Дорога жизни

"И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной.
Срок настанет, Господь сына блудного спросит
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

И забуду я всё, вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав.
И от сладостных слёз не успею ответить
К милосердным коленям припав".
                И.А.Бунин

Последние дни февраля 2011 года, и только что промелькнул юбилейный день нашей «золотой» свадьбы... Сижу, перелистываю, пересматриваю, передумываю, вспоминаю, дополняю, изменяю кое-где страницы «Такой жизни», и странное чувство близкого, выпуклого, осязаемого прошлого, давно ушедшего и, казалось бы, утонувшего в череде прожитых лет, никак не связуется с совсем близким, но, почему-то, таким далёким и трудно воспоминаемым временем совсем недавних прожитых дней.

А только что минувший 2010 год-совсем рядом от сегодняшнего дня, и начался он с переезда семьи нашего сына в провинциальный Росвелл, Нью Мексико, куда он перебрался с дальним намерением получить доступ к ординатуре, дающей зелёный свет перед степенью доктора медицины. Странным выглядело длительное отсутствие нашего внука, плотно застрявшего в Киеве в семье своей жены, а скоротечное апрельское торжество по случаю получения женой гражданства США было прервано тяжелейшей майской утратой-в Лас Вегасе в расцвете сил скоропостижно скончался наш дорогой Энтони, бескорыстный, терпеливый, любимый нами и любящий нас человек! Доченька Ната, оставив свою школу и учеников, моментально вылетела в Лас Вегас, а за нею, почти сразу же, последовал из Альбукерка и я.
 
Необычный для майских дней этих мест холодный порывистый, почти штормовой, ветер колыхал широченные тяжёлые американские флаги и метался в кронах пальм, которые обрамляли улицы и проспекты Лас Вегаса. Череда траурных дней, с нескончаемыми ежедневными выездами в город для решения накопившихся многочисленных проблем, закончилась церемонией погребения праха нашего Энтони, которая прошла на воинском кладбище Лас Вегаса в присутствии более сотни провожающих его родственников и сослуживцев, сопровождаемая литыми звуками американского гимна и свёрнутым в последнем прощальном поклоне американским флагом.

Прощай, дорогой Энтони, и прости нас за случавшееся иногда непонимание тебя и твоего пути в этом мире, который так контрастировал с нашим советским воспитанием и традициями. Но, что же делать? Не сразу может изменить человек привитое ему когда-то с детства! А нам всем теперь оставалось только сказать, что жить как-то надо, а останавливаться на месте, даже в таком горе, было не в наших традициях.

Прошли годы, и сегодня почти 26 лет мы с женой, детьми и внуками в этой стране, на этой земле, и не было дня, чтобы мы с благодарностью не вспоминали о прожитых годах, которые так тесно переплелись с судьбой нашей далекой родины, с нашей судьбой, с судьбой наших детей и американских внуков. Мы знаем, что не простое время выпадет на этот XXI век, как это уже не раз случалось на нашей планете в далёкие времена, но то, что пережили люди в последней мировой войне не должно повториться, а здравый смысл, любовь и терпимость людская будут всё больше распространяться и усиливаться, сохраняя мир и жизнь каждого человека.

Что же, сегодняшняя реальность налицо, и спасибо судьбе, что привела нас на своих крутых поворотах в эту страну, которая, могу это смело сказать, спасла мою семью, а меня, так в первую очередь, от неминуемой гибели, и дала надежду на будущее. И хотя «с каждым годом тоньше жизни нить», как сказал почти забытый сегодня поэт, но никогда, ни при каких ситуациях мы, не в пример этому поэту, не просили у Бога «лёгкой жизни», но всегда ощущали незримое поддерживающее плечо в критические моменты и на сложных поворотах нашей жизни. А конца этой жизни нет, и, даст Бог, не будет никогда!  И раскручивается этой жизни нить, или, как не раз было сказано здесь, «крутится веретено», и плывёт по непредсказуемым жизненным волнам наш теперешний семейный чёлн, и надежда наша на будущее, наши дети и внуки, рядом с нами, и храни вас Господь, спаси и сохрани!

Послесловие

Тысячу раз прав Лермонтов, сказавши: «История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа»,- прав, но ещё более был бы прав, если бы сказал, что даже в истории отдельной души одного человека отражается порой история души всего народа.
                (Ф. М. Достоевский).