Синдром Адели

               

     Каждое утро он задумчиво стоял у окна с чашкой чая и напряженно смотрел на подъезд напротив. Иногда глаза уставали, и он переводил взгляд на что-нибудь рядом, оставляя в поле зрения подъезд. Чай всегда остывал, и приходилось пить холодным, но отойти от окна он не решался, боясь ее пропустить. Он был одет, и чтобы выйти, надо было надеть пальто, куртку или что-то по сезону. Его мать знала, что в это время с ним говорить было бесполезно - в ответ звучали односложные ответы или стояла тишина.
   Они с младшей сестрой переехала по этому адресу в прошлом году, тогда он и увидел ее в первый раз. Была весна, дул свежий вете. Она стояла у машины, слегка жмурясь от солнца, и командирским голосом давала указания грузчикам. Проходя мимо, он обернулся на этот уверенный низкий голос, и в этот момент жизнь для него разделилась на до и после. Ее каштановые волосы развивались на ветру, иногда попадая в глаза, отчего она встряхивала головой или убирала непослушную прядь рукой. Ее тонкие черты лица контрастировали с большими глазами, а подвижный рот и порывистые движения выдавали решительную и страстную натуру. Сначала он застыл, не имея сил идти дальше, но проезжавшая  машина заставила отступить вглубь двора, где он сел на лавку и оставался там, пока с последними вещами она не скрылась за дверью подъезда. С того дня желание видеть ее превратилось в необходимость.
   Марк Фатюшин работал в магазине музыкальных инструментов, а в свободное время был настройщиком. Неофициальная работа приносила больше удовлетворения и денег, но его все устраивало. Марку было уже за сорок, В юности он подавал немалые надежды стать прекрасным музыкантом, но неудачно сломал руку, и эти надежды оказались несбыточными. Однако, музыку Фатюшин не бросил, но с мечтой стать известным пианистом пришлось проститься, зато его знали как прекрасного настройщика во всех музыкальных кругах города.
   Женя Куратова тоже была музыкантом. После окончания училища она устроилась в музыкальную школу, а в свободное от преподавания время давала частные уроки на дому. Все указания грузчикам при переезде в основном касались старого пианино Becker с канделябрами, переходившего по наследству от прабабушек, и, несмотря на это, сохранившего прекрасное звучание. Однако, Женя посчитала необходимым проверить после переезда столь почтенный инструмент и обратилась к коллегам, чтобы ей посоветовали хорошего настройщика. Им оказался Фатюшин. Познакомились они в магазине, куда Женя зашла спросить Марка.
- Это вы мной интересовались? - обратился он к стоявшей к нему спиной женщине в сером плаще нараспашку. Она обернулась. Вторая встреча с ней вызвала у него полное смятение чувств и мыслей. Не в состоянии произнести ни слова, Фатюшин схватил протянутую руку женщины своими руками и продолжал ее трясти даже после того, как она назвала свое имя и причину  визита.
- А я Марк, Марк Фатюшин, - с трудом ответил он, давая ей высвободить свою ладонь. Женя в ожидании смотрела на него, но, не получив ответа, повторила свою просьбу. Со второго раза он уловил суть вопроса и, стараясь не выдать волнения, стал выражать свое согласие весьма странным и витиеватым образом:
- Ну конечно я могу. Это мой долг - помогать хорошим людям, - затем, мгновение подумав, добавил: - Причем для вас это будет совершенно бесплатно.
- Нет, зачем же бесплатно, давайте как всем. Я готова заплатить.
Марк затряс головой и произнес фразу, после которой Женя засомневалась в правильности обращения к Фатюшину:
- Вы меня обидеть хотите? - спросил он, понимая, что разговор не складывается.
- Мне вас рекомендовали как хорошего специалиста, но если вы не можете, то я поищу кого-нибудь другого, - с нескрываемым недоумением ответила Куратова. 
Марк почувствовал себя полным идиотом и попытался спасти ситуацию:
- Я могу сегодня в любое время. Я и завтра могу.
Женя стояла в нерешительности, но обстоятельства все-таки заставили ее согласиться, и она хотела назвать адрес, но Фатюшин ее опередил:
- Только номер квартиры и время.
- Вы все-таки странный человек. Как же вы меня по номеру квартиры найдете?
- А я живу в том же доме, что и вы. Я видел как вы переезжали.
- Ах,
 вот почему мне показалось ваше лицо знакомым! - радостно воскликнула Женя. - Теперь я понимаю, почему вы на меня так смотрите, - и добавила:
-  Квартира 46 в 19.00
Марк стоял и улыбался в ответ. Он вновь чувствовал себя счастливым.
