным выражением лица.

Её всегда тошнило от подобных проявлений чувств.

Она выросла совсем в других условиях.

Жёстких.

Без сентиментальности.

И именно эти условия закалили её характер.

Характер, который однажды привёл её на вершину власти.

И который, если понадобится, поможет ей уничтожить любого, кто встанет на пути.



3.

У парней всё складывалось лучше, чем они могли представить. Организация «Мир мужчин» росла быстрее, чем кто-либо ожидал.

Одежду, которую шили в их цеху, разбирали почти мгновенно — едва она появлялась на полках магазина. Всё больше мужчин по городу носили вещи с брендом «ММ». Со временем начали приходить запросы даже из других регионов.

Сам цех постепенно превратился в нечто большее, чем просто мастерскую. Теперь он напоминал многофункциональную базу подготовки — место, где мужчины учились не только шить и работать руками, но и становиться сильнее.

Не хватало только оружия.

Но Айк, Фиро и Сакран решили, что их путь — не война. Они хотели добиться мира и равноправия дипломатией, а не силой.

Каждый новый член организации проходил испытательный срок.

Новички тренировались, помогали по хозяйству, участвовали в благоустройстве цеха и старались проявить себя.

И только когда Сакран говорил, что человеку можно доверять, его допускали в тайник.

Тайником называли самую защищённую комнату в цеху. Там хранились книги, документы и учётные записи всех членов организации. Это было сердце «Мира мужчин».

Пока что туда допустили лишь троих новых людей помимо самих основателей. Эти парни доказали свою верность.

Теперь они получили доступ к знаниям, которые раньше были скрыты.

Каждый выбирал своё направление.

Кто-то углублялся в боевые искусства.

Кто-то изучал оружие и технологии.

Кто-то погружался в законы и государственное устройство.

Иногда, впрочем, новичков приходилось отпускать обратно домой.

Причины были разные:

слишком болтлив,

слишком напуган,

слишком слаб духом.

Некоторые могли оказаться и агентами.

Ведь где-то далеко уже начала складываться картина в голове Гара. Она получила несколько обрывочных сведений изнутри. Новички знали не так много, но даже этого иногда бывает достаточно для подозрений.

Особенно для такой наблюдательной и холодной женщины.

События развивались параллельно: Гара постепенно выходила на след, а «Мир мужчин» продолжал расти.

И всё же в тот вечер парни решили забыть о тревогах.

Повод был хороший — трое новых членов прошли проверку.

Нужно было отпраздновать.

Айк и Фиро долго уговаривали Сакрана поехать с ними, но старик лишь отмахнулся.

— Я слишком стар для этого дерьма, — усмехнулся он. — Оторвитесь там и за меня.

Все рассмеялись.

Подготовка заняла почти час. Парни подбирали одежду, делали причёски, примеряли аксессуары, обсуждали, кому какой стиль больше подходит.

Наконец они вышли в главный зал, чтобы показаться новичкам.

Толпа встретила их бурными аплодисментами.

Это было приятно — после месяцев тяжёлых тренировок, саморазвития и бесконечной работы.

Фиро поднял руки.

— Сегодня настоящие мужчины будут отдыхать и веселиться!

Зал взорвался радостными криками.

Но Айк, улыбнувшись, добавил:

— А вы, папенькины сыночки, пока проведёте здесь генеральную уборку.

В толпе прокатился гул недовольства.

Фиро поднял руку — и шум сразу стих.

— Когда-нибудь и вы будете на нашем месте, — сказал он спокойно. — Но сначала докажите это делом. Как сделали эти трое.

Он указал на новых членов.

— Мы должны вам доверять. А не подозревать в вас государственных мышей.

Слова подействовали. Ропот постепенно стих.

Через несколько минут Айк, Фиро и их новые товарищи вышли из цеха.

Вечер был тихий и удивительно спокойный. Ветра не было. С неба медленно падали первые снежинки.

Город казался почти сказочным.

Они шли по улице, болтая о пустяках, смеясь и толкая друг друга плечами. Лучшие друзья рядом — и кажется, что впереди целая жизнь.

Люди оборачивались им вслед. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с удивлением, кто-то — с осуждением.

Но сейчас это не имело значения.

Иногда достаточно просто идти вперёд — и чувствовать, что весь мир открыт перед тобой.

Эх.

Молодость.

Парни долго спорили, куда же всё-таки пойти отдохнуть. Предложения сыпались одно за другим: ночной клуб, караоке, термальный бассейн. В конце концов решили выбрать что-то среднее — бар.

Фиро сразу скривился. Ему категорически не хотелось идти туда.

— Друг мой, — тихо сказал Айк, сжав его руку в знак поддержки, — ты должен побороть свои страхи. Ты лидер и пример для этих парней. Как мы будем двигаться дальше, если не можем справиться с собственным прошлым?

Фиро помолчал несколько секунд, затем тяжело выдохнул.

— Ладно. Погнали.

Они вышли на улицу и зашагали по вечернему городу, распевая какую-то старую песню.

В баре, как обычно, было не протолкнуться. Шум, свет, музыка. Девушек — большинство. Всё блестело и переливалось: неон, стекло, отражения. Тела двигались в ритме музыки, парочки скрывались в тёмных углах.

Парни заказали виски.

— За «Мир мужчин», — сказал Айк.

Стаканы столкнулись.

Потом были коктейли. И ещё один раунд.

Кто-то предложил потанцевать. Они всей компанией вышли на центр танцпола.

Парни двигались уверенно, ритмично, будто чувствовали не только музыку, но и пространство вокруг себя. Высокие, сильные, в стильной одежде — они сразу привлекли внимание.

Многие в зале замерли, наблюдая.

Так называемые «мужчины в сарафанах» быстро растворились среди толпы. Женщины же смотрели с явным недоумением.

Кто они?

Откуда взялись?

И почему к ним так тянет?

Это был старый, как мир, инстинкт: охота. Женщины-охотницы пока не спешили. Они наблюдали издалека, изучали добычу.

Строптивых мужчин приручать куда интереснее.

Фиро пил много. Слишком много. Он был напряжён, но алкоголь постепенно притуплял сознание.

Сквозь дым, музыку и движущиеся тела он вдруг увидел их.

Две девушки сидели у барной стойки и внимательно осматривали зал.

Охотницы.

Фиро будто ударило током. Его начало трясти.

Он нашёл взглядом Айка и схватил его за плечо.

— Они здесь!

— Кто? — Айк огляделся, не понимая.

— Эти животные… — прошипел Фиро. — Те, что издевались надо мной.

Он указал взглядом на барную стойку.

Айк прищурился, всматриваясь.

— Мне кажется, это не они.

— Я их никогда не забуду! — резко сказал Фиро.

Айк повернулся к нему.

— Сегодня всё будет по-другому. Доверься мне.

И, не дожидаясь ответа, пошёл прямо к барной стойке.

Фиро попытался его остановить, но было поздно.

Айк уже стоял перед девушками.

— Привет, красотки. Что сидим, скучаем?

Девушки явно растерялись. Парни сами подошли знакомиться — почти немыслимо.

Но они быстро взяли себя в руки.

— Мы как раз собирались подойти к вам и предложить выпить, — с ухмылкой сказала темноволосая.

— Я уже заказал, — спокойно ответил Айк.

Он подмигнул Фиро.

— А это мой друг Фиро. Эй, ты чего там застыл? Иди сюда.

— Всем привет, — неловко сказал Фиро.

Разговор завязался, но больше напоминал игру в теннис. Реплики летали туда-сюда: атака, защита, новая подача.

Сначала преимущество было у женщин. У них был опыт. Айку приходилось держать удар сразу с двух сторон.

Но после нескольких стаканов виски с содовой Фиро постепенно пришёл в себя.

И включился в игру.

Теперь они нападали вдвоём.

Темп разговора изменился. Девушки начали теряться. Они явно не привыкли, что на них давят, что их самих начинают соблазнять.

И странным образом им это нравилось.

Постепенно их уверенность растаяла. Голоса стали мягче, взгляды — теплее.



Игра закончилась.

Айк и Фиро попрощались с новобранцами, вызвали такси и уехали вместе с девушками.

Ночь была длинной.

В девушках ещё иногда просыпался инстинкт охотниц, но парни быстро гасили его. Теперь правила игры диктовали они.

Фиро был особенно жёстким.

Он будто мстил — за прошлое, за унижения, за годы страха. За себя и за всех мужчин этой страны.

К утру он чувствовал странную пустоту… и облегчение.

Словно внутри что-то окончательно сломалось.

Или наоборот — освободилось.

Уже под утро Фиро тихо сказал Айку:

— Знаешь… я теперь даже не уверен, что это были те самые девушки.

Айк усмехнулся.

— Это уже не важно.

Ночь закончилась.

Девушки просили номера, говорили о новой встрече, но парням это было не нужно.

Утром Айк и Фиро вышли на улицу.

Город только просыпался.

Они шли молча, но оба чувствовали одно и то же:

будто оставили позади часть своей прошлой жизни.

Впереди было новое будущее.



4.

После тяжёлой и весёлой ночи парни высыпались в общежитии. С утра в субботу они благополучно проспали все пары — силы просто не позволяли вставать. Новички, оставшиеся бодрствовать, пошли в организацию: делать им было нечего, а привычка к активности брала своё.

Сакран всё чаще оставался в цеху на ночёвку. Следил за чистотой в тайной комнате, одновременно выполняя роль ночного охранника. Народ в цеху был небольшой — человек десять. Это были самые активные новички, которые стремились попасть в основу организации, старались быть ближе к старику. Сакран поощрял их инициативу, часто общался, давая жизненные советы и наблюдая, как они растут.

В тот момент, когда старик неспешно прогуливался между станками, обменивался приветствиями с парнями, дверь резко распахнулась. На пороге стоял арендодатель — лицо красное, глаза бешеные, дыхание прерывистое. Он явно пытался собраться с силами, чтобы объяснить, что произошло.

— Там… — выдохнул он, задыхаясь.

— Там это… приехали… — снова вздох.

— Да что случилось, черт возьми?! — удивлённо спросил Сакран. Внимание всех тут же переключилось на мужичка.

Лина выходила из вагона скоростного поезда и морщила нос — то ли от солнца, то ли от непривычных запахов города. Ей тут ничего не нравилось. В такой дыре ей ещё не приходилось бывать.

Гара не показывала эмоций. Для неё мнение Лины было совершенно безразлично. Задание требовало концентрации, и никакие капризы младшей дочери не могли помешать его выполнению.

Скоро выяснилось, что о поездке знают немногие, но, как это обычно бывает, слухи уже начали расползаться. Их встретили журналисты. На первый план сразу же вытолкнули Лину и её помощницу. Девушку засыпали каверзными вопросами, пытались вывести на эмоции. Но Лина проявила себя достойно: сдержанно, дипломатично. Даже Гара, наблюдая, едва скрыла удивление. В голове младшей дочери оказалось серое вещество, и она умела им пользоваться.

В машине с лица Лины мгновенно слетела маска милой девочки.

— Тупорылые существа… Кто, черт побери, проболтался?! — рыкнула она на помощницу. Риторический вопрос прозвучал так, что всем стало ясно: говорить дальше бесполезно.

Грязный город, мусор повсюду. За что ей такое наказание? Лина закипала и нуждалась в выговоре.

— Дай сигарету! — приказала она помощнице. Окно слегка приоткрыли, дым пошёл наружу. И лишь тогда Лина немного успокоилась.

Их заселили в лучший отель города — президентский люкс. Антикварная мебель, высокие потолки, статуи, меха, камин, паркет — всё по высшему разряду. Лине не нравилось ничего. Она уже успела позвонить маме, жалуясь на обстановку.

Мать была занята.

— Успокойся, пару дней потерпи. В столице всё будет иначе.

Лина смирилась: пока мама главная — с этим стоит считаться. Но она знала, что скоро всё перейдёт в её руки.

Сегодня — только работа. Отснять нужный материал для народа, показать будущей маме, как учиться быть мамой.



А завтра — проверка всех производственных цехов. Для количества можно обойтись формально, но один цех интересен им больше остальных. Там они наведут порядок. Главное — чтобы никакая крыса не проболтала лишнего.

Гара стояла рядом, наблюдала за Линой, и её холодный взгляд говорил: за каждым движением будут следить. И Лина это знала.



5.

— Я сам, вот этими ушами слышал, — возбуждённо тараторил арендодатель.

В тот момент в цеху запахло жареным. Мужская сила словно испарилась: все новички сжались, взгляды потускнели. Дело было не шуточное — жена арендодателя работала в местной думе, и мужичок подслушал её разговор. Они обсуждали, кто приедет, какой маршрут, что подготовить, а также завод и производственные цеха. Мужичок помчался спасать себя, пока не поздно.

— Сегодня они должны сделать обход по объектам. Почему я узнал так поздно? Что нам теперь делать? — вопрошал он, обращаясь к Сакрану.

Старик внимательно осмотрел испуганных парней. Лёгкая морщина пробежала по лбу, руки сложились за спиной.

— Господа, — сказал он ровно, — не поддаёмся панике. Они не за нашей душой пришли. Убираем всё лишнее, маскируем по возможности, и сами приведите себя в порядок.

Парни тихо зашептались, потом начали действовать. Классические белые сарафаны, вся лишняя одежда собрана в мешки и выставлена на задний двор. Над тайной комнатой повесили табличку «Хозяйственный инвентарь». В такие помещения из управления не заходят. Одного новенького Сакран отправил следить за въездом на завод, чтобы предупредить о прибытии гостей.

Старик дал последние инструкции, молодежь успокоилась, арендодатель вернулся в свой цех, и они начали ждать. Ждать пришлось недолго: новичок вскочил, задыхаясь, и сообщил, что они въехали на территорию. Сидят у главного в кабинете, проверяющих трое: молодая девушка, темнокожая женщина и ещё одна постарше.

Парни вернулись к работе: кто-то сел за машинку, кто-то резал ткань, пару человек делали уборку. Вдруг вошли Лина, Гара, помощница и начальница завода. Взгляд Гары мгновенно обжёг атмосферу — ледяной, оценивающий. Все замерли.

Сакран вышел вперёд.

— Здравствуйте, я управляющий. Чем могу помочь? — улыбался он, излучая привычную доброту.

Начальница попросила провести экскурсию. Лина скользнула взглядом по цеху, думая: «Зачем мы здесь?»

Но Гара не обманешь. Она подошла к тренажёру, накрытому материей, и тихо откинула ткань.

— Хм, интересно… А это для чего? — спросила Лина у старика.

— Понимаете, мы не только работаем, но и воспитываем молодых парней. Готовим их к будущей семейной жизни. Физическая культура — один из важнейших факторов, — ответил Сакран спокойно, без капли сомнения.

Помощница записывала, начальница скривила лицо, а Гара не поверила. Она опустилась на корточки и подняла с пола окурок.

— Занимаетесь спортом, а потом идёте на перекур? — холодно, словно лёд, произнесла она, не отрывая взгляда от старика.

Новички замерли, глаза чуть округлились.

— Упаси всемогущий, к нам часто заглядывают охранницы, по обходу и не только. У нас столько красивых парней, вы же понимаете, — спокойно и с лёгкой улыбкой ответил Сакран.

Он понимал: с ними нужно разговаривать осторожно. Где улыбнуться, где замолчать. Властьимущие слепы к лизоблюдам, но Гара — из другого теста. Она чувствовала подвох, хотя пока не могла понять, где он. На вид всё объяснимо, но интуиция кричала во весь голос. Она сканировала цех, и её взгляд упал на массивную дверь «хозяйственного инвентаря».

Гара подошла и дернула за ручку. Заперто. Она обернулась к Сакрану, голос был твёрд:

— Открывайте. Сейчас же.

Старик впервые за сегодня заметно задрожал под мантией. Он тихо повернулся к Лине:

— Там просто ведра, швабры… ничего интересного.

— Гара, давай уже уйдём. Мне надоело дышать этой пылью, — капризно заявила Лина.

— Мы не уйдём, пока он не откроет эту дверь, — ответила Гара, холодно и непреклонно.

— Чего вы ждёте?! — повысила голос начальница завода. — Открывайте эту чёртову дверь!

Атмосфера накалилась до предела. Все поняли: ситуация выходит из-под контроля. Стратегический ход Сакрана должен быть точен, иначе всё может разрушиться. Где-то должен был быть выход… и он был нужен срочно.

Айк и Фиро наконец проснулись. Голова болела, во рту словно кто-то нагадил. Вспоминая вчерашнее, парни гордились собой и делились впечатлениями. Умылись, позавтракали и решили зайти в организацию, предварительно заглянув в магазин за пивом — немного опохмелиться, сбить сухость и прийти в норму.

Фиро набрал Сакрана, чтобы оповестить его, что у них всё хорошо и они скоро будут. Идти было недолго — всего минут десять, даже ближе, чем до колледжа. Ещё минут пять ушло на покупку пива в местной кафешке, которой владел знакомый дядька. Итого пятнадцать минут — и они на месте.

Сакран чувствовал вибрацию телефона, но не мог взять трубку: в этот момент у него просили открыть дверь. Даже не просили — требовали.

— Сейчас открою, только мне нужно сходить за ключом. Не беспокойтесь, я мигом.

— Я с вами, — сказала Гара и пошла следом.

Они пересекли цех, прошли мимо кухни, направились в раздевалку и там остались одни. Сакран залез в карман пальто, сделал вид, будто что-то достал, и повернулся.

— Даже не думай, старик. Для тебя это плохо кончится.

— Не понимаю, о чём вы, — прикинулся дурачком Сакран.

— Плохо получается. Я вижу, кто ты есть на самом деле. Шевелись, — надменно сказала темнокожая женщина.

Пока они шли обратно, в голове старика проносились тысячи мыслей. Он уже винил себя в том, что сломал жизни этим парням. Им всем не поздоровится… и как они будут жить дальше?

«Я возьму всё на себя. Новички ни при чём. Я проиграл — нужно уметь признавать поражение».

Он подошёл к двери и открыл её. Внутри было темно. Гара не решалась войти, пока глаза не привыкнут к темноте.

И в этот самый момент в цех ворвались Айк и Фиро с ящиком пива в руках. Вид у них был неподобающий для этой страны: открытая одежда, короткие стрижки, сигареты в зубах. Они не видели проверяющих, скрытых за толпой новичков.

— Новобранцы! Мы сжалились над вами и купили каждому по пивку! — кричал Айк.

— Вы чего так нарядились? Это что, прикол какой-то? — смеялся Фиро.

Все молчали и жестами пытались объяснить ситуацию: прикладывали палец к губам, вращали глазами. Но без толку.

— Мы что, в «Крокодила» играем? Вы с ума посходили? Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит? — продолжал смеяться Фиро.

— Мне вот тоже интересно, что здесь происходит… и кто эти оборванцы?

Толпа расступилась, и вперёд вышла начальница завода. Лина выглянула из-за её спины и удивлённо смотрела на парней.

Айк увидел её и узнал младшую дочь Мамы. Как она здесь оказалась? И отметил про себя, что она ещё симпатичнее, чем на фотографии.

Фиро тем временем смотрел на высокую, плечистую Гару.

— Кто это? — шёпотом спросил он у друга.

— Наш враг. Они нашли нас, — так же тихо ответил Айк.

— Так вот чему вы на самом деле учите этих малолеток?

Гара вышла из толпы и встала напротив парней.

Битва взглядов. Никто не отступал, но и нападать было рано — нужно понять угрозу.

«Они подкачанные. Стоят в стойке. Их двое… Кто они такие?» — анализировала глава агентуры.

На её памяти это был первый подобный случай в стране, и Гаре это искренне нравилось. Наконец-то хоть какое-то разнообразие среди скучных будней. Она приехала не зря.

— На колени. Руки за голову, — медленно произнесла она.

— На каких основаниях мы должны вас слушать? Предъявите документы, — быстро сообразил Айк.

Глаза Гары расширились так, что казалось, вот-вот вылезут из орбит. Она улыбнулась.

— В таком случае я буду вынуждена применить силу.

— В ответ на ваши действия мы имеем право обороняться, — уверенно сказал Фиро.

Гара сняла пальто и передала его помощнице. Толпа отступила подальше, опасаясь этой крупной женщины.

Она стояла в центре цеха и ухмылялась, ожидая атаки. Даже подмигнула Фиро.

Фиро не сдержался и напал первым, пытаясь ударить её ногой в голову. Гара отступила назад и подсекла опорную ногу. Блондин тут же плюхнулся на пятую точку.

Айк решил поработать руками. Он пошёл вперёд, как танк, разбрасывая боковые удары.

«Медленно и неэффективно», — подумала африканка.

Легко уворачиваясь, она ударила ногой по его бедру, выводя ногу из строя. Айк рухнул на одно колено, корчась от боли.

Она улыбнулась и жестом предложила ему встать и продолжить.

С трудом Айк поднялся, посмотрел на Фиро, который уже успел прийти в себя, и они одновременно атаковали с двух сторон.

Гара отбивала удары, парировала, уклонялась. Она была неуловима.

Они так и не смогли её задеть — настолько она была быстра.

И вдруг появился шанс. Айк изо всех сил нанёс боковой удар — но в последний момент она увернулась.

В ответ её нога врезалась ему в область печени, а Фиро улетел в нокаут от точного бокового удара в челюсть.

Айк смотрел на тело друга, лежавшего без сознания, и только сейчас осознал всю тяжесть ситуации.

— Кто ты такая? — спросил он.

И тут же получил удар по лицу.

Упав на пол, он всё ещё оставался в сознании. Последнее, что он увидел, — лицо Лины, склонившееся над ним.

— Это было смешно… но мне понравилось, — сказала она и улыбнулась.

Айк провалился в бездну.

Часть пятая.

1.

Город стоял на ушах из-за последних событий. В прессу просочилась информация о случившемся на заводе, и было организовано дополнительное расследование. История обрастала новыми фактами и слухами.

К Сакрану приезжали журналисты, задавали вопросы, переиначивали его ответы — и положение становилось только хуже.

Организация продолжала работать. Мальчики не разбежались, а наоборот — их стало приходить ещё больше. Полиции предъявить было нечего: всё происходило по закону, а закон в этой стране уважали превыше всего. Правда, в отношении мужчин эти законы почему-то работали крайне редко. Но теперь именно закон встал на защиту Сакрана и его учеников.

Лине и Гаре пришлось задержаться до выяснения всех обстоятельств. К тому же теперь они проходили по делу как свидетели и не могли просто так уехать.

Главная Мама приказала довести дело до конца и наказать виновных — но без всякого беспредела, строго в рамках закона. За этим делом уже следила вся страна, и лишние волнения были ни к чему.

Айка и Фиро задержали и привезли в изолятор временного содержания. Их обвинили в нападении на сотрудника при исполнении обязанностей и в ненадлежащем поведении мужчины в обществе. При совокупности всех статей срок наказания мог составить от пяти до пятнадцати лет без права на досрочное освобождение.

Друзей держали отдельно друг от друга, чтобы они не могли договориться о линии защиты.

Стоит отметить, что права наших парней не нарушали: их не били, кормили и даже позволили встретиться с родителями.

К Айку пришёл только отец. Он извинился за отсутствие мамы, сказав, что у неё много работы. Но Айк знал, что папа лжёт. С того самого званого ужина мама отказалась от сына. Тогда он её унизил — а теперь, по её мнению, сделал это снова. И на этот раз намного сильнее.

Приходил и Сакран — по очереди к Айку и Фиро. Он уверил парней, что всё будет хорошо и им нужно держаться. Пока они разбираются, как действовать дальше, главное — молчать и не верить словам следователей.

Чистосердечное признание, досудебное соглашение, смягчающие обстоятельства — все эти уловки придуманы лишь для того, чтобы человек своими руками загнал себя ещё глубже.

Играя по их правилам, ты почти никогда не сможешь выиграть. Это всё равно что начать новую игру, сразу выбрать самый сложный уровень и пройти её, ни разу не умерев. Вероятность такого исхода крайне мала.

Гара была в бешенстве. Ей было приятно публично избить этих выскочек, но когда дело получило огласку, ей фактически связали руки.

Она бы с удовольствием пришла к ним в камеру и раздавила их по одному, поиграв с ними, как кошка с мышью. Но теперь ей предстояло выступать свидетелем и явиться в суд.

Такая публичность мешала её работе. Гара твёрдо решила, что после завершения дела уедет в отпуск. А может быть, даже уволится.

Лина же больше не жаловалась ни на этот город, ни на номер в отеле, ни на плохой сервис. Она притихла, стала задумчивой, всё чаще уходила в себя или в телефон.

Помощница оставалась рядом, пытаясь как-то вытащить её из этого странного состояния. Но попытки были тщетны. Поведение Лины изменилось настолько, что она даже перестала оскорблять помощницу.

Всё дело было в молодом парне по имени Айк.

Он запал ей в душу с того самого момента, как она его увидела.

Странно — ведь он был коротко острижен, одет в одежду, похожую на женскую, да ещё и попытался подраться с Гарой. Настоящий клоун в пёстрых нарядах.

Но внутри у Лины всё сжималось, когда она заходила на его профиль в интернете и рассматривала фотографии.

Однажды она даже пришла в изолятор. Ей показали его камеру.

Лина сама не понимала, как решилась на это. И главное — зачем?

В итоге она лишь посмотрела на него через глазок, нервно вздохнула и быстро ушла обратно в номер.

Дело набирало серьёзный оборот.

Айка вели конвоиры по длинным коридорам следственного изолятора. Они нарочно петляли: поворачивали, поднимались по лестницам вверх, потом снова спускались вниз, проходили через одинаковые двери и коридоры. Так делали специально — чтобы арестанты не запомнили дорогу и не смогли сориентироваться в случае побега.

Тюрьма была старая, ещё с тех времён, когда в стране не было матриархата. С тех пор ею, похоже, почти никто не занимался.

С потолка где-то капала вода. Вдоль стен бегали крысы — такие крупные, что больше напоминали маленьких собак. Освещение работало через раз: тусклые лампы мигали, будто вот-вот погаснут. Вентиляция, судя по запаху сырости и застоявшегося воздуха, не работала вовсе.

Айка обыскали тщательно.

Его вещи вывернули наизнанку: забрали всю бижутерию, телефон, зарядку, банковскую карту и наличные деньги.

Потом раздели догола.

Заставили приседать.

Айк молча выполнял команды. Он прекрасно понимал, для чего это делается, и не видел смысла спорить.

После досмотра его отвели в камеру.

Семь квадратных метров.

Справа от входа стояли двухъярусные нары. Слева — стол и узкая скамья. На стенах висели несколько металлических шкафчиков.

В дальнем углу находился туалет… если это вообще можно было назвать туалетом.

Просто отверстие в полу со сливом. Рядом — раковина.

Всё это было отделено невысокой перегородкой, которая прикрывала человека только в сидячем положении.

— Приятного аппетита, — лениво произнёс голос из глубины камеры.

Айк повернул голову.

На нижних нарах лежал мужичок лет тридцати. На нём был какой-то красный балахон. Лицо — хитрое, с постоянной полуулыбкой. А живот — огромный, словно он каждый день питался лучше, чем половина города.

— Я думал, в тюрьме все худые. Потому что вечно недоедают, — заметил Айк.

Мужичок ухмыльнулся.

— Кто на что учился.

После этого он устроил новенькому настоящий блиц-допрос: имя, возраст, откуда, за что, есть ли знакомые внутри.

Сначала Айк отвечал спокойно и развёрнуто. Но через несколько минут его ответы сократились до коротких «да» и «нет».

А потом он просто замолчал.

Сил разговаривать не было.

Он залез на верхние нары, лёг лицом к стене и почти сразу уснул.

Но сон оказался тяжёлым.

Ему снились обрывки драки с Гарой: её быстрые движения, удары, боль. Он снова падал, снова вставал, снова получал удар.

Айк постоянно просыпался. Ссадины на теле ныли, будто напоминая о каждом её ударе.

Утро наступило внезапно.

На следующий день их с соседом вывели на прогулку.

Прогулочный двор оказался почти таким же, как камера: тот же размер, те же серые стены. Только мебели не было и вместо потолка — открытое небо.

Единственный настоящий плюс прогулки — воздух. Пусть холодный, сырой, но всё же свежий.

Ещё можно было разговаривать.

Через стены.

Кричать, обмениваться новостями, ругаться, шутить.

Оказалось, что весь изолятор уже знает, кто попал к ним.

Каждый второй пытался познакомиться с Айком или Фиро. Кто-то выкрикивал вопросы, кто-то слова поддержки.

Для многих арестантов эти двое стали чем-то вроде символа.

Символа надежды.

Потому что они были единственными, кто осмелился выступить против системы.

Люди устали.

Устали жить по правилам, которые унижали их достоинство. Устали бояться лишнего слова. Устали знать, что за любую мелочь можно оказаться за решёткой.

И теперь для них выход из этого бесконечного колеса был связан с двумя молодыми парнями, которые сидели рядом с ними за теми же стенами.

Айк пытался докричаться до Фиро, но их камеры оказались слишком далеко.

Через других арестантов он всё же передал сообщение — и получил ответ.

С Фиро всё в порядке.

«Держимся, братцы».

Эти два слова передавали из камеры в камеру, словно пароль.

Айк кивнул сам себе.

Да.

Держаться.

И быть терпеливыми.

Сакран не оставит их здесь.

Он обязательно что-нибудь придумает.

