Любимая книга детства

Многие из вас скажут, что большинству детей не подвластны остроты Джером К. Джерома, ирония Чехова и тонкий юмор Вудхауса. В раннем возрасте ребятишки хохочут над словами «жопа», «какашка» и звуками испражнений, весело играя в прятки и разворачивая шоколадные конфеты.

Когда же я была маленькой, друзей у меня практически не было. По вечерам я решала математику, а каждое лето проводила за огромным списком литературы. В один из таких июньских вечеров я читала Конька Горбунка, а мама и бабушка с периодичностью в час заходили на кухню и проверяли мои читательские успехи.

Я, конечно же, послушно сидела на стуле, и с жаждой преисполниться в своём познании, перелистывала страницу за страницей, разглядывая яркие иллюстрации. Честно, не помню, что за издательство, да и сюжет не особо-то помню, но какие-же классные там были картинки! А главное, именно они были моим спасением, когда на проверку заходил кто-то из взрослых и требовал воспроизвести прочитанное. Тогда я смотрела на рисунок, описывала изображение и по волшебству попадала в точку.

И вот сюжет уже близился к кульминации, где главному герою предстояло искупаться в котлах. Я устало перевернула страницу и нехотя опустила глаза на картинку. Там было царское сборище, кипящий чан и стая птиц летела где-то вдалеке по молочному небу… А на переднем плане стоял раздетый Иван и светил обнажённым задом. Представляете? Голая жопа – и прямо в книжке! Я была в восторге! В один миг моё тело забилось в истерике, а кухня задрожала от неимоверного смеха. Готова поспорить, что сам Горбунок позавидовал бы такому ржанию, если бы не откинул копыта от его раскатов.

Я повалялась в припадке, успокоилась и закрыла книгу. Настало время отдыха и можно было пойти поиграть. Только вот ничего уже не хотелось. Меня впервые потянуло на книги. Меня так не интересовали книги даже когда я сама начала их писать! И, вернувшись за стол, я снова взглянула на страницу с картинкой и разразилась порцией смеха. Очередной раз закрыв книгу, я открывала её снова и начинала нескончаемо ржать. Моим угаром уже интересовались члены семьи, но только сестра поняла, в чём было дело.

Когда я вернулась из уборной (чтобы, конечно, не описаться со смеху), я тут же подбежала к книге, чтобы взглянуть на заветную страничку, которая уже разворачивалась сама по себе. В радостном предвкушении я открыла её, опустила взгляд… И впала в глубокий ступор. Вроде всё было как обычно, только вот на Иванушке из ниоткуда появились трусы! Такой подставы я не ожидала, но моментально сообразила и стёрла ластиком серебристые плавки. Передо мной снова предстало седалище Дурака Ивана, и я обрела заветное счастье. Весь вечер я таскалась с любимой книгой, пока не пришло время ложиться спать.

Наутро, после волшебных снов про перо Жар-птицы и причудливого кита, я первым делом выпила чаю, второпях поглотила завтрак и отправилась поглощать знания. Достала с полки любимую книгу в синей обложке и распахнула на кульминационном моменте. И вот на развороте уже вроде бы промелькнул знакомый пейзаж с очертаниями лиц и фигур, и затёртый номер страницы подмигнул мне в нижнем правом углу… Только вот огромное красное пятно внезапно затмило мой взор! Теперь на Иване Царевиче красовались алые семейники в белый горошек. И всё бы ничего, если бы они не были нарисованы маркером! Растерявшись окончательно, я схватила ластик, сама не знаю зачем, и принялась яростно растирать трусы в порыве отчаяния. И в конце-концов, на месте зада появилась огромная дыра, как и в моём сердце.

Видимо, это и был мой первый этап взросления. Когда мне пришлось отчитываться за испорченную книгу, и слово «жопа» приобрело несколько иной оттенок. С другой стороны, быть может, именно Конёк Горбунок и пятая точка Ивана стали отправной точкой моего творчества. И все эти строки не были бы написаны без «задних» мыслей.