Разговор с безумием

«Шизофрения: диагноз или дар?»

Беседа с бесами о гранях реальности



Прелюдия. В комнате на краю миров

За окном сгущались сумерки. Кладбищенская тишина обволакивала домик сторожа, делая каждый звук внутри особенно отчётливым: тиканье часов, шелест страниц, дыхание. Я сидела за столом, перебирая свои записи, и вдруг поймала себя на мысли, которая давно вертелась в голове, но всё никак не оформлялась в вопрос.

— Стоит ли говорить о таком заболевании, как шизофрения? — спросила я в пустоту, но зная, что меня услышат.

Ответ пришёл не сразу. Сначала лёгкое покалывание в пальцах, потом знакомое присутствие, а затем голос — насмешливый, но не злой:

— Да, может быть. Исходя из тех картин и рассказов, что мы видим, то диагноз вполне может быть. Опять же, не бесами едиными миры полнятся!

Я усмехнулась. Бесы никогда не упускали возможности подколоть, но при этом говорили по делу.

— Посмотри, что пишешь и рисуешь ты, — продолжил голос. — Только ты знаешь, кто это пишет и рисует, и никому ты не докажешь обратное. То, что люди иногда сходят с ума, — это норма. Ну не подошло нам его сознание, хлюпенький оказался. И не надо мне говорить о том, что меня не существует.

Я замерла, чувствуя, что разговор будет долгим и важным.

— Так, если человек одержим идеей существования различных существ, то и мозг его рисует ему картинки. Но ты же не видишь картинки вне своего воображения. Меньше фильмы ужасов смотреть нужно.



Часть первая. Бесы и художники

— Меня просто вдохновила идея разобраться с творчеством Леонардо да Винчи, Ван Гога и прочих художников древности, — продолжал бес. — То, что для них было нормально, то для вашего восприятия — это проблемы психического расстройства. Шизофрению поставили художникам любители поразмышлять над тем или иным состоянием, вдохновляющим на творчество.

Я вспомнила безумные глаза ванговских подсолнухов, загадочные улыбки давинчиевских мадонн. Неужели и это могли счесть болезнью?

— Раз уж ты у Беса спрашиваешь о том, стоит ли разбирать такое понятие, как шизофрения, то я и отвечу, как Бес. Мы к шизофрении не имеем никакого отношения. Алкоголизмом страдал каждый второй художник, и на фоне делирия могла развиваться фантазия помутневшего рассудка, но никак не шизофрения.

— Ах, так думаешь, — продолжил он с хитринкой, — что если наши рисунки дать рассмотреть человеку «умному доктору», то это рисовал Бес, больной шизофренией. А исходя из того, что рисовал человек помыслами каких-то голосов и влияния извне... Ну, как-то так. Допустим, ты будешь говорить, как Бес рисует твоей рукой, подключившись — не подселившись, а именно подключившись к твоему сознанию. И естественно, ты будешь отстаивать свою правду. Но никому ничего не докажешь, а лишь получишь бесплатную дозу от безбашенных фанатиков своей правды. И твоя сила убедительности сыграет с тобой злую шутку.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он говорил обо мне. О моей судьбе, если я решусь открыто заявить о том, кто водит моей рукой.

— Подальше нужно держаться от препаратов, туманящих разум, — добавил бес. — Ты видела на поэтапном разборе картин человека, страдающего «шизофренией» (псевдоложное понятие)? Так когда, на каком этапе его картины стали мрачно-неузнаваемыми и вовсе исчезло чувство такта? Лишь по прошествии времени, пока залечивался от «недуга». Просто талантливый был человек и сломался. Спасибо лекарствам и убедительным специалистам-мозгоправам.



Часть вторая. Примитивизм и пророчества

— Так интересно сравнить старинные натюрморты, там, где действительно талант, и сравнить современный подход, — задумчиво произнёс бес. — Выходит, что талант он и есть шизофрения у художников.

Я невольно улыбнулась. В его словах была своя логика.

— Позвольте, — перебила я, — а какой диагноз можно поставить многим художникам современности? Ах да, картина в стиле «примитивизм» — то есть налицо бо-бо с головкой. И видимо, именно после пьянки великой, из состояния делирия не выходя. Но это «примитивизм» (много ещё новых названий), это творчество. Да и много чего того, на что без слёз не глянешь.

Бес согласно хмыкнул.

— Я не говорю уже о тех мультфильмах, что создают сейчас. «Что вижу, то и делаю». И ничего, прокатывает, да ещё и детям показывают. Дети растут на этих мультиках. Уродство и только, а не талант.

— Но есть и интересные работы, — добавил он. — На тему прошлого и совместимости с реалиями и взглядом на будущее. Сериал «Проповедник», например. Сюжет так себе, под комедию, но с подтекстом. Обыденный зритель просто посмотрит и поставит рецензию и галочку: нравится — не нравится. А в глубину не смотрит, да и не увидит. Не шизофреник ли, случайно, постановкой занимался? Намекнул просто — и никто не понял. Я тоже не буду разъяснять.