Гара уже преподала им урок на всю жизнь: не стоит быть настолько самоуверенным и недооценивать соперника.

Айк прислонился к холодной стене и вдруг вспомнил Лину.

Тот момент перед тем, как он потерял сознание.

Она что-то сказала ему.

Но что именно?

Он снова и снова прокручивал этот фрагмент в памяти.

Её лицо.

Её глаза.

Губы, которые что-то произнесли…

Но слова словно исчезли.

Будто кто-то вырезал этот кусок из его памяти.

Она была такой красивой.

Хрупкой.

Почти нежной.

— О чём ты думаешь, идиот… — тихо сказал он самому себе.

Айк резко тряхнул головой.

Нужно было думать о другом.

О деле.

О будущем.

И о том, как выжить здесь.

Даже в тюрьме он начал тренироваться: отжимания, приседания, растяжка. Всё, что можно было делать на крошечном пространстве камеры.

Он не собирался превращаться в сломленного человека.

Так и потянулись дни.

Подъём.

Прогулка.

Перекрикивания через стены.

Общение.

Обед.

Тренировки.

Любая книга, случайно попавшая в руки.

Ужин.

Отбой.

День сурка.

И каждый новый день был почти точной копией предыдущего.



2.

Сакран собрал всех новичков и объявил, что такое может случиться с каждым из них. Все, кто пришёл в организацию, сделали это по собственному желанию и должны понимать всю опасность. Некоторые тайны были раскрыты, но главные секреты оставались за дверью тайной комнаты.

Старик выбрал троих парней, которые уже стали частью мира мужчин и знали о существовании книг. Им снова пришлось перевезти всё обратно в библиотеку. За ними следили, но не так тщательно, и в эти свободные окна они переправили материалы по частям.

После этого старик собрал недавно вступивших парней в библиотеке. Двое из них учились в том же колледже, что и Айк. Это были братья: младшего звали Феликс, старшего — Бато.

Феликс был младше на два года, но по развитию заметно опережал старшего брата. Худощавый и высокий, с тёмными волосами и карими глазами, он двигался неуклюже: резкие взмахи рук, быстрые повороты головы, в теле ощущалась скованность. Он рос любознательным ребёнком, любил разбираться в людях, но душу никому не раскрывал. Втайне он создавал личную классификацию людей, изучал их характеры, поведение в обществе. Феликсу всегда хотелось добраться до сути вещей, «влезть в душу» каждого и понять его изнутри. Теперь к этому увлечению добавилась новая страсть — кодекс законов и всё, что связано с государственной деятельностью. Он был удивлён, насколько жители страны слепы и бездумны. Раньше сам был таким, пока не познакомился с Айком и Фиро.

Старший брат Бато был полной противоположностью Феликса. Но роднило их одно — братская любовь. Уже второй год он пытался закончить первый курс, но всё время что-то мешало: то сломает ногу, то преподаватель его не любит, то какая-нибудь случайность встаёт на пути. Теперь, благодаря Феликсу, возможно, Бато наконец-то сможет закончить курс.

По телосложению Бато был здоровяк. Любил гулять в лесу, строить шалаша из брёвен, кидать камни, играть в игры. Мальчишки его боялись, а он сам хотел дружить. Но его почти никто не принимал, кроме младшего брата. Так Бато стал его постоянным защитником. На лице у него всегда была маска удивления и недоумения, думал мало, но действовал мгновенно и решительно. Страх был ему практически неизвестен, разве что боязнь девочек — их он избегал, а они — его. В организации Бато наконец нашёл друзей, которых не нужно было бояться. Книги читать не любил, но про спорт и боевые навыки хотел узнать больше. Фиро учил его всему: на тренажёрах, в боксе, в партере. Бато быстро превзошёл учителя — в нём это было заложено природой. Инстинктивно понимал, что и как нужно делать. Фиро и книги только дали толчок его способности.

Третьим был Маркус — темнокожий парень из неполной семьи. Мать оставила его, когда ему было одиннадцать лет. Он до сих пор не мог её простить. Отец старался залатать эту дыру в сердце, но сделать это полностью не мог. Маркус конфликтовал с девушками, часто менял школы, пока в конце концов не остался дома. Работал уборщиком на заводе, и именно там заинтересовался организацией.

Маркус пришёл в «Мир мужчин» за местью и за исцелением детской травмы. Он хотел разыскать мать и сказать всё, что копилось в душе. Сакран много разговаривал с ним на эту тему, просил отпустить ситуацию, жить дальше, работать на благо себя и равноправия, а не кормить внутреннее чудовище.

Маркус честно пытался разобраться в себе, простить мать и, заодно, всех женщин на планете. Но это оказалось не так просто. Демон внутри требовал мести и крови. Он стоял на перепутье, и ему предстояло сделать нелёгкий выбор.

Теперь они собрались вчетвером в небольшой библиотеке Сакрана, чтобы обсудить план по спасению друзей из беды.

— Господа, — начал собрание Сакран, сложив пальцы в треугольник, — сложилась невероятно трудная ситуация для наших товарищей. Над их головами навис меч, и только от нас зависит, сможем ли мы вытащить их из беды.

— Но что мы можем сделать? — пожал плечами Маркус. — Мы обычные люди: нет денег, нет связей, нет оружия.

— Да, у нас нет оружия и прочего, что ты перечислил, — ответил Бато, хохоча и размахивая руками, — но у нас есть кулаки! Сила духа! Вместе мы непобедимы! Мы прорвёмся с боем, отберём оружие и освободим их из тюрьмы. Заодно и всех остальных арестантов, которые присоединятся к нашей организации! У нас будет целая армия!

Сакран спокойно положил руку на плечо здоровяка: — Это может быть запасным планом, но сейчас нужно обдумать основной.

Бато почесал голову, сел в кресло и задумался.

Старик достал сигареты и раздал всем. Парни закурили молча, выдыхая клубы дыма. Каждый уходил в свои мысли.

Им было страшно. Страшно думать о том, что им предстоит идти против целого государства — против полиции, агентуры, против самой Главной Мамы. Даже Бато в душе понимал, что одними кулаками здесь не справиться.

— Устраивать бойню, стрелять, убивать — так не получится, — спокойно сказал Сакран. — Мы строили организацию с мирной целью. Грубая сила — не наш метод. Мы не хотим жертв. Мы хотим справедливости.

— Я думаю, мы сможем освободить их и без вооружённого нападения, — включился Феликс, тихо, сосредоточенно. — Я изучал законы нашей страны, как современные, так и прошлых веков. — Он показал на кучу книг на столе. — Я прочитал всё.

— Всё в этом государстве устроено так, чтобы мужчина был виноват и наказан, — разводил руками Маркус.

Все замолчали. Феликс сделал паузу, хитро улыбаясь и поглядывая на друзей. Сакран, кажется, понял, о чём думает молодой парень. Бато чесал макушку, явно потеряв нить разговора, увлёкшись силой своих кулаков. Маркус молчал, но нервно курил одну сигарету за другой, ожидая объяснений от «всезнающего» Феликса.

— Ты прав, — начал Феликс, — новый свод правил для мужчин сковывает нас по рукам и ногам. Но есть и старые законы. Я не нашёл ни одного подтверждения, что их кто-то отменял. Значит, мы можем использовать их. Конечно, систему быстро поправят, но чтобы спасти парней, времени хватит. Мы можем попробовать.

— Отлично, Феликс! — поддержал его Сакран. — Чем мы можем помочь тебе в этом плане?

— Я стану адвокатом для Айка и Фиро, — ответил Феликс. — Мы докажем их невиновность по закону. Нам нужна огласка и открытое заседание. Так им придётся играть по правилам, которые они, похоже, совсем забыли. Мы напомним им о них. Вы, Сакран, пойдёте как свидетель с нашей стороны. Ещё нужно позвать родителей Айка и Фиро.

— Я с удовольствием пойду, — сказал Сакран, — но с родителями сложность. У Фиро их нет, а у Айка поругался с матерью. Может быть, удастся уговорить его отца… Но осмелится ли он? — старик глубоко вздохнул.

План был непростым. Молодой претендент против опытного бойца, защищающего титул. И этот боец — целое государство во главе с Анной Франт. Пока её не сильно заботила ситуация с Айком и Фиро — очередные выскочки, каких тысячи. Она была занята выбором кандидатов на посты и воспитанием сына, стараясь пробудить хоть какой-то интерес к жизни: ходила с ним в кино, гуляла по паркам, катала на машине. Но казалось, ничего его не интересует, он всего боится.

Кауц закрылся в своей скорлупе. Анна понимала, что отчасти это её вина, но проявлять слабость было нельзя. Так защитный механизм сына стал отражением её собственной несговорчивости. Она оставила его одного — как всегда.



3.

Дело продвигалось быстро. Гара всем дала понять, каким должен быть исход. Это прекрасно понимали все: на кону были их головы, и если что-то пойдёт не так, последствия окажутся серьёзными.

В то же время они не слишком переживали: главными свидетелями выступали Гара и Лина. Спорить с ними было бесполезно. Но всё-таки весь отдел внутренних дел мандражировал.

Дело сшили настолько толстыми нитками, что на таких можно было подвесить Айка и Фиро вместе — и они бы не порвались. Бумаги передали в суд, назначили первое заседание.

У парней появился адвокат — бесплатный, от государства. Взрослая женщина с лицемерной улыбкой. Сначала она пришла к Фиро, потом — к Айку.

— Здравствуйте. Теперь я буду вашим адвокатом и буду защищать ваши интересы в суде.

— Спасибо, конечно. Сразу скажу, что у меня нет денег на оплату ваших услуг, — безразлично ответил Айк.

— Нет, это совершенно бесплатно, за счёт государства, — одними губами улыбнулась адвокат.

Она попросила Айка рассказать всё от начала и до конца, ничего не утаивая, ведь она на его стороне. Айк, конечно, утаил множество моментов, о которых ей не стоило знать.

— Ваш друг, Фиро, рассказал немного больше, чем вы. Давайте договоримся сразу говорить друг другу правду, ведь от этого зависит ваше будущее.

Это была попытка развязать ему язык — одна из уловок агентов Гары. Айк сразу понял, чем это может грозить, но отшивать её не стал. Ему даже было любопытно послушать, какой приговор она ему предскажет.

— Увы, мне нечего больше добавить по делу, — сказал Айк и скрестил руки на груди, принимая закрытую позу.

Адвокат поняла, что вытянуть из него больше информации не получится, и высказала своё мнение:

— Ситуация очень сложная, господин Айк, вы это и сами понимаете. За драку с агентом при исполнении обязанностей дадут в лучшем случае лет восемь. Плюс ваше ненадлежащее поведение и внешний вид. Затрудняюсь сказать точно, но, как мне кажется, добавят ещё года три. Итого — одиннадцать лет тяжёлого заключения без права на досрочное освобождение.

Она замолчала, давая Айку время переварить услышанное, и продолжила:

— Вам всего девятнадцать лет. Вы совсем молодой человек. Вас ждут дома родители. Может быть, есть спутница жизни, которой вы небезразличны. Представьте, что будет после стольких лет заключения. Кому вы будете нужны в свои тридцать? Где будете жить? Где работать? Не разрушайте свою жизнь. Дайте мне помочь вам.

Она смотрела прямо в глаза Айку, пытаясь уловить реакцию, понять, нашла ли нужный путь. Айк не двигался. Он сидел неподвижно, словно мёртвый, и смотрел в одну точку.

Моя жизнь уже разрушена. Мне ничем не помочь. Я проиграл, не успев начать играть. Как мне теперь смотреть в глаза своим людям? Я потерял себя… Фиро, как ты там? Друг мой, прости…



Айк бормотал что-то невнятное. Ему было всё равно, что происходит вокруг — он был надломлен.

— Вы слышите меня? — женщина в костюме щёлкнула пальцами перед его лицом.

Айк поднял взгляд, с трудом пришёл в себя, кивнул и молча посмотрел на неё.

— Я предлагаю вам соглашение с органами. Вы полностью признаёте вину — за себя и за своего друга. Публично извиняетесь перед агентом тайной службы и даёте обещание впредь не нарушать кодекс поведения мужчины в обществе.

Она сделала паузу и продолжила:

— Есть ещё один важный момент. Нужно рассказать всё, что вы знаете об организации «Мир мужчин». Абсолютно всё. За это вашего друга отпустят под условный срок, а вам дадут минимум из возможного — всего лишь семь лет лишения свободы в колонии среднего режима. Такое предложение — просто подарок, и упускать его нельзя. Поверьте моему опыту: за вас кто-то замолвил слово. И это не обман — всё будет исполнено.

Айк слушал и не мог понять, почему ему предлагают такое. За какие заслуги? И кто эти люди, которые замолвили слово за простого парня?

Мама давно отказалась от меня. У папы никогда не было знакомых выше продавца овощей.

Предложение было очень заманчивым. Фиро отпустят. Но тогда я стану предателем для остальных.

Мысли путались. Наконец он попросил несколько дней на размышление.

— Прошу вас, Айк, не тяните. Решайтесь быстрее, иначе всё может обернуться наоборот, — сказала на прощание адвокат и вышла из переговорной.

Айка вернули в камеру.

Когда адвокат пришла к Фиро, он включил полного идиота и нёс всякую чушь. Ему было плевать, что она говорит, чего хочет и на все её предложения в целом.

Сакран заранее предупредил, что будут различные заманухи и подставные люди вроде неё. Подобные появлялись и в камере: таких арестантов использовали в обмен на условно-досрочное освобождение.

Схема была простой: их подсаживали к нужным людям, чтобы они выведывали информацию о деле и о самом человеке.

Фиро не попался ни в одну из ловушек. Он интуитивно чувствовал, кому можно доверять, а кому — нет.

Как ни странно, но блондинчик чувствовал себя в такой атмосфере довольно хорошо. Он был словно рыба в воде, и его признали своим с первых дней. Его оптимистичный взгляд на мир не дал ему сломаться во второй раз.

Он верил в силу своих друзей и надеялся, что скоро всё уладится.

Фиро часто передавал приветы голосовыми сообщениями через другие камеры своему другу — со словами поддержки.

Айку было куда тяжелее. Он словно чувствовал ответственность за всех знакомых, друзей и за каждого мужчину в стране.

Он хотел ценой своей жизни спасти Фиро, вернуть уважение Сакрана, подать пример будущему поколению.

Еда не лезла ему в горло. Голова болела, хотелось курить. И ещё этот приставучий сосед со своими тупыми вопросами.

— Да захлопнись ты уже! Надоел! — громко, но спокойно сказал Айк.

Но сосед не успокаивался — наоборот, начал донимать его ещё больше.

— Почему ты такой нервный? Что случилось? Не с той ноги встал? Таблеточки надо попить для успокоения…

Айк не выдержал. Он сжал кулаки и поднялся, глядя на соседа.

Тот начал пятиться к двери камеры, прося Айка успокоиться, но всё было тщетно. Айку хотелось сорваться на ком-нибудь, выплеснуть всю ярость, накопившуюся за последние дни.

Сокамерник тоже постарался на славу. Есть такие люди, которых в народе называют энергетическими вампирами. Они любят высасывать чужую энергию, находить вход в душу и гадить там. Ехидно улыбаясь, наблюдают, как человек мучается.

Они подливают масла в огонь, проверяя, насколько далеко могут зайти за границу дозволенного и остаться безнаказанными.

В этот раз Айк не выдержал и пяти минут — он был готов оторвать ему голову.

Сосед уже барабанил в дверь камеры, зовя сотрудников тюрьмы и крича, что на такое он не подписывался.

— На что ты не подписывался? Отвечай!

В ответ сосед только молчал и умолял не бить его. Говорил, что всё расскажет — только без рукоприкладства, просил испуганный мужичок.

В этот момент дверь камеры открыли и быстро забрали горе-соседа.

Айк кричал ему вдогонку:

— Зачем тебя прислали? Зачем?!

Но ему снова никто не ответил.

И он остался один. Совсем один в этом мире.

Люди, родные, друзья — они все там, а ты здесь. И ты одинок.

Айк облокотился спиной о запертую дверь и медленно сполз по ней на корточки.

Голова болела, а теперь ещё и закружилась. Он чувствовал слабость в ногах. Ему хотелось убежать из этой реальности, стереть себе память и снова вернуться домой, в детство.

Тогда всё было по-другому… Или мне так казалось?

Когда ты ребёнок, ты многого не понимаешь и не замечаешь. Всё было просто. На тебе не было никакой ответственности. Родители были молодыми, и воспоминания о тех днях всегда тёплые.

Яркое солнце. Зелёная трава. Тёплая вода в озере. Пикники. Ярмарки. Велосипеды с друзьями. Холодное мороженое.

Почему-то моё детство — это вечное лето, подумал Айк, сидя на полу в камере.

— Зачем тебя прислали сюда? Зачем меня прислали сюда? Зачем?



4.

— Ты сам посадил себя.

Айк услышал женский голос за дверью камеры. Он поднялся и увидел, что за ним кто-то наблюдает. Карий глаз смотрел через глазок и не моргал.

— Кто ты такая? — занервничал Айк. Ему стало не по себе. Сюда часто приходили разные женщины-сотрудницы и смотрели на него, но сейчас всё было по-другому. Интуитивно он понимал, что именно сейчас нужно быть настороже.

— Я та, кто пыталась тебя спасти, а ты благополучно отказался от моей руки помощи.

Голос был знакомым, но Айк никак не мог вспомнить, где его слышал. Имя вертелось на языке, словно летало где-то рядом, но поймать его не получалось. Очень скользкая рыбка.

— Мне от вас ничего не нужно! Держитесь от меня подальше и не приходите сюда!

— Меня зовут Лина Франт. Думаю, вам известно это имя. Советую пересмотреть своё мнение обо мне и разговаривать надлежащим образом.

Она улыбнулась. Ей всегда нравилось, какое впечатление производит эта фраза. Люди сразу становились послушными: будто вставали на задние лапки, виляли хвостом и были готовы выполнять любые её указания.

Айк понял, кто перед ним. Голос действительно был знаком по видео, которые он смотрел в интернете. Но почему она пытается ему помочь? Какие у неё скрытые мотивы? И что ей на самом деле нужно?

— И что теперь? Мне перед вами чечётку сплясать? Может, поцеловать вашу благородную ручку? Вы только откройте эту дверку.

Он специально выводил её из себя и отметил про себя, насколько это приятно. Привет бывшему соседу по камере — где бы тот ни был.

Лина закусила губу и закрыла глазок. Она была шокирована таким поведением обычного провинциального парня. Ей не доводилось сталкиваться с подобным отношением. Но, честно говоря, именно этим он ей и понравился.

Она вспомнила, как дерзко он стоял с пивом и хамил Гаре, даже пытался ударить её. Странная одежда, больше похожая на женскую, выбритые виски, длинная чёлка, залитая лаком.

— Айк, тебе нужно понять, что тебе грозит огромный срок, и принять наше предложение.

— Почему я должен вам верить? И с чего вы вообще решили мне помогать?

— Потому что так нужно. Тебе придётся довериться нам.

Настоящую причину помощи она, конечно, не назовёт.

— Кому это — вам? О ком вы говорите во множественном числе? — спросил Айк.

— Мы — это я, Гара и Главная Мама.

Лицо Айка перекосило после слов «Главная Мама». Его словно ударило током — настолько сильно, что он на мгновение потерял сознание.

Анна Франт — главная злодейка в его глазах. И принять помощь от неё он не согласится даже в таком безвыходном положении. Под её властной рукой страдают слабые и угнетённые мужчины. Она лишает их прав. Она знает правду — но играет людьми, как пешками.

Стать ещё одной фигурой в её игре? Нет уж. Лучше гнить в камере, решил Айк.

— Вы живёте в своём большом доме с прислугой, греетесь на солнышке, развлекаетесь. Тешите своё самолюбие, играя чужими судьбами. Думаешь, можешь поманить меня этим куском мяса — и я начну вилять хвостиком, выполняя все твои команды? Съешь и не подавись!

Он закончил свою тираду жестом, явно обозначающим не самого хорошего человека.

Лина снова убедилась, что этот парень совсем не похож на всех, кого она встречала раньше. Семя, посаженное совсем недавно в её сердце, начало прорастать.

В глубине души она была даже счастлива, что он ответил именно так и не прогнулся, как сделали бы остальные.

Он был другим? Он был настоящим?

Она не могла ответить на эти вопросы. Внутри неё просыпались противоречивые чувства. С одной стороны долг требовал посадить его, уничтожить, растоптать, стереть в порошок. С другой — он ей нравился.

Впервые в жизни ей кто-то был симпатичен. Такой холодной, эгоистичной и безнравственной личности, как она, понравился другой человек — и к тому же мужчина-преступник.

Она ушла, ничего не ответив, лишь оставив распоряжение его не трогать.

Айку было даже приятно такое внимание от девушки из высшего общества. Но у него тоже был долг перед организацией. На него равнялись новички, им вдохновлялись многие мужчины в городе.

Он не мог променять их на предложения Главной Мамы.

И будь что будет. Сакран не оставит меня здесь — он сделает всё, что в его силах, подумал Айк и попытался немного поспать.

Наступил день первого заседания по делу Айка и Фиро.

Естественно, присутствовали все верхушки основных государственных организаций. Было очень много журналистов, мечтавших попасть на столь сенсационное мероприятие. Отобрали лишь трёх представителей самых крупных и неподкупных издательств города — именно они должны были освещать события из зала суда.

Собралась небольшая группа мужчин в белых и красных сарафанах в поддержку наших парней. Большинство из них были учениками Сакрана и просто неравнодушными жителями города.

Полицейских нарядов становилось всё больше. Хотя все понимали, что это лишь первое заседание, осторожность никогда не бывает лишней.

Судья была одной из самых опытных в этом регионе. Ей доверяли самые сложные дела, особенно процессы, связанные с государственной изменой. Сакран вместе с Феликсом ожидали, что именно она будет председательствовать на процессе.

Она считалась самой жестокой, дотошной и безжалостной судьёй, но при этом была известна своей справедливостью и честолюбием.

Про обвинителя сказать было почти нечего — они обычно все на одно лицо и действуют по одним и тем же мотивам. Прокуратура всегда движется как большой локомотив, сметающий всё на своём пути. А если кому-то из пассажиров становится некомфортно, его просто выкидывают из вагона.

Адвокатша тоже явилась — согласно назначению, она должна была защищать подсудимых бесплатно, за счёт государственного бюджета.

Все были в сборе. Ждали только наших главных героев — или, наоборот, злодеев, совершивших одно из самых серьёзных нарушений закона.

Айк проснулся рано утром. Нового соседа ему не дали, поэтому он оставался один — наедине со своими мыслями, в тишине и относительном спокойствии. Лишь крысы иногда забегали навестить его.

Он набрал воды, согрел её и помылся в туалете — если это вообще можно было так назвать. Почистил зубы, немного размялся и достал из сумки чистую одежду.

Айк надел чёрную рубашку, чёрные джоггеры и белоснежные кроссовки. Как смог, пригладил отросшие волосы и сбрил усы, оставив щетину на подбородке.

В дверь камеры постучали и сказали собираться в суд — за ним придут через пять минут.

Его и других заключённых вывели в коридор, выстроили в шеренгу, а замыкающими встали сотрудники тюрьмы. Длинная процессия двинулась по коридорам, петляя между этажами и корпусами.

Их заперли в небольшой камере временного содержания. Там было душно, влажно и тесно.

Люди начали знакомиться друг с другом, смеяться, рассказывать истории. У кого-то нашлись сигареты. Заключённые покурили по очереди — так, чтобы хватило каждому. Разговоры стали дружелюбнее, люди желали друг другу удачи и скорейшего освобождения.

Айка забрали примерно через час. Его снова построили в колонну — и именно там он увидел своего друга Фиро.

Оказалось, что среди всей этой тьмы увидеть близкого человека — огромное счастье. Будто после всего пережитого вы становитесь родными братьями, одной семьёй.

Сотрудники сразу разогнали их по разным концам строя и повели на досмотр.

Обыск проводили тщательно. Выворачивали одежду, проверяли рот, волосы, обувь, сумку, еду. Пронести что-либо было практически невозможно.

Закончив досмотр, их посадили в автозак, разделив друзей по разным клеткам.

Конвойной было всё равно, о чём разговаривают парни между собой, и она им не мешала.

Фиро рассказал о своей жизни в большой камере — как он учит всех различным приёмам и техникам, а взамен его научили играть в нарды.

Айк рассказал историю про своего сокамерника, который в панике барабанил в дверь и умолял выпустить его.

О визите Лины Франт он, конечно, умолчал. Вокруг было слишком много лишних ушей. В тюрьме ни одно слово не пропадает в пустоте — оно обязательно попадает в чьё-то ухо.

Автозак резко остановился, и всех качнуло в одну сторону.

— Выгружаемся по одному! Руки за спину! Сделаете лишний шаг — могут применить оружие. Тогда уж точно освободитесь раньше! — громко кричала конвойная, чтобы все её слышали.

Айк спрыгнул с машины и огляделся.

Обычная улица. Обычный будний день.

Чуть поодаль стояли люди, махали ему руками и что-то кричали, но слов разобрать он не смог.

Он поднял взгляд к хмурому небу.

Время будто остановилось. И только медленно, неторопливо падал первый снег.

Пока его не было, мир изменился.

Сколько он просидел в камере? Не так уж и долго… а жизнь уже унеслась вперёд. Началась зима.

Айк очнулся от бешеных криков и лая овчарки рядом.

Он опустил голову и вошёл в здание суда.



5.

— Всем встать, суд идёт! — громко объявила секретарь.

Народ поднялся со своих мест и стоял, пока женщина в чёрной мантии не дошла до своего места. Она села, и только тогда расселись остальные участники процесса.

— Так, все у нас на месте? Все живы и здоровы? — задала судья риторические вопросы, но прокурор и адвокат на автомате закивали.

— Запись будем вести? — очень тихо спросила секретарь у судьи, так, чтобы её слышала только она.

— Конечно будем. Все протоколы должны быть соблюдены. Закон, в первую очередь, справедлив, и он справедлив со всеми людьми — даже если это мужчина.

Без театральности не обошлось: в зале сидели журналисты, и они точно ничего не упустят.

Запись началась.

— Подсудимые, встаньте. Представьтесь, пожалуйста.

Вроде бы Сакран всё объяснил и разложил по полочкам — как действовать и что говорить. Но было жутко страшно. Айк и Фиро перечисляли свои данные и так сильно нервничали, что начали запинаться, путаться и заикаться.

Прокурорша закатывала глаза, судья вздыхала и бралась за голову, секретарь громко стучала по клавиатуре, вопросительно поглядывая на подсудимых всякий раз, когда они слишком долго думали над ответом.

— У сторон будут отводы или дополнения по делу? — спросила судья.

— У обвинения отводов нет, — ответила прокурорша.

— Нет, ваша честь, — отрицательно покачала головой адвокат.

Судья посмотрела на Айка и Фиро:

— А у подсудимых?

— Есть, ваша честь, — с ухмылкой ответил Фиро.

Все повернулись к подсудимым. Этого явно никто не ожидал. Секретарь тут же начала удалять только что написанный текст о том, что у подсудимых нет отводов.

— Отвод адвокату. У нас есть свой адвокат, с которым заключён договор, — гордо объявил Айк.

— Хорошо. Где ваш адвокат? Предоставьте договоры, — несколько печально произнесла судья.

Конвойные вышли из зала искать Феликса. Он стоял вместе с Сакраном недалеко от двери.

Феликс прошёл к трибуне защитника, где место уже освободили. Все смотрели на него, как на диковинного зверя.

На нём был чёрный приталенный пиджак, белая рубашка с галстуком и чёрные зауженные брюки. На ногах — туфли с острым носом.

Выглядел он эффектно, и это оценили все женщины в зале.

Прокурорша совсем забыла о правилах приличия — и тем более о записи процесса.

— Ваша честь, он же мужчина! Какое право он имеет быть защитником?

В зале послышались возгласы недовольства и недоумения.

Что он тут делает?

Как это допустили?

Хоть он и красавчик, но это уже чересчур.

— А по какому праву вы лишаете меня возможности защищать этих молодых людей? — спокойно ответил Феликс. — У нас всё по закону: договор подписан, подсудимые не против, а конституцией мужчинам не запрещено быть защитниками.

Сзади уже выкрикивала бывшая защитница:

— Ваша честь! Я протестую! На меня сделали отвод из-за этого мерзавца? Он не настоящий адвокат! Где его документы?

— Действительно… где вы учились адвокатскому делу? — с испариной на лбу спросила судья, цепляясь за последнюю возможность вывести Феликса из процесса законным путём.

— Да, в этом вы правы. Я нигде не учился.

По залу прошла новая волна волнения.

— Но вы также должны знать — если, конечно, изучали право подсудимого на защиту, — что человек может защищать себя сам либо через близкого родственника или друга. В данном случае — друга. Так что моё присутствие здесь полностью законно. А вас, недоучек, я попросил бы держать язык за зубами.

Последнюю фразу он адресовал кричащей адвокатессе. Та сразу притихла и покраснела.

Все ждали решения судьи. Казалось невероятным, что этот человек до сих пор стоит здесь — и ещё позволяет себе спорить.

Пауза затягивалась. Судья прокручивала ситуацию в голове, но понимала: выскочка прав.

Только откуда он знает о правах мужчин?

