Сказители легенд

     Напротив моей школы, между жилыми домами, ютилось недостроенное здание из красного кирпича. Когда на математике было скучно, я детально рассматривала его из окна. Тогда это место хранило в себе много легенд — такой дворовой фольклор детишек из Металлургического района. Одноклассники рассказывали, что тот, кто заглядывал в этот дом, обратно уже не возвращался.
     Вокруг здания ходили самые изощренные истории. Больше всего впечатлил рассказ о том, как один мальчик, гуляя по этажам, наткнулся на портрет чудовища. Картина была настолько пугающей, что парень от ужаса свалился с лестницы, совсем одурев. Поговаривали, что портрет сам выбирал себе жертву: у него не было привязки к определенному месту, он появлялся в нужный момент и в нужное время.
     — Это точно глупости, — возразила ученица третьего класса. — После школы соберемся в том дворе, где я докажу вам обратное!
     Той смелой девочкой необходимо было стать мне: хотелось признания сверстников. Мы действительно встретились у этого дома после уроков. Только в тот момент я струсила, так что пришлось набрать команду из мальчишек. Когда они стали утверждать, что совершить поход я должна в одиночку, как и обещала, пришлось перевести стрелки. Я заявила, мол, какие они мальчики, если они всего боятся! Это задело их самолюбие: они надули багровые щеки и молча последовали в угрюмый дом, сжав маленькие кулаки.
     Внутри ничего не было, кроме пыли, мусора и прогнивших досок. Пахло сыростью. Планировка здания оказалась понятной, где-то даже сохранились целые ванны. Мы недолго исследовали пустующие квартиры, а когда забрались на третий этаж, я решила заглянуть в уборную. И увидела, как в ванне пыталась заснуть здоровая «нечисть». Она высунула свое черное, измазанное лицо, в ответ улыбнувшись во все гнилые зубы. Я испугалась, громко закричала и выбежала к одноклассникам.
     А парни тем временем насторожились: со всех углов стали сбегаться тени людей, удрученных жизнью. Бродяги начали рычать, как злые и голодные собаки. Один из мальчиков крикнул, что они меня прикроют и что нужно уходить отсюда. Прислушавшись к совету, я ломанулась изо всех сил вниз, где снаружи меня с нетерпением обступили одноклассницы.
     Спустя несколько секунд из дома начали доноситься жуткие крики. Кто-то из жителей, увидевших толпу мелких, вызвал полицию. Какая-то бабушка грозно на нас заверещала, так что мы с девочками убежали в соседний двор. Стали ждать мальчиков. Где-то через 15 минут они показались из-за угла. Одноклассник подошел к нам, прихрамывая на одну ногу. Позже выяснилось: ему ее сломали. Парни же с бродягами устроили бои на третьем этаже — закидали друг друга кирпичами. Так и похоронить могли себя заживо.
     На следующий день нас отчитали перед всем классом, меня же в особенности, потому что я была инициатором. Но я осталась довольна, как герои мультфильма «Скуби-Ду» в конце каждой серии, потому что раскрыла главное дело своей жизни. Разумеется, мы не верили ни в каких призраков, а происходящее воспринимали как игру.
     Когда я вспомнила эту историю, она заставила меня задуматься о том, какие известные городские мифы существуют и каким мраком окутан Челябинск.
    
     Капля в море

     «Нужно отличать классические легенды от городских. В одних злом выступает сверхъестественная сила, в других — зло правдоподобное. Существуют разные подходы к тому, почему люди сочиняют легенды. Первый — интерпретационный: во многих городских легендах содержится скрытое послание миру, артикуляция страхов и их символическое решение (завязка, кульминация, развязка). Также есть монистический подход, при котором люди воплощают альтернативную информацию. И еще к этому следует добавить психологические причины», — прокомментировал Илья Пронченко, создатель исторического кружка.
     Когда мы слышим о городских легендах, мы удивляемся: «Почему здесь нет оборотней и драконов?»
     Все наши легенды основаны на реальных событиях. Но, по мнению Ильи, есть и такие истории, которые не воплотились в городские легенды, а стали устным фольклором. Например, история об особняке Хованова с «расстрелянной комнатой», которую занимает ФСБ, или о шахтах бывшей золотой выработки с захоронениями внутри, которые до сих пор находят в поселке Шершни.
     Больше всего Илье запомнилась история про женскую скульптуру, находящуюся в лесу у медицинского училища. Когда памятник только перевезли в указанное место, с ним постоянно случалось неладное: работникам всякий раз приходилось ставить его обратно, так как он падал по неизвестным причинам. Существует даже интерпретация, будто эта скульптура оживала и ползала.
     «Наш город в той форме, в которой мы его проживаем, сформирован при советском строе. Люди, которые до этого его населяли, и их быт растворились, как капля в море», — рассуждал мужчина.
     «Городская легенда — это не всегда что-то, связанное с конкретным местом; она также может формироваться в рамках агломерации (компактного скопления городских поселений). К челябинским историям относили многие вещи: как общероссийские, так и советские. «Мы недавно прошли эпоху коронавируса, а это был огромный толчок к распространению легенд, связанных с заболеваниями и мировыми заговорами. В этом смысле легенда похожа на слух, только ее отличает сюжет. Думаю, теперь вы понимаете, как работает принцип создания легенд», — подвел итог Илья Пронченко.

