Дайвер

***

Уже с шести лет Матвей Егоров научился плавать, и научила его этой увлекательной способности бабушка Елена.

Чуть ли не с младенчества, проживая летом на даче у бабушки – Елены Александровны, родители всегда были на работе, он проводил с ней на этом участке в девять соток весь световой день. А в промежутке между работой на земле и тихим часом ходили на реку купаться.

Уже в семилетнем возрасте Матвей спокойно переплывал реку шириной в сто пятьдесят метров. Благо дача бабушки Елены была на крутом правом берегу, по берегу утопая в зелени берёз и в богатом плодово-ягодном участке.

Взрослея, всё купание Матвея заключалось в нырянии и желании достичь дна, а затем спокойно полежать, отдыхая на спине на водной глади. Местами глубина реки доходила до десяти метров, и из-под дна холодными струями били множество родниковых струй, природных ключей. А местами реку можно было перейти вброд, не замочив колен. Бабушка Елена Александровна, наблюдая за способностями и желаниями внука, на пенсию купила ему ласты и маску с дыхательной трубкой.

Это был самый дорогой и лестный подарок Матвею от бабушки. Теперь, плавая в ластах и маске, он с интересом наблюдал за подводной жизнью речных обитателей, речными зарослями, в которых кипела жизнь. Красота подводного мира была сказочной и влекла Матвея всё больше и больше!

Однажды, в ранней тринадцатилетней юности, стоя по пояс в реке, он почувствовал, что кто-то уж очень настойчиво и ощутимо теребит его пятку. Обернувшись, сквозь прозрачную толщу воды увидел рака, как тот настойчиво клешнями – то одной, то другой – пытался отделить кусочек лакомой кожи от пятки.

Раков он научился ловить ещё в девятилетнем возрасте, приучил его к этому сосед по даче, и это занятие увлекло его с азартной прогрессией. Осторожно нагнувшись, Матвей вытащил из воды назойливого рака, а когда вытащил и увидел, что это самочка, да ещё напичканная по хвосту икрой, бережно отпустил её поближе к водным кустам. Самочка-рак, ударив хвостом, торпедой скрылась в плотных зелёно-коричневых зарослях.

Матвей рос, и вместе с ним росло его искусство плавания под водой с глубокой задержкой воздуха, а ловля раков – это просто была азартная болезнь, как наркотик. Днём он лазил по норам, а ночью с фонариком собирал речной деликатес, выходивший на мелководье за всевозможной пищей, небрежно оставленной людьми в воде. Иногда из нор вытаскивал, вместо рака, сопливого налима – такого же водного санитара, как и рак, днём отсыпавшегося в норах.

После окончания школы устроился на летний сезон спасателем на лодочную станцию и там впервые увидел акваланг и человек пять ребят, плавающих с аквалангом. У капитана лодочной станции – так они называли инструктора по дайвингу – попросился в его команду.

Инструктор не отказал, видя способности Матвея, и после десятидневного плавания с аквалангом провёл личную проверку, вроде экзамена: на шестиметровой глубине, слегка затемнённой песком от купающихся, с лодки в воду бросил пятикопеечную монету и предложил Матвею, облачённому в акваланг, найти и достать этот медяк.

Матвей выдержал экзамен и стал полноправным членом команды дайверов-спасателей. К концу летнего сезона поступил в пединститут на исторический факультет, а после завершения учёбы ушёл на срочную военную службу на флот и все четыре года службы проработал в команде водолазов.

Демобилизовавшись и имея армейский допуск к глубинным погружениям во всех видах водолазного снаряжения, стал работать куратором истории при своём же институте и на летний период работал не просто спасателем на лодочной станции, а инструктором дайверов-спасателей.

Женился, обзавёлся детьми – девочкой и ещё девочкой. Летом семьёй жил на даче, оставшейся в наследство от бабушки Елены. Своих девочек научил плавать и ловить по норам раков. С работы привёз акваланг и не часто, но опускался на десятиметровую глубину, охотясь с подводным ружьём за рыбой.

Подводный мир был его стихией. Там, на глубине, он отдыхал и плавал как в космической невесомости, представляя себя человеком-амфибией из художественного фильма.

***

В один из летних вечеров Матвея на дачу подвезли спасатели на моторной лодке по водной глади русла реки. Все три его девочки – жена и две дочери – встретили его с бурным восторгом. Жена накрыла стол ужином, присела напротив, а дочери-непоседы вертелись рядом. С улицы, от реки, доносился гомон отдыхающих дачников и ароматные запахи сада.