— Да… вы правы. Вы имеете право защищать подсудимых и представлять их интересы в судебном заседании. Договоры подлинные. Всё соответствует закону.

Айк и Фиро едва сдерживали эмоции. Нужно было видеть лица женщин вокруг.

А Феликс торжествовал.

Точнее — это было только начало.

Заседание решили перенести: все были слишком ошарашены, чтобы продолжать.

Нужно было перевести дух и понять, что делать дальше.

Всё, что было связано с делом Айка и Фиро, стремительно становилось мейнстримом.

С каждым новым заседанием росли рейтинги трёх журналистов, освещающих процесс, — вместе с популярностью их издательств.

У здания суда становилось всё больше мужчин, поддерживающих наших парней.

Гара начала беспокоиться и связалась с Главной Мамой. Та, впрочем, не особенно переживала — считала это паранойей бывалого солдата.

Всё под контролем. Всё идёт как надо.

Феликс был на подъёме. Вместе с Сакраном он продумывал тактику войны, где полем боя был судебный процесс.

Промежуточные заседания уже прошли. Самое важное было впереди.

Прения сторон.

Запрос наказания.

И окончательный приговор.

Всё должно было произойти в один день.

Как бы Айк и Фиро ни пытались скрыть своё состояние за шутками и равнодушием, тревога оставалась.

Было ощущение, будто воздуха становится всё меньше, и ты вдыхаешь последние остатки.

Сегодня решится их судьба. И как бы ни закончился этот день, жить по-прежнему уже не получится.

Такие чувства трудно описать — их можно только прожить.

Наших парней вывели из камер отдельно от других. Пока они шли по коридорам тюрьмы, отовсюду звучали пожелания свободы.

Голоса из каждой двери кричали одно и то же. Энергия единства.

Такая поддержка была невероятно важна.

Она давала силы бороться.

Айк вышел из автозака и увидел толпу людей в красных и белых сарафанах. Они смотрели на него с надеждой.

Они не кричали.

Они просто верили.

Их было много. Тысячи. Миллионы. Целая страна таких же мужчин, как Айк и Фиро.

Дальше его повели знакомым маршрутом по зданию суда. Там он увидел новичков из организации. Рядом стоял Сакран.

Он улыбался так, будто точно знал: всё будет хорошо.

Бато и Маркус махали руками.

Феликс уже был в зале суда.

Эти люди стали близкими — как одна большая семья, которая не бросит и не предаст.

Последним, кто проводил Айка взглядом, был его отец.

Как всегда — в старом, затёртом сарафане.

Как всегда — добрый и понимающий.

В его глазах читались гордость за сына… и просьба о прощении.

Отец винил себя в слабости, в том, что ничем не смог помочь.

Он мог только проводить единственного сына — будто в последний путь.

Айк вдруг понял, что зря сомневался в нём. Отец просто пытался предупредить его ещё в самом начале.

Но это была его судьба.

Совсем молодой парень в белом сарафане посмотрел на друзей и отца, вошёл внутрь и тихо сказал:

— Спасибо вам за всё.

Заседание проходило сумбурно и напряжённо. Все суетились и нервничали. Каждый пытался перетянуть одеяло на свою сторону, зрители реагировали на каждое сказанное слово.

Пришло время для прений сторон. Обычно их начинает сторона обвинения.

Своё выступление начала главная прокурорша города. Она говорила уверенно и жёстко, и за её спиной чувствовалась поддержка почти всех присутствующих женщин в зале.

Многие мечтали вздёрнуть этого наглого парнишку, который решил перевернуть устои общества.

Только одна девушка смотрела на Айка иначе. Ей было небезразлично.

Айк несколько раз ловил на себе взгляд Лины. Она была прекрасна, мила и обворожительна.

Рядом с ней сидела Гара и портила всю романтику этих взглядов. Она была готова достать пистолет и выстрелить прямо сейчас, но приказ сковывал её руки.

Обвинитель по существу дела ничего нового не добавил, но щедро приправил свою речь драматизмом.

Она говорила о том, как общество сможет жить спокойно, если мужчины выйдут из-под контроля и начнут делать всё, что им вздумается.

Женщины в зале поддерживали прокуроршу, соглашались с каждым её словом и требовали высшей меры наказания.

Судье с трудом удалось успокоить разъярённую публику.

— Продолжаются прения сторон. Слово предоставляется защитнику, — сказала судья.

В зале сразу стало тихо. Зрители ждали этого момента: что же сможет сказать адвокат в таком, казалось бы, проигрышном деле?

Феликс встал, поправил галстук, провёл рукой по волосам, улыбнулся Айку и Фиро своей обворожительной улыбкой и начал выступление.

— Уважаемый суд. Каждый человек, независимо от пола — мужчина он или женщина, — должен знать закон. К сожалению, не всем людям известно, что в нашем государстве главенствует конституция. При этом незнание закона не освобождает от ответственности.

Он сделал паузу.

— Но тогда возникает вопрос: почему мужчины живут по правилам поведения из брошюр, а женщины — по конституции? Прокурор, опираясь на эти правила, выдвигает обвинения против моего подзащитного в том, что он вёл себя неподобающим образом? Выглядел не так, как написано в этой книжке?

Феликс чуть развёл руками.

— А почему он должен соблюдать эти правила? В конституции ничего не сказано о внешнем виде мужчины. Алкоголь также разрешён с восемнадцати лет. Думаю, с этим разобрались. Перейдём ко второй части обвинения.

Женщины молчали, не понимая, откуда он может знать такие вещи.

Судья массировала виски. Секретарь стучала по клавиатуре, поглядывая то на судью, то на прокурора, но ей никто не подавал знаков.

Прокурорша скрестила руки и ноги, пытаясь придумать, к чему придраться. Но всё сказанное было по факту.

— Нападение на сотрудника при исполнении обязанностей? Простите, что? Этот сотрудник сейчас выглядит так же, как выглядела в тот самый день. И как моим подзащитным нужно было понять, что перед ними сотрудник — да ещё и при исполнении?

Он сделал шаг вперёд.

— Она даже не показала документы, подтверждающие её принадлежность к правоохранительным органам. Я до сих пор не знаю, из какой именно организации этот сотрудник. И даже будучи свидетелем по делу, она остаётся неизвестной.

В зале послышался шёпот.

— Перед нами грубое нарушение закона. А это — ваш главный свидетель.

Феликс посмотрел на судью.

— Я могу вызвать сюда около десяти очевидцев той драки. И все они скажут одно и то же: это больше походило на избиение беззащитных людей. Эти молодые люди просто пытались спастись и обороняться, не понимая, за что их бьют.

Он указал на Айка и Фиро.

— Следы того злополучного дня до сих пор не сошли с их лиц. Что за зверь мог так поступить?

Феликс выпрямился.

— Ваша честь, я требую оправдать моих подзащитных и освободить их из-под стражи. А предъявленную статью прошу переквалифицировать на мелкое хулиганство.

Феликс закончил выступление. Айк и Фиро тихо хлопнули в ладоши. Им было приятно смотреть на растерянные лица их противников.

— Слово предоставляется подсудимым. Есть ли вам что добавить в последнем слове? — уже почти злобно спросила судья.

Айк поднялся.

— Вы думаете, что можете вершить судьбы людей и вам за это ничего не будет? Ошибаетесь. Скоро каждому из вас придётся отвечать по закону. По справедливости. Люди хотят перемен — и они их получат.

Фиро усмехнулся и добавил:

— Я того же мнения.

— Суд удаляется для принятия решения. Всем встать!

Секретарь вышла вслед за судьёй. Прокурорша уже кому-то отчитывалась по телефону, а женщины в зале обсуждали возможный приговор.

Большинство было уверено, что решение будет не в пользу Айка и Фиро. Они слишком сильно разозлили судью.

Если честно, Айк и сам не верил в справедливость. Но ему было всё равно. Его совесть была чиста.

Он сделал всё, что мог.

Сказал много лишнего. Отказался от помощи Лины.

И теперь, возможно, ему предстояло гнить в тюрьме долгие годы.

Перед зданием суда собралась огромная толпа мужчин в красных и белых сарафанах. Все ждали своих героев.

Мало кто верил в справедливость. Да и у каждого она была своя.

Вся страна знала: сегодня посадят очередных бунтовщиков и дадут им лет по десять. Этого срока достаточно, чтобы превратить амбициозного лидера в покорного человека.

Неделю о них будут писать газеты, говорить по телевидению, обсуждать в интернете.

А потом все забудут.

Только добрый папа будет плакать, ждать и верить, что всё закончится хорошо.

Вот он — момент, которого так долго ждали.

С момента задержания наших друзей прошло уже четыре месяца.

Двери суда распахнулись.

Сначала вышли конвойные. За ними — подсудимые… или уже осуждённые?

Оказалось, что сотрудникам конвоя пришлось выводить их под защитой: разъярённые женщины готовы были растерзать Айка и Фиро прямо в зале суда.

А потом стало ясно.

Парней освободили из-под стражи.

Толпа взревела.

Люди дали волю эмоциям, которые копились годами. Эти парни подарили им надежду.

Айк, Фиро и Феликс подняли руки в приветствии, разделяя радость со всеми.

Этот ужас закончился.

Но теперь начиналась настоящая игра.

Анна Франт уже знала: организация «Мир мужчин» — не просто кучка мальчишек. Они знают правду и пойдут до конца.

Их нельзя купить. С ними невозможно договориться.

Значит, понадобятся радикальные меры.

И она сделает свой ход.

Нужно лишь немного подождать.

— Как ты это сделал? Я до сих пор под впечатлением. Как ты вообще до такого додумался? — восхищённо сказал Фиро Феликсу.

— Премного благодарен, мой друг, но я не справился бы без помощи нашего мудрого Сакрана, — скромно ответил новоявленный адвокат.

— Да я ничего особенного и не сделал. Феликс преувеличивает мои заслуги, — улыбнулся старик.

Айк встал из-за стола, поднял бокал и сказал:

— Я горд и счастлив иметь таких друзей, как вы. Простите меня за минуты моей слабости. Не теряйте веру в силу нашего единства — и мы сможем многое. Сегодня наша организация показала государственной машине, что есть те, кто способен ей противостоять.

Он поднял бокал выше.

— Мы станем сильнее. Умнее. Крепче. Они будут пытаться уничтожить нас, вытравить как тараканов, столкнуть друг с другом. Использовать любые грязные методы, чтобы разрушить наше единство.

Он посмотрел на друзей.

— Но этому не бывать. Я выпью за вас и умру за вас. Теперь вы моя семья до конца моих дней.

Все встали.

С криками «Ура!» они осушили бокалы до дна — за первую серьёзную победу и за начало чего-то гораздо большего.

Сегодня можно было позволить себе отдых.

Они проделали огромную работу.



6.

Парни устроили настоящую вечеринку в своём цеху, чтобы отметить освобождение Айка и Фиро. Всё было по высшему разряду — они очень старались, ведь их друзья отсутствовали почти пять месяцев.

Появилось много новых лиц. Да и в самом цеху произошло немало изменений: теперь здесь висела доска почёта. На ней были фотографии настоящих мужчин — Сакрана, Айка, Фиро, Бато, Феликса и Маркуса.

Теперь каждый хотел быть рядом с ещё живыми легендами, которые при этом оставались такими молодыми.

Алкоголь лился рекой. Все веселились, танцевали, музыка гремела на весь завод — но никто не смел им возражать.

На суде им переквалифицировали статью на хулиганство: власти не могли пойти против собственных законов. СМИ лишь вскользь осветили эту новость и не стали давать подробностей — что явно говорило о вмешательстве начальства.

Но недооценивать сарафанное радио не стоило. Там и приукрасят, и добавят новые детали, и придумают свои версии событий.

Главное — теперь об организации «Мир мужчин» слышали многие. И почти все хотели узнать о ней больше.

Вечеринка продолжалась. Большинство уже было не в состоянии стоять и приняли горизонтальное положение — где кто успел.

— Всё, друзья, я уже слишком стар для этого. Поеду в библиотеку и заночую там, — устало сказал Сакран.

— Да ты сильнее всех нас! — крикнул Фиро.

— Точно! Старый конь… борозды не портит… или как там? — запутался в своих словах Бато.

— Чего вы пристали к этому немощному старику? Пусть идёт спать, — сказал пьяный Айк.

Все посмотрели на него.

— Да шучу я, Сакран. Оставайся с нами.

— Увы, не могу. Мне правда пора отдыхать. А вы сильно не напивайтесь.

— Поздно советы раздаёте… мы уже в стельку… ик… — пытался поправить очки Феликс, но у него никак не получалось.

Все попрощались с Сакраном, посадили его в такси и вернулись обратно в цех.

Можно было пройтись пешком — библиотека была совсем рядом. Но погода стояла морозная, да и состояние было не лучшим.

Ночь была тихая и звёздная.

В машине было тепло, играла спокойная музыка, пахло лавандой. Старик задумался — о прошлом, о будущем, о парнях… и о своей погибшей жене.

— Сегодня что-то отмечали? День рождения? — спросила женщина-водитель.

— Да… возможно, перерождение, которого человечество ждало очень долгое время, — ответил Сакран.

— Мне кажется, только вы его ждали, Сакран.

Старик мгновенно пришёл в себя.

Он попытался понять, кто перед ним и как выбраться из машины.

Женщина повернулась. В темноте можно было разглядеть лишь фуражку, очки и зажжённую сигарету в зубах.

Но по белоснежной улыбке Сакран сразу понял, кто сегодня его водитель.

Неуловимая и беспощадная Гара.

Он был в западне.

— Можно вопрос? — спокойно спросил он. — Насколько вы близки с Анной Франт?

— Достаточно. К чему такое любопытство?

— Мне хотелось бы понять: вы действуете по собственной инициативе или по её приказу? Ведь ликвидация меня должна быть согласована.

Старик тянул время и в кармане пытался незаметно набрать номер на телефоне.

— Я же говорила, что мы ещё увидимся, — сказала Гара. — Всё согласовано. Это её личный приказ.

После этих слов Сакран оставил попытки позвать на помощь.

В этот момент они подъехали к библиотеке.

— Давайте выйдем. Покажете мне свою библиотеку… а точнее — вашу тайную комнату, — сказала Гара и повернулась к нему, показывая пистолет.

— Знаете… я и сам хотел предложить.

Они вышли из машины и прошли по тёмным коридорам здания. Мимо стойки работников, к книжному ряду с табличкой «Только для мужчин».

Старик открыл скрытую дверь.

Они спустились по лестнице в тайную комнату, сели в мягкие кресла и закурили, наслаждаясь сигарами из прошлого века.

Некоторое время стояла тишина.

— Вы не будете задавать вопросов? — наконец спросил Сакран.

— Я глава агентурной сети этой страны. Я знаю все ответы. Мне лишь нужно было понять, где вход в ваше убежище. Я бы и сама его нашла… просто потратила бы больше времени.

Она прищурилась.

— Почему вы смеётесь?

— Вы действительно верите, что знаете всё? Если так — вы наивная дура. Анна держит вас как цепного пса, который носится по стране с пистолетом и выполняет самую грязную работу. А правды вам никогда не скажут.

Гара резко достала пистолет и направила его в лицо старику.

Он разозлил её.

Она пыталась не слушать его слова, не думать о них и просто нажать на курок.

Но… чёрт.

Что же он знает такого, чего не знаю я?

— Слушай, старик, — холодно сказала она. — Весь этот спектакль не сработает. После твоей смерти эти мальчишки подожмут хвосты и разбегутся по домам к своим папочкам. Они ещё никогда не видели смерть. Тем более — лицом к лицу.

Гара сняла пистолет с предохранителя.

— Разговор окончен.

Сакран медленно улыбнулся.

— В том-то и дело, моя прелестная Гара, что я ничего не делал. Они сами нашли меня. Они оформили организацию, арендовали цех, запустили бизнес и обучение. Я им никогда не был нужен.

Он наклонился вперёд.

— Но будь уверена: настоящие мужчины вернутся. И очень скоро.

Его голос стал твёрдым.

— Только ты до этого момента не доживёшь.

С этими словами Сакран выбросил из-под мантии лезвие.

Но реакция Гары оказалась быстрее.

Раздался выстрел.

Старик в красной мантии с пулевым отверстием во лбу так и остался сидеть в своём кресле — в своей тайной комнате, со своими принципами.

Хотя выбора у него не было.

Он сыграл свою роль и ушёл на покой.

Теперь, возможно, он сможет воссоединиться со своей любимой женой.

Будем надеяться, что так и случится.

Он был поистине великим человеком: пронёс свою тайну через годы, жил в одиночестве, терпел и страдал.

Всё ради одного — передать эти знания нужному человеку.

Красная мантия выполнила свою миссию и может уйти на покой.

Пусть земля тебе будет пухом.

Часть шестая.

1.

Полночи парни веселились от всей души, отмечая свой триумф. Громко играла музыка, воздух был наполнен сигаретным дымом, повсюду стояли бутылки с алкоголем — творилась настоящая вакханалия. Они ни в чём себя не сдерживали и никого не стеснялись. В этот момент парни были свободны от всех проблем и от гнёта со стороны женщин. Не было страха быть непонятым или изнасилованным: на них никто не пялился и никто не посягал. Им казалось, что их мир изменился навсегда и теперь они могут жить так, как им вздумается. Но любая сказка когда-нибудь заканчивается.



И в самый разгар веселья к ним заявилась Лина Франт. Около десяти секунд длилось осознание того, что перед ними действительно стоит дочь Главной мамы и это вовсе не последствия выпитого алкоголя. Может, видение? Этого не может быть. Казалось, время остановилось, а всех сковала невидимая нить. Парни в замешательстве ждали, как поступят их ветераны, что они скажут. Все взгляды были устремлены на молодую девушку. Многие были пьяны и плохо контролировали себя. Некоторые готовы были наброситься на неё как на виновницу всех своих жизненных бед.



— А чего музыка отключилась? Почему все меня игнорируют, а? Куда вы смотрите? — возмущался невменяемый Фиро. Наконец и он заметил чужака. Его мгновенно бросило в жар от злости. Как она сюда проникла? Одна ли она? В голове мелькали разные варианты развития событий, но под действием алкоголя он не смог придумать ничего толкового и решил спросить напрямую.

— Ты чего здесь забыла? Где наш дозорный? — вперёд вышел Айк, и за ним потянулась озлобленная толпа. В этот момент снова открылась входная дверь, и внутрь вошёл горе-дозорный, держась за голову.

— Простите… Я не смог её остановить. Она выскочила из ниоткуда. Я отвлёкся на секунду… Господи, это моя вина.

— Мне пришлось его вырубить, потому что мне нужно сообщить вам важную информацию. Тихо, успокойтесь. Я одна.

Мне нужно поговорить с Сакраном, — сказала Лина, подняв руки вперёд и вверх, показывая, что пришла лишь поговорить. Все смотрели на Айка, ожидая приказа разорвать на мелкие кусочки эту наглую тварь, осмелившуюся заявиться на их территорию и испортить их праздник.

— Чего ты тут забыла? — опомнившись от первого шока, спросил Фиро.

— Сейчас не время для нашей вражды. Есть дела поважнее. Где Сакран? Она искала его глазами в толпе, но видела лишь кучку пьяных молодых людей в неподобающем виде. Большинство откровенно боялись её как представительницу сильного женского пола, но были и те, кто смотрел на неё с явной агрессией. Это было необычно.

— Какая тебе разница, где Сакран? В чём смысл твоего присутствия здесь? — вступил в разговор Феликс.

— Давайте ей голову разобьём! — предложил Бато, и многие поддержали его.

— Подождите. Дайте ей сказать. А что с ней делать — решим потом. У тебя есть минута, чтобы объясниться. Иначе я отдам тебя на растерзание моим парням, — утихомирил Айк своих товарищей и повернулся к Лине.

— Знаешь, не хотелось бы распространять информацию, которую не стоит слышать другим, но, как я понимаю, выбора у меня нет. Сегодня, буквально несколько часов назад, я услышала, как Гара разговаривала по телефону с мамой. И она приказала ликвидировать Сакрана. Гара даже переспросила вслух: «Ликвидировать? Вы уверены?» Я пыталась вам дозвониться, но вы не брали трубки. Номера Сакрана у меня нет, поэтому я приехала лично предупредить его. Скажите, где он?

Айк резко подскочил к Лине и со всего размаха ударил её по лицу под ликование толпы. Многие кричали, что так ей и надо. Она видела удар, но уворачиваться не стала. Ему это нужно, подумала девушка. Пусть выпустит пар.

— О чём ты говоришь? Какая ликвидация? Что вы задумали? Это какой-то хитрый план? Сейчас мы выйдем отсюда, и нас накроют перекрёстным огнём? Или посадят надолго? Знаю я ваши уловки.

— А что такое ликвидация? Звучит очень приятно, — спросил Бато.
Феликс шикнул на брата, давая понять, что сейчас не время для глупых вопросов. Лина сидела на полу с разбитой губой, едва сдерживая гнев.

— Ты идиот! Я сама пришла в ваше логово, чтобы предупредить: вашему старику грозит опасность! А вы теряете время. Гара убьёт его!

Все замолчали, обдумывая её слова. В этот момент Бато вдруг понял, что ликвидация — не такое уж приятное мероприятие. Фиро подошёл к Айку и тихо спросил:

— А вдруг она говорит правду? Вдруг мы теряем время?

— А если это ловушка? Если нас всех посадят… или ещё хуже?

— Не знаю. Но зачем ей лично сюда приезжать? Это слишком рискованно даже для дочери Главной мамы.

— Может, у меня просто голова не работает… — Айк начал тереть виски и сжимать кулаки. Он искал поддержку в толпе, но видел лишь ожидание приказа. Решать придётся ему. Брать всю ответственность на себя. Айк смотрел в глаза Лине, пытаясь понять, что она скрывает.

— Поверь мне, Айк, — тихо прошептала она.
И вдруг он понял: это правда. Интуиция подавала слишком много сигналов, чтобы их игнорировать. Чем дольше он думает, тем меньше шансов у старика. Но что, если это действительно ловушка? Если там засада? Господи… что делать?

Айк опустил голову и вдруг закричал — отчаянно, неистово, от безысходности. Всё. Решено.

— Фиро, Феликс, Бато и Маркус! Вызывайте машину, быстрее! Едем в библиотеку к Сакрану. Остальные — ждите здесь. И свяжите её. Если она сбежит, вам сюда будет вход закрыт навсегда! Вы меня поняли?

Они выскочили в ночь, спеша на помощь своему товарищу, другу, руководителю, отцу.



2.

Машина приехала быстро. Они мчались со скоростью света, но им этого казалось мало. Айк подгонял водителя криками и бранными словами, будто лошадь розгами. Фиро пытался его успокоить, привести в чувство, но в глазах Айка была только ярость. Остальные сидели молча, думая о своём и боясь сделать лишнее движение или издать лишний звук. Раньше они не видели Айка таким агрессивным. Всё изменилось: со временем всё становится серьёзнее и опаснее. Уже нет места весёлому смеху, развлечениям и дружбе — началась настоящая война, и сегодняшняя ночь была прощальной вечеринкой.

Айк первым ворвался в библиотеку. Он пробежал по коридору мимо стойки, к тайному входу, который был открыт, спустился по лестнице вниз и увидел мёртвого Сакрана в кресле. Айк обнял своего друга, пощупал пульс и осознал всю горечь потери. Он шептал что-то несвязное, извинялся, злился, пытался привести его в чувство. Тело старика было ещё тёплым. Он не успел. Приехав на пять минут раньше, всё могло бы сложиться иначе. Но из-за своей нерешительности он потерял друга. Из глаз брызнули слёзы, в памяти проносились лучшие воспоминания, связанные с Сакраном. Айк любил его как отца. Именно он заново научил его жить, открыл ему глаза на этот мир, передал свою заботу и мудрость.

Фиро подошёл к Айку, упал рядом на колени, обнял его и начал говорить какие-то слова утешения.

— Я убью её… эту мразь… Я убью…

— Айк, нам нужно уходить. Скоро сюда приедет полиция, — Фиро пытался оттащить друга, но тот вцепился мёртвой хваткой. Ему казалось, что так он ещё сможет удержать Сакрана здесь, в этом мире. Тогда остальные друзья подошли и вместе обняли своего старика, прощаясь с ним навсегда. Они забрали Айка и потащили его к выходу, посадили в машину и уехали обратно на базу.

Все вернулись в жутком состоянии. Даже Бато молчал, а остальные не понимали, что произошло. Айк подошёл к груше и стал молотить её кулаками изо всех сил, крича и выплескивая свою злость. Новички пытались выяснить у парней, что случилось и где Сакран. Айк развернулся ко всем, со слезами на глазах, опустив руки, и сказал:

— Его больше нет. Нашего старика убили. И сделала это Гара по приказу Главной мамы. Безжалостно лишили жизни человека. Для них закон ничего не стоит. Мы для них ничего не значим.
Всем стало тяжело на душе. Он был прав. Сакрана любили и уважали все, многое держалось на нём. Теперь казалось, что весь прежний мир разрушен. Лёгкая прогулка закончилась. Лидером стал Айк. И теперь всё зависело от того, каким лидером он окажется.

— Мужчины для них… — он указал пальцем на Лину, — лишь расходный материал. Рабы, которыми владеют и управляют. Ликвидируют, когда они становятся неудобными. Эта организация была создана для установления мира и равноправия между полами, но они перешли черту. Я всегда ссылался на закон и правомерность действий. Сейчас же во мне кипит ярость. Я жажду мести!

Толпа поддерживала каждое слово нового лидера. Игра изменилась, изменились цели и задачи. Своими словами Айк вселил в мужчин веру. Они были готовы пойти за ним — ради Сакрана и всех мучеников этой большой страны. Лина попалась в капкан, который сама же и поставила. Сейчас на неё готова была наброситься стая разъярённых волков. Айк был готов поддаться эмоциям, но разум взял верх. Он приказал отвести девушку в кабинет, чтобы лично поговорить с ней.

— Видишь, я пришла предупредить вас, но было уже слишком поздно. Я соболезную твоей утрате…

— Заткнись! Я в таком состоянии, что готов убить тебя прямо сейчас.

— Ну так действуй. Но ты не можешь. Потому что понимаешь: я на твоей стороне и уже второй раз пытаюсь помочь тебе.

Айк помнил её попытку помочь. Но какие цели она преследует? Довериться девушке? Он был зол и растерян. И эта наглая особа, уверенная в своей правоте, сама пришла в их логово и пытается доказать, что в этом нет никакого замысла.

— Я не верю тебе. Не могу поверить. Я смотрю на тебя — и у меня внутри всё сжимается от злости!
Айк приблизился к Лине, пытаясь понять её мотивы. Она улыбнулась, резко приблизилась и поцеловала его в губы. От неожиданности Айк не сразу понял, что происходит. Он на долю секунды отпрянул, посмотрел ей в глаза — большие, красивые, под густыми ресницами. На него нахлынула волна странного облегчения. В этот момент он будто забыл обо всём: о проблемах, о прошлом, о матери, о ненависти. Огромный камень словно упал с его плеч. И он ответил на поцелуй своему врагу. Сколько времени прошло, он не знал, но ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Айк понял одно: он не сможет её убить, не сможет причинить ей вред. Он любит её.

— Доверься мне. Я люблю тебя, Айк. Полюбила за твою силу, решимость и внутренний мир. Я предала свою семью, разрушила всё, к чему стремилась много лет. И всё это ради тебя. У меня никогда не было такого чувства. Но ты изменил меня и перевернул мой мир. Я никогда не встречала таких, как ты.

Айк сидел напротив неё и слушал. В голове у него звучали те же слова. Лина нашла путь к его сердцу, и он сам не заметил, как полюбил её в ответ. Но что теперь делать? Что сказать своим людям?
Лина будто прочитала его мысли.

— Я помогу вам. Я знаю, как у них всё устроено. Мы вместе что-нибудь придумаем. Женщины этой страны должны почувствовать то же, что чувствую я. Это теперь моя миссия — открыть им глаза и показать, какими бывают настоящие мужчины. В глубине души они и сами это знают, но власть диктует другое, и во главе всего стоит моя мать. Вместе мы сможем победить её и добиться настоящего равноправия. Разве ты не мечтал об этом?

— Мечтал… Ты права. Об этом мечтал и Сакран. И мы в память о нём должны сделать всё, что в наших силах. Но меня тревожит одно: как теперь всё это объяснить моим людям?

Айк сидел, опустив голову. После всего пережитого за день у него почти не осталось сил.

— Они уважают тебя и любят так же, как Сакрана. Люди примут твой выбор. И скоро поймут, что я на вашей стороне. Нужно только время.

Она положила руки на его плечи, погладила по щеке, и они снова поцеловались. После утраты друга эта близость стала для Айка единственным источником поддержки.
Через некоторое время они вышли вместе, держась за руки, и встали перед всей организацией — примерно тридцатью мужчинами. Люди были шокированы. Они ожидали, что Айк убьёт её, но произошло обратное. Больше всех ждал объяснений Фиро.

— Какого хрена, Айк? Что ты творишь? Они убили старика вместе со своей семейкой, а ты держишься с ней за ручку и выводишь её перед нами?

— Подожди, Фиро. Сейчас я всё объясню, и ты поймёшь меня. Я обещаю.

Айк поднял руки, пытаясь успокоить людей.

