Гениальный ум

Гениальный ум

I

Максим жил на пятом этаже старой хрущёвки. Едкий дым из окна вплетался в серые тучи, а окурки непременно валились на прожжённый линолеум. Сквозь тучи проглядывались лучи закатного солнца — ослепляющие, но не согревающие. Ранняя осень на окраине русского городка являлась угрюмыми пейзажами: ветер вихрем разметал частично опавшую листву.

Он докурил и вновь зашторил окна. Ничего не должно мешать процессу. В комнате, освещённой настольной лампой, было грязно. Сорванные обои валялись на полу, а голые стены источали уныние. В углу стояла кровать и небольшой шкаф, посередине комнаты располагался старенький мольберт, кисти, краски и карандаши.

Максим не знал, с чего начать. Мусорное ведро переполнилось неудачными работами, и парень раз за разом швырял куски ткани, оставшиеся от неудачных холстов. Молодой человек возвышался над мольбертом. Серые штаны были заляпаны краской, из голого и тощего торса просматривались крупные рёбра — они будто бы выпирали из тела. Длинные тёмные волосы пожирнели за несколько дней.

Аккуратный стук в дверь ненадолго отвлёк его.

— Веро;ника, я занят! — воскликнул художник грубым голосом.
— Ужин готов, Максим, — проговорил тихий, нежный голосок из-за приоткрытой двери.
— Не сегодня, любимая. Я хочу побыть один.

Тихим эхом послышался звук уходящих шагов.

За дверью раздался новый стук — на этот раз во входную.
Два женских голоса сплелись в разговоре. Максим понял, что пришла соседка.

— …И чего это он? Сколько не ест уже?
— Второй день отказывается…
— И чего это он — ведь с голоду помрёт, глядишь и помрёт. В один день — раз! — и найдёшь муженька своего, так не живым ведь!
— У него такое бывает, но всё обойдётся, как только он найдёт идею к новой картине, — вновь тихо и робко говорила девушка.
— Не голова, а седалище у Максимки! Такие мозги, Богом данные, такие картинки рисует…
— Пишет…
— Тьфу ты — пишет, али рисует! То-то же городские! Такие шедевры делает мальчик, а мозгов, чтобы жить как все люди, не заимел! Может, я с ним сама потолкую?
— Не стоит, баба Таня. К нему никому нельзя, он запрещает.
— Поди и этого дела у вас тоже нет?
— Никогда не было, баб Тань.
— А детки? А долг любовный? Это что же такое-то, а! Нынче молодёжь этим делом без стыда направо и налево, а вы ведь в браке! Сколько вы уже?
— Шесть лет, баб Таня…
— Господи Иисуси, Пресвятая Дева Мария!
— Максим говорит, что любовь и интимная связь несовместимы. Что связь убивает светлые чувства и мешает творить, лишает божественного дара…
— Дурка плачет по нашему хлопцу. Ну, я пойду, намедни, даст Боже, забегу ещё. Следи, чтоб не помер с голоду!

В квартире воцарилась тишина.

Через полчаса Вероника ушла на работу — начиналась её ночная смена. Она работала санитаркой при госпитале святой Матроны города Греховска.

Когда-то отличница и выпускница гимназии, красавица Вероника была одной из самых желанных невест города. Её длинные рыжеватые волосы сводили с ума многих мужчин.

С будущим мужем они познакомились сразу после школьного выпускного на квартирнике у поэта Ростислава Разумовича-Хлебова. В тот год знаменитый поэт приехал в Греховск с презентацией сборника стихов и остался на год. Они сразу нашли общий язык с местным молодым художником Максимом Губновским.

Целый год поэт жил в доме Максима, куда часто заходила и Вероника — студентка медицинского колледжа. Поэт не раз признавался девушке в симпатии, но та всякий раз отвергала его чувства. Когда она вышла замуж за Максима, Ростислав не явился на свадьбу друзей и молча уехал в родной Казахстан.

На том и прошло шесть лет, и от былой красоты Вероники осталась лишь смутная память.

Лето 2022

II

Вероника вернулась рано утром. В квартире было ещё темно, и она решила не включать свет, чтобы не разбудить мужа. Наверняка он писал картину всю ночь и лёг спать только под утро.

В комнате Максима царил беспорядок — ещё более ужасный, чем обычно. Вероника увидела мужа, спящего на матрасе. Он спал очень крепко, и она не хотела тревожить его сон, однако её взору предстала новая работа Максима.

Обычно девушка не интересовалась незавершёнными картинами мужа, но в этот раз ей стало жутко интересно поглядеть на то, что он собирался написать и ради чего отказывался есть уже третий день.

