Родной берег

- Мама, ну чего ты переживаешь? Все же хорошо, - Майка подскочила к матери, легонько приобняла. – Сама же мечтала нас выучить да замуж выдать. А теперь слёзы льешь.

- Да это я так, от радости. Витю вспомнила, сейчас бы отец за вас порадовался, да и я бы одна не осталась, - Валентина вытерла опять набежавшую слезу.

Она одна тянула дочерей -двойняшек после того, как в один день мужа не стало. Случился у него сердечный приступ, а дома никого не было. Валя вернулась с работы, муж только и смог улыбнуться ей в последний раз да тихо прошептать: Люблю тебя, береги девчонок.

С той поры, вот уже как шесть лет, она их и берегла. Сумела даже выучить. Майя и Тая окончили не только семилетку, но еще получили и профессию . Обе стали учительницами.

Сестры редко когда расставались. В детстве, конечно, иногда ссорились. Но мирились быстро. Делить особо было нечего. Жили всегда туго. Мать с отцом работали на мануфактуре, что перешла после революции в народную собственность. Большой голод девчонки не помнили: были слишком малы. Их детство пришлось на время, когда советская власть уже отстояла свои завоевания, а вот накормить досыта своих граждан еще не могла. Но тяготы преодолели, сейчас все необходимое было.

Потерю мужа Валентина переживала тяжело. Спасала работа да всё те же дочки, которые требовали заботы и внимания. Стремилась Валентина вывести девчонок в люди. Чтобы не стояли, как она, у станка. Поэтому, когда обе поступили в педагогический и окончили обучение, испытала большое облегчение. Знала, что заработают теперь девчонки на свой кусок хлеба. И не просто заработают, а будут в почете и уважении: учителей в народе почитали.

А те не просто выучились, но и ухажеров себе обе нашли. Молодой человек в морской военной форме предстал перед Валентиной Петровной в качестве будущего мужа ее Майи. Уважительно просил руки дочери. Обещал не обижать и любить. У Майки от этих слов глаза блестели словно ясные звезды. Видела Валентина, что дочка счастлива. А это для матери – самое главное. Одно плохо, что у военного нет постоянного места жительства. Сам себе не принадлежит. Значит, и дочка поедет за любимым, как ниточка за иголочкой, туда, куда скажут.

Пока Валентина старалась привыкнуть к этим мыслям и новой действительности, Таисья объявила, что тоже выходит замуж. Дмитрий работал на заводе, после школы рабочей молодежи поступил в институт на вечерний.

Валентина радовалась – хоть одна дочка останется рядом. Будет к кому на старости лет голову приклонить.

Майка внимательно смотрела на мать. Ждала, когда та успокоится, начнёт давать распоряжения.

- Картошку -то в духовку поставили? – встрепенулась Валентина Петровна.

- Так точно, - Майка дурашливо вытянулась в струнку и приложила руку к голове.

- Это ты мужу так докладывать будешь, только ведь к непокрытой голове …

- Да знаю я, мама, - Майка закружила мать по комнате. – Не собираюсь я ему докладывать. Пусть лучше он мне.

- Пусти, Майка. Молодые скоро придут, а у нас еще стол не накрыт.

- А это мы мигом. Паш, Паша, поди помоги, - Майка перевесилась через окно, весело помахала рукой. Паша тут же возник на пороге.

- Я готов, говорите, чего делать?

Вскоре ленинградская квартира ожила, наполнилась голосами, смехом, шутками. Таисья в голубом платье выглядела красавицей. Впрочем, месяц назад, ровно так же, в этом же платье красовалась Майя. Уж чем-чем, а Бог двойняшек красотой не обидел. «Только бы еще счастья дал,» - мечтала Валентина. Она молча смотрела на молодежь. В качестве гостей были приглашены две подружки невесты, да два друга жениха.