— Лина уже помогала мне раньше, но я вам этого не говорил. И сегодня она снова пыталась помочь. Я не поверил ей — так же, как и вы. Моя гордость и нерешительность привели к смерти Сакрана. Прошу вас: примите её. Она докажет свою пользу. С дочерью Главной мамы у нас будет преимущество. Она её наследница. Пока она с нами, мама не станет нападать напрямую. Поймите: она наш козырь.

Люди понимали логику Айка, но присутствие Лины всё равно смущало их. Тогда заговорил Маркус.

— Я согласен. Айк, я поддерживаю тебя полностью. Это отличный шанс отомстить и прижать Главную маму.

— Да! — добавил Бато. — Я лично хочу уничтожить проклятую Гару. Если эта девка нам поможет — я тоже за!

Феликс поправил очки.

— С точки зрения безопасности это может быть полезно. Но доверять ей полностью нельзя. Однако если ты, Айк, веришь ей — я поверю тебе.

— Спасибо, братья. Мне важно, что вы поддерживаете меня. Фиро… я жду твоего ответа.

— Знаешь, Айк… Я всегда был с тобой. Верил в тебя, верил в Сакрана. Но сейчас я не согласен. Мы хотели равноправия, справедливости и закона. А теперь всё превращается в войну. И с ней всё станет только хуже. Теперь они точно не оставят нас в покое. Польётся кровь наших братьев. Я не хочу в этом участвовать. Только не с ней. Я ухожу из организации. Но вы навсегда останетесь в моём сердце. Я желаю вам выжить.

После его слов повисла тяжёлая тишина.

— Я понимаю тебя, Фиро, — тихо сказал Айк. — Это твоё решение. Наши двери всегда будут для тебя открыты.

Сегодня всё изменилось. Началась настоящая война. И мы больше не можем быть уверены в завтрашнем дне. Кто не готов отдать свою жизнь за нашу идею и будущее страны — я пойму каждого.
Фиро и ещё несколько человек попрощались со всеми и вышли из цеха. Их путь закончился. Остались только самые сильные и бесстрашные. Те, для кого всё только начиналось.

Долгая ночь закончилась.



3.

Утро выдалось тяжёлым. Парни проснулись разбитыми, с головной болью после выпитого алкоголя. Лина с Айком ночевали вместе в кабинете, и чем они там занимались, кажется, слышали все. Многим это не понравилось, некоторые завидовали, но Айк теперь был их лидером, и парни уважали его, поэтому молча пошли умываться.

Лина вышла в одной футболке, которая едва прикрывала её круглую попу. Она прошла мимо жадных и негодующих взглядов, подошла к раковине и стала умываться вместе с остальными. Несмотря на жёсткий характер, воспитанный Главной мамой и Гарой, она была очень миловидной девушкой. В обычной жизни мужчины перед такой красоткой опускали бы глаза, но здесь всё было иначе. Такое внимание было для неё непривычным и даже лестным. Она поняла, что в этой организации мужчины изменились, раскрыли свою природу, и теперь всё больше напоминало то поведение, которому женщин учили с детства.

Заговорить с Линой никто не осмелился, и тогда она сама подошла к Бато.

— Здоровяк, угости сигаретой, пожалуйста.

Бато, улыбаясь, тупо таращился на девушку. С каждой секундой молчания он краснел всё больше. Парни уже начали хихикать.

— Ааа… Что? — протянул Бато, пытаясь выиграть время и сообразить, что сказать. Он явно не был готов к такой критической ситуации.

И тут рядом стоящий Маркус сообразил быстрее. Он протянул сигарету и улыбнулся своей фирменной голливудской улыбкой.

— Благодарю. Извините, но мы не знакомы. Как вас зовут? — поинтересовалась Лина.

— Меня зовут Маркус, а этого медлительного здоровяка — Бато. Будем знакомы, — ответил он, протягивая руку.

— Ааа… Да, я такой… Да, это я, — почёсывая затылок, расплылся в улыбке Бато.

Все рассмеялись в голос, передразнивая здоровяка, и Лина тоже засмеялась.

Кажется, они примут меня… но со временем, — подумала она. Эти добродушные парни действительно ей понравились. Они были другими, и это было ей по душе.

— Успеете ещё познакомиться. Доброе утро. У нас впереди много работы, а сейчас займёмся утренней тренировкой. Всем нужно восстановиться после такого запоя, — сказал Айк, выходя из кабинета.

Все сразу притихли и поприветствовали лидера. Он уже был одет и обут, полностью готов к тренировке. Парням было плохо, но ничего не поделаешь — спорт уже вошёл в привычку, и тело требовало ежедневной нагрузки. Они начали одеваться, торопливо докуривая сигареты. Хороши спортсмены.

Лина поднялась к Айку за своей одеждой. Проходя мимо него, она коснулась его руки и, подмигнув, спросила:

— Главнокомандующий, а меня это тоже касается?

— Естественно. Собирайся и выходи на улицу. Посмотрим, как ты себя покажешь. Парни должны видеть тебя рядом, чтобы появилось доверие. Так что старайся и не подведи. Одежду можешь найти в шкафу — там найдётся твой размер.

— Так точно, командир! Будет сделано. Обещаю, твоим мальчишкам сегодня будет стыдно за себя, — с вызовом улыбнулась Лина и вошла в кабинет, закрыв дверь.

Через пять минут все выстроились перед цехом.

— Как обычно, парни… и девушки. Бежим вокруг цеха тридцать кругов, потом силовые упражнения, отработка ударов и спарринг. Понятно? Тогда погнали.

Первым побежал Айк, за ним Бато и Маркус, следом остальные, а в самом конце — Лина и Феликс. Феликс всегда больше полагался на свой ум и пытался увильнуть от спортивных занятий, но Айк не давал спуску никому. Поэтому по справедливости он тренировался вместе со всеми.

Раньше тренировками руководил Фиро. Он знал подготовку каждого в организации и подбирал правильные упражнения, расписывая программу на месяцы вперёд. Жаль, но его больше нет, вспомнил Айк, и сердце болезненно кольнуло.

Почему ты ушёл, Фиро?

Нет. Сейчас нельзя показывать слабость. Я должен быть примером для остальных. Даже без Фиро мы будем идти вперёд, несмотря ни на что.

Айк прибавил темп, и толпа устремилась за ним.

Лина постепенно втянулась в бег. В ней проснулся азарт. Шеренга бегунов начала растягиваться: впереди сильнейшие, позади отстающие. Она берегла силы, но теперь её ноги сами требовали ускорения. Позади неё бежал только хлюпенький Феликс, и Лина начала обгонять одного за другим. Она дышала ровно — для неё это было пустяком. Парни, которых она обходила, пытались держать её темп, но быстро выдыхались.

Так она добралась до Маркуса. Он удивился, но галантно пропустил её вперёд, не пытаясь соревноваться в скорости.

Следующей целью стал Бато.

Они поравнялись и встретились взглядами.

— Здоровяк… Куда ты так спешишь?

Пока Бато пытался сообразить, куда он действительно бежит, Лина ускорилась, помахала ему рукой и устремилась к Айку.

Бато продолжал бежать и махал ей вслед рукой. Опять она застала его врасплох. Но он был счастлив такому вниманию.

Айк был полностью погружён в свои мысли и не заметил, как Лина оказалась рядом.

— Запомни, Айк, я на твоей стороне и не подведу тебя. Обещаю, ты не будешь жалеть о своём вчерашнем решении. Знаю, это было трудно для тебя, — проговорила она между выдохами.

— Надеюсь, — коротко ответил Айк и прибавил скорость.

Лина оставила его в покое. Ему нужно многое обдумать.

Пусть смотрит. Мои действия докажут, что мне можно доверять, — подумала она



4.

После пробежки все собрались на спортивной площадке, которую сами собрали из подручных материалов. Обычные турники, брусья, штанги, гантели — в целом всё, что нужно для общего развития тела настоящего мужчины. Лина с детства занималась в лучших спортивных клубах столицы с титулованными специалистами по бодибилдингу, поэтому была удивлена смекалке парней. Когда чего-то очень хочется, можно создать это буквально из ничего — вот и они во главе с Фиро подошли к тренировкам с умом. Откуда у них такие знания? Ведь в свободном доступе подобной информации почти нет, думала девушка.

Лина не отставала по силе и выносливости на многих снарядах, но в поднятии тяжестей парням не было равных. Тут она окончательно поняла, что мужчина всё-таки физически сильнее, хотя за её плечами были годы тренировок и большой опыт. Перед девушкой парни старались на полную катушку. Как бы они ни пытались показать, что им безразлично её присутствие, природа говорила своё слово.

— Всё, хватит, парни, вы так себя сегодня убьёте. Бато, оставь эту штангу, ты сейчас что-нибудь порвёшь или сломаешь железо, — пытался утихомирить здоровяка Айк.

— Какой ты сильный. Сколько ты ещё так сможешь? — с ухмылкой спросила Лина.

— Я ни... ничуть... не устал... Я могу так до бесконечности, — ответил Бато и начал работать ещё быстрее, воодушевлённый таким комплиментом.

Все рассмеялись от простоты и добродушия здоровяка.

— А теперь проведём спарринги. Первая задача — уложить соперника на лопатки и удержать хотя бы три секунды. Сейчас разобьёмся на пары.

Айк примерно, насколько знал физическую подготовку каждого, распределил бойцов по равным парам. Только Бато остался без соперника, как обычно. Но в этот раз Лина попросилась выйти против него. Все удивились её уверенности, но

Айк возражать не стал — ему и самому стало интересно, чем всё закончится.

Бои проходили быстро: всё решалось за пару минут. Феликс оказался против Маркуса и хотел было сразу сдаться, но Айк приказал сражаться до конца. Умник ловко уклонялся от всех атак Маркуса, но сам в контрнаступление не переходил.

— Что ж ты бегаешь от меня? Дерись! Эх, мне бы сейчас нож — он бы быстро долетел до тебя, — разозлился Маркус.

Он отлично управлялся с холодным оружием и питал особую страсть к огнестрелу, хотя пока ещё не имел возможности практиковаться. Но он чувствовал, что оружие — это его стихия.

— Друг мой, не стоит злиться. Давай лучше сыграем партию в шахматы? Это куда приятнее, чем грубое рукоприкладство. Может, объявим ничью? — Феликс остановился и протянул руку.

В этот момент Маркус резко схватил её, перекинул долговязого через бедро и уложил на лопатки.

— Я достал тебя! — ликовал Маркус.

— Что за люди… Как вообще жить в мире, где царит жестокость? — философски рассуждал Феликс, лёжа на траве и глядя в голубое небо.

— Маркус, поступок был подлым, но ты выиграл поединок. Однако нужно понимать, кто стоит перед тобой. Возможно, стоит прислушаться к человеку, который в будущем может стать твоим союзником. А тебе, Феликс, это очередной урок: не все враги готовы к мирному решению, и иногда приходится идти на крайние меры. От этого может зависеть твоя жизнь и жизнь каждого из вас. Пожмите друг другу руки и запомните этот урок, — сказал Айк.

— Прости меня, друг, — Маркус пожал руку Феликсу, поднял его с земли и похлопал по плечу.

— Ничего страшного. Я сам виноват, — улыбнулся тот.

Толпа аплодировала такой развязке.

Настал черёд поединка, которого ждали все без исключения. Лина и Бато встали в стойку. Народ начал шуметь, поддерживая фаворита, но девушка оставалась на удивление спокойной. После команды «начали» здоровяк применил свой любимый приём: прыгнул вперёд с широко раскрытыми руками, пытаясь схватить соперника мёртвой хваткой и повалить на траву своим весом.

Лина видела его словно в замедленной съёмке. Слишком медленно, — подумала она. Уклоняясь от его клешней, она отскочила в сторону и запрыгнула ему на шею, сцепив руки в замок. Гильотина. Айк сразу вспомнил учебник по единоборствам. Если бы соперник был меньше или хотя бы одного с ней веса, она бы его задушила. Но перед ней был

Бато — сто двадцать килограммов чистой силы. Он легко перебросил девушку через себя.

Парни закричали во всю глотку — такого зрелища они ещё не видели. Никто никогда не заставал здоровяка врасплох.

Бато снова бросился на Лину, которая лежала на земле, но она резко перекатилась и вскочила на ноги.

— А ты действительно силён. Так даже интереснее будет уложить тебя.

— Спасибо. Но пощады не будет.

Здоровяк включил режим убийцы и с кулаками бросился на девушку. Она легко уходила от ударов и каждый раз отбивала ему по ногам. Бато начал замедляться.

— Смотрите, Бато выдохся!

— Кажется, он сейчас сам упадёт!

— Неужели он проиграет?

— Вот это зрелище!

Бато слышал крики и злился всё сильнее. Он собрал всю свою мощь, воинственно закричал и стал махать руками ещё быстрее. Но девушка будто испарялась, появляясь то с одной стороны, то с другой. Всё вокруг поплыло в тумане. Пот заливал глаза, дышать становилось тяжелее, руки наливались свинцом.

— Ты попался!

— Чтооо… — только успел произнести Бато, как резким ударом по лодыжке Лина сбила его с ног.

От падения здоровяка будто содрогнулась земля. Наступила тишина. Лина запрыгнула на него, схватила руку, пропустила её между своими ногами и начала заламывать сустав. Бато ещё сопротивлялся, но она давила всё сильнее. Он начал кричать что-то невнятное.

— Сдавайся! Ты проиграл, тебе не выбраться! — крикнул Айк.

Лина посмотрела на него и усилила давление, словно спрашивая: что дальше?

— Бато, хватит! Ты показал свой железный характер. Сдавайся! Кому говорю! — Айк подошёл ближе и закричал ещё громче.

— Эээ… Я бы с радостью… Но… как сдаваться? Я забыл… — с улыбкой спросил помятый здоровяк, корчась от боли.

Лина сразу отпустила его. Он никогда не проигрывал и действительно забыл, как это делается. Толпа взорвалась смехом. Даже лежащий Бато хохотал. Поединок получился на славу.

Парни признали силу и ловкость девушки — она заслужила их уважение. Лине было приятно это признание, но она смотрела только на Айка. Главное — что он скажет.

— Лина, ты победила. Честно, сегодня ты удивила всех. Я считаю, что с этого дня ты должна тренировать парней. Думаю, никто не будет против. Так мастерски победить нашего Бато ещё никому не удавалось. Теперь она будет вашим тренером по физической подготовке.

— Спасибо за доверие. Я постараюсь передать вам весь свой опыт, накопленный за годы тренировок. Скоро это будет самый смертоносный отряд во всей стране.

Люди одобрили решение Айка. Они подходили к Лине, поздравляли её с победой и новой ролью.

Всё идёт хорошо, — подумала она. Пусть так будет и дальше.

5.

— Что, мать вашу, вы здесь устроили? Меня не было месяц. Я приезжаю и узнаю о каких-то проблемах с законом, о судебном заседании. Почему я ничего об этом не знал и где производство одежды, которое вы мне обещали? — требовал объяснений арендодатель.

— Господин, какая вам разница, что происходит в цеху? Деньги регулярно поступают на ваш счёт, и, как я вижу, вы отлично отдохнули, — спокойно ответил Айк.

— Это мой цех, и я требую прекращения всей этой неправомерной деятельности, иначе я сообщу куда следует…

— С сегодняшнего дня вы будете получать вдвое больше. Я понимаю ваши опасения, но не переживайте: вся ответственность лежит на мне и моих людях, — с хитрой улыбкой посмотрел Айк на арендодателя. Он был уверен, что тот не сможет отказаться от таких денег.

— Нет! Ни в коем случае. Я не желаю связываться с банди…

В этот момент в кабинет вошла Лина, младшая дочь Главной Мамы, и мужичок сразу её узнал. Она поприветствовала его, подошла к Айку, обняла его сзади и спросила:

— Милый, принести тебе ещё пива?

Прямо как в моём сне, — подумал Айк. Он даже на мгновение забыл, с чего всё начиналось. Прошло не так уж много времени, но событий хватило бы на целую жизнь.

Айк повернулся к Лине, положил руку ей на талию и сказал:

— Лина, хочу познакомить тебя с нашим спасителем. Именно он предоставил нам это чудесное место. Но в связи с последними событиями он нас выселяет. Увы.

Мужичок покраснел, смущённо глядя на эту сцену. Как она, такая великая, дочь нашей Мамы, может быть с этим? Что вообще происходит? Она назвала его милым? Какое ещё пиво? У арендодателя закружилась голова.

— О господи, только не это, Айк. Мне здесь было так хорошо. А теперь куда же нам податься? — Лина уткнулась своим грустным личиком в грудь любимого, изображая искреннее отчаяние.

— Ничего страшного. Не плачь, милая моя. Да, мне тоже не хочется покидать это место, но такова жизнь. Ничего не поделаешь.

Мужичок поднялся со стула, крепко сжимая свой дипломат.

— Подождите расстраиваться, Лина Франт. Так уж и быть — живите дальше. Я очень уважаю вашу семью и не могу позволить вам остаться без крыши над головой. Если вы здесь, значит всё в порядке, и мне нечего переживать.

— Правда? Я так рада! Вы очень добрый человек, — она повернулась к нему, вытирая совершенно сухие глаза, и пожала его руку.

— Ох, а как же я рад! Давайте выпьем по бутылочке за разрешение конфликта. Лина, принеси мне и нашему другу по пиву, — протягивая руку, сказал Айк.

— Сию минуту! — радостно ответила она и выбежала из кабинета.

Через мгновение из цеха послышались голоса и крики остальных участников организации. Они выпили, поговорили о погоде, и вскоре мужичок уехал, прихватив с собой конверт от Айка.

Когда они остались одни, Айк закурил сигарету и задумался.

— Ты ему доверяешь? — нарушила тишину Лина.

— Конечно нет. Он предаст нас при первой же возможности. Но у него финансовые проблемы, и деньги пока держат его рот закрытым. Я переживаю за ребят. Они слепо идут за мной и ждут от меня действий. Мне кажется, что я не тот, кто им нужен. Как же тяжело без Сакрана…

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я помогу тебе, и вместе мы справимся. Я не знала Сакрана так близко, как вы, но уверена: он надеялся на тебя. Не зря он открылся тебе и пошёл на этот риск. Он отдал жизнь за ваше будущее. Ты не подведёшь его. А я буду рядом.
Лина обняла его и крепко поцеловала. Так они и уснули в объятиях друг друга. Она стала для него верной подругой, любовью и поддержкой.

На следующий день Айк проснулся один. Он вышел в цех и никого не нашёл. Сколько я спал? Закурив сигарету на площадке, он увидел, что все бегают по кругу во главе с Линой.

Как мне повезло с ней, — подумал Айк. Но с её появлением он потерял Фиро и Сакрана. Будто она виновата в этом… Нет, она пытается помочь. Мысли путались и накладывались одна на другую. Нужно взять себя в руки, иначе они не смогут двигаться дальше.

После тренировки парни, как настоящие джентльмены, пропустили Лину в душ первой и сидели минут двадцать потные, грязные и недовольные, пока девушка наслаждалась горячей водой.

Постепенно они начали искать виноватого.

— Кто предложил пропустить девушку вперёд?

— И кто вообще такой этот джентльмен?

Феликс сидел молча, стараясь не выдать себя. Айк только смеялся и сказал, что после обеда объяснит им, кто такие джентльмены.

Главным поваром всегда был Бато, а Маркус помогал ему. Обычно они готовили мясо с овощами — самое быстрое и сытное блюдо. Сегодня Маркус замариновал курицу с острыми специями, а Бато нарезал салаты. Почти все помогали готовить: есть хотелось всем, а ждать не хотел никто.

Наконец накрыли стол. Все расселись и позвали Лину, посадив её рядом с Айком.

— Ну настоящая семья, правда, Лина? — с улыбкой спросил Маркус.

— Да. Папа, мама и куча раздолбаев-детей, — добавил Бато.

Все рассмеялись.

Лина улыбнулась, а Айку стало тепло на душе. После всех недавних трагедий жизнь будто постепенно возвращалась в привычное русло. Они были вместе — а значит, они сила. И какие бы трудности ни ждали впереди, они смогут их преодолеть.

Теперь рядом с ним была любимая девушка — и в то же время грозное оружие против Главной Мамы, сильный боец и ценный источник информации.

Айк взял ключ от тайной библиотеки и позвал Лину с собой. Настал момент показать ей источник их знаний — результат долгих лет труда старика Сакрана и его предков. Из-за этих книг он скрывался всю жизнь, так и не решившись воспользоваться ими в полной мере. Он искал избранного — такого, как Айк.

Лина давно видела массивную дверь и, конечно, догадывалась о её назначении, но никогда не спрашивала. Она знала: придёт день, когда Айк сам всё покажет. И этот день настал.

Она шла между стеллажами тайной библиотеки, бегло заглядывая в книги. Девушка была поражена — и одновременно рассержена.

На вопрос Айка, почему она злится, Лина ответила, что ей, как и мужчинам, не рассказывали всей правды. В этих книгах хранилась настоящая история — та, о которой она никогда не знала.

— Прошу, Айк, расскажи мне всё как есть. Что же на самом деле произошло с нами? — попросила она с блеском в глазах.

— Сейчас возьмём пару книг, и я проведу небольшую лекцию. Ты тоже присоединяйся. Парням будет полезно ещё раз вспомнить, ради чего мы здесь и за что боремся.

Айк читал, обсуждал, отвечал на вопросы, объяснял и вёл живой диалог со своими людьми — так же, как когда-то делал Сакран.

Лина действительно открыла для себя многое. Она также рассказала, чему её учили с детства. И там не было речи ни о какой справедливости — только о превосходстве над мужчинами и их подчинении.

— Поэтому и существует наша организация. «Мир мужчин» восстановит прежние ценности и порядки — ради наших будущих детей, ради общества и страны. Я верю в это! — заявил Айк.
Все поддержали его слова — в один голос, вместе с Линой.



6.

Гулким эхом отдавались шаги огромных ботинок Гары по коридорам Главного дома Мамы. Здание больше походило на дворец в стиле ампир из древней истории: повсюду присутствовала атрибутика женской силы и принижения мужского достоинства. Его построили совсем недавно по личному желанию Анны Франт, так как старое здание находилось на отшибе за городом, и дорога туда была неблизкой.

Теперь же Главный дом красовался в самом центре столицы как символ победы матриархата, окружённый постами до зубов вооружённых военных.

Гара была жутко напряжена: она шла отдавать отчёт за свою провальную поездку в провинцию. Она единственная не боялась Анны, но, зная вспыльчивый характер Мамы, понимала — от неё можно ожидать чего угодно.

Завидев Гару, персонал и охрана дома поспешно расходились по сторонам. Они здоровались с натянутыми улыбками, стараясь не встречаться с ней глазами, но ей сейчас было не до этого.

Она прошла мимо главного секретаря и личных телохранителей Мамы, которых сама обучала на протяжении нескольких лет, и ворвалась прямиком в кабинет. Однако там её не оказалось.

— Вы так быстро промчались, что я даже не успела среагировать, — виновато пробормотала пожилая женщина. — С чем пожаловали?

— Где она? — молниеносно спросила Гара.

— Кто такая она? Вы имеете в виду нашу великую Главную Маму? — язвительно уточнила секретарь.

— Если ты сейчас не ответишь, старая карга, я отведу тебя в свой любимый подвал и буду мучить, пока ты не начнёшь молить меня о смерти. А сказать ты уже ничего не сможешь, потому что первым делом я вырежу тебе твой поганый сухой язык, — процедила сквозь зубы чернокожая Гара, сверкая бешеными глазами.

Старухе жить оставалось недолго, поэтому она позволяла себе некоторые вольности. Но прощаться с жизнью раньше времени, да ещё и в мучениях, ей совсем не хотелось. К тому же она прекрасно понимала, что это вовсе не пустые угрозы.

— Не ругайтесь, пожалуйста, милая Гара. Я знаю, что в глубине души вы добрейший человек. Анна Франт обедает вместе со своим сыном в трапезной, — сглотнув ком, сказала старуха и мысленно молилась о спасении.

Гара молча развернулась и ушла, подумав, что при первой же свободной минуте разберётся с наглой старухой. Но не сейчас. Сейчас главное — отчёт.

Мама тепло поприветствовала её, как иногда называла — подругу, и пригласила отобедать вместе с ними. Гара согласилась, но попросила, чтобы для секретности они остались вдвоём, без лишних ушей.

— Не переживай по поводу Кауца. Этому мальчику давно пора взрослеть и понимать, чем мы тут занимаемся на самом деле. Можешь говорить свободно — Кауц никому ничего не расскажет. Правда? — они обе повернулись к старшему сыну.

— Конечно… Я… я никому, обещаю, — запинаясь на каждом слове, ответил парень, полностью одетый в красный сарафан.

— Ситуация сложилась иначе, чем я представляла. Вы уже в курсе, что они выиграли судебное заседание, и их главного освободили от ответственности. Организация «Мир мужчин» продолжает существование и, по всей видимости, процветает.

Исходя из действующих законов, мы не могли просто ворваться на их территорию и арестовать всех участников — вы сами приказали действовать строго в рамках кодекса страны.

— Правильно. Лишняя суета нам сейчас ни к чему. Продолжай, — Мама закурила папиросу и предложила одну Гаре.

— Вы приказали мне устранить их главу, Сакрана, и тем самым отрубить голову этому сброду. Предполагалось, что после смерти старика остальные разбегутся, поджав хвосты. Но случилось кое-что неожиданное… — выдержав паузу, она затянулась папиросой.

— Жаль, конечно, этого старика… Настоящий был мужчина… — задумчиво сказала Анна.

— Что, жаль? — не поняла Гара.

— Не обращай внимания. Мысли вслух. Продолжай.

— Я вернулась в номер — а Лины нет. Никто не видел, когда она сбежала и куда. После долгих поисков нам позвонил владелец цехов на заводе. Том самом здании, где базируется организация «Мир мужчин». Оказалось, этот человек — их арендодатель.

Он сообщил, что видел там вашу дочь и готов поклясться жизнью, что это была именно Лина. Более того, никто не держит её в заложниках — она выглядит вполне довольной. И, по его словам, Лина состоит в отношениях с Айком, правой рукой Сакрана.

С такими новостями я и явилась лично к вам — чтобы понести наказание и исправить свою оплошность.

Гара потушила папиросу в пепельнице и стала ждать своей участи. Но Анна Франт была на удивление спокойна.

Зато бедный Кауц сидел, вжавшись в кресло, и не мог проглотить кусок мяса, боясь издать хоть какой-то звук в этой гробовой тишине. Ему казалось, что сейчас Мама взорвётся — и он тоже попадёт под раздачу.

У него не укладывалось в голове, как Лина могла предать семью, свой долг перед страной ради ненавистных ей мужчин. Или она ненавидела только его?

Но взрыва не последовало. Тишина медленно расползалась по трапезной, обволакивая всё вокруг.

— Хм… Любопытно. Это пройдёт. Возраст, гормоны. В своё время я тоже совершала много ошибок. Но если этот мужичок сказал правду… — ещё глубже задумалась Анна.

— Что мне делать? Какие будут указания? — Гара опустилась на одно колено и склонила голову.

— Господи, Гара, поднимись и сядь обратно. Возьмём ситуацию под контроль. Законы созданы для всех, но только мы можем их нарушать.

Собери отряд местных полицейских из того региона и прикажи обнулить организацию. Но ни в коем случае не причинять вреда Лине. С ней я разберусь лично.

— Я сама отправлюсь туда и верну вам дочь в целости. Я должна покончить с ними раз и навсегда. Эти ублюдки втоптали меня в грязь. Это будет сладкая месть.

— Нет. Ты нужна мне здесь. Там справятся и обычные рядовые. Ты уже не в том статусе, чтобы бегать по стране, как цепной пёс. Учись управлять и направлять людей в нужное русло. У нас и здесь дел по горло. Понятно?

В голосе Мамы наконец прозвучала привычная твёрдость, и на её лице появилось знакомое выражение.

— Понятно. Разрешите приступить к выполнению?

— Разрешаю. Но позже. Сейчас запланирована поездка.

Они вдвоём вышли из трапезной, больше не сказав ни слова.

Кауц остался один.

Наедине со своими мыслями.

Что случилось с сестрой? Как такое могло произойти? Всю жизнь её учили, что мужчины — отбросы общества, рабы, ничтожества. Но теперь она вместе с ними.

Эти парни борются за свои права. Так же, как и я.

Единственной радостью в моей жизни было время, проведённое с прислугой. Они были добры ко мне, всегда поддерживали — в отличие от моей семьи, несмотря на то, что я сын Главной Мамы.

И что теперь будет с ними?

Их просто убьют. Назовут это бунтом, нарушением закона и вывернут правду наизнанку. В итоге ничего не изменится.

Как сказала моя мама — мне пора повзрослеть. Взять ответственность. Решить, за какую сторону я буду бороться.

Я должен предупредить сестру.

Хватит жить как бесхребетное существо.

Я человек.

Я мужчина.



7.

Айк с Линой нежились на раскладном диване и наслаждались утром в объятиях друг друга. Но всю романтику влюблённых разрушил телефонный звонок на мобильный девушки. Как бы она ни хотела отвечать, абонент на другом конце был крайне настойчив, и ей всё-таки пришлось поднять трубку.

— Да? Здравствуйте? Алло? — недовольная молчанием девушка сбросила звонок. — Что за ерунда? Зачем звонить и молчать в трубку?