     «Рифма» поколений

     Наш проект в большей степени завязан на том, что мы формируем у читателя образ города. Подобная «мистификация» присуща всем молодым городам, у которых история не так богата на события. Было бы, конечно, глупо мнить себя первооткрывателями этого вычурного и притягивающего зазеркалья. Уральские писатели в начале 2009 года издали книгу «Легенды и мифы о Челябинске». С этим произведением тоже связана интересная история. А как вы хотели?
     В День города троице соавторов приснился один и тот же сон про Александра Францевича Бейвеля (городского главу Челябинска). Он явился и сказал: «Добрых мифов кот наплакал, город преданиями любовно не возвеличен, легенд в его улицах да скверах почти нет. Запишите мифы о Челябе, порадуйте да разукрасьте город!» Авторы в шутку даже дали читателям наказ:
     «Если что в записях наших не по вкусу вам придется — Бейвеля во сне кличьте, он придет, выслушает. А лучше сами досочините, пусть наши «Мифы» плодятся, новятся, узорочьем завиваются».
     Константин Рубинский родился в семье интеллигентов: его отец — литератор и журналист, мама — поэт и музыкант. Мужчина рано начал писать стихи. С юных лет его публиковали во многих журналах. В 31-й лицей он пришел вести курс литературного мастерства, где и познакомился с Александром Поповым (директором лицея) и Сергеем Ефремцевым (преподавателем русского языка и литературы). На почве общей любви к слову, педагогике и Уралу родилась идея сочинить мифические зарисовки о Челябинске и его светлых людях.
     Меня поразило родство взглядов, то, как со временем приходят люди, становящиеся продолжателями идей и традиций старшего поколения. Не подумайте, что я настолько наглый человек, раз смею сравнивать «уральские искры» с учителями, гуру словесности, но я непременно вижу много общих черт. Мне близка подача Александра Попова с его темпом, легким слогом, резкими переменами в событиях, а главному редактору — вдумчивый, детальный, искусный стиль Сергея Ефремцева.
     Так произошла неосознанная передача ключика от ворот города со всеми его тайнами, правдами и неправдами, сказками и рассказами юным почитателям.

     В начале было…

     Сергей Ефремцев вырос на АМЗ, поэтому в его произведениях много теплых воспоминаний о рыбаках, радостных возгласов при упоминании озер, рек, водохранилищ и музыки. Музыки чего? Гуляющих ветров и льющихся вод, пения детей, птиц и, конечно, улицы Кирова с ее особенным звучанием, которую в 70-е годы называли «Брод».
     С первых же страниц «Соленого угла» Сергей умело описывает город трех революций, трех «ре», невских крепостей. Он восхищается им, подчеркивая: «Это книга великая. Великанам ее и читать». Мне нравится, как с первых предложений автор преподносит текст обрывисто, словно раздающиеся выстрелы.
     И если Санкт-Петербургом он искренне восторгается, хоть и считает, что это какой-то другой мир, нечто недосягаемое, то Москва предстает как «ярмарка тщеславия», «липкий шорох мочи и крови на Болотной». Такую книгу воспевать он не хочет: «Пусть ее листают другие». Затем речь заходит о Челябинске. И тут автор впервые «спотыкается», так как не может перестать им восхищаться: «Люблю треугольник озер», «Эта книга — треугольная, как татарские скулы», «Юго-Западный угол — мой».
     Подобный менталитет присущ жителям региональных городов — Сергей это четко передает. И тем яснее отражается мысль о Петербурге: нас пугает то, чего мы не понимаем, мы чувствуем беспомощность и бесполезность перед высоким уровнем истории и культуры.
     В том же «Соленом угле» мужчина делится легендой об одном японце — Хироси Кобаяси, которого купец Валеев забрал у штабс-капитана в Иркутске. Купец устроил его продавцом в свою лавку. Это оказалось делом прибыльным: людям было интересно приобретать товары у человека, прибывшего словно с другой планеты.
     У Хироси были интересные хобби: он мог часами любоваться водой, а еще все свободное время таскал камни. Настолько полюбил это занятие, что спустя время «высветилась вода»: все каменистое дно Миасса он расчистил. Дети стали купаться, завелась разная рыба: язь, окунь, лещ, щука. Оглядел Хироси свое творение как-то, а потом развел руками и резко обронил: «Шу!» Люди это подхватили. Сейчас над тем местом раскинулось водохранилище, но рыбаки продолжают говорить: «Айда на Шум!»
     Когда японец собрался домой (на родине его война закончилась), то напоследок решил заскочить в бор, где и встретил свою беду. Придумал он там каменные мостки через реку перекидывать: пройти иначе было нельзя. В народе говорили, что долго он так «пластался», пока силы у него не иссякли. Рядом с осинкой его и не стало. А местные и сейчас знают: болотце неподалеку от поселка пройти можно только по каменистым тропам. Все это — дело рук Кобаяси. В начале было слово, и это слово — «Шу!»

