Поэт поневоле

     Двадцатое декабря, пятница, одиннадцать часов вечера. Мы втроём возвращались после корпоратива. Мы – это Сергей, Ленка и я. Все трое работаем в транспортной компании: мы с Серёгой – обычными логистами, а Ленка – вторым лицом в компании. Шутка! Так мы её обычно дразним. На самом деле – она просто секретарь нашего босса.

Мы так качественно проводили cтарый год, что с трудом переставляли ноги. Мысли путались, а холодный декабрьский воздух только бодрил, но не прояснял сознание. Первым не выдержал Серёга:

– Р…р…ребята! Ик! Д…д…давайте хоть присядем где-нибудь что ли. Ик! – взмолился он.

Ленка на это предложение промолчала, или просто не смогла ничего сказать. А я только тогда обратил внимание на то, что двигались мы вдоль длинного чёрного решётчатого забора. Вскоре показались распахнутые ворота, и я предложил свернуть в них. Сказано – сделано. Оказалось, что мы попали на кладбище и теперь шли по центральной аллее.

В свете редких фонарей мраморные надгробия отбрасывали длинные тени, но нам было уже всё равно куда идти, хотелось просто присесть и отдохнуть. Вскоре мы заметили большую ухоженную могилу с толстыми гранитными плитами, уложенными в два яруса и высокую белую стелу с крестом посередине.

Наверняка это была могила какого-то известного композитора или писателя, уж больно солидно она выглядела. Но нам понравилось в ней то, что на плитах первого яруса можно было удобно посидеть, и мы свернули туда. А затем буквально рухнули на холодный камень, не обращая внимания на иней.

Двадцать минут отдыха пролетели незаметно, но Ленке этого оказалось достаточно.

– Всё, ребята, мне пора, – сказала она, вскочив на ноги и поглядывая на часы.
– Уже без пятнадцати двенадцать, а мне завтра рано вставать.

Она практически полностью успела прийти в себя за это короткое время. Я тоже чувствовал себя намного лучше и кивнул Ленке. Только Серёга никак не отреагировал. Я толкнул того в бок, но это не помогло. Оказывается, этот обормот успел уснуть сидя. Вот красава! Я закинул его левую руку себе на шею и попытался приподнять приятеля.

Мне это удалось, хоть и с трудом, но при попытке сделать первый шаг Сергей вдруг стал заваливаться вбок. Он был тяжёлым, как мешок с цементом. Всё это случилось настолько неожиданно, что я тоже потерял равновесие, и мы оба грохнулись на твёрдые гранитные плиты.

Мне при этом сильно не повезло – я ударился лбом об угол плиты первого яруса. Да так сильно, что аж искры полетели из глаз и выступили слёзы. Я встал, потирая ушибленный лоб и постанывая от боли. Ленка с сочувствием глядела на меня.

– Сильно болит? – поинтересовалась она, поправляя съехавшую шапку.
– Ага, есть малёхо, – ответил я, кривясь от боли.

Мы кое-как разбудили Серёгу, довели до ворот, а после этого я решил больше не рисковать и вызвал такси.

Развезя своих коллег по домам, я, наконец, попал к себе в квартиру. В прихожей я мельком глянул в зеркало: на лбу красовалась приличная шишка, и кожа вокруг неё уже начала синеть. Головная боль так и не прошла, и образовавшаяся шишка, как мне показалось, была размером с полголовы. Приложив к ней пакет со льдом и выпив обезболивающее, я прилёг на кровать и приготовился полночи мучиться от головной боли и бессонницы, но едва успел закрыть глаза, как сразу же провалился в сон.

И сон этот был удивительный. Мне снилось, что я прогуливаюсь по городу в сопровождении очень необычного компаньона. Я узнал его сразу – это был памятник королю Карлу XI из сказки про путешествие Нильса с дикими гусями. Он бодро шагал подле меня, постукивая железными подошвами по брусчатке.

Было солнечно, но не жарко, идеальная погода для прогулки. Мы остановились у ларька с мороженым, и я обратился к продавщице:

– Два стаканчика, пожалуйста.

Вдруг памятник рявкнул мне на ухо низким, гулким голосом:

– Если ты не обалдуй,
– Всё что скажешь зарифмуй!

И врезал мне кулаком в лоб. Даже во сне я почувствовал боль. Она была реальной и острой. Я, конечно, очень удивился, но решил больше не злить своего спутника и, немного подумав, снова обратился к продавщице:

– Возьми три одуванчика,
– И дай мне два стаканчика.

И протянул девушке невесть откуда взявшиеся в моей руке цветочки. Она улыбнулась, принимая их. Памятник довольно хмыкнул, а девушка выдала мне мороженое. Один из стаканчиков тут же забрал памятник.

Тем временем мы продолжили нашу необычную прогулку. Впереди показался пешеходный переход, и я сказал:

– Нам нужно на ту сторону.

Но увидев, что памятник вновь замахивается на меня кулаком, тут же поспешно добавил:

– Гуляем мы по городу.
– Нам нужно на ту сторону,

Взведённая для удара рука вернулась на прежнее место, и мы чинно пересекли проезжую часть. Я вздохнул с облегчением. Кажется, я понял правила игры в этом моём необычном сне.
Мы прошли по тротуару ещё метров пятьдесят, и вдруг из-за угла выехал на велосипеде какой-то пострелёнок и помчался прямо на меня.