Родственников у Валентины в Ленинграде не было. Все братья-сестры оставались в белорусской деревне, откуда Валентина родом. У мужа и вовсе из близких - никого. Родители ушли друг за другом еще при царе батюшке. Ребятишки остались со старой бабкой. Работали с самого раннего детства. Голодали сильно, частенько бродили по подворотням да чердакам в поисках пропитания да места для ночлега. В голодной и холодной избе детям делать было нечего. Витька был старшим, на кусок хлеба не всегда, но заработать мог. Потому и выжил. А когда вырос – пошел на завод, и Валентину встретил. Она тогда тоже лучшей доли искала. Слышала, что в городе жизнь сытнее. Приехала к тетке, только та пожила недолго.

Поженились Валя с Витькой через месяц по большой любви. Витька привел молодуху в свою родительскую избу, что стояла на окраине города пустая. Бабка к тому времени уже преставилась. Жильем назвать эту избу можно было с большой натяжкой. Но крыша над головой существовала и это главное. Много позже, уже при советской власти, получила семья комнату в коммунальной квартире. Тут дочки и выросли. Тут и замуж вышли.
Через три дня провожали Майю и Пашу к месту службы. Плакали, прощались, уже мечтали увидеться вновь. Майка обнимала мать, обещала писать.

Вернулась Валентина домой с опустошенным сердцем. На душе было тоскливо. Однако, молодежь печалиться не давала. Таисья вышла на работу, будни закружили.

Наличие в доме мужчины делало быт легче. Всё, что откладывалось годами, теперь нашло свое решение. Дмитрий оказался на все руки мастер. Стулья больше не хромали, полочки висели на своих местах, разбитная соседка Дуська теперь часами ванну не занимала. Присутствие Дмитрия позволяло дышать вольготнее, хотя никаких проблем во взаимоотношениях с соседями и раньше не возникало.

Майя писала исправно. Сообщала, что в Новороссийске, где она оказалась с мужем, ей нравится. И школа там хорошая, и работа по душе. Мужа своего Майя видела не часто. Когда корабль уходил в плавание, она оставалась ждать своего Пашу, и скучать по нему.

Тая писала сестре свои новости. Про школу, про завод Дмитрия, и про то, что скоро станет мамой. Этой новости Майка радовалась, сама она похвастаться скорым прибавлением семейства не могла.

По весне, когда солнышко все настойчивее пробивалось сквозь тяжелые облака на свет появился Витенька. Крепкий громкий мальчик. Он сразу же возвестил мир о своем прибытии, и стал бабушкиным любимчиком. Валентина охотно возилась с внуком и теперь спешила домой после рабочей смены еще быстрее. В три месяца мальчика отдали в ясли. Впрочем, работа позволяла Тае проводить с ребенком больше времени, после уроков она сразу же шла за сыном.

Витенька бойко научился ходить и говорить «ма-ма», когда в дом принесли Настю. Тайка и Дмитрий стали родителями двоих детей. Отец семейства подал заявление на отдельную жилплощадь: в одной комнате впятером стало тесно.

Майя с нетерпением ждала отпуск, чтобы оказаться в родном городе и увидеть племянников. Несколько суток по прибытии она восхищалась сладкой парочкой, и с каждым днем влюблялась в них все больше.

Она могла часами рассматривать кукольное личико Насти, ее маленькие пальчики, завитки светлых редких волос.

- Какая же она славная, - с замиранием сердца констатировала тетя. Сама она безумно хотела иметь ребенка. Но пока Бог не давал. Однако, она не верила ни в какие потусторонние силы, а каждому чуду искала научное объяснение. Впрочем, никто ее переубеждать в чем-то не собирался. Советская страна жила по своим законам. Девчонки и мальчишки стремились быть славными продолжателями дела Ленина. Пионеры и комсомольцы гордились страной и воспевали Великий октябрь.

Жизнь становилась с каждым годом лучше, появлялась уверенность в завтрашнем дне.

Майя теперь каждый год приезжала в родной город в летние каникулы. Здесь были два человечка, которые тянули к себе, как магнитом.