Было приятно и спокойно в окружении его сказочных фей… Вдруг, колыхнувшись, громко раздался утробный, с надрывом женский клёкот-крик, отрывно ворвавшийся в распахнутую дачную дверь.

Матвей с взволнованной женой от крика переглянулись, девочки притихли. Матвей проговорил:
– Что-то случилось… – Все внимательно прислушались, но прохладный ветерок донёс умеренный гомон отдыхающих.

– Опять пьяные мужики дурачатся, – отозвалась жена Матвея. – А бабы орут сумасшедшими голосами.
Матвей согласно кивнул, выходя из-за стола, отвечая:

– Я прилягу, не возражаешь?
– Хорошо. А мы с девочками пойдём в сад, вишню собирать. Отдохнёшь, поможешь? В этом году её много уродилось.
– Как всегда. Собирайте снизу, а мне верхушки, – согласился Матвей, укладываясь на диван.

Прошло ещё минут пятнадцать. Женская половина копошилась в саду, а Матвей задремал. Очнулся от громкого взволнованного мужского голоса, обращённого к его жене:

– Любаша! Матвей дома?
– Спит, только с работы пришёл. А что случилось?..

– Девочка малая утонула, а мужики достать не могут – глубоко, да и вода холодная родниками! А у Матвея вроде акваланг есть, да и он сам подводник! Ему сподручней, может, достанет…
– Ох, господи! – воскликнула руками Люба и кинулась в дом, столкнувшись в дверях с мужем.

– Я всё слышал, – сказал Матвей, направляясь к чулану за аквалангом и обращаясь к соседу, спросил:
– Сколько времени прошло, как она бултыхнулась?
– С полчаса будет… – неуверенно ответил мужик, следуя за Матвеем.
– Ладно, иди, не топчись за мной. Всё едино уже не спасём, а достать – достану. Полчаса – не шутки.

Оба – Матвей с аквалангом и мужик – быстро спустились с откоса к воде. У берега собралась толпа народа, тревожно переговариваясь. Надевая свою подводную амуницию, Матвей спросил, садясь в чью-то резиновую лодку:

– Показывайте, в каком месте?
Все разом загалдели:
– Да вот Мишутка, что рядом с тобой в лодке, он знает!
– Показывай.
Мальчишка показал.

– Греби. И как так получилось, что она с лодки вывалилась? – спросил Матвей.
– Через борт слишком сильно перегнулась, а я не успел перехватить, за вёслами был, – удручённо отозвался мальчишка.
– Она тебе кто?
– Сестрёнка, три годика. – И перестал грести, останавливая лодку. – Вот здесь, на этом месте. – И показал рукой за борт.

Матвей смочил и надел маску. Мальчишка произнёс:
– Здесь глубоко.
– Знаю, – отозвался Матвей, беря губами загубник и скрываясь под водой.

Опускался он медленно, не спеша, вниз крутого, спускавшегося стеной берегового обрыва. Рядом с ним увязался крупный окунь. «Эх, зря ружьишка не прихватил, – подумал Матвей с азартом рыбака, сквозь толщу воды приближаясь к песчаному, в каменных валунах дну.»

Наконец достигнув его, остановился, огляделся вокруг и медленно поплыл, внимательно поглядывая на дно и редкие кустарники водной травы.

Так проплыл метров двадцать – пусто. И опять остановился, подумал: «Течение слабое, далеко тело за полчаса утащить не может. А вот на повороте реки, к отвесной стене, прибить может. Надо вернуться и посмотреть повнимательнее.»

Что он и сделал, продолжая обследовать дно. Достигнув обрывистого поворота, остановился, огляделся. Окунь продолжал плавать рядом. «Вот чертушка, – подумал Матвей, – как чувствует, что я не могу его достать, издевается.»

И опять поплыл вдоль отвесного берега, оглядывая дно и его стену. Девочки-утопленницы нигде не было. «Что за чертовщина!» – мысленно воскликнул он и поднял лицо в маске к поверхности воды.

Прямо перед глазами, из-под карниза отвесной стены, возникли детские ножки.

«А вот куда тебя река спрятала…» – мысленно произнёс Матвей и, схватив девочку за ноги, выдернул из-под карниза на себя, стал быстро подниматься на поверхность к лодке.

                Конец.