   Случился и второй визит Фатюшина к сестрам Куратовым. Женя попросила Марка проверить пианино после вечеринки, устроенной Полиной в ее отсутствие. Вечеринка затянулась на два дня, и к инструменту, несмотря на запрет старшей сестры, не подходил только потерявший способность передвигаться. Поэтому, Женя опасалась, что пианино может оказаться расстроенным, обратилась к Марку. Второй визит ровно как и первый не привел к каким-либо приятным последствиям для Фатюшина, и надежда на дальнейшее общение умерла. Он считал, что любой предлог для встречи, придуманный им, будет выглядеть нелепо и потому смешно, а допустить насмешек в отношении его чувства к Жени он не мог. Марк чувствовал, что это может его просто уничтожить. Он несколько раз пытался, якобы случайно, встретиться с Женей во дворе, но безрезультатно прождав ее на лавочке, скрытой от места вероятного ее появления, уходил домой и при погасшем свете садился наблюдать у окна. Со временем он изменил тактику и стал ждать у окна по утрам в полной готовности выйти из дома. Несколько раз Фатюшин успевал выбежать из подъезда, пока Женя была еще во дворе и нагонял ее на остановке автобуса, но разговор помимо приветственных фраз и дежурного "Как дела?", дальше не заходил.
   Однажды, Марк выбежал из подъезда и, пытаясь догнать Женю с твердым намерением завести разговор, на остановке ее не обнаружил. Он оглядывался по  сторонам, понимая, что по количеству людей автобуса еще не было, но Женю не находил. Вдруг из арки его двора, притормозив перед выездом на дорогу, выехала машина, и Фатюшин увидел ее. Женя сидела рядом с водителем, молодым парнем, и что-то оживленно говорила. Марк почувствовал, как сдавило в груди и похолодели руки. Он стоял, глядя вслед скрывшейся синей машине, словно она могла задним ходом вернуться к нему. Сердце гулко ухало, на бледном лице выступил пот.
- Тебе плохо, мил человек? - спросила сердобольная старушка, тронув его за рукав.
- А? Да, плохо, - не поворачивая головы, тихо ответил Марк  и, растягивая слова, заключил:  - Она уже не моя.
   Фатюшин все чаще со своего наблюдательного пункта стал замечать ту синюю машину у подъезда Жени. В такие дни он не пытался "случайно" встретиться с ней на остановке, но обязательно дожидался ее появления и следил, как она, легко подогнув обе ноги, садилась в кабину. Проводив машину взглядом, он еще долго стоял у окна, представляя, как он догоняет Женю, и она, улыбаясь, берет его под руку. Иногда она клала голову ему на плечо, а он, обнимая, прижимал ее к себе и вел на остановку. На лице Марка в этот момент появлялась счастливая улыбка.
   При первом визите к Куратовым Фатюшин незаметно взял на память пилочку для ногтей, лежащую на столике рядом с пианино, а во второй раз удалось завладеть миниатюрной щеткой для волос с того же столика. Дома он завернул  трофеи в носовой платок и положил в ящик письменного стола. Не проходило дня, чтобы Марк не доставал их и не вдыхал еще сохранившийся аромат волос на унесенной щетке, не перебирал их, представляя, как могла использовать их Женя. К сожалению окна квартиры Куратовых выходили на улицу, что лишало Фатюшина возможности хоть частично наблюдать  по вечерам жизнь Жени. Зато улица между их домом и соседним была узкой, и Марк, приобретя бинокль, оборудовал наблюдательный пункт на чердаке дома напротив, откуда были видны окна ее квартиры. Однако пользоваться этой возможностью получалось редко, потому что раньше чердак облюбовали какие-то ребята,  почти каждый вечер игравшие там в карты.
   Однажды Фатюшин, не найдя во дворе синий машины, собрался использовать момент для третьего решающего визита. Дверь открыла Полина. Марк попросил позвать сестру.
- Мне надо с вами поговорить. Это серьезно, - начал он, когда из комнаты появилась Женя.
- Марк, мы же в прошлый раз перешли на "ты", - напомнила она.
- Тем более. С тобой.
- Хорошо, я тебя слушаю.
Фатюшин много раз представлял, как скажет эти слова, казавшиеся ему вполне естественными в его положении. Женя тоже должна воспринять их серьезно, пусть даже они покажутся ей сначала преждевременными, но он не будет ее торопить, ведь женское  чувство часто возникает в ответ на мужское. Поэтому, переступив порог, Марк, глядя прямо в глаза Жени, произнес:
- Я тебя давно люблю и хочу сделать счастливой! Выходи за меня!
Она искренне удивилась и, показав правую руку с обручальным кольцом, ответила:
- Спасибо, Марк, но я уже счастлива.
От неожиданности Фатюшин не мог произнести ни слова. Он молча стоял, еще не до конца осознав услышанное, но чувство случившейся катастрофы уже полностью завладело им, и он задал нелепый вопрос, сорвавшийся с непослушного языка:
- Синяя машина?
- Какая машина, Марк? - сочувственно спросила Женя. Потом, сообразив, о чем он говорит, кивнула:
- Да, ты прав. Синяя машина. Ты извини, Федор должен сейчас подъехать, думаю вам не стоит встречаться.
- Он музыкант? - почему-то спросил Марк.
- Врач, - покачала она головой. Фатюшин медленно развернулся и побрел к себе.