- Тая, какая же ты счастливая, - шептала Майя сестре. Та чувствовала боль сестры, и в знак поддержки обнимала Майю крепче.

- Я очень хочу взять Витю и Настю в гости, хочу чтобы наша тихая квартира хотя бы на время превратилась в шумную и веселую, - говорила она.

- Маечка, дай дети подрастут еще немного. Мы обязательно к вам приедем.

Ледяной дождь хлестал по окнам, когда Дмитрий возвратился с работы с хорошими новостями.

- Тая, пляши, - он держал в руках ключ.

Жена переводила взгляд от мужа на ключи и было видно, как глаза ее наполняются радостью.

- Нам дали квартиру? – боясь произносить слова вслух, спросила она.

- Да, Тая. Это ключи от нашей квартиры.

Тая подпрыгнула от радости. Повисла на Диме, не в силах сдерживать слёзы.

- А у меня для тебя тоже новость, - прошептала она мужу на ушко.

- Но мою уже ничем не перешибешь, - он кружил жену по комнате.

- Дим, у нас будет ребенок.

Дима на секунду замер, потом ловко подхватил жену на руки: Вот это день! Вот это известия!
На другой день Тая с нетерпением ждала мужа с работы. Ей не терпелось побывать на своих новых квадратных метрах. Бабушка Валя осталась с детьми, когда дочка с зятем отправились смотреть квартиру.

Ленинград плакал дождями и держал свое величие даже в эту промозглую, осеннюю неудобицу. Тая и Дмитрий стояли посреди пустой комнаты обнявшись и в этот холодный колючий день были абсолютно счастливы. Комната была просторной, а отдельная кухня на одного хозяина и вовсе считалась роскошью.

- Димка, я люблю тебя, - о том, что будет единоличной хозяйкой кухни, Тая даже не мечтала. – Инженер ты мой.

- Не только инженер, еще и коммунист, и политинформатор, - шутливо перечислял Дмитрий. – И отец наших детей.

Валентина радовалась за дочь. Нынешняя комнатка коммунальной квартиры была мала для такой семьи. На ночь вся площадь превращалась в спальное место. Спали на полу. А с учетом появления еще одного ребенка, возникали новые неудобства.

Майя ждала рождение племянника и готовилась к поездке в родной город. Она скучала по Ленинграду, по сестре, маме. Паша подолгу не бывал дома. У моряков существовала своя жизнь, в которой нахождение на берегу предусматривалось лишь в короткие периоды. Майя не жаловалась. Она терпеливо ждала мужа и работала. Новороссийск был красивым городом. Он дышал особой морской атмосферой, где любовь и преданность считались обычным делом. Как бы Майя не скучала по родным, она бы ни за что не оставила это место моряков, и готова была вот так ждать мужа, чтобы после долгой разлуки быть с ним совсем немного, дышать с ним одним воздухом, наслаждаться его недолгой заботой, вниманием и любовью.

Майя очень надеялась, что в этом году её Павлу дадут отпуск и они вместе поедут в Ленинград к ее сестре и матери. Наступил июль и Павел принес хорошее известие. Но совсем не то, которого ждала жена.

- Майечка, я получил повышение по званию, - Паша сиял как начищенный пятак в воскресный день. – Теперь я старший лейтенант.

- А отпуск?

- А отпуск мне придется отложить. Меня переводят на большой корабль, - моряк видел, что своим хорошим известием расстроил Майю. – Прости, дорогая. Пожалуйста, не обижайся. Но ты же жена офицера, всё понимаешь.

Майя плакала и согласно кивала: она, действительно, все понимала.

Муж ушел в очередную свою командировку, а Майя не стала дожидаться известия о пополнении сестринского семейства, а купила билет и поехала в родной город.

Санька родился в срок. И не один. Вместе со своей сестрой Лизой.

Бабушка Валя только всплеснула руками: дочка так же, как и она когда-то, разрешилась двойняшками. Вот теперь хлопот прибавится. Хорошо еще, что почти до самого сентября в гости приехала Майя. Вот она то и стала бесценной помощницей сестре.