— Может, это какой-то телефонный маньяк тебя преследует? — насторожился Айк.

— Мой номер трудно достать, он мало кому известен. Ты забыл, кто я такая? Так что не думаю, — Лина швырнула телефон и, словно кошка, набросилась на парня, кусая его за шею.

Но их снова прервали.

Девушка включила громкую связь и ответила.

— Алло! Слушай, кто ты такой? Ты знаешь, кого сейчас отвлекаешь? Молчишь? Тогда до свидания и навсегда забудь этот номер, иначе я найду тебя…

— Прости, сестра. Это Кауц, — тихо пробормотал брат.

Лина сильно удивилась — её глаза расширились вдвое. Услышать его она никак не ожидала. Они с братом никогда не созванивались и почти не общались. Жили под одной крышей, но словно на разных планетах, связанные лишь фамилией.

— Честно говоря, я немного в шоке. С чего вдруг ты решил позвонить? Мама тебя надоумила? Сама-то она даже не собирается меня искать. Да и не стоит — у меня всё хорошо, — подозрительно сказала она, предполагая, что брат действует по указке матери.

— Нет, никто меня не заставлял. Я сам решил связаться с тобой. Меня поразила новость о том, что ты присоединилась к организации мужчин. Ты же ненавидишь нас. Зачем тебе всё это? — дрожащим голосом спросил старший брат.

Айк и Лина переглянулись. Девушка слегка передёрнула плечами — мол, так и было до встречи с тобой.

— Знаешь, Кауц, сейчас многое изменилось. Я встретила человека, который открыл мне глаза на многие вещи. Он показал, какими бывают настоящие мужчины и что в нашей стране царят матриархат и несправедливость. Женщины не дают мужчинам раскрыть свой потенциал. Насколько я понимаю, причина одна — страх потерять власть.

— Я рад это слышать, сестра. Вчера вернулась Гара с отчётом о вашей поездке и рассказала о твоём исчезновении. Мама приказала ей собрать отряд и тихо устранить всю организацию, а тебя вернуть домой. Сама Гара участвовать в операции не будет — она лишь отдаст приказ. Думаю, это произойдёт сегодня вечером или ночью, но я не уверен. Вам нужно бежать как можно скорее. Вы в опасности… вернее, мужчины, которые там находятся, — выложил всё Кауц.

Этого следовало ожидать. Новый шаг Главной Мамы по устранению противников. Ей наплевать на законы и частную собственность. И как бороться с таким могущественным врагом? Всё равно что идти с дубиной против огнестрельного оружия. Шансы на победу близки к нулю. Но сдаваться никто не собирался.

— Почему ты решил меня предупредить? Ведь я всегда издевалась над тобой и не признавала в тебе старшего брата.

— Недавно я понял, что мы выросли и многое изменилось. Ты просто копировала поведение женщин — тебя так воспитали. Это было неправильно. Теперь ты всё понимаешь, и я не держу на тебя зла. Где-то в глубине души мы всё равно ценим и любим друг друга как брат и сестра. Я не мог позволить, чтобы тебе и твоим близким причинили боль, — ответил Кауц, сам удивляясь собственным словам.

Айк слушал разговор и наблюдал за тем, как меняются отношения между братом и сестрой. Он радовался тому, что после долгих лет отчуждения они наконец нашли способ протянуть друг другу руку и оставить прошлое позади.

Ему было трудно до конца понять их чувства — он был единственным ребёнком в семье. Мама не хотела рожать ещё детей: она боялась, что снова родится мальчик. А что тогда с ним делать? Как ни просил отец, ни уговаривал, даже приводил доводы из астрологии — мол, если зачать ребёнка в определённый период, обязательно родится девочка — мама не хотела рисковать.

Сейчас Айк даже не мог приехать в родительский дом. Мать не хотела его видеть. Она отказалась от сына и запретила отцу любые контакты с ним.

Может быть, когда-нибудь мама поймёт меня, и мы снова встретимся за одним столом… — подумал Айк.

Он посмотрел на Лину. Снаружи её лицо оставалось спокойным, но внутри, казалось, бушевал вулкан.

Она будет с нами. И мама однажды одобрит мой выбор, — подумал он.

— Может быть, скоро всё изменится, и мы сможем нормально пообщаться. Спасибо тебе за помощь — сейчас это очень вовремя. Мы подумаем, что делать дальше.

— Удачи вам! — Кауц сбросил звонок.

Он был доволен тем, как Лина его приняла. Ему действительно показалось, что сестра изменилась — её слова подтверждали поступки.

Но теперь она в опасности. Как и вся их организация.

Главная Мама не даст им спокойно жить. Кучка парней и Лина против вооружённой силы во главе с Анной Франт. Мать против дочери… Как вообще всё дошло до этого?

— Вот такие дела. Ты сам всё слышал. Похоже, нам придётся покинуть наше тёплое гнёздышко. Только вот куда? — Лина достала сигарету и прикурила.

— Арендодатель… Я ошибался на его счёт. Он поступил как крыса. Взял деньги, а потом сдал нас со всеми потрохами. Только он видел тебя здесь и, видимо, испугался за свою шкуру. Что же теперь делать? — Айк тоже закурил.

Они сидели, курили и обсуждали возможные пути отступления, просчитывали риски. Но каждый план в итоге приводил к одному и тому же — к краху организации.

Неужели выхода нет?

Главный козырь у них был — информация о готовящемся нападении. Но как ею воспользоваться?

— Отступать нельзя. Мы перебьём их здесь, — неожиданно заявил Айк.

— Что? Ты понимаешь, о чём говоришь? Сюда придёт отряд обученных солдат с оружием, а мы будем драться с ними голыми кулаками? Нас просто перестреляют!

— Нет. Не успеют. Если мы всё сделаем правильно. Они не знают, что мы в курсе их планов. Значит, мы сможем застать их врасплох.

Лина протестовала. Она знала, как обучают солдат, и понимала, что местным парням не справиться с отрядом бойцов. Особенно если операцией руководит Гара — а она точно отправит настоящих головорезов.

— Я ещё не подготовила твоих парней к таким задачам. Не уверена, что они не дадут заднюю в самый ответственный момент. Если хотя бы один элемент твоего плана сорвётся — пострадают все. Или почти все, — предупредила Лина.

— Сейчас мы это и узнаем. Готовы ли они рискнуть жизнью так же, как Сакран делал это каждый день ради нашего будущего.

Айк посмотрел ей прямо в глаза.

— Теперь либо всё… либо ничего. Пора сделать выбор.



8.

Все уже давно проснулись, позавтракали, и каждый занимался своими привычными делами. Некоторые по-прежнему жили дома и каждое утро приходили сюда, словно на работу. Они боялись окончательно сжечь мосты с прошлой жизнью, осознавая всю опасность своей деятельности.

Лина попросила Айка поговорить с ними немного позже — иначе они не смогут нормально потренироваться.

Как обычно, все собрались на спортивной площадке: размялись, побегали, сделали силовые упражнения. Ничего нового. Но сегодня не было спаррингов — Лина учила их приёмам быстрого обезвреживания и разоружения противника. Именно эти навыки могли пригодиться им в ближайшее время.

Парни ни о чём не подозревали и с азартом тренировались, размахивая палками вместо автоматов и ножей.

— Извините, конечно, но это какой-то фарс. Пока я буду бежать к врагу, у которого в руках пистолет или, ещё хуже, автомат, каким образом я должен сократить дистанцию до него? — поправляя очки, поинтересовался Феликс.

— Да и зачем мне все эти глупые приёмчики по выкручиванию руки, если я могу просто проломить ему череп? — добавил Бато, играя набухшими бицепсами.

— А я вообще лучше запущу в него нож! — подал голос Маркус и показал свою коллекцию ножей на ремне.

Лина тяжело выдохнула и обратилась ко всем:

— Ножи, кулаки — всё это понятно. Но бывают ситуации, когда вы оказываетесь с врагом в ограниченном пространстве. Или когда нужно устранить противника без лишнего шума. Тогда ваша жизнь будет зависеть от скорости реакции, точности движений и немного от удачи. Так что прошу всех отнестись серьёзно к отработке этих приёмов. Понятно?

— Понятно! — разноголосо ответили парни.

Пока что вам не понятно, — подумала Лина. — Но скоро вы всё узнаете. Надеюсь, Айк найдёт нужные слова, чтобы вас воодушевить.

После тренировки парни занялись обедом. Сегодня решили не заморачиваться с готовкой, и Лина предложила заказать пиццу, бургеры и напитки.

— Нужно иногда себя баловать, — сказала она.

Все дружно поддержали.

Пока ждали доставку, Бато держался за живот и страдальчески жаловался всем на пустоту внутри.

— Эх… Где же ты, доставщик? Может, он попал в беду? Авария или ещё что-нибудь? Лина! Посмотри, точка на карте вообще движется? — стонал здоровяк.

— Всё с твоим доставщиком в порядке. Иди встречай его, — ответила девушка.

— Уже мчусь к тебе, мой дружище, мой кормилец!

Через минуту Бато вернулся с пакетами, доверху набитыми едой. Все встретили его громогласным:

— Ура!

Еду разделили поровну — по справедливости — и позвали всех за стол.

Айк вышел из кабинета в хорошем настроении и поприветствовал собравшихся.

— Извиняюсь, что сегодня отсутствовал на тренировке. Были кое-какие обстоятельства, о которых я расскажу чуть позже. А сейчас я голоден как волк и готов вонзить клыки в этот сочный бургер! Бато, мне кажется, ты уже не можешь держать себя в руках. Сейчас я иду!

— Кто вообще придумал эти дурацкие манеры? Почему я должен ждать, пока все усядутся за стол, и только потом начинать есть? — у Бато текли слюни, как у бульдога, и он не отрываясь смотрел на свою порцию.

— Крепись! Ещё немного! Держись! — кричали и смеялись парни, пока Айк демонстративно медленно спускался по лестнице.

— Манеры — это то, что отличает нас от животных, мой брат! — важно заявил Феликс.

— Я сейчас убью тебя, Феликс! Это ты придумал? — с бешеными глазами прорычал Бато.

— Всё, я уже здесь! Прочь весь негатив — приятного аппетита!

Айк сел за стол, как обычно рядом с Линой, и улыбнулся ей.

— Решила сегодня побаловать наших детей?

— Иногда можно, — ответила девушка и поцеловала его в щёку.

— Какая милота! Это любовь! Няяя! — начали подшучивать парни.

— Дети, не балуйтесь! Вы вроде есть хотели? Вот и ешьте, пока есть возможность, — ответил им Айк, сделав шуточно сердитое лицо.

В цеху царила атмосфера веселья. Болтовня не прекращалась, все смеялись.
Феликс вставлял умные комментарии, Бато продолжал жаловаться, что ему досталось слишком мало еды — ведь он вдвое больше некоторых, а порции одинаковые. Маркус возмущался, почему лично для него не заказали острые крылышки, которые он так любит.

Но, как это часто бывает, за хорошими моментами всегда приходит что-то плохое.

Айк встал и попросил слова. Все поначалу улыбались, ожидая воодушевляющую речь, но быстро почувствовали — что-то не так — и постепенно стихли.

— Сегодня утром Лине позвонил её брат Кауц. Он сообщил, что на нас готовится нападение. В ближайшее время сюда придёт отряд ликвидации. Главная Мама решила избавиться от нас как от ненужного сброда.

Он обвёл всех взглядом.

— Им абсолютно плевать на вас и на меня. Для них мы — отбросы общества. Маленький камень в кроссовке, который мешает идти дальше. И им ничего не стоит выбросить его.

Айк сделал паузу.

— Им плевать, что мы тоже люди. Что у нас есть семьи, которых мы любим. Я всегда говорил, что организация «Мир мужчин» выступает за справедливость и законность. Без войн и кровопролития. Но они не хотят играть по правилам, которые сами же придумали.

— То, что они отправляют отряд нас убить, означает только одно: они боятся. Этот маленький камень может превратиться в огромный снежный ком, который сметёт всё на своём пути.

Он глубоко вдохнул.

— Я не буду скрывать: мы рискуем жизнями. Эту ночь мы можем не пережить. Поэтому сегодня я снова спрошу вас: готовы ли вы поставить на кон всё, что у вас есть, ради будущего наших детей?

— Да, это страшно. Я тоже боюсь. Но я уже решил — больше не хочу быть угнетённым. Я не хочу прожить жизнь, ненавидя себя за упущенный шанс. Стоять, склонив голову в красной мантии, просить подачки и терпеть унижения.

Айк поднял взгляд.

— Я не готов так жить.
А теперь спросите себя: готовы ли вы?

В цеху повисла тяжёлая тишина. Каждый обдумывал услышанное и решал для себя — готов ли он.

Несколько человек молча встали из-за стола. Извинившись, они начали собирать свои вещи. Опустив глаза, пожимали руки тем, кто ещё минуту назад был их товарищем.

Никто не упрекал их. Никто не обвинял в слабости. Наоборот — их поддержали и пожелали найти свою дорогу.

За столом остались Феликс, Бато, Маркус, Лина, Айк и ещё шестеро храбрецов.

Слова были излишни. Они сделали свой выбор.

Теперь назад пути не было.

От пережитого напряжения Айк закурил прямо за столом и разрешил остальным сделать то же самое.

— Спасибо всем, кто остался, — тихо сказал он. — Теперь нам нужно продумать всё до мельчайших деталей. Иначе нам конец.



9.

— Скорее всего, они заявятся ночью. Так будет меньше шума и свидетелей — тем более на территории завода, — сказал Айк, но его сразу перебила Лина.

— Такие отряды работают неофициально и без согласования с местной властью. Это делается для того, чтобы в случае провала их нельзя было связать с правительством. Платят им хорошо, и работают они соответственно. Но чаще всего это женщины, которые уже катятся под откос. С такими у нас ещё есть шанс справиться. Форму они не поддерживают, в крупных стычках не участвуют — ликвидируют всяких мелких сошек… Ой, извините, это не про вас, — Лина немного смутилась.

— Так вот зачем были все эти утренние выкрутасы с палками и ножами. Понял, — как обычно с небольшой задержкой сообразил Бато.

— Нам нужен один человек на стрёме. Он должен сообщить, сколько людей прибудет, и от этого мы будем отталкиваться. Это очень ответственная задача. Кто желает? — Айк оглядел присутствующих.

— Думаю, эта роль лучше всего подойдёт мне, — сказал Феликс. — В бою я буду крайне малоэффективен, а вот сидеть в засаде, не теряя бдительности, могу долго.

— Хорошо. Тебе я могу доверить наши жизни, — кивнул Айк. — Лина, нам нужна стратегия. Как будем действовать?

Лина взяла ручку и на коробке от пиццы начала рисовать план цеха, подписывая входы и окна. Все были удивлены, насколько точно и понятно она перенесла помещение на импровизированную карту.

— Да у вас талант к черчению, девушка! — сделал комплимент Маркус.

— Эй, не груби Лине! Нормальная она, — вступился Бато, немного не уловив смысла фразы.

— Так, мальчики, не ругаемся, — спокойно сказала Лина. — Смотрите внимательно на эту карту. Не знаю, сколько их будет, но сначала они осмотрят все входы, чтобы понять, откуда выгоднее проникнуть внутрь. Мы забаррикадируем всё, кроме одного. И у них просто не останется выбора — они войдут именно туда.

— А если решат использовать окно? — спросил Айк.

— Маловероятно. Повторюсь: они будут действовать тихо, без лишнего шума. Когда они войдут, их командир распределит всех по секторам. Примерно каким — я уже понимаю. Мы будем ждать их на каждом участке и обезвредим.

Лина ткнула ручкой в коробку.

— Главная задача — лишить их огнестрельного оружия. А дальше уже дело техники. Запомните: физически вы сильнее их — я убедилась в этом на тренировках. Но боевого опыта у них гораздо больше. Поэтому действуйте быстро, пока они не успели прийти в себя. А шок у них точно будет.

Лина говорила с огнём в глазах, с сигаретой в зубах. И парни действительно верили, что этот план может сработать.

— Они не ждут от вас сопротивления. Эти бабы — по-другому их назвать не могу — рассчитывают на очередную лёгкую прогулку. Но сегодня мы покажем, на что способны. Разве я не прав? — Айк вскочил со стула. — Мы покажем, что мы настоящие мужчины и с нами лучше не связываться! Вы со мной?

— Да-а-а! Мы сделаем их! Мы с тобой! — закричали парни.

— Тогда за работу. Нужно всё подготовить. Времени мало! — скомандовала Лина.

Вторую половину дня они готовили засады. В кроватях разложили подушки под одеялами — чтобы издалека казалось, будто там спят люди. Развесили занавески, переставили диваны и шкафы, создавая укрытия для неожиданного появления.

Бато просто закрылся в тайной библиотеке — спрятать его где-то ещё было практически невозможно.

Маркус тем временем точил свои ножи. Это заметил Айк.

— Давай сегодня обойдёмся без этого. Убийство — крайняя мера, к которой мы не хотим прибегать.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — для защиты себя или товарищей придётся пустить их в ход, — ответил Маркус с какой-то странной хитрой улыбкой.

Айк насторожился. Он надеялся, что Маркус не наделает глупостей. За каждым поступком следует ответная реакция, а с такими вещами нужно быть осторожным.

К вечеру всё было готово.

На заводе заканчивалась дневная смена. Рабочие расходились, большинство цехов закрывали.

Наступил вечер, и тьма, смешанная со смогом, окутала заводскую территорию.

Организация «Мир мужчин» собралась в полном составе за столом для последних указаний.

— Друзья, впереди трудная ночь. Будьте настороже, помогайте друг другу, не теряйте головы. И самое главное — верьте в себя. Теперь по делу: все знают свои позиции. Мы с Линой будем наблюдать из окна кабинета и в нужный момент подадим сигнал.

После этого все разошлись по своим точкам.

Феликс отправился к главному въезду на территорию завода. Он устроился в кустах, откуда хорошо просматривалась дорога.

Каждые полчаса Айк созванивался с ним. Прошло два часа — но никто так и не появился.

Айк предупредил всех, что нападение может случиться и не сегодня.

Но Лина была уверена: тянуть они не будут.

И примерно в час ночи к воротам подъехал микроавтобус.

Из него вышла высокая женщина в чёрном камуфляже с коротким автоматом наперевес и направилась к КПП.

Феликс сразу передал информацию Айку и стал считать людей.

Из автобуса начали выходить остальные ликвидаторы. Одежда у всех была одинаковая, но оружие разное — в основном пистолеты. Ничего серьёзнее автомата командира Феликс не заметил.

Всего он насчитал шестерых, включая командира.

Эта новость порадовала Айка и Лину. С таким количеством можно было справиться — если всё пойдёт по плану.

Женщины стояли у машины и что-то обсуждали. Слов разобрать было невозможно.

Вдруг одна из них направилась в сторону кустов, где сидел Феликс.

— Ну ты как всегда. Как только пора выдвигаться — сразу идёшь отливать, — крикнул кто-то ей вслед.

— Да не кипишуйте, я быстро. Это уже как ритуал перед заданием, — засмеялась в ответ полная женщина.

Феликс сообщил по телефону, что к нему направляется одна из солдат, но звонок не сбросил. Просто положил телефон рядом.

Казалось, даже через трубку было слышно, как бешено колотится его сердце.

Она сейчас меня заметит… — подумал Феликс.
Нельзя двигаться. Только молиться, чтобы пронесло.

Женщина зашла в кусты, присела на корточки и начала делать свои дела, напевая какой-то простенький мотив.

Они находились совсем рядом. Но из-за кромешной темноты она его не видела.

И вдруг под коленом Феликса хрустнула ветка.

Звук показался ему оглушительным, словно разнёсся на километры вокруг.

— Твою ж мать! Кто здесь? — женщина резко раздвинула ветки.

Она увидела парня.

Пистолет мгновенно оказался у неё в руке.

— Ты ещё кто такой?

Почему именно сейчас? Почему я? — мелькнуло в голове у Феликса.

Он сидел, не двигаясь, парализованный страхом, не в силах ни пошевелиться, ни сказать хоть слово.



10.

Женщина схватила Феликса за грудки, приставила пистолет к его лбу и процедила:

— Ты кто такой, мудила, и чем тут занимаешься?

— Я… тут… тоже ходил в туалет, — заикаясь от волнения, ответил парень, не придумав ничего лучше.

— Что-то мне не верится. Пойдём пообщаемся.

Она потащила очкарика за собой, всё время держа его на прицеле.

Женщины, увидев эту картину, напряглись и замолчали, ожидая объяснений.

— Смотрите, кого я нашла в кустах! Сидел там, как мышка, наблюдал за нами, — весело сказала тучная женщина и швырнула Феликса к их ногам.

Остальные смотрели на него озлобленно, как хищники, ожидающие команды главаря.

— Жду объяснений. У тебя есть одна минута. Если мне что-то не понравится — я применю свой автомат, — сказала командир отряда. Высокая, крепкого телосложения женщина, видно было, что уже не молода, но всё ещё опасна.

— Простите… Я просто задержался на работе. Меня зовут Феликс. Я занимаюсь вышивкой одежды. У меня сильно разболелся живот, поэтому решил забежать в кусты. У меня и в мыслях не было за кем-то следить, поверьте! Я законопослушный гражданин… Можно мне домой? — выпалил он первое, что пришло в голову.

Но женщина ему не поверила. Интуиция у неё была отличная, и таких засланных она видела насквозь.

— Наверное, ты не в курсе, что всех уже выгнали с этого завода. Остался только один цех. Как раз тот, который мы хотели навестить. И какое совпадение — ты сидел в кустах именно тогда, когда мы приехали?

Она холодно усмехнулась.

— Думаю, это стоит проверить.

Командир повернулась к той женщине, что поймала Феликса.

— Прочеши кусты. Ищи средства связи.

В этот момент из телефона, лежащего рядом, донёсся голос:

— Феликс? Ау? Что происходит? — это был Айк.

Феликс молчал.

Лина приложила палец к губам, прося тишины. Они услышали достаточно — Феликса взяли.

Айк уже рванулся бежать на помощь другу, но Лина схватила его мёртвой хваткой.

— Нет! Мы ничего там не сможем сделать. Остановись. Успокойся. Ты сам говорил своим людям думать головой и не поддаваться эмоциям!

— Они же убьют его! Нашего Феликса! — голос Айка дрожал. — Это моя вина… моя идея…

— Ничего ещё не случилось. Соберись.

В этот момент из телефона послышался шум.

Айк поднёс трубку к уху:

— Феликс, что у тебя происходит? Где они?

Лина не успела его остановить.

— Мы уже здесь! И совсем скоро доберёмся до тебя! — мерзким голосом ответила женщина на том конце.

Лина выхватила телефон и отключила его. Затем молча прикурила сигарету — сначала себе, потом Айку.

— Какой же я идиот… — прошептал он.

Тем временем тучная женщина вылезла из кустов, громко хохоча, и протянула телефон командиру.

— Командир, у вас чуйка, конечно… Смотрите, что я нашла. Даже успела парой слов перекинуться с нашими мальчиками.

Она пнула Феликса носком ботинка.

— За тебя там сильно переживают. Они твои друзья?

Командир подошла к парню.

— Значит, всё-таки ты мне врал? Прямо в глаза? Без капли сожаления?

Она резко подняла его и ударила кулаком в живот. Феликс согнулся пополам и рухнул на землю.

— Раз ты его нашла, будешь с ним возиться. Веди его впереди. Мы пойдём следом. Будем ловить их на живца — раз он им так дорог.

Так они и двинулись к цеху.

Феликс пытался что-то говорить, но женщина каждый раз затыкала его.

Они двигались тихо, проверили все входы — как и предсказывала Лина. Все двери были заблокированы.

Осталась только одна.

Первым вошёл Феликс, держа руки в замке над головой. За ним шла тучная женщина, подгоняя его пистолетом в затылок.

Из окна кабинета за ними наблюдали Айк и Лина.

Но сигнал подавать было нельзя — не все ещё зашли внутрь.

Командир вошла последней и жестом приказала всем рассредоточиться.

— Уже хорошо… Они расходятся, — прошептала Лина. — Не торопись. Я сама его вытащу.

Айк доверился ей.

Но тут командир громко сказала:

— Доброй ночи, малыши! У нас в заложниках ваш друг. Если хотите, чтобы он остался жив — выходите с поднятыми руками. Сдавайтесь, и никто не пострадает. Обещаю!

Все услышали её голос.

Но никто не двигался.

Они ждали сигнала.

Только Маркус видел, что Феликс действительно под прицелом.

Он не был великим стратегом.

Но обращаться с оружием умел.

Лежа под одной из кроватей, Маркус принял решение.

Он метнул нож.

Лезвие точно вошло женщине в лоб — той самой, что держала пистолет у затылка Феликса.

Её глаза широко раскрылись. Руки разжались.

Она безжизненно рухнула к ногам командира.

Феликс от ужаса потерял сознание и упал рядом.

— Ах ты ублюдок! — зарычала командир.

Она открыла автоматную очередь по кроватям.

Маркус перекатывался от одной к другой, опережая линию огня. Затем разбил окно локтями и выпрыгнул наружу.

В ту же секунду Лина закричала:

— Сейчас!

Она прыгнула на командира и выбила автомат из её рук.

Остальные ликвидаторы даже не успели опомниться — из всех укрытий на них обрушились тёмные силуэты.

Двое на одну — их быстро лишали оружия.

А дальше начиналась рукопашная.

Всё смешалось.

Ломалась мебель. Билось стекло. Крики разрывали тишину.

В центре этой вакханалии Лина и командир сошлись лицом к лицу.

— Мне приказано спасти тебя. А ты помогаешь этим отбросам? — спросила командир, медленно обходя её по кругу.

— Это не для твоего ума информация. Ты марионетка. Мне некогда тратить на тебя время.

Лина ударила с разворота.

Но командир поймала её ногу и выбила опорную.

В этот момент подбежал Айк и помог Лине подняться.

— Ты в порядке?

— Да. Всё нормально. Она сильная.

— Тогда разберёмся с ней вместе.

Они встали плечом к плечу.

Командир усмехнулась.

— О! Так вы вдвоём командуете этим шапито? Или этот клоун здесь главный, а ты у него служанкой подрабатываешь? Ублажаешь его каждый день?

Она издевательски изобразила неприличный жест.

— Сука! — крикнула Лина.

Она бросилась в атаку. Айк поддержал её.

Они били по разным уровням, не давая ей закрыться.

Но командир держалась и успевала отвечать.

Тем временем драка вокруг напоминала перетягивание каната. То перевес был у парней, то у женщин.

Мужчин было больше.

Но женщины дрались профессионально.

Парни начинали выдыхаться.

И вдруг дверь тайной библиотеки с грохотом вылетела.

— Я случайно заперся и не мог открыть! Пришлось ломать! Извините за опоздание! — крикнул Бато.

Он увидел Феликса на полу.

И в ту же секунду озверел.

— Кто это сделал?! КТО?!

Бато рванул вперёд, как ураган.

Он крушил всё на пути, разбрасывая женщин-солдат, как тряпичных кукол.

Наконец он мог не сдерживаться.

Когда всё закончилось, Айк подбежал к нему.

— Феликс жив! Он просто без сознания! Всё хорошо! Ты молодец!

— Свяжите их и соберите оружие! — приказала Лина.

Она посмотрела на командира.

— Видишь, что осталось от твоего отряда? Сдавайся. Ты проиграла.

Командир огляделась.

Но вместо ответа снова бросилась в бой.

Теперь её удары были медленнее.

Айк и Лина легко уклонялись.

Когда она окончательно выдохлась, они пошли в атаку.

Лина зашла со спины и заломила ей руки.

Айк собрал всю силу и ударил её в челюсть.

Женщина обмякла и рухнула на пол.

Айк поднял руку вверх.

— Мы сделали это! Мы победили!

Он посмотрел на парней.

— Ты это видишь, Сакран?



11.

Айк поднял глаза вверх, вспоминая своего старого друга.

— Надеюсь, ты это видишь… Жаль, что сейчас тебя нет с нами. Я скучаю, Сакран.

Парень прошёл через столько испытаний — переживаний, потерь и боли — чтобы однажды услышать эти крики ликования и победы. Победы мужчин.

Не без помощи женщины, конечно. Но именно этого Айк и хотел — чтобы они справлялись с трудностями жизни вместе, рука об руку. Ради справедливости и равноправия они готовы были пойти на всё, даже рискуя собственной жизнью.

Скоро каждый мужчина в этой стране будет знать об организации «Мир мужчин» и поймёт, что он не один. Есть люди, которые готовы действовать. И сегодня они доказали это не только словами, но и делом.

Маркус подошёл к Айку, когда всё уже закончилось.

— Прости меня, Айк, что пренебрёг твоим словом. Но иначе Феликса бы убили. Я не мог на это смотреть.

Айк пожал ему руку и обнял.

— Это я должен извиняться.

Он повернулся к остальным.

— Я должен извиниться перед всеми вами. И перед Феликсом тоже. Я подверг вас опасности. Я не видел другого выхода из ситуации… Но теперь мы все под колпаком у Главной Мамы. Они знают, что с нами не так просто справиться. Если мы останемся здесь — придёт ещё больше солдат.

Он тяжело выдохнул.

— Поэтому собирайте вещи. Мы больше не можем здесь оставаться.