     Уральский Гоголь

     В былинах Константина Рубинского осмеянию подлежат все герои. Как правило, в конце сказа он предлагает им гипертрофированное решение проблемы. Например, когда в театре «Манекен» происходили дурные вещи, автор посоветовал актерам выступать в церкви, так как это место освященное, следовательно, «чиновничьи души» до них не смогут добраться.
     В его Челябинске фонды занимаются чем угодно, лишь бы не помогать нуждающимся, а под Алым полем таится целый тоннель, в котором находится советская столовая для избранных, скучающих по советскому строю (их всхлипы и охи можно услышать, гуляя по скверу вечером). А строители метро у писателя — кроты, выпрашивающие «с миру по нитке».
     У Константина есть потрясающая история «Неизданное стихотворение Бальмонта». После смерти великого символиста Константина Бальмонта в его леопардовом жакете родные нашли были наброски одного стиха. Литературоведы долго спорили о том, чему оно могло быть посвящено. Однако три соавтора придерживаются одной теории.
     Известно, что в начале прошлого века символист заезжал в Челябинск. В женской гимназии он прочитал новые стихи и лекцию «Лики женщины в поэзии и жизни». Все его выступления объединяло одно обязательное условие: приходить нужно было с цветами, потому что без них «поэзия не дышит».
     Только город поскупился на цветы. За вечер он урвал всего два букета, и, как ни странно, первый получил из публичного дома, а второй — от бродяги. На то, что именно он был в нашем городе, указал еще перевод тюркского слова «Челяба» — «яма». Забавно, но в очередной раз маргинальные слои общества проявляют себя, попадая в истории не совсем поэтичного городка.
     Автор также приводит легенду, связанную с советским диктором Юрием Левитаном. Тот приехал в пединститут читать лекцию, во время которой одна девушка обратила внимание на его микрофон. Недолго думая, она спросила, зачем Юрий постоянно носит его с собой. Левитан, усмехнувшись, ответил: «Деточка, в ваши микрофоны мой голос не поместится».
     Когда он произносил речь, у женщин бежали мурашки, а мужчины загорались желанием «построить коммунизм». Правда, вскоре произошло неслыханное: микрофон со сцены кто-то умыкнул. Юрий тогда жутко разозлился и грозился, что больше сюда не приедет, но к концу дня его сердце все же оттаяло.
     Автор сгущает краски, утверждая, что Ярушин, Градский и Митяев неслучайно прославились на российском небосклоне. Ходят слухи, что дух Юрия Левитана пробудил Левиафана, который гонит земляков в столицу. Сейчас чудовище находится в ожидании новой звезды, которая будет воспевать Россию из мрачной столицы. Как только она явит себя, он выхватит ее из «пучины забвения».
     Челябинцы слышали немало историй о пленных немцах, которые после войны достраивали отдельные части районов (например, Маленькую Баварию на ЧМЗ), поэтому легенда не обходит стороной и этот факт. Поговаривали, что, когда на ЧТЗ обновляли фасад театра, один рабочий-немец к веселым гипсовым маскам добавил несколько грустных. Это не понравилось партийному руководству: «Ибо нельзя в советской стране слишком много плакать и чересчур много веселиться — и то, и другое зело подозрительно».
     В день открытия отреставрированного театра немец забрался на крышу, с которой прыгнул вниз. Убился он или выжил — история умалчивает. Автор же считает, что герой сильно терзался, так как не хотел оставлять победителям свои маски. После этого в народе гуляет мнение, что на фасаде здания стало на одну грустную маску больше. И когда рабочие, увидев это, решили перелепить ее обратно на веселую, она спустя время все равно превращалась в грустную.