- На следующий год заберу старших на все лето к себе на юг. Пусть погреются под теплым солнышком, - мечтательно говорила она Тае. Таисья была не против. Ребятишки стали уже учениками, вполне разумными и послушными. Можно и в гости отправлять. Эх, жила бы Майя поближе, с каким бы удовольствием она проводила время с дорогими детьми. Оно с ними бежало быстро.

Так и жили: издалека наблюдая друг за другом. Связывали письма, полные заботы и внимания. Валентина в душе радовалась – хороших девчонок она воспитала. Дружных, неравнодушных. Болела душа только за то, что не дает Господь детей Майе. Уж сколько лет прошло, а пара оставалась бездетной.

Майя с удовольствием везла следующим летом старших Витю и Настю к себе в гости. По такому случаю Павлу даже дали небольшой отпуск. Десять дней он с женой развлекал гостей, даже на какое – то время оба почувствовали себя родителями. Витя внимательно рассматривал морскую форму. Решил, когда вырастит – обязательно станет моряком. Храбрым и бесстрашным, как дядя Павел.

С тех пор детские визиты в морской город стали традиционными.

- Через годок и малышей вместе с вами к себе заберу, - мечтала Майя. Тая соглашалась, на следующее лето Саше и Лизе исполнялось четыре, они вполне дорастут до путешествий.

Сейчас жизнь Денисовым улыбалась. Трудности с маленькими детьми остались позади. Дмитрия Николаевича на заводе ценили. Бригадир был активным, инициативным, вел бригаду вперед. Зарплата соответствовала трудозатратам. Семья уже уверенно стояла на ногах. Страна Советов выруливала на светлую дорогу.
Павел провожал Майю на вокзале. Пролетел очередной год и она ехала в Ленинград. Ненадолго. Через две недели должна была возвратиться сюда с племянниками. Вчера был последний учебный день и с первого июня у Майи начинался учительский отпуск. Он был расписан до мелочей. После прибытия детей в Новороссийск, супруги планировали показать племяшкам портовые города побережья, прокатить на корабле. Павел представлял, как будут гореть глаза Вити, когда он покажет ему, как устроен корабль. Парень уже взрослый, он спал и видел себя моряком. Наверное, даже не моряком, а капитаном корабля.

Ленинград встречал Майю детскими голосами. Четверо младших родственников наперебой рассказывали новости, не забывая толкать друг друга, жаловаться, кричать и двигаться.

- Как ты управляешься с такой командой? – спрашивала Майя сестру.

- Сейчас моего участия требуется гораздо меньше. Старшие шефствуют над младшими, почти все вопросы решают сами. Я теперь в роли главнокомандующего, - улыбнулась Тая.

Большой дружной семьей сидели за столом. Вспоминали Павла, единственного, кто отсутствовал.

- Возможно, он сможет приехать, когда повезем детей назад, - высказывала надежду Майя.

- Давно пора, а то отметить встречу и не с кем, - Дима кивнул на бутылку вина, которая так и осталась не раскупоренной.

- Ради этого точно стоит приехать, - засмеялись дамы.

Вечером гуляли по знакомым улицам. Ленинград стал еще лучше. Майя только сейчас поняла, как скучала по этим мостовым, по неуловимому запаху с Невы, по ночным половинкам разведенных мостов, которые к утру становились единым целым.

- Хорошо дома,- глубоко вдыхала она воздух. – Но и у нас не хуже. По крайней мере, детей вам вернем загорелыми и довольными.

Она весело подмигивала Насте, та доверчиво прижималась к тетке.

- К середине августа возвращайтесь, - просила Тая. – Нужно будет настраиваться на школу, кое что купить.

- А мы и без вас все купим, - подхватывала Майя.- У нас хорошее снабжение, так что не волнуйся.

- Вы и так нас балуете, - смущалась сестра.