Я задумалась. Сколько же скрытых смыслов мы пропускаем мимо, считая просто развлечением?

— Или вот сериал о построении нового мира, — продолжал бес. — А империя держится веками одна. И то, о чём тот сериал, тоже не догадается обыденный зритель. Просто кино про космос и только. А смысл сотворения реальности в нём улавливается. Или это тоже только одарённым подвластно? Тот, кто писал сценарий этого сериала, сто процентов в курсе дел — естественно, из тайных источников. Не иначе как шизофреник: такого напридумывал нереального.

— Много можно перечислять пророческого в фильмах, — добавил он. — Вся информация взята из источников и точно обыграна. Просто то, что кажется нам фантастикой, и есть реальность. Не в плане видимости, а в плане знаний неземных. И то, что известно нереального, как нам кажется, — вполне себе норма.



Часть третья. Личное

Я молчала, переваривая услышанное. А потом вспомнила свою бабушку.

— Я помню состояние своей покойной бабушки, — сказала я тихо. — Она, слепая, видела и слышала перед смертью тех, кого нет. И её сочли невменяемой. Я тоже так думала тогда. Но так же, как дети видят иных до того, как вступят в «осознание», так же и при смерти видят иных. И много историй об этом существует.

— Именно, — отозвался бес. — Так что шизофрения — это всего лишь термин. Как и прочее.

Я сделала для себя окончательный вывод:

— Я сделала заключение исходя из новых знаний, получаемых тем же способом, что и древние. Я никого не пытаюсь вести за собой. Считайте, что это просто мой дневник, разделённый на мир реальный и мир потусторонний. Любой лекарь сочтёт моё состояние «интересным». Но я не позволю издеваться над своей душой лженауке и её приспешникам.

В комнате повисла тишина. Бес ушёл так же незаметно, как и появился, оставив меня наедине с вопросами, на которые у науки нет ответов.



Анализ и выводы медиума

Этот диалог стал для меня одним из самых провокационных. Бес, существо, которого принято считать источником зла и лжи, вдруг заговорил о шизофрении с такой убедительностью, что я задумалась: а не кроется ли за этим диагнозом нечто большее, чем просто медицинский термин?

1. Шизофрения как ярлык
Бес утверждает, что шизофрения — это «псевдоложное понятие». Не потому, что не существует людей с расстроенной психикой, а потому, что этим словом часто клеймят тех, кто просто видит и слышит больше других. Художники, мистики, пророки — все они рисковали попасть в разряд сумасшедших. Но кто определил, где грань между гениальностью и безумием?

2. Талант и безумие
Пример с художниками прошлого показателен. Ван Гог, да Винчи — их творчество сейчас считается бесценным. Но если бы они жили в наше время и обратились к психиатру с жалобами на «голоса» или «видения», им бы, скорее всего, прописали нейролептики. И мир потерял бы шедевры. Так кто же на самом деле болен — художник или общество, неспособное принять иную реальность?

3. Искусство как шифр
Бес упомянул современные фильмы и сериалы, в которых заложены скрытые знания. «Проповедник», фантастика о космосе — для обывателя это просто развлечение. Но те, кто «в курсе», видят в них отражение истинной реальности. Получается, что творцы, вдохновляемые «голосами» или «видениями», создают пророческие произведения, а зрители даже не догадываются об этом.

4. Дети и старики
Мой личный опыт с бабушкой подтверждает: перед смертью люди часто видят то, что недоступно здоровому глазу. Дети тоже видят «иных», пока их не отучат взрослые. Значит, способность контактировать с тонким миром — это не болезнь, а естественная способность, которая атрофируется под давлением социума.

5. Лженаука и препараты
Бес предупредил: «Подальше нужно держаться от препаратов, туманящих разум». Психиатрия часто лечит то, что не является болезнью, подавляя симптомы, а не причину. Человек, который слышит духов, после курса нейролептиков перестаёт их слышать — но становится ли он здоровее? Или просто теряет часть своей реальности?

6. Моя позиция
Я не позволю ставить на себе эксперименты. Мой «дневник», разделённый на реальный и потусторонний миры, — это моя правда. Я не призываю никого следовать за мной. Но я знаю, что шизофрения — это всего лишь слово. А за этим словом может скрываться дар, который общество пока не готово принять.

7. Итог
Мир тоньше, чем кажется. И те, кого называют безумцами, иногда видят его истинную природу. Вопрос не в том, есть ли у человека галлюцинации, а в том, откуда они приходят. Если из глубин больного мозга — это одно. Если из иных измерений — это другое. Но кто возьмётся провести грань?



Заключение. Свеча догорает

Я отложила ручку и посмотрела на догорающую свечу. Пламя металось, отбрасывая причудливые тени на стены. Где-то там, в этих тенях, возможно, прячутся те, кого называют бесами. Или ангелами. Или просто иными.

Какая разница, как их называть? Важно, что они есть. И что они говорят. И что их слова заставляют думать.

А думать, как известно, иногда опаснее, чем слышать голоса.

Конец сеанса