   Несколько дней он не стоял у окна и не следил за подъездом напротив, а когда по привычке или ведомый какой-то силой вновь по утрам стал наблюдать за двором, ни Жени, ни синий машины уже не увидел. Как-то случайно он встретил Полину, от которой узнал, что Федор заключил контракт, и они уехали заграницу. Фатюшин замкнулся, редко разговаривал с матерью, но запирался в комнате, и она слышала через дверь какое-то бормотание. На работу он стал ходить не регулярно и все чаще отказывался от заказов.
   Мюнхен за три месяца еще не стал для Жени близким и понятным. Она раньше бывала в Германии как туристка, но жизни в условиях немецкого порядка не представляла. Федор проще вписался в систему, сталкиваясь с ней ежедневно на работе, кроме того он неплохо знал английский и учил немецкий, которыми Женя не владела. Он старался максимально оградить жену от всего, что могло бы поставить ее в трудное положение, поэтому просил ее не открывать дверь в его отсутствие.
   Фатюшин поймал такси и показал адрес, написанный на бумажке. Через час он стоял на небольшой площади, от которой начиналась нужная ему улица.
   Женя проснулась вместе с мужем и, проводив его на работу, села за компьютер учить немецкий язык.
   Марк шел по улице, стараясь не пропустить дом под номером 16. Иногда он бросал взгляд на попадавшиеся витрины и заметил музыкальные инструменты, расставленные за массивным стеклом магазина. Его внимание привлек синтезатор слишком короткой ширины. Он вошел и жестом объяснил, что хотел бы попробовать сыграть на нем. Хозяин радушно пригласил Марка к инструменту, подставив к нему стул.
   Женя по мужу была уже не Куратова, а Федорова, что неизменно вызывало шутки знакомых, называвших ее Федоровной, так как отчество Федора было Федорович. В тот день стояла теплая погода, и Женя, открыв окно, вернулась к занятиям. Вдруг она услышала звуки музыки, притом, показавшейся знакомой. Она прислушалась и сразу узнала Гаудеамус. Женя вспомнила, как играл этот студенческий марш Марк, настраивая ее Becker. Она улыбнулась этому воспоминанию и вновь села за немецкий.
   Фатюшин прошелся по 37 клавишам и попытался объяснить хозяину, что этот синтезатор по сравнению с фортепиано просто игрушка, но, не найдя достаточно для того средств, пожал тому руку и продолжил поиски дома 16. Поднявшись на второй этаж, он остановился перед дверью с латунной табличкой, на которой каллиграфическим почерком была обозначена цель его поиска.
   Шум с улицы мешал Жене слышать правильное произношение немецких слов, но обладая музыкальном слухом, она не испытывала сложностей в улавливании лингвистических нюансов еще незнакомого ей языка. Однако что-то еще мешало ее занятиям. Женя прислушалась и скорее догадалась, чем услышала легкое постукивание. Она встала и прошлась по квартире. Звук периодически пропадал, но потом возобновлялся, доносясь из коридора.
   Марк сильно волновался. Из-за отсутствия звонка он вынужден был постучать, но тянул, боясь, что дверь откроет не тот человек. Наконец Фатюшин решил аккуратно постучать. Подождав немного и не получив результата, он повторил попытку. Ничего не изменилось. Тогда он стал постукивать на разные лады, делая небольшие паузы.
   Женя поняла, что звуки доносятся с площадки за дверью. Она тихо подошла к ней и прильнула ухом.
   Марк, все еще опасаясь неудачного развития событий, решил прислушаться, чтобы понять, есть ли кто внутри и приложил ухо к двери.
   Два музыканта тихо стояли по обе стороны и напряженно прислушивались друг к другу. Каждый чувствовал, что с другой стороны кто-то есть. Женя полагала, что нормальный человек прятаться и громко дышать за дверью ее квартиры не будет, значит там кто-то стоит не с добрыми намерениями. Фатюшин же совсем растерялся, он также слышал чье-то дыхание, но боялся ошибиться и попасть впросак, поэтому с надеждой стал шептать , что это он и бояться не надо. Женя слышала чей-то шепот, но не могла разобрать, поэтому решила также прошептать в ответ, кто это и что ему нужно.
   Наступила тишина. Марк понял, что так шептать может только Женя. Он отступил от двери и во весь голос крикнул:
- Любовь моя! Это я приехал за тобой!
   Вдруг что-то изменилось, в глаза ударил яркий свет, и Фатюшин увидел каких-то людей. Человек в белом халате со знакомым лицом обратился к присутствующим и, указав на Марка, сказал:
- Вот, коллеги, перед вами яркий пример синдрома Адели. Пациент поступил к нам месяц назад с психическим расстройством, выраженным длительной любовной одержимостью, а это, как вы понимаете, по силе воздействия схоже с наркотической зависимостью.
   Собравшиеся начали тихо переговариваться, в знак согласия кивая головами. Марк судорожно искал Женю. "Куда же она делась?" - думал он. "Ведь только что была рядом". Однако она не появлялась, а вместо нее на Фатюшина смотрели неизвестные люди с отвратительными физиономиями, лишь усиливая его желание найти Женю.