- Это нам в радость, - обнимала свою двойняшку Майя.

Большой компанией провожали сестру и детей в Новороссийск. После их отъезда на сердце Таи стало грустно и пусто.

- Просто ты привыкла, что все рядом, - успокаивал жену Дмитрий. – Отдохни немного. Не увидишь как вновь настанет осень и начнется круговерть.

Младшие собрались в гости к бабушке. Валентина восприняла их желание с удовольствием. Проводив дочку, у неё на сердце образовалась пустота. А ребятишки являлись самым хорошим лекарством от тоски.

Через несколько дней от Майи пришла телеграмма, что они благополучно одолели путь и теперь пришло время для отдыха.

Однако, всё, что планировали Павел и Майя, пришлось отменить.

- Майя, пожалуйста, не переживай. Но меня переводят на север, и нам придется покинуть Новороссийск.

Майя смотрела на мужа, не понимая, о чем он говорит. Конечно, она уловила слова про север, но сознание верить услышанному отказывалось.

- Майечка, милая моя, у меня служба. Есть приказ о переводе. Я обязан подчиниться, -объяснял Павел.

- А как же...? - Майя не договорила, слезы душили.

-Не переживай. Ты пока останешься здесь вместе с детьми. Отдыхайте. Когда я обоснуюсь на новом месте, пришлю тебе вызов. Но это будет не скоро. Я покидаю Новороссийск через неделю. А ты сумеешь приехать ко мне не раньше осени. По крайней мере, мне так сказали.

-Ты оставляешь меня с детьми одну?

-Майя, я думаю, что ты справишься. Витя и Настя вполне взрослые. Жаль только, что я хотел показать Вите корабль, а теперь получается, что слово свое не сдержу.

Майя плакала. Она уже не могла сдерживаться. Новость накрыла ее темной тучей, голова ничего не соображала и только понимание того, что нужно все бросить и ехать за тысячу километров в суровый край, выбивало почву из - под ног.

Павел принес воды, присел рядом, не в силах придумать и сказать жене что-то такое, чтобы она успокоилась.

-Мурманск - большой город. Там тоже живут люди, есть школы. Ты будешь работать.

-А ты будешь в плавании. И не известно, когда возвратишься.

-Майечка, девочка моя, там тоже город моряков. И жены ждут своих мужей.

-И почти круглый год зима, - с новой силой плакала Майя.

-Будем надеяться, что это не на всю жизнь. После севера будет вновь теплый край.

-Ты веришь в это?

-Майя, я ни во что не верю. Я советский офицер, моряк. У меня приказ и я его выполняю, - Павел понимал жену, но и ее причитания были уже лишними.

-А если я не поеду? - с вызовом взглянула на мужа Майя.

-Тебе придется освободить квартиру. Она служебная. Ты устала быть моей женой?

-Я устала тебя ждать, менять планы, подстраиваться под твои приказы.

-Майя, это доля офицерских жен. Мне нечем тебя успокоить. Сейчас мне нужно идти, поговорим вечером.

Павел закрыл за собой дверь. В комнату вошла Настя. Она и братом были на кухне, всё слышали. Настя стала гладить тётю по голове, отчего Майе хотелось плакать еще больше.

-Тётя Майя, не плачь, - подал голос Витя. - Я бы очень хотел поехать с дядей Пашей на север. Я вам очень завидую.

Майя притянула мальчика к себе, крепко обняла, поцеловала: Витенька, оставайся лучше в Ленинграде, мама тебе спасибо скажет.
Майя сидела на стуле, обхватив голову руками. В сегодняшний воскресный день они должны были вчетвером идти в городской парк. Однако, вчера вечером Павла вызвали на работу. В этом ничего необычного не было. Так бывало. У людей военных приказы приходят без расписания. Из колеи выбило другое – сегодняшний утренний разговор. Муж пришел с работы серьезный. Чуть не с порога торопливо озвучил новость:

- Майя, пожалуйста, не переживай. Но меня переводят на север, и нам придется покинуть Новороссийск.