Солдат связали и привязали к железным стеллажам, на которых раньше стояли книги.

Они пересчитали всё оружие: один автомат, четыре пистолета и помповый дробовик. Нашёлся и небольшой запас патронов. Ещё несколько ножей, которыми женщины так и не успели воспользоваться.

Тело погибшей вынесли на улицу и накрыли тканью. Это была единственная вещь, которая не входила в планы Айка.

Маркусу пришлось взять на себя этот груз ответственности. Но иногда лучше уничтожить врага, чем потерять друга.

Феликс стоял у выбитой двери библиотеки и рассматривал разрушения.

— Бато, а ты в какую сторону вообще пытался открыть дверь?

Здоровяк почесал затылок.

— Да я уже и не помню. Некогда было разбираться.

Айк тем временем подошёл к женщине-командиру. Он отклеил скотч и вынул кляп у неё изо рта.

Она сидела на полу со связанными руками — вся в крови, синяках и ушибах. Но в глазах по-прежнему горел огонь ненависти.

— Всю вашу жизнь, с самого детства, вас учат ненавидеть мужчин. Унижать их. Властвовать над ними. Но знаешь ли ты, что так было не всегда? Когда-то давно всё было наоборот. Мужчины поступали с женщинами так же, как вы сейчас поступаете с нами. И в какой-то момент всё перевернулось.

Айк внимательно посмотрел на неё.

— Ты можешь сказать, почему?

Женщина усмехнулась.

— Не знаю, каких сказок ты начитался. Но в нашей стране так было и будет всегда. Не смотри на другие страны.

Она сплюнула кровь.

— Скоро по всему миру женщины заберут инициативу. Потому что вы слабые, ленивые и беспомощные. Ваше место — у плиты. Смотреть за спиногрызами и прислуживать женщинам в надежде на похвалу.

Её глаза сверкнули ненавистью.

— Вы — кучка отбросов. И вас раздавит железный кулак Мамы.

Айк спокойно ответил:

— Эти «отбросы» — настоящие мужчины. И таких мужчин миру сейчас не хватает. Но своим примером мы разбудим остальных.

Он кивнул на её связанный отряд.

— Мы стоим на ногах. А ты и твои бойцы — на коленях.

Он наклонился ближе.

— Следом падёт Гара. А за ней — и Главная Мама. Мы не остановимся ни перед кем, пока не уничтожим подобных тебе.

Женщина лишь засмеялась, корчась от боли.

Айк вздохнул и снова вставил кляп.

Они были запрограммированы. Их уже не переделать. Таких можно только уничтожить… или держать в клетке.

Тем временем Лина и Феликс перебирали книги. Они решили взять только самые редкие и важные — те, которых не было даже в женских библиотеках.

Ехать решили на микроавтобусе ликвидаторов — другого транспорта у них всё равно не было.

Оставался главный вопрос:

Куда ехать?

Решать нужно было быстро. Если сверху не получат отчёт от отряда ликвидаторов — появятся вопросы. Пока ещё ночь и дороги свободны, у них был шанс выбраться из города.

Бато поднял руку.

— Может, поедем в лес? Мне нравится в лесу. Из дерева можно дом построить. И еда там водится — не помрём.

Он гордо посмотрел на остальных.

Айк покачал головой.

— В лесу нас быстро обнаружат. Там нас окружат и перестреляют за пару минут. Есть ещё идеи?

Феликс поправил очки.

— Можно скрыться в горах. Найти ущелье или пещеру. Если нас обнаружат — хотя бы сможем обороняться.

Он смущённо пожал плечами.

— Лучше идей у меня пока нет.

— Уже лучше… — задумчиво сказал Айк. — Но меня всё равно что-то смущает.

К этому моменту вещи были собраны. Парни доедали остатки еды из холодильника. Все были измотаны — и физически, и эмоционально.

Они начали переносить сумки, книги и прочие вещи через КПП.

Там никого не было.

Скорее всего, мужчина, который дежурил там, решил не рисковать и тихо сбежал.

В микроавтобусе было мало места — особенно для одиннадцати человек. Но в итоге все кое-как разместились вместе со своим имуществом.

Лина села за руль. Рядом — Айк и Маркус.

Остальные разместились в салоне.

Больше всего страдал Бато — с его комплекцией ему было особенно тесно.

Но выбора не было.

Они тронулись.

Через некоторое время Лина заговорила:

— Я тут подумала… Есть ещё одно место, где мы можем спрятаться. Вы знаете старый Главный дом, где раньше жила моя семья?

Маркус уставился на неё.

— Знаем… Но ты предлагаешь поехать прямо в логово врага и сдаться?

Лина покачала головой.

— Вся семья, прислуга и охрана давно переехали в новый дом в центре столицы. Этот особняк пустует. Раз в месяц туда приезжают убираться и проверять всё. Насколько я помню, они были там неделю назад.

Она улыбнулась.

— Значит, у нас есть огромный дом на три недели. С едой, водой и электричеством. И высоким забором.

— Как вам такой вариант, парни?

Идея понравилась всем.

Никому не хотелось жить в лесу или в пещере.

Да, было страшно. Но за это время они научились доверять Лине. Она ещё ни разу не ошиблась в своих решениях — и это удивляло многих.

Настроение постепенно стало почти праздничным.

Будто они ехали не скрываться, а в детский лагерь.

Парни смеялись, пели песни, вспоминали события ночи.

Постепенно наступил рассвет.

Усталость взяла своё.

Один за другим они засыпали.

Только Лина и Айк не могли расслабиться — им нужно было довести дело до конца.

Айк тихо сказал:

— Спасибо тебе за то, что появилась в моей жизни. Не знаю, что бы мы делали без тебя.

Лина посмотрела на него и улыбнулась.

— Ты бы всё равно нашёл выход. Я в это верю.

Часть седьмая.

1.

Ехали они долго, делая остановки по шесть часов, чтобы Лина могла отдохнуть. Никого из парней никогда не учили водить машину — ведь считалось, что это не мужское дело: крутить баранку.

Айк внимательно следил за движениями девушки, наблюдая, как ловко она управляется с машиной.

— Хочешь, научу? Мне кажется, ты быстро разберёшься, — предложила Лина.

Свой первый урок Айк получил прямо в поле, на просёлочной дороге.

Самым трудным оказалось тронуться с места. Машину трясло, дёргало то вперёд, то назад, и каждый раз она глохла. После первых двух неудачных попыток парни, испугавшись, что он сейчас всех угробит, выскочили из машины и решили пройтись пешком.

Но на третий раз у него всё-таки получилось — машина поехала.

Айк немного разогнался, и Лина сказала переключиться на вторую передачу. Это оказалось гораздо легче, чем тронуться. Потом он перешёл на третью и разогнался до шестидесяти километров в час.

По кочкам машину сильно трясло, и Лина попросила пока ехать на второй передаче.

Вскоре стало ясно: водить машину не так уж сложно. Нужно только привыкнуть трогаться и вовремя переключать передачи.

Как говорится в народе, «мужчина за рулём — всё равно что обезьяна с гранатой». Но на деле оказалось, что это неправда. Всё зависит от человека, который управляет машиной.

Лина похвалила Айка за его способности и снова села за руль. Увидев это, остальные сразу полезли обратно в салон.

— Пусть лучше Лина ведёт. Доверим дело профессионалу, — улыбнулся Бато, и все его поддержали.

— Вот гады… Я думал, мы братья и готовы доверить мне свои жизни. А вы… эх! — в шутку обиделся Айк.

— Давай не сегодня. И точно не в те дни, когда ты за рулём, брат, — громко сказал Маркус и хлопнул друга по плечу.

Все рассмеялись, и каждый счёл своим долгом подлить масла в огонь.

— Распустил ты их совсем! Дети, не балуйтесь. Скоро мы приедем в наш новый дом! — подхватила шутливый настрой Лина и включила какую-то популярную музыку.

Толпа сразу переключилась с подколов Айка на подпевание. Точнее сказать — на подвывание.

Всем парням было от девятнадцати до двадцати двух лет, не больше. Самым старшим был Маркус.

Им пришлось повзрослеть слишком рано, чтобы выжить в этом мире.

Но в душе каждого из них всё ещё горел огонь ребячества. Хотя пережитое за последнее время уже оставило свой след.

Они были молоды, амбициозны, часто витали в облаках и смотрели на мир через розовые очки.

Айк надеялся, что им и дальше будет везти. И он действительно в это верил.

Наконец они добрались до бывшего Главного дома.

Повсюду стояли камеры наблюдения. По верху забора тянулась проволока под напряжением. Пустовали наблюдательные вышки.

Настоящая крепость.

И теперь она никому не была нужна — а значит, отлично подходила для новых жильцов.

Микроавтобус подъехал к воротам.

У парней возникло странное чувство страха — будто они сами лезут в капкан. Но Лина пыталась их успокоить.

Камеры можно было просматривать только изнутри, а в доме никого не было. К тому же Главная Мама была настолько уверена в своей безопасности, что никому даже в голову не пришло бы попытаться проникнуть сюда.

Лина вышла из машины, приложила руку к считывателю, и ворота медленно начали открываться.

Они поехали по прямой асфальтированной дороге. По обеим сторонам росли высокие деревья, их ветви смыкались над дорогой, закрывая небо.

Через несколько минут микроавтобус остановился перед трёхэтажным домом в стиле неоклассицизма.

В архитектуре не было ничего необычного: колонны, строгая симметрия, квадратные окна — всё как в старых зданиях.

Над входом висел герб семьи Франт: солнце, на которое был направлен сжатый кулак.

Айк спрашивал Лину, что это означает, но она только пожимала плечами.

Внутренний интерьер тоже говорил сам за себя — ничего лишнего, всё строго и функционально.

Сначала они попали в огромный холл с высокими потолками. Влево и вправо уходили две лестницы, ведущие в разные корпуса.

Но парни не спешили подниматься.

Они стояли тихо, настороженно оглядываясь.

— Господа, добро пожаловать! Располагайтесь, будьте как дома. Осматривайтесь и выбирайте себе комнату по душе. Хотя они все почти одинаковые — кроме комнат нашей семьи, — сказала Лина приветственную речь.

Но парни словно окаменели.

— Э… Мне как-то не по себе, если честно… Айк… Может, уедем в лес? — переминался с ноги на ногу Бато, обнимая себя своими огромными руками.

Многие поддержали его, молча кивая и прижимаясь друг к другу, как напуганные зверьки.

Страх охватил даже самых сильных.

Энергетика этих стен давила на них, заставляя невольно пятиться к выходу.

Но Айк был непреклонен.

— Друзья, мы проделали огромный путь, чтобы добраться сюда. Назад дороги уже нет. Нас ищет вся страна.

Он сделал паузу.

— В столице переполох. Блокпосты на каждом шагу. В интернете нас объявили вне закона — врагами государства. Наши фотографии на каждом углу.

Айк обвёл взглядом холл.

— Сейчас именно в этом доме вероятность того, что нас найдут, самая маленькая. Поэтому прошу вас успокоиться и принять гостеприимство Лины. Не впадайте в панику.

Его голос стал жёстче.

— У нас и без вашего нытья хватает проблем.

Парни что-то пробурчали себе под нос и нехотя разошлись по дому небольшими группами, осматривая комнаты и пытаясь хоть немного успокоиться.

Айк тихо повернулся к Лине.

— Они боятся… и я тоже. Но скоро привыкнут. Спасибо тебе за такую возможность.

Он сказал это так тихо, чтобы никто не услышал.

Лина ничего не ответила.

Она просто обняла его и притянула к себе, положив его голову на свою грудь.

— Всё в порядке, — тихо сказала она. — Я знаю.



2.

Первые дни были очень тревожными. Парни не могли нормально спать: любой шум или свет за окном казались страшным предзнаменованием надвигающейся беды.

Им мерещились женщины с автоматами, бегущие штурмовать дом, или тихие убийцы, скрывающиеся во мраке. Каждый день они делились друг с другом своими страхами — пытаясь успокоить товарищей, но иногда лишь порождая новые тревоги.

Однако время шло, а никто так и не приходил.

Страх постепенно сменился спокойствием, а за спокойствием пришло ощущение свободы.

Они поселились в одном крыле дома, в соседних комнатах, чтобы всегда быть рядом. Чаще всего собирались у Бато и болтали до поздней ночи.

Лина гоняла их на тренировках.
Маркус взялся обучать парней обращению с огнестрельным оружием — он долго изучал книги по этой теме.
Айк пытался вдохновлять всех и пересказывать последние сведения из тех запретных книг, что удалось сохранить.

Практиковаться в стрельбе им почти не пришлось — патронов было слишком мало. Каждому позволили сделать лишь один выстрел, чтобы почувствовать отдачу и понять, как крепко нужно держать пистолет.

Но даже этот единственный выстрел мог однажды спасти кому-то жизнь.

Феликс держался немного в стороне от остальных. Он почти ни с кем не разговаривал и большую часть времени проводил за книгами.

Айк не мог этого не заметить и решил поговорить с ним наедине.

Он пригласил Феликса в гостевую комнату — посидеть у камина, выпить кофе и покурить дорогой табак из трубки.

Некоторое время они молчали, наблюдая за огнём.

Наконец Айк сказал:

— Я читал, что раньше мужчины часто проводили так время. Пили кофе, курили трубку и смотрели на огонь… размышляли о жизни рядом со своим добрым другом.

Феликс не отводил взгляда от пламени.

— Мне нравится такая атмосфера… Я бы хотел до конца жизни сидеть здесь с тобой и никуда не уходить. Не драться ни с кем. Не бороться за свободу. Не убивать людей.

Он тихо вздохнул.

— Почему нельзя просто оставить нас в покое и жить в мире?

Айк сделал затяжку и медленно выпустил дым.

— Я тоже этого хочу, правда, Феликс. Это моё самое большое желание. Но наш мир устроен иначе.

Он посмотрел на друга.

— Чтобы нам, мужчинам, вот так сидеть спокойно и не думать о своей безопасности, нужно сначала пройти через ад. Если мы этого не сделаем — нас просто уничтожат. Или сгноят в тюрьме.

Айк передал ему трубку.

— И да… это жестоко.

Феликс сделал затяжку.

— Иногда мне хочется вернуться в прошлое… Когда Сакран был с нами. И Фиро.

Он немного улыбнулся.

— Я скучаю по ним.

Феликс поднял кружку с кофе.

— Иногда мы созваниваемся с Фиро. Он переживает за тебя. Спрашивает, как ты.

Он сделал паузу.

— Я говорю, что мы близимся к концу. И почему-то мне кажется… ничего хорошего нас там не ждёт.

Феликс посмотрел на Айка.

— Может, останется только этот момент.

Он поднял кружку выше.

— Но если нужно — я пройду с тобой через ад.

Айка переполняли смешанные чувства. Он был одновременно счастлив и глубоко расстроен.

Слова Феликса пробудили в нём воспоминания.

Студенческое общежитие.
Два наивных парня, которые просто мечтали стать свободными.

«Долой чёртовы сарафаны!» — кричали они и резали платья на лоскуты, сшивая из них новую одежду.

Они тренировались до изнеможения, мечтая стать сильными и однажды победить всех врагов.

С открытыми ртами слушали истории старика Сакрана — не понимая и половины того, о чём он говорил.

И вдруг Айк вспомнил одну из его гипотез.

Устройство, которое стирает память.

Как он мог забыть об этом?

Да, это были всего лишь догадки старика… но Сакран знал гораздо больше, чем говорил.

Айк решил обсудить это с Линой.

— Ты когда-нибудь слышала о своём предке-учёном? О том, что он создал нечто уникальное? Прибор, который изменил весь мир?

Лина вопросительно посмотрела на него.

— Не знаю… А конкретнее?

Айк объяснил:

— Когда нас было всего трое, Сакран рассказал об учёном по фамилии Франт. Он работал над устройством, которое могло восстанавливать потерянную память.

Айк внимательно посмотрел на девушку.

— Старик предположил: если можно восстановить память… значит, можно и стереть её.

Он сделал паузу.

— Понимаешь?

Лина задумалась.

— Возможно, это правда.

Она медленно начала вспоминать:

— В детстве моя бабушка часто сидела со мной, пока мама занималась государственными делами. Она рассказывала разные истории… сказки.

Лина нахмурилась.

— Но иногда говорила о своём дедушке. О том, что он сделал что-то грандиозное.

Она продолжила:

— И ещё о своей бабке. По её словам, она была той ещё стервой. Бабушка говорила, что та испортила жизнь деду… и превратила всех мужчин в овощей.

Лина пожала плечами.

— Тогда я не понимала, что это значит. Но сейчас… если сопоставить всё… возможно, Сакран действительно был прав.

Айк схватился за голову и сжал пальцами волосы.

Лина спокойно сидела рядом. За время, проведённое вместе, она уже знала: в такие моменты лучше не мешать ему думать.

Айк вскочил, закурил сигарету и начал ходить по комнате.

— Где может храниться этот прибор?

Он резко остановился.

Лина вздохнула.

— Откуда я могу знать? Мне никто не рассказывал таких подробностей.

Она немного подумала.

— Но могу предположить… что он у Гары.

— Почему?

— Потому что моя мать доверила бы охрану такой вещи только ей.

Айк задумался.

— Значит, нам нужно проникнуть в главное здание… пройти через охрану… разобраться с Гарой… найти прибор и восстановить справедливость.

Он усмехнулся.

— Задачка со звёздочкой.

Айк посмотрел на Лину.

— Есть идеи?

Она развела руками.

— Прости, но нет. С нашим количеством людей и оружия… да ещё и с тем, что они почти не умеют стрелять…

Она покачала головой.

— Мы умрём на первом же этапе. Это самоубийство.

В этот момент по дому раздался шум.

Грохот. Крики. Беготня.

В дверь ворвался Бато — забыв о всяких приличиях. Он тяжело дышал и пытался что-то сказать.

— Я говорил… Я предупреждал… А вы… Почему мы не поехали в лес?!

— Что случилось?! — крикнул Айк. — Объясни нормально!

За спиной здоровяка появился Феликс.

— Ворота открылись. К нам едет автобус. Через минуту будет у главного входа. Кто внутри — неизвестно.

— Вот! Я же говорю! — воскликнул Бато. — Едут по нашу душу!

В коридоре уже собрались все.

Айк мгновенно взял ситуацию в руки.

— Слушайте меня внимательно!

Он посмотрел на каждого.

— Медлить нельзя. Без боя мы не сдадимся.

Айк резко скомандовал:

— Раздайте оружие и займите позиции у главного входа!

Он указал рукой вперёд.

— Быстро!

3.

Будто недавние события повторялись вновь: опять парни сидели в засаде, опять на них объявили охоту, опять — смертельный бой.

Айк и Лина заняли наблюдательные позиции перед входом в дом, укрывшись за небольшой стойкой для регистрации гостей. Послышались звуки подъезжающего автобуса. Все напряглись и смотрели на Айка, как всегда ожидая сигнала.

Зато в этот раз у парней было оружие. Не всем, конечно, хватило, но Маркус умело всё распределил. Автомат достался Лине — она была самой опытной из всех. Пистолеты раздали парням, в том числе Айку. Феликс не взял оружия, как и Бато, а сам Маркус вооружился дробовиком.

— Что-то они медлят. Почему не штурмуют? Может, сначала гранаты или газ пустят? — явно перенервничал Айк.

— Не знаю. Слишком глупо вот так напрямую подъезжать к дому и заходить через главный вход. Здесь что-то не так, — высказала своё мнение девушка.

В этот момент двери открылись, и в дом начали заходить люди в красных и белых сарафанах с инструментами для клининга. Никто их не видел — все находились в укрытии, — но сидели тихо и слышали их голоса. В фойе становилось всё больше людей.

Айк не понимал, что происходит.

— Это кто? Прислуга? Что нам делать?

Лина приложила палец к губам и жестами показала не высовываться. Затем она резко выпрямилась, демонстративно взвела курок и направила автомат на вошедших.

— Руки вверх! Стоять на месте! Кто сделает хоть вдох — тот покойник! — во всю глотку закричала девушка.

Люди в сарафанах побросали тряпки, ведра и швабры, подняли руки над головой и начали плакать, стонать и молить о пощаде.

Парни, находившиеся в укрытиях, приняли это за сигнал и выскочили с оружием в руках. Прислуга жалась друг к другу, ещё громче крича и умоляя не убивать их. Сквозь этот визг Лина пыталась докричаться до своих:

— Никому не стрелять! Не стрелять!!!

Она уже поняла по их реакции, что это не солдаты, и убивать их не было никакого смысла.

— Ребята, так это же мужики! Наши! — сказал Бато, снимая с одного капюшон.

— Прошу вас… не убивайте… Мы приехали делать уборку, мы ни в чём не виноваты… — дрожащим голосом сказал мужчина, с которого сняли капюшон, и заплакал от страха.

— Не, я ошибся — это не наши, — махнув рукой, Бато отошёл и сел на диван в том же фойе.

Лина сказала Айку, что это действительно обычная прислуга, и кого-то она даже помнит в лицо. Айк велел всем убрать оружие и успокоиться, а людей в сарафанах пригласил на разговор в столовую.

Они маленькими шажками просеменили по коридору и завернули в большой обеденный зал — всё так же держась кучкой, словно пингвины, и шёпотом повторяя молитвы.

— Неужели мы когда-то были такими? Скажи, Айк? — спросил улыбающийся Маркус, держа дробовик наперевес.

— Конечно нет, — серьёзно ответил Айк. — Вы были ещё хуже.

— Чего?! Не было такого! — возмутился Маркус под общий хохот парней.

Все расселись за большой стол. Бато с Феликсом выставили угощения и разносили каждому по кружке кофе.

Люди в сарафанах сняли капюшоны и смотрели себе под ноги, побаиваясь остальных. Среди них были мужчины разных возрастов — от совсем молодых до пожилых, но вели они себя одинаково.

Айку было их жаль. Хотелось как-то помочь, успокоить, поддержать — таким печальным был их вид.

— Простите, что напугали вас. Мы перепутали вас с солдатами. Пожалуйста, успокойтесь, угощайтесь всем, что есть на столе, и выпейте с нами кофе, — попытался Айк расположить этих мужчин к себе, но получалось не очень.

— Я — Лина Франт. Многие меня знают, а я, в свою очередь, некоторых из вас. Вам ничего не угрожает, и вы нам не враги. Просто вы приехали немного не вовремя. По моим подсчётам, ежемесячный клининг должен был проводиться через неделю, но, видимо, я ошиблась.

После слов Лины они немного оживились — не ожидали такого от дочери Главной Мамы. Многие прекрасно её знали и помнили, как она обращалась с прислугой: открыто издевалась, могла даже кого-то поколотить. По правде говоря, они больше боялись её, чем парней с оружием в руках.

Сейчас же перед ними был совсем другой человек.

Самый взрослый из них решился ответить:

— Добрая Лина, мы рады видеть вас в здравии. Ваша матушка очень сильно переживает о вас. Уже неделю она в расстройстве. Осмелюсь сказать — в бешенстве. Многим, кто находится рядом с ней, сейчас несладко. Сегодня мы попали в немилость Главной Мамы, и она выгнала нас сюда раньше положенного срока, чтобы не видеть наши тупорылые лица… как она сама выразилась. Поэтому мы здесь. Прошу прощения.

— Это многое объясняет. Да, моя мать может вести себя как бешеная сука. Скажите, когда вы должны вернуться обратно? И кто был за рулём? Почему без сопровождающих? — с подозрением спросила Лина.

— Нам дали время до завтрашнего дня. Потом мы должны вернуться. А за рулём был я — единственный, кто умеет водить. Все солдаты заняты на патрулях и охране Дома, так что нас отправили одних. Я всю жизнь работаю на семью Франт, и мои родители тоже. Поэтому мне доверяют.

Айк попытался поговорить с ними и завербовать в свою организацию. Он рассказывал о будущем, равноправии и справедливости, но все слова оказались бесполезны.

Идея матриархата настолько глубоко сидела в них, что после разговоров они всей группой просто принялись за работу, ради которой приехали.

Парни из организации пытались их остановить.

— Люди добрые, пойдёмте поедим, выпьем чего-нибудь. Хватит мучиться и выполнять приказы этих тварей. Вам самим это нравится? — искренне удивлялся Маркус.

— Посмотрите, какие вы худенькие и хрупкие. Я это вижу даже через ваши балахоны. Надо поработать с железом — тут отличный спортзал. Вам никогда не хотелось снять эти тряпки и носить нормальную одежду? — спрашивал Бато.

Но в ответ люди в сарафанах лишь отрицательно качали головами и продолжали уборку.

Бато не унимался: подходил то к одному, то к другому, пытался познакомиться, что-то узнать, предлагал покурить.

— Оставь их. Им это не интересно. Их жизнь сильно отличалась от нашей. Они работают в столице, в Главном Доме. Там тепло, они хорошо питаются, не занимаются тяжёлой работой и не видели того ужаса, который видели мы в провинциальных городах. Они очень дорожат тем, что имеют. И их можно понять, — наконец сказал Феликс, облокотившись на дверной косяк и поправляя очки.

Их оставили в покое.

А Айк собрал всех отдельно — в бывшем кабинете Главной Мамы. Он опустился в её кресло и начал рассказывать новый план.

— Сегодня для нас великий день. Нам невероятно повезло. Самая трудная задача, которую мы никак не могли решить, — это проникнуть в логово Мамы без риска и потерь. Мы переоденемся в прислугу, поедем на этом автобусе и захватим Главный Дом!

Айк торжествовал: это был настоящий шанс для организации — перевернуть игру и вписать их имена в историю.

— Чего?
— Да нас повяжут!
— Рискованно!
— Смертельно!



4.

— Да. Я понимаю ваши переживания, но это наш единственный выход из сложившейся ситуации. Мы с Линой всё обсудили и более-менее продумали план действий. Времени на подготовку нет. Завтра мы сядем на этот автобус и отправимся к нашему врагу, потому что отсиживаться больше не можем, а бежать нам некуда. Остаётся идти только вперёд — в самое пекло.

Айк даже не стал спрашивать, хотят ли они этого или нет, — другого выбора у них всё равно не было.

— Заберём одежду у сарафанов, а оружие спрячем в тряпках и вёдрах. Редко кто из женщин запоминает прислугу в лицо, а если и помнят, то не обращают внимания. Для них они словно мебель, которую можно пнуть и приказать делать всё, что вздумается. Тем более сейчас, в сложившейся ситуации, у них совсем другие заботы. Так что никто нам не помешает проникнуть на территорию, а дальше — в дом. Штурмовать будем через задний двор. Самое главное — взять в заложники мою мать и брата. С ними у нас будет преимущество.

Она сказала это так, будто всё было легко и просто.

— Я полностью согласен. Выхода нет. Захватим Главную Маму и весь дом — тогда сможем диктовать свои условия, — поддержал их Феликс.

— Ну… если так, то брата я не брошу! Зададим им жару, покажем, что значит настоящие мужики! — Бато демонстративно напряг бицепс.

— Интересный вопрос: как мы замаскируем этого здоровяка? Такого размера сарафана не найдётся, да и по комплекции там таких нет. Он сразу спалит всю контору, — подкинул новую проблему Маркус.

— Извини, Бато, но придётся тебе спрятаться в тряпках. Руками их точно никто трогать не будет — уж слишком они брезгливые, — пожала плечами Лина.

Бато пытался сопротивляться, предлагал свои идеи, но парни всё отметали. В итоге ему пришлось согласиться.

— Чёрт! Эти чудики сейчас все тряпки намочат, и они не успеют высохнуть! Я не хочу ехать в грязном и мокром тряпье! Нет!

Он резко выскочил из кабинета и начал кричать на сарафанов, чтобы они прекратили работу.

На этой весёлой ноте обсуждение плана закончилось. Решили сегодня устроить вечеринку. Лина пообещала достать лучшие вина из родового погреба — ради такого случая.

Все развеселились ещё сильнее, но Айк сразу предупредил, чтобы никто не напивался: завтра им предстояло сделать невозможное, а для этого нужна полная концентрация.

В холле, где было больше всего пространства, устроили танцпол. Где-то нашли старые колонки, включили музыку. Разморозили рыбные деликатесы, пожарили мясо, сделали закуски из всего, что нашлось.

Сарафанов тоже пригласили, но те отказывались. Тогда уже слегка подвыпивший Бато выгнал их из комнат и притащил за стол. Он заставил их выпить по небольшой кружке вина — в честь завтрашней операции — и потащил на танцпол.

Здоровяк собрал вокруг себя сарафанов, заставляя их шевелить бёдрами, а сам плясал в центре круга. Всем было весело от этих танцев — кроме самих сарафанов.

Наконец самый старший из них подошёл к Лине и сказал, что они хотят пойти отдыхать. Девушка извинилась за поведение Бато, кивнула Айку, и тот оттащил его в сторону.

— Айко, друг мой, я не закончил! Мы же так веселились! Ещё чуть-чуть — и они стали бы нормальными! — возмущался Бато.

Тут его перехватил Феликс и увёл к остальным.

Айк вернулся к Лине. Она протянула ему бокал вина и что-то спросила, но он не отреагировал.

— Что с тобой? Всё нормально? — девушка встряхнула его за плечо.

— Прости, задумался.

Он взял бокал. Они тихо чокнулись и выпили.