     Рыба гниет с головы

     В городе Александра Попова много едкой сатиры: что в 2009 году, что сейчас Челябинск не меняется — люди продолжают сидеть на корточках, лузгать семечки, собаки справляют нужду где вздумается, а голуби и бездомные кружатся в хороводах. Легкий и поэтичный слог автора чудно переплетается с упаднической реальностью. За его произведениями скрывается глубокое переживание за современную Россию.
     «В России во все времена не сесть в тюрьму и не сойти с ума — роскошь невиданная. Вот этой роскоши и хочется ей пожелать в год восемнадцатилетия. Страна Россия темная, как ночное небо, а люди светятся, подмигивают, падают…» — Александр Попов.
     Период правления Медведева (2008–2012 годы) считается «жирным» из-за видимости свободы, поэтому меня не удивляют резкие политические высказывания, колкие замечания в адрес чиновников, чувство обиды за советское прошлое и встревоженность за настоящее. Подобное в нынешних реалиях представить трудно: только смелые решаются переступить через себя и цензуру.
     В «Алой памяти» Александр Попов рассказывает о знакомом, который задолго до всех событий предсказал известный сценарий — развал СССР. Когда же он узнал, что Александр мечтает стать педагогом, то в ответ ужаснулся: «Школы и без тебя под завязку набиты живыми трупами учителей!» — проворчал приятель. Ему не нравилась местная интеллигенция. Сначала автор не понял почему, а потом в архивах нашел информацию о том, что именно учителя скинулись на первый памятник Ленину, стоящий на Алом поле.
     В его заметках городские сведения — это даже не фон, а толчок к развитию более глубокой мысли. Вообще, считается, что традиция у городских легенд — это отражение современных проблем общества, его надежд и страхов. Такие истории должны быть злободневными и правдивыми.
     Повествование на этом не заканчивается. У Александра через несколько лет прошел разговор с женой Осипа Мандельштама — Надеждой. Женщине интересно было посмотреть на «заблудшего провинциала». Вышел же на нее он через книголюбов. Когда они пили чай на кухне, Надежда сказала: «Знаете, молодой человек, сейчас модно Сталина ругать. Завтра эти люди примутся за Ленина. Они не виноваты». На вопрос Попова, кто же в этом случае виноват, Мандельштам ответила: «Мы».
     Полно же открывается противоречивость чувств в заметке «Напряжение нежности», где Александр признается, что у него две Родины, и ни от одной он не будет отворачиваться. В этом праздничном тексте (России тогда исполнилось 18 лет) публицист надеется, что сбудется загаданное желание — молодая страна будет ценить своих детей и стариков, извинится за проделки юности, сделает необходимые выводы, а там и мир поменяется к лучшему. «Главное — помнить: и Пушкин, и Толстой, и Достоевский еще не предел».
     Александр считает, что у каждого города должен быть свой головной убор. У Челябинска — кепки. Все же слышали, что раньше у Ленина, стоящего на площади, было две рабоче-крестьянкой кепки? Одна сидела на голове, другую тот сжимал в руке. Когда люди заметили эту, мягко сказать, оплошность — пришлось все переделать. Теперь лишь козырек он держит в руке. Популяризатором этого мифа принято считать Сергея Довлатова, который в романе «Чемодан» описал похожий случай, якобы имевший место быть в Челябинске.
     У «Альфа-банка» стоит чугунная скульптура бедняка, которая сидит в позе лотоса и протягивает кепку прохожим. Люди бросают в головной убор монетки и гладят статую в надежде разбогатеть. А в 2004 году на Кирова появляется скандальная скульптура по случаю приезда московского мэра Лужкова (с ним хотел дружить Вячеслав Тарасов). Только вместо головы у Лужкова оказывается мяч, а это сильно злит приезжего гостя. Скульптор обещает исправить прежнюю голову на новую, но вместо этого меняют челябинскую главу города.
     На этом история заканчивается. Бедность в России многогранна. Следует пройти целый путь от Нищего и Ильича до Лужкова и Тарасова. Только ничего вам не поможет в случае духовной нищеты. Рыба всегда гниет с головы. Примерно в таком сатирическом ключе предстают истории Александра Попова. У этого автора есть как смешные, так и грустные зарисовки, щекочущие изнутри. Просто для контрастности я решила показать вам мир не совсем приветливый, но при этом с мудрым взглядом, что глядит на все происходящее «извне». Такое есть и в действительности: «Политики где-то там, а мы — здесь…»
     Эти настроения свойственны всем, кто пережил развал страны, столкнулся с голодом и кризисом в начале 90-х годов. Собранные сочинения в наши дни действительно звучат по-новому. Этим объясняется их высокое качество и культурная значимость.

     Советую изучить тексты соавторов (ссылку оставила в комментариях). Это поможет лучше понять местный колорит, найти новые идеи и формы.