Майя смотрела на мужа, не понимая, о чем он говорит. Конечно, она уловила слова про север, но сознание верить услышанному отказывалось.

- Майечка, милая моя, у меня служба. Есть приказ о переводе. Я обязан подчиниться, - объяснял Павел.

- А как же...? - Майя не договорила, слезы душили.

- Не переживай. Ты пока останешься здесь вместе с детьми. Отдыхайте. Когда я обоснуюсь на новом месте, пришлю тебе вызов. Но это будет не скоро. Я покидаю Новороссийск через неделю. А ты сумеешь приехать ко мне не раньше осени. По крайней мере, мне так сказали.

-Ты оставляешь меня с детьми одну?

- Майя, я думаю, что ты справишься. Витя и Настя вполне взрослые. Жаль только, что я хотел показать Вите корабль, а теперь получается, что слово свое не сдержу.

Майя плакала. Она уже не могла сдерживаться. Новость накрыла ее темной тучей, голова ничего не соображала и только понимание того, что нужно все бросить и ехать за тысячу километров в суровый край, выбивало почву из - под ног.

Павел принес воды, присел рядом, не в силах придумать и сказать жене что-то такое, чтобы она успокоилась.

- Мурманск - большой город. Там тоже живут люди, есть школы. Ты будешь работать.

- А ты будешь в плавании. И не известно, когда возвратишься.

- Майечка, девочка моя, там тоже город моряков. И жены ждут своих мужей.

- И почти круглый год зима, - с новой силой плакала Майя.

- Будем надеяться, что это не на всю жизнь. После севера будет вновь теплый край.

-Ты веришь в это?

- Майя, я ни во что не верю. Я советский офицер, моряк. У меня приказ и я его выполняю, - Павел понимал жену, но и ее причитания были уже лишними.

-А если я не поеду? - с вызовом взглянула на мужа Майя.

-Тебе придется освободить квартиру. Она служебная. Ты устала быть моей женой?

-Я устала тебя ждать, менять планы, подстраиваться под твои приказы.

- Майя, это доля офицерских жен. Мне нечем тебя успокоить. Сейчас мне нужно идти, поговорим вечером.

Павел закрыл за собой дверь. В комнату вошла Настя. Она с братом всё слышала. Стала гладить тётю по голове, отчего Майе хотелось плакать еще больше.

-Тётя Майя, не плачь, - подал голос Витя. - Я бы очень хотел поехать с дядей Пашей на север. Я вам очень завидую.

Майя притянула мальчика к себе, крепко обняла, поцеловала: Витенька, оставайся лучше в Ленинграде, мама тебе спасибо скажет.

Она посмотрела на ребят. Они -то точно не виноваты в ее горе. Если привезла гостей, значит, надо их развлекать, - мелькнула мысль. Она вытерла слезы.

- Ладно, отставить сырость, - она повторила слова, которые любил говорить муж. – Завтракаем и идем в парк.

Поели быстро. Втроем отправились развлекаться. Майя старалась не показывать плохого настроения. Гнала от себя грустные мысли. Получалось плохо, но дети, завидев качели, забыли обо всем на свете и на Майю уже не обращали внимания.

Парк гудел голосами, дарил людям лучший свой день. Майя приходила в себя. В конце концов, Мурманск - большой город. Конечно, от Ленинграда – далеко. Да и климат суровый. Но и она же пока не старуха. Оставить своего Павла одного она была не готова. Значит, так тому и быть. Придется привыкать к новым условиям.

Пребывая в своих мыслях, она не сразу поняла, что люди покидают развлечения и с напряженными лицами спешат на выход. Уличный громкоговоритель издал звуки и смолк.

- Что случилось? Почему все уходят? – Майя обратилась к спешащему прохожему.

- Сейчас будет правительственное сообщение, - ответил тот на ходу.

Майя с детьми влились в общий поток, желая, как и все, услышать заявленное известие.