— Парни считают их ненормальными, а сарафаны, в свою очередь, считают наших сумасшедшими. Что вообще есть нормальность? У каждого своя правда и свои права, и каждый будет драться за них. И эта борьба никогда не закончится. В прошлом победили женщины и навязали свою правду. Если сейчас победим мы, люди примут новую идею. Но потом, возможно, снова появится группа женщин, которая всё перевернёт — потому что будет считать, что их угнетают. Сколько будет длиться эта война? Почему мы не можем жить в гармонии — научиться жить вместе и принимать друг друга?

Немного пьяный Айк философствовал и грустно посмотрел на Лину.

Она была сейчас такой красивой, что ему на мгновение показалось: всё это — сон. Сейчас он проснётся в родительском доме, умоется, наденет свой белый сарафан и пойдёт на кухню помогать отцу готовить обед для мамы, которая обеспечивает семью.

Он одновременно ненавидел и любил её. И раньше не мог понять, почему она такая.

Но сейчас…

— А мы научились, — мягко улыбнулась Лина.

Она отвлекла его от тяжёлых мыслей и поцеловала в губы.

От её прикосновения — или от вина — у Айка закружилась голова, и на душе стало удивительно тепло. Лина взяла его за руку и повела в спальню под аплодисменты парней.

— Когда-нибудь вам повезёт так же, как мне… но не сегодня! — смеялся Айк.

Этой ночью они любили друг друга так, будто это был последний раз. Будто завтра могло не наступить.

Они оба понимали: всё может закончиться трагически. И у них есть только эта ночь.

— Я люблю тебя, Айк… Останься со мной навсегда. Пообещай, что не бросишь меня…

Это был первый раз, когда Лина плакала.

— Никогда. Я обещаю…

Они уснули в объятиях друг друга — два человека из разных миров, которые никогда не должны были встретиться, но судьба связала их навсегда.

Организация «Мир мужчин» сегодня праздновала: с шумом, танцами, пьяными разговорами, шутками и любовью. Страх исчез. Его сменила уверенность — что у них всё получится, что после ночи всегда приходит рассвет.

Глубокой ночью веселье закончилось, и дом уснул.

Но один человек не спал.

Он тихо вышел на улицу, посмотрел в небо и удивлённо прошептал:

— Какое звёздное небо…

Он немного прошёлся перед домом, словно обдумывая что-то важное или решаясь на поступок. Затем достал телефон, открыл записную книжку, нашёл нужный номер и позвонил.

После нескольких гудков на том конце ответили:

— Алло. Личный диспетчер Главного Дома. Что вам нужно? Говорите.

— Вы понимаете, который сейчас час и о чём просите?!

Пауза.

— Хорошо… не кладите трубку…



5.

Утро выдалось тяжёлым — ведь всегда после хорошей ночи приходят последствия.

Сарафаны, как ни в чём не бывало, проснулись с первыми петухами и начали убирать последствия вчерашней вечеринки. Лина, переживая о состоянии парней, достала какие-то таблетки и раздала всем страдальцам. В нормальном состоянии был только Феликс, который не пил. Он же и ухаживал за всеми, готовя завтрак — яйца вкрутую с беконом и помидорами.

После еды всем стало немного легче, а кофе со сливками окончательно привёл их в чувство.

— Феликс, какой ты молодец! Спасибо! — сказал Айк с мешками под глазами.

— Друзья мои, вчера мы хорошо отдохнули, но сейчас нам нужно собраться с духом и начать подготовку к операции. Времени мало — через пару часов мы выдвигаемся.

Айк и Лина подошли к старшему сарафану, предложили ему выпить кофе и поговорить.

— Премного вас благодарю. О чём вы хотели поговорить со мной? — начал разговор старший, держа кружку в руках.

— У нас будет две просьбы. Первая — самая важная: нам нужно, чтобы вы были нашим водителем. Лину, скорее всего, могут узнать или заподозрить неладное — её лицо не похоже на ваше. Вторая просьба — нам нужна ваша одежда, чтобы проникнуть на территорию Главного Дома.

Старший сарафан напрягся. Он молча смотрел в глубину своей кружки и размышлял.

— Я понимаю, что мы просим о том, что вы не обязаны делать. Но в сложившейся ситуации вы — наш последний шанс. Если вдруг что-то пойдёт не так, я лично дам показания, что мы принудили вас к этому. Думаю, до этого не дойдёт, — добавила Лина.

Мужчина ожил и поднял на неё печальный взгляд.

— Я не хочу этого делать… но ради вас готов рискнуть. Пообещайте мне одно: если я погибну, ваша семья позаботится о моих детях. Потому что я знаю — они могут посадить или казнить всех мужчин. Но вас они не тронут.

— Хорошо. Я обещаю: что бы ни случилось сегодня, мы не оставим ваших детей, — ответила Лина.

Подготовка подходила к концу. Последним шагом стало то, что старший приказал своим людям отдать сарафаны. Многие начали тихо возмущаться — эти платья значили для них очень многое. Но взрослый мужчина всё объяснил, и они подчинились.

Парням из организации было неприятно надевать давно забытые сарафаны. Это было одновременно неловко и смешно.

— Какие вы, оказывается, милашки! — смеялась Лина, хлопая в ладоши. — Айк, вау… иногда, для разнообразия, я согласна видеть тебя в нём.

— Какой ужас, мужики! Я вам не завидую, — присоединился к веселью Бато.

— Мы тоже посмеёмся, когда ты будешь сидеть в мокрых вонючих тряпках, — ответил ему Маркус.

Потом он резко посерьёзнел:

— Друзья, немного серьёзнее, прошу вас. Всё готовы? Маркус, по оружию всё остаётся так же? Хорошо. Тогда загружаемся и едем.

Айк с самого утра сильно нервничал. Парни это замечали, но каждый справлялся со стрессом по-своему: они — юмором, а он — раздражительностью.

Все погрузились в автобус вместе с инвентарём, где было спрятано оружие. Бато вместе с автоматом уложили на полу в конце салона: постелили одеяло и сверху накрыли тряпками, как и обещали. Куча получилась огромная, и здоровяка попросили свернуться в позу эмбриона.

— Чего вы надо мной издеваетесь! Тут и так воняет и сыро, мне ещё и сесть нормально нельзя?! — еле слышно ворчал Бато.

— Потерпишь ради общего блага. Кто виноват, что ты родился таким огромным? Надо было меньше кушать, — попытался его урезонить Айк.

В конце концов Бато послушался, и автобус тронулся в путь. Сарафаны стояли на пороге дома, провожая своего старшего и махая руками.

— Лёгкой дороги! Во время пути водителя не отвлекать, по салону не носиться. Если нас кто-то остановит — говорить буду я. Вы отвечайте только если спросят. Надеюсь, все понимают, что от этого зависят наши жизни, — громко сказал старший, чтобы все услышали.

— Ясно! — почти хором ответили парни.

С небольшой задержкой из-под тряпок донеслось приглушённое:

— Ясно…

Поездка оказалась на удивление спокойной. Никаких остановок и проверок — только водитель время от времени сообщал, где они находятся.

Посты полиции и военных, мимо которых они проезжали, даже не обращали на автобус внимания, видя в салоне мужчин в сарафанах.

Айк был весь на нервах. Ему хотелось закурить, выпить, как-то успокоиться — но не сейчас.

«Скоро всё закончится. Тогда и отдохнём», — повторял он себе.

Наконец они добрались до первого пропускного пункта. Автобус остановился перед шлагбаумом. Водитель предупредил, что к ним идёт проверяющий, и попросил всех вести себя так, как договорились.

Старший сарафан нажал кнопку открытия дверей и поднялся на ноги, чтобы поприветствовать проверяющую. Остальные последовали его примеру.

В автобус вошла крупная женщина в военной форме. Она осматривала салон и пассажиров. На лице у неё был заметный шрам, а возраст — около сорока лет. На ремне висел автомат.

Махнув рукой, она приказала всем сесть.

Айк внимательно следил за каждым её движением, готовый в любую секунду достать из ведра пистолет и отправить эту наглую тварь на тот свет.

— Чего столбом стоите? Обзор закрываете! Сели быстро! Ты! — указала она автоматом на водителя. — Какого хрена без сопровождения? Откуда едете? Документы где?

Парням доводилось сталкиваться с дерзким поведением женщин, но с такой откровенной грубостью — ещё никогда.

Они сели на места, и Айк заметил, как их руки одновременно потянулись к вёдрам. В конце салона зашевелились тряпки.

«Боже… только не это. Терпения…»

Пока военная слушала объяснения старшего и проверяла документы, краем глаза она заметила странное движение в куче тряпок. Выставив автомат вперёд, она медленно пошла по салону, внимательно наблюдая за всеми сразу своим цепким периферийным зрением.

Водитель посмотрел на Айка и Лину и отрицательно покачал головой — словно говоря: не надо.

И правда: если они убьют её сейчас — их раскроют. Если она найдёт Бато — начнётся перестрелка.

Безвыходная ситуация.

— Что там такое? Кто там прячется? Эй, вылезай!

В этот момент в автобус заскочила ещё одна женщина и окликнула первую. Она сказала что-то на военном сленге, выругавшись матом. Проверяющая опустила автомат и вышла наружу.

Они о чём-то поговорили, затем связались по рации. Через пару минут шлагбаум поднялся.

— Что это только что было? — спросил Маркус.

— Ничто иное, как чудо, — спокойно ответил Феликс.

— Бато! Какого хрена ты вытворяешь? Почему молчал?! Ты чуть всех не подставил! — вспылил Айк.

Лина попыталась его успокоить.

Автобус въехал на территорию. Здесь было много солдат, занятых своими делами. Никто не обратил внимания на автобус с прислугой.

Организация «Мир мужчин» проникла в логово врага.

Как и планировалось, автобус объехал Главный Дом и остановился у дома прислуги на заднем дворе.

Все облегчённо выдохнули.

Первый этап был пройден.

Старший сарафан повернулся к ним и тихо спросил:

— Я выполнил вашу просьбу?

6.

— Да. Спасибо вам за помощь, дальше мы справимся сами, — сказал Айк и пожал ему руку.

Водитель кивнул и вышел из автобуса, направляясь к дому прислуги.

Феликс подошёл к куче тряпья и начал её разгребать. Бато в это время сладко спал, обняв автомат.

— Да ладно? — удивился очкарик.

— Вот он как мучился, теперь понятно! Пока мы тут с ума сходили, он просто дрых, — Маркус толкал здоровяка, пытаясь разбудить.

— Это даже к лучшему, что он спал и никак не реагировал на слова женщины-военного, — сказала Лина, проверяя своё оружие.

Маркусу всё-таки удалось разбудить Бато. Тот вскочил, закричал от страха, и парни начали его успокаивать, объясняя, что произошло, пока он спал.

— О… Сначала мне было плохо, потом вдруг стало хорошо, и я видел сны. А как увидел ваши рожи — снова стало плохо, — буркнул Бато, закинув руки за голову и продолжая лежать.

— Так, переходим к следующему этапу операции, — сказал Айк. — Прячьте оружие под платья, и спокойным шагом идём в Главный Дом. Если всё чисто, дадим сигнал Бато, что можно идти. Эй! Ты меня слышишь? И отдай автомат Лине — незачем тебе такое оружие.

Айк пытался успокоиться, глубоко дышал, но напряжение не отпускало.

— Да, я всё слышу. Всё понял, — ответил Бато, передавая автомат.

Они без проблем пробрались в дом. На удивление, внутри было тихо. Лина вела их по коридорам, попутно объясняя, где что находится.

По лестнице они поднялись на второй этаж, держа оружие под одеждой. Но и там никого не оказалось.

Возможно, из-за чрезвычайной ситуации всех отправили работать удалённо. Это казалось странным: перед кабинетом Главной Мамы не было даже охраны или секретаря.

Когда они вошли внутрь — кабинет оказался пуст.

Как и всё здание.

Все растерялись.

— Этого не может быть! Где она? Лина, что происходит? — нервничал Айк.

— Нужно срочно уходить отсюда. Назад в автобус и пробиваться. Здесь никого нет, — быстро оценил ситуацию Феликс.

— Нет, подождите. Они могут быть в подвале. Там у Гары целый этаж — как бомбоубежище. Нужно проверить и там. Не поддавайтесь панике, — сказала Лина.

Тем же составом они спустились на первый этаж. Уже собирались повернуть к лестнице, ведущей в подвал, как вдруг с улицы раздался голос из громкоговорителя.

— Организация «Мир мужчин»! Вы окружены! Не сопротивляйтесь! Отпустите заложника и выходите с поднятыми руками! Повторяю: вы окружены! Сопротивление бесполезно!

У Айка подкосились ноги.

Неужели он просчитался?

Их загнали в ловушку. Поймали на живца. Теперь их ждёт тюрьма или смерть.

Но как? Как они узнали о плане? Всё ведь было спонтанно…

И о каком заложнике идёт речь?

— Айк, что нам делать? Нас окружили! — в панике спросил Маркус.

— Как они узнали о нашем плане? Надо бежать, Айк! Силы не равны! — настаивал Феликс.

— Что-то мне стало страшно… — даже Бато потерял боевой дух.

Все смотрели на своего лидера, ожидая приказа. Решения. Хоть чего-нибудь.

Но Айк молчал.

Парни говорили наперебой, громкоговоритель не умолкал. Лина стояла и смотрела, как мужчины снова превращаются в испуганных «сарафанов».

— Так, успокойтесь! — резко сказал Айк. — Мы ещё живы, и у нас есть оружие! Феликс, беги на задний двор и проверь автобус — возможно, на нём получится прорваться. Остальные займут позиции у окон и будут готовы стрелять на поражение, если начнётся штурм. У кого нет оружия — спрячьтесь. Если появится шанс, нападайте из засады. У нас ещё есть шансы. Без паники! По местам!

Парни разбежались по фойе.

На площадку перед домом начал опускаться вертолёт, заглушая громкоговоритель. Айк что-то кричал своим людям, но его никто не слышал.

Когда двигатель стих и лопасти почти остановились, из вертолёта вышла женщина.

Она держала на прицеле какого-то парня.

Рядом с ней стояла Анна Франт собственной персоной.

Главная Мама взяла громкоговоритель.

— Я — Анна Франт. И вы прекрасно меня знаете. Обращаюсь к вашему лидеру. Айк… посмотри, кого мы привезли повидаться!

Это был Фиро.

Близкий человек Айка.

И сейчас его держали в заложниках.

— Анна! Отпусти его! Этот человек не имеет отношения к нашей войне! — закричал Айк.

— Я предлагаю обмен заложниками. Верни мою дочь — и с твоим другом ничего плохого не случится.

Она сделала паузу, давая ему осмыслить слова.

— Лина, дочь моя, скоро мы тебя освободим! Главное — держись! Хорошо, что ты предупредила нас о нападении. Мы успели подготовиться.

Все одновременно посмотрели на девушку.

— О чём она говорит? Ты сдала нас? Почему, Лина? — спросил Айк.

— Я не предавала вас! Слышите?! Она врёт! Это их план — посеять между нами недоверие! Айк, ты мне не веришь?

— Я уже не знаю… — тихо ответил он. — А может, это и был ваш план с самого начала? Втереться в доверие… а потом уничтожить нас?

Он искал поддержки у парней, но они сами были ошеломлены происходящим.

— Даю вам одну минуту на размышление! — снова раздался голос Анны. — Потом мы начнём развлекаться с твоим другом!

Айк сел, прислонившись спиной к стене. Он пытался сообразить, как поступить.

На одной чаше весов — Фиро.

На другой — Лина.

Любимая девушка… которая, возможно, его предала.

Он поднял пистолет и направил на неё.

— Лина… будь добра, отдай автомат Маркусу и подойди ко мне.

Девушка не стала сопротивляться.

— Я готов на обмен! — крикнул Айк. — Но вы должны подойти ближе! Без резких движений и лишних людей! Парни, будьте готовы прикрыть нас, когда мы будем возвращаться!

— Хорошо. Будем только я… и твой друг, — ответила Анна уже без громкоговорителя.

Франт достала пистолет и направила его в голову Фиро.

— Иди вперёд.

Айк увидел их и вышел навстречу, держа Лину на мушке.

Наконец они встретились лицом к лицу.

Два заклятых врага.

Два мировоззрения.

Мужчина и женщина.

7.

Айк проделал невероятный путь ради этой встречи, но всё пошло не так идеально, как он рассчитывал. Сейчас главная задача — забрать Фиро из лап Мамы, а дальше они что-нибудь придумают.

— Так вот ты какой, Айк. Рада встрече! — сказала Анна, когда они приблизились.

— Не могу ответить вам взаимностью. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выстрелить в вашу наглую рожу, — ответил парень.

— Лина, доченька моя, потерпи ещё немного, и твой кошмар закончится. Мы избавимся от этих насекомых и заживём как раньше, — Анна играла роль заботливой матери.

— Я прошу тебя, мама, отпусти их! Я люблю его, и это правда! — на глазах Лины выступили слёзы.

Франт удивилась.
Как он мог извратить мою дочь? Сделал из неё свою игрушку…
Вот он — жестокий и хладнокровный мужчина, пустивший свой яд в её девочку, думала Анна.

— Лина, можно уже не играть свою роль. Ты молодец. Айк, думаю, пора провести обмен. Ты согласен?

— Да. Медленно. Без резких движений.

Фиро и Лина начали осторожно идти навстречу друг другу. Они одновременно кивнули, и парень продолжил путь. Лина развернулась, посмотрела на Айка и что-то сказала — очень тихо. Но из-за криков Анны её слов не было слышно.

Фиро добрался до друга, и они скрылись в доме. Девушку тут же забрала мать, и их окружили военные.

— Прости меня, Фиро, что из-за меня ты попал в такую передрягу. Как ты здесь оказался? — друзья обнялись и пожали руки.

— Это вы простите меня… за то, что я вас бросил и не нашёл смелости вернуться. Хотя много раз хотел.

Он поздоровался с остальными и продолжил:

— Меня вытащили из дома сегодня утром, закинули в вертолёт — и вот я здесь.

В этот момент в холл вбежал запыхавшийся Феликс.

— Плохо дело…

— Что с транспортом? Не томи! — раздражённо спросил Маркус.

— Я выбежал на задний двор и вижу: в автобус загружается вся прислуга. Пытался их остановить, что-то сказать… но передо мной закрылась дверь. Старший сарафанчик просто уехал. Ничего не сказав.

Феликс выглядел подавленным — он понимал, что шанс на побег исчез.

В громкоговорителе снова зазвучал голос, требуя сдаться и выйти с поднятыми руками.

Айк потерял последнюю надежду. Чуда не произошло. Он ещё и втянул своего лучшего друга в эту катастрофу.

Он посмотрел на каждого из них — и видел отражение себя. Всем было тяжело. Каждый понимал, чем всё закончится: смертью или тюрьмой.

Теперь нужно было выбирать меньшее из двух зол:
сдаться и выжить, но навсегда остаться за решёткой…
или драться до конца и умереть за свою свободу.

Все молчали.

А время уходило.

И Мама явно не собиралась давать им ещё один шанс.

В холл влетела дымовая граната.

Военные пошли на штурм.

Задача была проста: уничтожить всех, кто будет сопротивляться. Лидера — по возможности взять живым. Он ещё пригодится.

Таков был приказ Анны Франт.

Парни бросились врассыпную — такого они не ожидали. Дым быстро заполнил всё пространство перед входом.

Невозможно было понять, откуда появится враг и куда стрелять.

Они отступили глубже в холл, спрятавшись за мебелью и колоннами — рядом с безоружными товарищами.

Бато зарычал, как бешеный зверь, и рванул в дымовую завесу.

— Долго мы будем это терпеть?!

— Нет! Стой! Бато! — закричал Айк.

Но здоровяк уже не слушал.

Женский штурмовой отряд услышал крики, и командир приказала остановиться.

В следующее мгновение перед ними возникла огромная фигура, несущаяся на невероятной скорости.

От страха они начали стрелять без команды.

Но силуэт исчез…

И тут же появился сбоку.
Потом сзади.
Будто сразу со всех сторон.

Женщины попытались бежать.

Но вырваться удалось только одной — той, которой теперь ещё долго будут сниться кошмары.

Друзья наблюдали из укрытий, надеясь увидеть Бато, чтобы прикрыть его огнём.

Из дыма доносились женские крики, ругань здоровяка, выстрелы и звон разбитого стекла.

Постепенно всё стихло.

Дым начал рассеиваться.

Из него вышел Бато — с новым оружием в руках.

— Одна сбежала. Слишком мелкая и шустрая оказалась. Вот, разбирайте оружие… А что вы так на меня смотрите? — сказал он, будто ничего не произошло.

— Ты не перестаёшь удивлять. С таким арсеналом у нас куда больше шансов выжить, — заметил Маркус.

Он повернулся к новому бойцу:

— Фиро, ты помнишь, как этим пользоваться?

— Конечно. Все книги, которые ты читал, я тебе и дал.
Кстати… вы изменились. За то время, пока я вас не видел. Стали ещё сильнее, смелее и отчаяннее. Я впечатлён.

Айк тем временем думал, что делать дальше.

Даже с таким оружием они долго не продержатся. Подмоги ждать неоткуда.

Может, Лина сможет что-то сделать?

Но он всё ещё не понимал, кто их предал.

Если не она… значит, кто-то из своих?

— Чёрт… я идиот! — выругался Айк и жестом подозвал всех ближе.

— Я забыл о нашей главной задаче. Потому что я никудышный лидер… но сейчас не об этом. Феликс, Бато — вам нужно в подвал. Ищите кабинет Гары. Где-то там должен быть прибор для стирания памяти. Если мы захватим его — возьмём ситуацию под контроль. Остальные останутся здесь и будут сдерживать военных.

Он посмотрел на каждого.

— Это наш единственный шанс. И последний.

Все согласились.

Они обнялись, пожелали друг другу удачи и разошлись по позициям.

Фиро и Айк остались вдвоём — как в старые добрые времена. Крепко пожали друг другу руки.

— Давно я не видел тебя в сарафане! — рассмеялся Фиро. — А теперь ещё и с оружием в руках. Такого я точно представить не мог.

— Я рад, что ты сейчас со мной. Даже если обстоятельства — полное дерьмо.
Слушай… я так давно хочу покурить. У тебя есть сигареты?

Фиро кивнул и достал пачку.

Выпуская дым, они вернулись к остальным.

Тем временем первая группа штурмовых солдат снова двинулась к зданию. Прозвучали первые выстрелы.

Феликс и Бато остановились на лестнице. Им хотелось вернуться и помочь друзьям.

Но они услышали крик Айка:

— Мы справимся! Вся надежда на вас, братья! Идите! Не оборачивайтесь!

Они послушались.

И рванули в подвал.

Перед ними тянулся длинный коридор.

Открывая одну дверь за другой, они находили пустые офисы — ничего примечательного.

Феликс предположил, что кабинет Гары находится в самом конце, но всё равно решил проверить каждую комнату.

Вдруг где-то сидит засада.

Или кто-то может ударить в спину.

Наконец они добрались до последней двери.

Открыв её, в приглушённом свете они увидели Гару.

Она сидела в кресле за массивным столом, курила сигару и улыбалась.

— Здравствуйте, господа! — сказала она спокойно. — Наконец-то вы здесь. Я уже чуть не умерла от скуки.
Не стесняйтесь… будьте как дома.



8.

Мужчина в красном сарафане, как обычно, проснулся рано. Проводил свою жену на работу, сделал уборку в доме. Затем сходил на любимый рынок, посплетничал с местными мужчинами-торговцами, купил нужные продукты.

Вернувшись домой, он сразу принялся за готовку. Скоро обед, и жена приедет поесть. Она трудится, она зарабатывает деньги, она устает — и мужчина любит её.

Сколько лет они уже вместе?

Их встреча случилась ещё в студенческие годы. Какие они тогда были молодые… Как красиво она за ним ухаживала. Мужчина ждал её из армии, потом они сыграли свадьбу, и он переехал жить к ней.

Они были счастливы.

Так появился их первенец.

У них только один ребёнок — по мнению жены, этого вполне достаточно и больше рисковать не стоит. Ведь она всем сердцем хотела девочку… но получилось иначе.

Родился мальчик.

Этим мальчиком был Айк.

Отец был занят готовкой на кухне, когда услышал объявление по телевизору.

— Неизвестные мужчины проникли в Главный Дом и устроили там стрельбу. Они пытались захватить в заложники семью Анны Франт, но военные сработали вовремя. На ваших экранах вы можете увидеть фотографии предполагаемых преступников. Сейчас они укрываются в здании и ведут огонь по военным. Никаких требований не выдвигалось. Есть информация, что это та самая террористическая группа, которая держит в страхе всю страну на протяжении последнего месяца. Следите за новостями…

Мужчина увидел на экране своего сына.

Он не мог понять, как до этого дошло. Почему всё так получилось? Чего ему не хватало?

— Сынок… это я виноват… — прошептал он. — Я не смог спасти тебя… Не поддержал, когда ты так нуждался в этом… Прости меня, родной.

Отец опустился на колени, закрыл лицо руками и заплакал, шепча бессвязные слова.

Анна Франт была в бешенстве.

— Я не понимаю, что здесь происходит! Почему солдаты бегут?! — требовала она объяснений. — Полковница, срочно выясните причину срыва штурма! И уберите этих проклятых журналюг. Пусть выполняют свою работу, но чтобы под ногами не путались!

— Есть! — женщина приставила левую руку к виску и поспешила выполнить приказ.

Лина не находила себе места. Она курила одну сигарету за другой, переживая за Айка и парней, которые за последнее время стали ей так дороги.

— Мама, прошу тебя… остановись. Почему ты так поступаешь?

— А ты считаешь нормальным ворваться в наш дом с оружием? — холодно ответила Анна. — Не думаю, что они пришли мирно поговорить. Если бы меня не предупредили, боюсь представить, чем всё могло закончиться.

Она подошла к дочери и погладила её по щеке.

— Девочка моя… ты отравлена и сама не понимаешь, что творишь. Но ничего. Скоро это пройдёт. Я обещаю.

Анне Франт было знакомо чувство, которое сейчас испытывала Лина. Но она всегда считала его проявлением слабости.

Каждая девочка проходит через это — через то, что люди называют любовью.

Но если поддаться этому чувству, можно потерять всё, к чему стремились поколения их семьи.

Эти мысли вбивали ей в голову с самого младенчества.

И теперь для Анны сама мысль о том, чтобы отдать мужчинам власть, казалась настоящим кошмаром.

Что бы ни говорила Лина, как бы ни умоляла мать оставить парней в живых и дать ей шанс договориться с ними — Анна оставалась непреклонной.

Опухоль нужно вырезать раз и навсегда, пока она не разрослась по всей стране.

На примере организации «Мир мужчин» она покажет всем, что нет смысла идти против системы.

Но, надо признать, эти парни удивляли.

Даже загнанные в угол, они продолжали бороться.

Когда-то, много лет назад, молодой и своенравный Сакран тоже пытался что-то изменить. Тогда всё закончилось ничем.

Анна была тогда совсем юной девушкой. Но сейчас события далёкого прошлого вдруг вспыхнули в памяти так ярко, словно произошли вчера.

История повторяется из поколения в поколение…

Но может в этот раз всё будет иначе?

Погружённая в воспоминания, Главная Мама даже не услышала, как к ней обратилась полковница.

— Главная Мама, Анна Франт, разрешите доложить?

— Валяй.

— Журналисты сделали свою работу, и мы их выгнали с территории. Штурмовой отряд потерял половину состава. Причина — неизвестный мужчина огромных размеров, который, по словам выживших, двигался… как дьявол.

— Идиотки… Свяжитесь с Гарой.

Полковница достала рацию, вызвала связь и передала её Анне.

Из динамика донёсся скрипучий голос:

— Говорите быстрее, полковница. Что случилось?

— Гара, это Анна. Что у тебя происходит? Есть новости?

— Есть. Двое мужчин спустились в подвал и идут к моему кабинету. Я вижу их по камерам. Один в очках — если не ошибаюсь, Феликс. И его брат Бато. Времени мало. Они уже у двери. Свяжусь позже… когда закончу с ними.

Связь оборвалась.

Анна на секунду задумалась.

Хорошо. Значит, их главной ударной силы — дьявола Бато — сейчас нет.

Можно начинать новый штурм.

Теперь они не смогут долго держаться. Патроны не бесконечны.

А людей она будет посылать снова и снова, пока бунтовщики не сдохнут.

— Слушай приказ, — холодно сказала Анна. — Собери две группы солдат. Пусть заходят с двух сторон. Пути к отступлению у них быть не должно. Передай всем: дьявола больше нет. Бояться нечего. А кто не выполнит приказ — будет ликвидирован вместе с бунтовщиками. Понятно?

Полковнице всё было ясно.

Ситуация стремительно накалялась, и сейчас Анна говорила абсолютно серьёзно.

Главной Маме нужен результат.

И как можно быстрее.

В доме парни были сосредоточены.

Им удалось отбить первую атаку, и теперь они внимательно следили за следующими действиями врага.

— Айк, вижу движение. Похоже, они готовятся к новой атаке, — сказал Фиро, стоявший ближе всех к линии огня.

— Всем приготовиться. Цельтесь лучше и берегите патроны, — спокойно ответил Айк. — Наша задача — сдерживать их, пока не вернутся Бато и Феликс. Не рискуйте. В прямом бою мы не победим. И прикрывайте друг друга.

Он занял позицию у окна.

