Драконы

Драконы прячут крылья, ангелы тоже. Белые несут службу, умирают молча. Тёмные не прячут. Судьбы белых и тёмных будут повторяться веками, а ковёр вечности будет вплетать их линии в жизнь. Драконы не вмешиваются в судьбу ангелов. Равновесие.

Мне по душе лечить людей, детей, хотя по сути это то же самое, что быть мракоборцем. Ищешь следы, находишь упыря-нежить, минимум предупреждаешь, обычно убиваешь и да святая вода у волжских булгар тоже рождается в святых ключах. Волшебный дым, изгоняющий нежитей это не ладан, а можжевельник. Молитвы звучат от сердца и ни разу на арабском.

Половина дня дождь. Он и сейчас капает, то ли с неба, то ли с веток рябин, редкими крупными каплями. Их слышно на подлёте. Перейти не получится, лучше встать на несколько мгновений и тогда она упадёт впереди тебя. Пять марусек заняли скамейку и две качельки. Маруськам от 8 до 12 лет. Две маруськи в хиджабах, две маруськи белобрысые, как настоящие татарочки, пятая каштановая, вдруг она вскочила с качельки, позвали из дома. Хиджабки в след бросили: Камилла, а если тебя дома запрут? Нет, не запрут, скоро буду! Помню всех из сна про академию тёмных ангелов. Они тоже, и всё также просвечивают насквозь взглядами, сглазами. Согласен, если родаки просто люди, то легче удержать ртуть в дрожащей руке, нежели волшебниц. После дождя на траве лежит умирающая игрушка, оранжевый ёжик счастья. Усыпан мусором, грязью, одной лапки нет, горло порвано, не беда - постираю вместе с живыми вещами, зашью увечья. Постирал, ты ожил. Твои усы будут искать недругов.

Две косоглазые ведьмочки лет шести или около долго смотрели, стараясь лучше запомнить одинокого Белого. Они сотрут каждого кто слабее, но их две. Две вечные кровные вражды, соперничества и одиночества. Зита и Гита, только татарочки, а у мамы в коляске лежит третья, Бобби. Нет пророка в отечестве. Белый вам не друг и не враг. Не трогайте моих дочек и моих близких, вот и славно.
Всевышний решил, что им пришла пора завершать земную часть бытия. Белые, что ушли в вечность раньше времени.

Ты умирал от рака лёгких. Не так - страдал. Боль стёрла разум. Отправил жену и детей куда-то. За домом росла маленькая берёза. Верёвка подтянула гибкую вершину, петля ровно легла на шею. У берёзки не было сил поднять, тогда подогнул колени. На поминках смотрел на небо и улыбался другу. Привет!

А у тебя есть кавалер? Валя, монтажница родом с Рязани, начинает придумывать: «Да, конечно есть. Он такой хороший, работает много. Вот заработает денег, возьмёт замуж, купим комнату. Я не буду больше ездить в командировки по полгода». Тебе двадцать лет, обманывать не умеешь от слова совсем. А в праздники и в выходные дни, в чужом городе, когда особенно трудно оставаться одной ты звонишь ему: «Привет! Сможешь приехать?». Одинокое сердце хрупкой красавицы тянется к теплу, пусть недолго, на час, на вечер, на ночь прижаться к сильному плечу и поверить, что в эти мгновения "я не одна". Глаза не поднимает, только прижимается теснее и ловит каждое слово. Ну скажи ещё раз, что я хорошая, красивая, неотразимая, добрая, ласковая и готовлю вкусно. Скажи ещё что-нибудь, не уходи, останься. Хрустальное сердце девочки не выдержало одиночества. "Валя, привет! Как ты там на небесах?".

Много лет назад твоя любимая погибла в автокатастрофе, не простил себе её смерть и хранил годами в душе любовь и одиночество. Похороны по православному обычаю они немного другие. Твоя мама глядя выплаканными глазами спросила - а как Вас зовут? Рустем, много лет работал с Виталиком бок о бок. Рустем, спасибо, что пришёл.

Андрюха, красавец, блондин, косая сажень в плечах, учится на истфаке КГУ и извечная печаль в серых глазах. Глушил печаль любовью к слабому полу ну и к водке тоже. Я писал про тебя немного ранее: "Твой отчим не сильно любил тебя, мама тоже. Не видел их ни разу. Они определили твою судьбу, женись, вот мы купили квартиру. Ольга тихая, хорошая, нелюбимая. Ты умел влюбляться и не умел любить. С кем то был полгода, в основном одна ночь. Не умел врать, лучше сказать прямо, или молчать до конца. Мир стал беднее без тебя. Словно осколок шального снаряда прошёлся рядом и вроде бы надо перекреститься, что не задело взрывной волной только лучшего друга у меня больше не было. Закамский, привет! - Русик, а ты сейчас с кем говорил?" Буквы застряли в горле, мысли обмерли: "Закамский, ну ты то не тупи, Андрей, я с тобой говорю. Ты устал от жизни, мне так сказали. У моего народа, есть обычай, нельзя уходить с долгами. Андрюха, ты мне ничего не должен!

Часть седьмая. 11 мая 1943 года, Курская дуга. От горизонта до горизонта порезана на куски рваного металла, 3400 танков СССР порезаны боевыми лазерами. Оружие будущего, из будущего. США объединились с нацистами, уничтожили все народы СССР, пламя ада из Японии шло на Китай и Индию. Корейские рабы самураев уничтожали Австралию, Саудитов, остановились на Персии. Дальше входа в залив не прошли.
Гермошлемы ловили звуки, сломанные рёбра вжимались в лёгкие, огонь света ослепил, забрал остатки кислорода и жизни. Как же больно умирать. Танкисты-ангелы в закопчённых комбезах выходили из искорёженных танков, садились рядом, курили и смотрели в небо, на луну. Тысячи танков, тысячи танкистов. Они вылезали из танков, шутили незлобно, Илюха дай табачку, ты же всё равно не куришь. Я не Илья, меня зовут Ильгиз, возьми мой табак. Илюха, посмотри в будущее, пока ты можешь, как там твоя правнучка? Не зря же мы остались навечно здесь.