Громкоговоритель зашипел, люди напряженно притихли.

Известие о войне хлестало будто свинцовым дождем. Крики и плач враз заполнили улицу. Люди бросились в разные стороны, торопясь в черную минуту быть рядом со своими близкими. Поддавшись общему настроению и поселившемуся внутри страху, Майка вместе с детьми тоже бросилась к дому. И лишь открыв дверь, столкнулась с тишиной.

Она не знала, что делать. Майя села к столу и обхватила голову руками.

Настя тихо подошла к ней: Тётя майя, мне страшно.

Майка вздрогнула, словно опомнилась. Быстро обняла девочку. Позвала Витю: «Не бойтесь, ничего не бойтесь. Война – дело плохое. Но наша страна сильная. Вы же видели, какой дядя Паша большой и надежный, он не даст нас в обиду».

- А где он? – тут же откликнулся Витя.

- На работе. Очень надеюсь, что скоро он к нам придет. Скажет, что делать.

- Я к маме хочу, - заплакала Настя. – Тётя Майя, отвезите меня к маме и папе.

- Успокойся, девочка моя. Вот дядя Паша придет и решим, что делать. Возможно, и к маме поедем. Где у вас альбом и карандаши. Садитесь, порисуйте.

- Я маме сейчас нарисую качели, на которых мы качались, - сразу же включилась Настя. Витя неохотно тоже сел за стол.

Майя не находила себе места. Она выглядывала в окно, улица была пустынной. Теплое солнце старалось нагреть землю, было жарко, но растопить льдины, что сковали человеческие души, оно было не в состоянии. В воздухе висело горе. Оно было невидимым, но его тяжесть безжалостно пригибала к земле горожан. Проникало в квартиры и не давало дышать полной грудью.

Майя подумала, что надо бы что-то приготовить. Она стала стучать на кухне посудой, зажгла огонь. Вскоре по квартире поплыл запах тушеной картошки. Оказалось, что почти не осталось хлеба.

Майя собралась в магазин. Дети с удовольствием были сменить род деятельности. Они уже успокоились, привычная обстановка помогла победить страх.

Ближайший магазин оказался закрытым. Они пошли дальше. Многие «Продукты» не работали, в остальных народу было столько, что не протолкнуться. Народ скупал все подряд. Майя тоже встала в очередь. В руки давали по килограмму крупы.

Женщины громко переговаривались. Все гадали, сколько времени продлится война, надеялись, что к зиме всё должно закончиться.

- Так до зимы-то чуть не полгода, а продуктов уже сейчас почти нет, - сокрушались покупательницы. Майя с детьми находились в толчее часа два, но заветные три килограмма пшена получили. Домой пришли опять напуганные новостями, но довольные покупкой. Отдохнули и опять пошли попытать удачу. Обошли многие магазины, но повезло затариться по полкило риса и по столько же ячневой крупы. Хлеба так и не купили. Павла всё не было.

Дети легли спать, а Майя оставалась на кухне ждать мужа.

Он пришел ночью. Какой-то осунувшийся и очень серьезный. Майя бросилась к нему: «Паша, слава Богу. Что происходит? Все напуганы, продуктов в магазинах нет, хлеба нет. Дети просятся в Ленинград. Что делать?»

- Майя, война. Пока ясности нет. С продовольствием будет туго, придется экономить. Я зашел сказать, что пока меня оставляют здесь. Но приказ на отбытие может прийти в любой момент. Постараюсь сообщить. Надумаешь ехать в Ленинград, оставь записку. И будь, пожалуйста, осторожной. Береги себя.

Он поцеловал жену и шагнул к двери. Майя бросилась к нему, вцепилась обеими руками.

- Ну, ну, родная моя. Держись. Теперь нужны силы. Много.

- Паша, ты только береги себя, - просила Майя. – Я без тебя не смогу. Он рывком опять прижал её к себе, и отстранив, быстро стал спускаться по лестнице.