Приблизившись к полотну, сквозь заходящие лучи солнца она увидела фигуру женщины с чёрными глазами в длинном платье. Этот портрет настолько её напугал, что она с яростью вырвала полотно из мольберта и выкинула в мусорную корзину.

К обеду она проснулась от яростных криков. Всё её естество прониклось громкими ругательствами мужа.

— Что ты сделала с ней?! — схватив Веронику за плечи и задыхаясь, Максим тряс жену из стороны в сторону.
— Я никогда не трогала твои картины. Но эта… В ней было что-то зловещее. Я не знаю, какая сила заставила меня уничтожить её.
— Это была моя лучшая работа. Что ты наделала? Придётся начинать сначала. Прошу тебя, не трогай больше мои картины. Иначе тебе придётся съехать обратно к родителям…

III

Максим проснулся от скрежета за окном. Вот уже три года он спал в отдельной комнате, в которой работал, почти не покидая её. На улице шёл дождь, сверкали молнии. Осенняя прохлада била сквозь прощёлины в окне.

Он встал и неспешно пошёл проверить, не разбились ли стёкла от буйного ветра. Но, раздвинув шторы, увидел её.

Она парила в воздухе. Её чёрные и растрёпанные локоны развевались на ветру, словно колосья. Тёмные глаза светились изумрудным блеском, а на лице красовалась беззубая улыбка.

Максим сразу же узнал свою мать. Десять лет назад она покончила с собой после того, как потеряла мужа — отчима Максима.

Он не мог поверить глазам: доселе её образ приходил к нему лишь во сне. Но сейчас…

Это галлюцинации на фоне приёма успокоительных?
Но он понимал — всё это вовсе не сон.

Максим открыл окно.

— Я устала приходить к тебе во сне и решила навестить тебя сейчас! — не переставая улыбаться, говорила мать.
— Но почему именно сейчас, ночью? — со страхом в голосе спросил Максим.
— Максимка, сынок, я грешница, совершившая ошибку. Мы не можем приходить днём. Наше время — ночь, и только ночью мы способны приходить к тем, кто взывает к нам.
— В-взывает?
— Твоя картина стала для меня дверью к тебе, мой милый мальчик. Нарисуй её снова — и я буду приходить к тебе каждую ночь. Но не позволяй этой девице убивать меня. Когда она уничтожила картину, мне было больно: я обрела плоть в могиле и снова прочувствовала гниение и смрад… Не позволяй ей убивать меня!

Максим тотчас же принялся рисовать заново. Когда он закончил, то увидел, что картина, которую он нарисовал точь-в-точь как предыдущую, изменилась: на губах матери была нарисована кровь, а в нижнем углу полотна красивым почерком вырисовывалось имя Вероники. Максим узнал почерк своей матери.

IV

Когда наступило утро, Вероника зашла в комнату мужа, но там его не оказалось. Это был шанс заглянуть, что он нарисовал на этот раз.

Все опасения оказались оправданы. Она увидела ту же картину, но уже с кривой улыбкой и губами, запачканными кровью. Больше всего её смутило собственное имя в нижнем левом углу полотна. Это не на шутку разозлило девушку, и она снова уничтожила омерзительную картину.

Вернувшись домой, Максим устроил ей скандал. Крики разносились по всему дому. На вопрос, зачем она пытается помешать ему реализовать эту гениальную работу, Вероника отвечала, что на днях ей приснилась покойная сестра, требовавшая уничтожить новую картину Максима. Она назвала её шедевром Дьявола и сказала, что изображённая на ней нечисть непременно сделает всё, чтобы Вероника была несчастна.

— Но это портрет моей матери! — возмутился Максим.
— Твоей матери? Но почему она выглядит, будто вышла из преисподней?
— Я говорил тебе, что она самоубийца. Такие люди приобретают ужасный облик после смерти.
— Тогда почему бы тебе не изобразить мать в том виде, в котором ты знал её при жизни?
— Она требует посмертного портрета!
— Ты сошёл с ума, Максим…
— Это уже не твоё дело. Выйди из моей комнаты и не заходи без разрешения.

V

Максим проснулся посреди ночи от душераздирающих воплей. Он ощутил, как сильные холодные руки сжали его горло. Перед ним возникла мать — синяя, безжизненная.

— Я же просила беречь меня! Она снова убила меня! Не позволяй ей меня истязать…

Когда всё прекратилось, он начал работу над третьим вариантом картины. К утру он увидел три могильные плиты, на одной из которых было изображено лицо Вероники.

…

Спустя мгновение её тело лежало под окнами пятиэтажки.

6 января 2025
© df