– Куда прёшь, раззява! – успел крикнуть ему я и, получив заслуженный крепкий удар по голове железным кулаком, выпал из сна.

Проснулся резко, будто от толчка. Было около девяти утра. И утро было недобрым – моя голова раскалывалась от сильной головной боли. Она пульсировала в висках и отдавала в затылок. Хорошо, что сегодня был выходной и не нужно было идти на работу. Я тут же закинул в себя пару таблеток болеутоляющего, но, к моему удивлению, это не помогло.

Прошёл час, но голова продолжала раскалываться от боли. Кривясь, я приложил ко лбу капустный лист. Но и это народное средство не дало желаемого результата. Тогда я решил испробовать контрастный душ. Помучив себя потоками ледяной и горячей воды и вновь не добившись нужного эффекта, я вышел из ванной и озадаченно сел на диван.

Мысли путались, в голове билась только одна: что со мной не так? Появилась даже мысль записаться к врачу. Мало ли что в моей голове могло нарушиться от удара о могильную плиту. Голова, как известно, предмет тёмный и изучению не подлежит… В этот момент пиликнул мобильник. Я взял его и начал читать вслух зарифмованное поздравление от одного из коллег с наступающим Новым годом:

– К нам приходит Новый год!
– Счастье он с собой несёт!
– А ещё несёт успех!
– Радость, чудеса и смех!

Удивительно, но когда я дочитал этот простенький стишок, головная боль тут же отступила – как будто её и не было. Даже зажмурился от неожиданности: так резко она прошла. Озадаченно почесав затылок, я задумался: что же это получается, мой сон был вещим? С ума сойти, как такое возможно? Решив проверить ещё раз, спустился в магазин, который находился в моём доме. Кассирша, просканировав выбранные мною продукты, вопросительно взглянула на меня. Махнув рукой, я произнёс обычное:

–Плачу картой.

И тут же скривился от нового приступа головной боли. Она накрыла меня волной, заставив зажмуриться.
– «Да что же это за напасть?!» – я судорожно соображал, как можно зарифмовать слово «картой», и затем быстро поправился:

– Рассчитаюсь картой
– Я своей зарплатной.

Головная боль тут же исчезла, а кассирша хмыкнула:

– Ух ты, у нас оказывается даже поэты закупаются!

Свой ответ я благоразумно зарифмовал:

– Поэты такие же люди,
– И любят покушать до жути.

И никакой боли! Даже намёка на боль! 

Начиная с этого дня, у меня появилась привычка рифмовать все свои фразы. Как только я забывал это сделать, то тут же получал напоминание в виде сильнейшего приступа головной боли. Постепенно все вокруг привыкли к этой моей особенности и даже дали мне кличку «поэт».

И вот ещё, что я заметил. Как только я заговорил стихами, интерес прекрасного пола ко мне резко возрос. Взять хотя бы ту же Ленку. Чуть ли не по пять раз в день подходит ко мне и предлагает то кофе, то шоколадку, то сходить куда-то после работы… Куда только смотрит её парень? Но я, конечно же, не в обиде.

Со временем я понял одну вещь. Оказывается, что если с утра заранее придумать пару-тройку стихов и продекламировать их вслух, то в течение дня можно спокойно разговаривать обычными нерифмованными фразами, как раньше. Словно я заряжаюсь этой поэтической энергией на весь день. Чем больше придумал стихов до работы и чем удачнее они получились, тем дольше потом можешь разговаривать без рифм.

Сразу после этого я переключился с рифмованных фраз на стихи. И через три месяца у меня скопилось столько стихов, что я задумался об издании книги. А зачем им пропадать зря? Тем более, что писать стихи у меня с каждым разом получалось всё лучше и лучше. Вот, например, недавно простудился и не вышел на работу. Мне тут же позвонила Ленка, и я с ходу сочинил для неё:

– Я к вам спешу,
– Хоть я и болен.
– Что я могу ещё сказать?
– Я над собой теперь не волен.
– Вы не должны мне отказать!

И самое удивительное, что сработало! Ленка тут же мне ответила, чтобы я никуда не ходил и что она сама сейчас ко мне приедет. И ведь приехала! До сих пор уши краснеют, когда вспоминаю о том её визите.

А сегодня утром я получил от неё в Telegram прекрасную фотографию, на которой были изображены две величественные горы, а между ними – живописный зелёный луг, на котором паслась великолепная лань. И подпись: «Навеяло чем-то волшебным. Твои стихи вспомнила». Я смотрел на это фото и чувствовал, как внутри зарождается что-то новое. В моей голове тут же сами собой начали складываться следующие строчки:

– У междугорья луг прелестный,
– Златая лань на луге том.
– И днём, и ночью барс чудесный,
– Обходит земли те кругом.

Я перечитал эти строки несколько раз, и вдруг меня осенило: о боже, кажется, я начинаю понимать, чья это была могила, о которую я так удачно тюкнулся лбом!