Единственная надежда — прибор для стирания памяти.

Если он попадёт в руки Айка, всё может измениться.

Он начнёт с простых солдат.

Волна за волной память будет исчезать.

Потом — офицеры.

Потом — Главная Мама.

Все её подчинённые. Все слуги. Все военные.

А потом — вся страна.

Они построят новое общество.

Справедливое.

Равноправное.

Создадут новые законы.

«Мир мужчин» изменит страну, взяв за основу опыт предков — но избежав их ошибок.

Таковы были амбиции Айка.

Работы впереди — целая жизнь.

Но первый шаг делается прямо сейчас.

Главное — продержаться…



9.

Гара направила пистолет на Феликса и Бато. На её лице играла злая улыбка — она явно была довольна этой встречей.

— Как же я вас заждалась. Тут так скучно сидеть без дела, когда наверху идёт настоящая война. Почему Айк лично не пришёл меня проведать?

Бато шагнул вперёд, закрывая собой брата.

— Феликс, ищи ту штуку. А я возьму на себя эту чёрную гориллу.

Гара рассмеялась — искренне и громко. Такое с ней случалось редко.

— Удивляюсь твоей смелости. Мне такого ещё никто не говорил.
А насчёт той «штуки», которую вы ищете… она в моём личном сейфе.

— Спасибо, вы облегчили нам задачу, — мило улыбнулся Феликс, выглядывая из-за плеча Бато. — Может, ещё и откроете? Было бы славно. Мы ведь не хотим вас покалечить.

— Покалечить?! — Гара расхохоталась.

Она достала сигарету и подкурила её… пистолетом, который всё это время держала на них.

Оказалось — это обычная зажигалка.

— Какие же вы смешные. Такие разные… но родные. Как такое возможно?

Она выдохнула дым.

— Код от сейфа я вам не скажу. Но если вы одолеете меня в рукопашном бою — сможете снять ключ с моей шеи. Как вам такой расклад?

Она постучала пальцем по металлическому ключу на цепочке.

— По-моему, вполне справедливо.

Бато медленно покрутил массивной шеей, размял плечи и сжал кулаки.

— Сразимся. Я готов.

— Тогда вперёд.

Гара резко перевернула стол и со всей силы пнула его в сторону братьев.

Огромный деревянный стол пролетел через весь кабинет и врезался в Бато.

Здоровяк спокойно поймал его руками, аккуратно поставил в сторону и снова закрыл собой Феликса.

— Будь осторожен… — прошептал очкарик, прижавшись к стене. — Она сильная.

— Я быстро с ней разберусь. Заберём ключ и вернёмся помогать друзьям. Это всего лишь бешеная баба.

Он похлопал брата по плечу и повернулся к Гаре.

Бато чуть присел и резко оттолкнулся ногами.

Он буквально полетел вперёд — как снаряд, с вытянутыми кулаками.

— Слишком медленно.

Гара легко ушла в сторону. Развернулась и мощным ударом пробила по ногам.

Бато попытался достать её кулаками.

Но каждый раз либо промахивался, либо бил в блок.

Зато её контратаки били точно — по бедрам, по корпусу.

Дыхание сбивалось.

Ноги тяжелели.

— Я читаю все твои движения, — насмешливо сказала она. — Скоро твои ноги перестанут тебя слушаться. Ты плохо соображаешь.

Она чувствовала даже удары через блок.

Они были чудовищно сильными.

Но техника у Бато была слабее.

Рост у них был одинаковый. Руки и ноги — одной длины.

Но у неё был опыт.

А у него — сила и молодость.

Бато остановился и тяжело выдохнул.

— Может, я и тупой… — сказал он. — Может, многое не понимаю. Меня не учили, как вести себя в высшем обществе. У меня огромные руки… уродливое лицо.

Он сплюнул кровь.

— Люди меня боятся. Женщины видят во мне угрозу и при любой возможности унижают. Я терпел всю жизнь.

Он посмотрел на неё.

— Но теперь у меня есть друзья. Я люблю их и буду защищать до конца своих дней. Они показали мне, что значит быть свободным.

Он сжал кулаки.

— Ты хочешь отнять у меня это? Хочешь убить нас?

Он усмехнулся.

— Тогда попробуй. Обезьяна.

— Ублюдок! — рявкнула Гара.

Она первой бросилась в атаку.

Повелась…

Вот мой шанс.

Бато вспомнил тренировки с Линой.

Когда удар уже летел в его голову — он резко ушёл в сторону.

— Что… — мелькнуло в голове у Гары.

И вдруг она поняла, что летит.

Бато схватил её за грудки, подсек ногу и перебросил через себя.

Гара грохнулась на пол.

Бато сразу сел сверху и начал молотить кулаками по её лицу.

Она закрывалась, как могла.

Но некоторые удары всё равно проходили.

Лицо уже превратилось в кровавое месиво.

И всё равно…

Она смеялась.

Безумно.

Выплёвывая кровь и зубы.

— Да что с тобой такое? — тяжело дыша, сказал Бато. — Ты с ума сошла? Сдавайся.

Он потянулся к ключу на её шее.

И в этот момент Гара резко ожила.

Она схватила его за руки и перебросила через себя.

Бато вскочил на ноги.

Но женщина уже была у него за спиной.

Она прыгнула ему на спину и мгновенно взяла удушающий захват.

Бато пытался разжать её руки.

Но она только усиливала давление.

Он встал на ноги.

А Гара висела на нём, обхватив руками и ногами — как обезьяна.

Воздух заканчивался.

Вдохнуть было невозможно.

— Эй, остолобина… — прошипела она ему на ухо. — Тебе спать не пора? Кажется, ты устал.

В ответ раздался только хрип.

— Не сдавайся, брат! — закричал Феликс. — Ты сможешь! Держись!

Но он ничем не мог помочь.

Бато собрал последние силы.

Он разогнался и со всей силы ударился спиной о стену.

Потом о другую.

Потом ещё раз.

Но Гаре было всё равно.

Она держала мёртвой хваткой.

В глазах Бато потемнело.

В ушах зазвенело.

Он опустился на одно колено.

Руки обмякли.

Неужели… я сейчас умру? Вот так… просто? От какой-то бабы… Глупая жизнь… и такая же глупая смерть. Прости меня, Феликс… Я не смог.

Он поднял глаза.

Феликс стоял перед ним… и плакал.

Слёзы текли по щекам из-под очков.

Такого не было никогда.

Всегда холодный.

Всегда расчётливый.

И вдруг — плачет.

— Кто… довёл… моего брата… до слёз? — прохрипел Бато.

В нём вспыхнула последняя ярость.

Он резко подпрыгнул вверх.

Вместе с висящей на нём Гарой.

И сделал сальто вперёд.

Они рухнули на пол.

Всем весом.

Гара взвизгнула от боли и разжала руки.

Бато жадно вдохнул воздух.

Они лежали на полу, тяжело дыша.

Кто поднимется первым — тот победит.

Через несколько секунд они встали.

Снова напротив друг друга.

— Признаю, — сказала Гара. — Ты достойный соперник. Мне давно такого не хватало.

Она протянула кулак.

— Эм… спасибо… — хрипло сказал Бато и стукнул своим кулаком в её.

— Но пощады не жди. Ты чуть не задушила меня, обезьяна.

Они снова бросились друг на друга.

Это уже не был бой.

Это была бойня.

Кровь летела во все стороны.

Выбивались зубы.

Ломались лицевые кости.

Бато ревел как зверь.

Гара истерически смеялась.

Никто не ставил блоки.

Удары принимали лицом.

Остановить их могла только смерть.

Феликс в ужасе смотрел на происходящее.

Он уже не узнавал своего брата.

— Хватит! Остановитесь! — кричал он.

Но им было всё равно.

Бато внезапно схватил Гару за руки.

Оттянул её голову назад.

И со всей силы ударил своим лбом ей в лоб.

Раздался глухой треск.

Гара закатила глаза.

Её тело обмякло.

Она упала на пол, как марионетка.

Бато рухнул рядом.

Трясущимися руками он сорвал с её шеи ключ.

И протянул его брату.

— Я… победил… брат…

У него остался только один глаз.

И тот смотрел куда-то в сторону.

Феликс взял ключ, поддерживая окровавленную голову брата.

Он плакал.

Не зная, как ему помочь.

— Открой… его…

Это были последние слова Бато.

Он закрыл глаза.

Навсегда.

Феликс аккуратно положил его на пол.

Медленно поднялся.

Подошёл к сейфу.

Вставил ключ.

Повернул.

И открыл дверцу.

Внутри…

было пусто.



10.

— Держитесь! Мы их сделаем! — пытался подбодрить своих людей Айк.

Но враг давил всё сильнее.

Они не ожидали атаки с тыла. Со стороны заднего двора внезапно появилась вторая группа солдат.

— Осторожно! Сзади! — успел крикнуть один из парней.

Очередь из автомата изрешетила его прежде, чем он договорил.

— Твоего… Отступаем к лестнице в подвал! — закричал Айк.

Пока они отходили, ещё двоих бойцов из «Мира мужчин» расстреляли в спину.

Их осталось шестеро.

Они захлопнули тяжёлые двери и спрятались за ними, слыша снаружи крики и издёвки солдат.

— Господи… их убили… прямо на моих глазах… — Маркус дрожал от ярости и ужаса. — Что нам теперь делать?

— Парней слишком долго нет, — мрачно сказал Фиро, обнимая его за плечи. — Может, они попали в засаду? На них был весь расчёт. Если там враги — мы окружены.

Айк и сам это понимал.

Скорее всего, братья провалились.

Обороняться здесь бессмысленно.

Кто-то должен остаться.

Кто-то должен задержать врага.

А это равносильно смерти.

Но как сказать об этом?

Как можно попросить друзей умереть?

Айк медленно поднялся.

— Друзья… я решил. Я останусь здесь и буду их сдерживать. А вы идите помогать Феликсу и Бато. Найдите прибор и завершите нашу миссию… ради будущего.

Он опустил голову.

— Я заварил эту кашу. И теперь вы страдаете из-за моего эгоизма.

— Ты что несёшь, придурок?! — резко перебил его Фиро. — Мы все пошли за тобой. Потому что любим и уважаем тебя! Это наше решение! Каждый здесь готов умереть!

— Эгоизм? — вдруг вмешался Маркус. — Ты говоришь про эгоизм?

Он шагнул вперёд.

— Да, ты эгоист! Хочешь героически сдохнуть и оставить нам всю ответственность? Нет! Я этого не допущу!

В этот момент на лестницу влетела граната.

Все её увидели.

И время словно растянулось.

Граната медленно крутилась по ступеням.

Вот и решение всех споров… — подумал Айк.
Все вместе… одним разом…

Но Маркус среагировал мгновенно.

Он схватил гранату и швырнул её обратно за дверь.

Захлопнул створки.

Раздался оглушительный взрыв.

В ушах зазвенело.

Ударная волна сорвала двери и сбила всех с ног.

Когда Айк пришёл в себя, в голове всё ещё гудело. Сквозь звон пробивались крики раненых солдат.

Парни помогали друг другу подняться.

Маркус обнял их и что-то говорил, но сначала слова было трудно разобрать.

Потом голос стал яснее.

— В своей жизни я ничего хорошего не сделал… — сказал он тихо. — Не был примерным сыном. Не стал отцом. Ни одна женщина меня не выбрала.

Он усмехнулся.

— Но когда я встретил вас… я понял, чего хочет моё сердце.

Он крепче обнял друзей.

— Быть таким, как вы. Быть вместе с вами.

Слёзы текли по его лицу, но он улыбался.

— Я горжусь, что стал настоящим мужчиной. Осталось последнее испытание — доказать это делом.

Он посмотрел на них.

— Фиро… Айк… вспоминайте меня иногда. Поднимите за меня тост. Расскажите будущим поколениям, кем был этот черныш.

Он рассмеялся сквозь слёзы.

— Сделайте то, что должны.

Он сжал их ещё сильнее.

— Я люблю вас.

Впервые в жизни Маркус показал свои настоящие чувства.

Он схватил автомат и побежал вверх по лестнице.

За ним рванули ещё двое парней.

— Нет! Стой! Ты псих, Маркус! Вернись! — закричал Айк.

Но Фиро удержал его.

Маркус обернулся.

Широко улыбнулся.

Передёрнул затвор.

И исчез в дыму.

Маркус и двое парней в белых сарафанах, залитых кровью, выскочили из облака пыли и обломков.

Солдаты в это время перевязывали раненых и вытаскивали погибших.

Нападения они не ожидали.

— Вы хотели убить нас?! — закричал Маркус. — Вот мы! Настоящие мужчины!

Он поднял автомат.

— Мир принадлежит нам! Запомните это!

Трое мужчин открыли огонь.

Солдаты бросились в укрытия.

Когда патроны закончились, Маркус тяжело дышал.

Пуля пробила ему живот.

Один из парней уже лежал мёртвым.

Вокруг валялись десятки тел.

Но к зданию уже спешил новый отряд.

Маркус схватил оружие убитых солдат.

— Ещё не всё… — прохрипел он.

Они снова рванули в бой.

Очереди из автоматов накрыли их.

Они успели укрыться за колоннами.

По сигналу Маркуса они снова вышли вперёд.

Стоя плечом к плечу, они стреляли и кричали, пока не уложили ещё десяток солдат.

Когда ярость схлынула, Маркус увидел, что остался один.

Его напарник был мёртв.

Сам Маркус получил ещё две пули — в ключицу и бедро.

Он отбросил автомат.

Опустился на колено.

Похлопал по груди мёртвого товарища.

Потом поднял два коротких автомата.

Глубоко вдохнул.

И вышел на лужайку перед домом.

Там стоял лагерь Анны Франт.

Хромая, Маркус шёл вперёд.

— Мама! Где ты?! — кричал он. — Я иду за тобой! Что ты прячешься, как крыса, за своими людьми?! Они уже в аду! И ты пойдёшь следом!

Перед ним выстроились военные машины.

Солдаты ждали приказа.

Полковница посмотрела на Анну Франт.

Анна наблюдала за Маркусом из внедорожника.

— Он хорош, — спокойно сказала она. — Надо признать.

Она вздохнула.

— Убейте его.

Полковница передала приказ.

Маркус тоже услышал его.

Он поднял оба автомата и открыл огонь во все стороны.

Крича и проклиная.

Пока не закончились патроны.

В следующую секунду его тело разорвали сотни пуль.

Он упал на газон.

В лужу собственной крови.

И посмотрел в небо.

Голубое.

Чистое.

По нему медленно плыли белые облака.

Как красиво… — подумал он.

— Помните обо мне… друзья…

Его голос почти исчез.

— Я ухожу…

Маркус умер.

Тем временем Фиро и Айк уже бежали по коридорам подвала.

Они открыли дверь последнего кабинета.

И замерли.

На полу лежал Бато.

Его лицо было разбито до неузнаваемости.

Рядом на коленях сидел Феликс.

Чуть дальше — неподвижная Гара.

Вся комната была разрушена.

Фиро бросился к Бато.

Проверил пульс.

Покачал головой.

— Он победил… — тихо сказал Феликс. — Мой брат сделал всё, что должен был.

Он поднял взгляд.

— Но всё зря.

— Что значит — зря? — спросил Айк.

Феликс молча указал на сейф.

Он был открыт.

И пуст.

Айк опустился на пол.

Значит… всё было зря?

Я привёл своих друзей на смерть…

Кто я такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями?

Я стал таким же чудовищем, как Анна Франт…

Он схватился за голову и рвал свои белые волосы.

Рыча от отчаяния.

В этот момент Фиро услышал шаги в коридоре.

— Нет… ещё не всё!

Он схватил дробовик Бато.

Дождался, пока солдаты подойдут ближе.

И выстрелил через дверь.

— Наши друзья погибли не зря! — крикнул он. — Ради них мы должны сражаться до конца!

Он стрелял, пока не закончились патроны.

Потом бросил оружие.

И опустился на колени рядом с Айком.

Они обнялись втроём над телом Бато.

— Прости меня, Феликс… — сказал Айк сквозь слёзы. — Ты не хотел этой крови. Это из-за меня погиб твой брат.

Он посмотрел на Фиро.

— И ты прости. Тебя взяли в заложники по моей вине. Я должен был лежать на месте Бато.

— Прости, что я вас бросил… — прошептал Фиро. — Я испугался. Каждый день тайком звонил Феликсу… чтобы узнать, как вы.

Феликс тяжело выдохнул.

— Давайте простим друг друга… и уйдём вместе.

Он погладил руку брата.

— Мы неплохо постарались. Правда?

Айк грустно улыбнулся.

— Получилась хорошая история… с плохим концом.

Фиро посмотрел на друзей.

— Прощайте.

— Это было лучшее время моей жизни.

Они сидели молча.

Ожидая смерти.

Дверь распахнулась.

В комнату ворвались солдаты.

Оружие было направлено на них.

Крики приказов.

Но парни будто не слышали.

Они продолжали сидеть, обнявшись.

В комнату вошла полковница.

Она увидела тело Гары и побледнела.

— Вырубить их.

Приклад ударил Айка.

Потом Фиро.

Потом Феликса.

На них надели наручники.

И утащили прочь.

Финал.

Айк проснулся на твёрдой кровати. Всё тело ломило, горло распухло, а голова болела от удара. Он находился в одиночной камере с небольшим окном под потолком, закрытым решёткой.

Снова поймали и посадили. Но почему их не убили на месте? Зачем они им нужны? Что стало с его друзьями?

Он вспомнил события, произошедшие вчера. Почти все погибли, и они сами были готовы отправиться на тот свет.

«Теперь я здесь. Если меня не казнят, то осудят на пожизненное, чтобы я стал напоминанием о том, как не нужно поступать», — думал Айк.

Камера была почти такой же, как та, в которой он сидел, ожидая суда. Только вместо двери здесь стояла решётка, и можно было видеть коридор.

Он выглянул. Ничего необычного: старая тюрьма, кирпичная кладка. Но было очень тихо. Не слышалось никаких звуков — будто он здесь один. Даже охраны не видно.

— Фиро! — попытался крикнуть Айк, но в горле запершило. — Фиро! Феликс! Вы здесь?

Ответа не последовало. Только эхо его собственного голоса прокатилось по коридору.

Он решил посмотреть в маленькое окно. Передвинув стол, поставил на него стул и забрался сверху. Окно находилось очень высоко, а потолок — ещё выше.

— Твоего отца… Где я?

За окном он увидел бескрайнее синее море.

Мужчин никогда не подпускали к морю — власти боялись побегов из страны. Все выходы в открытые воды перекрывались блокпостами. Теперь Айк понял, что находится на запретной территории.

«Хотя бы перед смертью я его увидел», — подумал он.

Он столько слышал о море в школе, читал о нём в книгах — и вот оно, прямо перед ним, пусть и через решётку.

Огромные волны хлестали прибрежные скалы. Какие-то большие птицы сновали туда-сюда, а ветер бил в лицо, принося незнакомые запахи.

Глядя на эту живую, прекрасную картину, Айк вспоминал свою жизнь: родителей, школьные годы, студенчество, дружбу с Фиро, встречу с Сакраном, первые трудности с организацией, товарищей, первую победу… и, конечно же, Лину.

Но за хорошими воспоминаниями пришли плохие. Перед глазами возникали образы мёртвых друзей. Ему стало не по себе.

Голова закружилась. Он слез со стола, лёг обратно на кровать и уставился в стену.

— Фиро… Феликс… Бато… Маркус… Сакран… Лина… Где вы все?

Айк повторял имена друзей, словно заклинание, и незаметно провалился в сон.

Он сидел на диване перед телевизором и смотрел футбол. Какая-то девушка обняла его сзади и спросила:

— Котик, хочешь, принесу тебе ещё пива?

Айк ничего не ответил. Девушка, мурлыча под нос какую-то мелодию, ушла за напитком.

Вдруг на экране телевизора трансляция футбола сменилась новостями.

— Сегодня состоится публичная казнь членов террористической организации, называющей себя «Мир мужчин». Они обвиняются в попытке убийства семьи Главной Мамы и проникновении в Главный Дом. После длительного судебного разбирательства суд пришёл к выводу, что единственным справедливым приговором является смертная казнь.

Ведущая продолжала:

— Вы можете видеть их на экранах своих телевизоров. Посмотрите в лица этих людей перед тем, как их расстреляют.

Айк сидел и смотрел, не имея возможности пошевелиться или что-то сказать.

Он увидел там всех, чьи имена повторял перед сном. Даже Лина стояла среди них.

Внутри всё словно горело, но он был бессилен.

«Почему я здесь, а они там?»

— Вот твоё пиво, дорогой! Холодное, только что из холодильника!

Она стояла позади него, но он не мог повернуть голову, чтобы увидеть её лицо.

Его любимую сейчас должны были убить в прямом эфире, а он сидел здесь с пивом в руках.

— Всё готово к исполнению наказания, все права соблюдены. Не убирайте детей от экранов. Покажите им…

Ведущая сделала паузу. Её лицо исказилось яростной гримасой.

— ВОТ ЧТО БЫВАЕТ, КОГДА ИДЁШЬ ПРОТИВ СИСТЕМЫ!

Прозвучали выстрелы.

Камера крупным планом показала лица друзей Айка.

А он продолжал сидеть с пивом в руках и смотреть, будто ничего не произошло.

Только по щекам текли слёзы.

— А ты думал, тебе всё сойдёт с рук? — раздался голос. — Думал, ты умнее всех? Вообразил себя революционером, который подарит мужчинам свободу? Раскроет их потенциал?

Перед Айком стояла Анна Франт, направив на него пистолет.

— Убей… меня… — процедил он сквозь зубы.

— Конечно, ты умрёшь, ублюдок. Да кем ты себя возомнил? Молокосос. Сдохни!

Она выстрелила ему прямо в голову.

Айк проснулся.

С ужасом он понял, что это был всего лишь сон.

— Простите меня… — шептал он, стуча кулаком по стене.

Прошло какое-то время. Айк немного успокоился и начал думать, что делать дальше. Его мозг был устроен так: даже в самой отчаянной ситуации он пытался найти решение.

Вдруг он услышал шаги.

Вернее, шаг.

Звонкий удар трости о пол. Потом ещё шаг. И снова.

Кто-то неторопливо прогуливался по коридору, словно по осеннему парку в последние тёплые дни.

Айк сгорал от любопытства, но решил остаться на месте.

Человек появился у камеры и остановился за решёткой.

Айк сначала увидел ноги: чёрные туфли с вытянутыми носами, широкие брюки. Затем бросилась в глаза пряжка на ремне — солнце, к которому направлен кулак.

«Где же я это видел?..»

Белая рубашка с закатанными рукавами, чёрная жилетка с цепочкой из нагрудного кармана. На голове — шляпа, закрывающая половину лица.

В правой руке он держал коробку, в левой — трость с набалдашником в форме льва.

Когда Айк поднял взгляд выше, он понял: перед ним мужчина.

Высокий, крепкого телосложения, с чёрными глазами, квадратным подбородком, тонкими губами и густыми седыми бровями.

Он убрал трость под мышку, снял шляпу, под которой оказались такие же седые волосы, и поприветствовал Айка.

— Здравствуй, Айк. Слушай, я вот покушать тебе принёс. У меня рук не хватает — забери, пожалуйста, коробку. Там горячий кофе и свежие круассаны. Уж извини, взял на свой вкус, надеюсь, тебе понравится.

Он просунул коробку через решётку и улыбнулся. Эта улыбка почему-то напомнила Айку Сакрана.

Наверное, поэтому он встал и молча взял коробку.

— Вот и молодец. Сейчас я открою дверцу, и мы с тобой поговорим. Постараюсь ответить на все твои вопросы.

Он долго копался в кармане, нашёл ключ, вставил его в замок и повернул два раза.

Зайдя внутрь, старик протянул руку.

— Герман Орстен. Приятно познакомиться.

Айк пожал её.

— Можно я присяду? Ты не против?

Медленно, опираясь на трость, он подошёл к столу, снял со стола стул и поставил его напротив Айка.

Из кармана жилетки он достал пачку коричневых сигарет и предложил одну парню. Айк молча кивнул.

Старик подкурил сначала ему, потом себе.

Они одновременно выпустили клубы дыма.

— Благодать, согласись. Таких ты точно не пробовал. Ой, а ты доставай кофе, перекуси круассаном, не стесняйся.

Айк послушался. Есть хотелось ужасно.

Он открыл коробку. Внутри были отделения для кофе и выпечки. Запах был невероятный.

Он сделал глоток горячего кофе, а затем откусил круассан.

Всё было свежим, великолепного качества.

— Спасибо. У меня столько вопросов… даже не знаю, с чего начать. Скажите, мои друзья — те, кого поймали вместе со мной — они живы?

— Ой, не переживай, мой мальчик. С ними всё в порядке. И ещё одна хорошая новость: ваш большой друг… кажется, его зовут Бато… жив.

Старик широко улыбнулся и поднял большой палец.

— Но как? Фиро проверял пульс — его не было.

— Да, он был совсем плох. Но у нас передовые медицинские технологии. Мы смогли вернуть его. Сейчас он лежит в нашей лучшей клинике, за ним ухаживают прекрасные специалисты. Не переживай — он крепкий парень и проживёт ещё долгую жизнь.

Герман достал фляжку, сделал глоток и довольно причмокнул.

— Я очень рад… Но почему вы нам помогаете? Мы же для всех преступники. И… кто вы такой? Вы мужчина!

Старик громко рассмеялся, держась за бок.

— Прости мою бестактность. А ты наблюдательный. Да, я мужчина. Такой же, как и ты.

Он посмотрел на Айка внимательно.

— Я следил за тобой очень долго. Ты прошёл длинный и тернистый путь. Было приятно наблюдать за твоими метаморфозами, за тем, как в тебе проявлялся лидер. Браво. Снимаю шляпу.

Он действительно снял её и слегка поклонился.

— А как же Главная Мама? Она же хотела нас всех убить. Почему я до сих пор жив?

Старик нахмурился и посмотрел в сторону окна.

— Забудь ты об этой мегере. Ей-богу, она всего лишь пешка, которой дали чуть больше власти, чем она заслуживает. Я ещё поговорю с ней на эту тему.

Он заметил недоверие на лице Айка.

— Я понимаю тебя. Ты хочешь ответов. Хочешь увидеть друзей, убедиться, что с ними всё в порядке. Но не всё сразу. Я обещаю — скоро ты всё поймёшь.

Он улыбнулся.

— Дай мне насладиться этим моментом. Я так долго тебя ждал. Сакран много рассказывал о тебе. Он любил тебя — искренне. Я даже завидовал ему, что он мог общаться с тобой лично.

Старик затянулся сигаретой.

— И знаете… вы очень точно назвали свою организацию. «Мир мужчин». Прямо в яблочко.

Он посмотрел на Айка с гордостью.

— Я горжусь тобой, мой мальчик.

Айк медленно спросил:

— Кто же вы такой?

Старик улыбнулся.

— Я — настоящий мужчина.

Он слегка постучал тростью по полу.

— И этот мир принадлежит мне.

Слова от автора.

Уф, ничего себе, я всё-таки закончил её. Вот такой получилась моя первая книга, мой первый роман. Начинал я писать его в простом блокноте — для меня это было как успокоение души и ежедневная разрядка мозга. Со временем текста становилось всё больше, и я решил, что нужно попробовать дойти до финала. Изначально я хотел написать что-то лёгкое, весёлое и забавное, но с каждой новой главой уходил всё дальше от юмора. В итоге история получилась довольно-таки жестокой, но, как мне кажется, так даже лучше. Я много чего сделал не так, как нужно, и использовал множество клише в написании, но прошу вас не судить меня строго. Я ещё учусь и набираюсь опыта, ведь не совершает ошибок тот, кто ничего не делает.

Раньше я думал, что написать свою книгу — это что-то из разряда фантастики, и мог только мечтать об этом. Ни в коем случае не скажу, что это было легко: на самом деле писательство требует много времени и сил. То, что ты придумываешь, складываешь в общую картину, копаешься в своём скудном лексиконе и пишешь целый день, читатель прочитает за десять минут. И от этого даже смешно.

Не хочу мучить вас долгими рассуждениями — сейчас будут благодарности. В первую очередь моим родителям, сестре, братьям Артуру и Эмилю — всем спасибо за поддержку! На первоначальном этапе поверить в себя и продолжить писать мне помогли два друга: Роман Симпсон и Влад Санитар. Спасибо вам за веру!

В какой-то момент я полностью бросил историю про Айка, говорил всем, что ищу вдохновения, и эти ребята помогли мне продолжить: Алёна — моя муза. Хоть ты и не веришь в это, но ты мне очень помогла. Мой друг Семён, который всю дорогу верил в меня. Также Никита — от него я всегда мог услышать добрые слова. Хочу поблагодарить и Александра, который часто слушал моё нытьё и говорил работать во что бы то ни стало, а также его девушку Наташу — за хорошие слова. Всем вам большое человеческое спасибо, без вас было бы трудно!

Вот так. Вроде никого не забыл. А если забыл — прошу прощения. Память у меня как у рыбки. Хех. Да, забыл сказать: извините за такую интригующую концовку. Кому понравилась книга и кто будет ждать продолжения — очень сочувствую, ведь оно будет не скоро. Но обещаю, что постараюсь поскорее.

Читайте, да не зачитывайтесь. Всем до встречи!