Ведьмы отсекли голову, крови было мало, не испугалась совсем. Не успел, держал тельце и голову порознь. Успел. Слёзы мешают видеть, а руки и молитвы помнят. Держал руками тело и голову, шов высох, начала дышать. Ведьмы закрыли глаза навечно. Привет родная. Ты знаешь где тебя ждёт свободное место в кресле. В пяти минутах автобус в любое место Казани.

Первый поцелуй. Третий класс школы, Гузелька, мой язык парализовало при виде твоём, и всё что мог это толкнуть, дёрнуть за косу, не больно. Твои косые карие глаза улыбались, не обижались. Мне 12. Закирова Дилярка и Шакирова Эльвирка понимали меня, у них были свои "кавалеры". Тебе так и не наступило 20.

Утром вышел в путь, на десятом шагу, на ровном асфальте споткнулся. Наверное просто спешил, первая мысль. Отмотал две секунды назад. Навстречу прошла красивая ведьма, волшебно красивая, а брать силы откуда? Подножка тоже питает силы. Узнаю с какого подъезда, будешь гаснуть, как свеча на ветру. Твою жизнь отдам больным раком детям, заберу точно.

Запах родной земли смешен с запахами чужих. Узоры горят ярче, трудно сорвать кожу, ночами выхожу в небо, там я своя, среди северных драконов. ИльБеген такой милый, ИльСияр кусает иногда. Всего нас сорок, наводящих ужас на тёмных. Драконы неба Волжской Булгарии, что охраняют земли от Каспия до тёмных вод океана.
Стояла в двух шагах от дочек, не смея вздохнуть и притронуться, нельзя нарушать равновесие, тот, что с тёмными крылами не тронет их пока меня нет. Плечи взвыли от фантомной боли, столько лет носила белые крылья. Северный ветер крепчает, скоро, завтра он унесёт меня к драконам.

Мы смотрели эту битву много раз. Ты почти погиб, чтобы мы родились. Заря не успела зажечь небо, а тучи поднимаемые копытами коней закрыли и небо и зарю. Тьма и тьма татар поднимались навстречу, золото твоих доспехов совсем не блестело, не слепило яростью, тускло освещало неминуемую смерть. Три царицы скифов окунули руки в чернила вселенной. Сорейя вскинула плечо, хурра, клёкот застрял в горле, копьё судьбы забрало сотни тысяч душ за один проход. Хава продолжила урожай, ударом серпа смерти собрала десятки и десятки тысяч. Хайят ослепила остатки врагов дыханием звёзд, а наш папа шорохом крылов дракона закрыл лист истории.

Белая приготовила настой волшебных трав, Гайша держала твою руку, Пахерниса и Махикамал шептали молитвы из древности, что помнят только драконы. Ты метался в бреду, что это было? кто они? Помню тысячу туменов татар, их кони быстрее ветра, сабли несут смерть. Доспехи улана из золота, аргамак Тулпар послушный, словно читает мои мысли, в руках клинок и булгарское копьё, продержусь долго, а если суждено погибнуть в бою, то Алп Лачын обернётся Соколом или Белым Конём и проводит в чертоги Тангры на небесный суд. Споткнулся мой конь на десятой тысяче поверженных врагов, теряя сознание от ран видел словно во сне, вот справа прошлась буря, услышал рокот Хурра и шёпот с неба "держись Братишка", копьё смерти собрало треть душ татарвы. Слева молнией прошелестела смерть, собирая серпом вторую треть и снова шёпот небес: "Братишка держись". Остатки татар окунула в вечной сон АлпБика, великая как Байгал, любимая как сестра, словно царевна-лебедь Харька, тихий шёпот "Спасибо, Братишка". Дракон Барадж, покровитель Булгар, закрыл своими крыльями небо, целебный сон накрыл разум.

Осень дарит радость больше весны, больше лета, дарит разноцветье эмоций неведомые ни одной из стихий и времён. Голубые глаза луж отражают бездонный свод неба. Струна затихла. Так вышло. Небо в ночи, снова она, любовью полна. Луна. Словно в гипнозе ты мчишься навстречу северным ветрам. Осень повернулась лицом к ледяному дыханию. Одевая два свитера под пуховик вспоминаю тёплую золотую девушку, ей искренне не везёт с любовью: Осень снова зажигает, крутит роман с кем-то. Люблю осень за резкие перепады настроения, за искренность во всём. Если любит, то перевоплощается в Бабье Лето. Если ненавидит - хлещет плетьми дождей. Если плачет, то так по настоящему.

Папа, там кто-то ждёт меня. Крылышки маленького ангела вздрогнули, жиденькие косички взгрустнули, опять забыли мои любимые белые бантики надеть, ушки раскраснелись. Пап, там вздыхают и молчат, я помахала листиком. Пап, а можно я полечу и посмотрю, ну можно, можно? А можно я помогу, если там кто-то в беде? Я уже большая, мне скоро в детский садик!!! Ага, а если мама узнает, то влетит двоим, точнее огненная фурия пройдётся асфальтовым катком по мне. Ну и как я могу лишать дочку детства? "Доченька, можно".

Трёхногий котёнок, одна лапа, как сломанное шасси у самолёта. Худой, белки глаз очень выразительные. Чёрный, от слова совсем. Выходит если хочется кушать, а мамы нет, боится зверо-людей. Другие вырастут, смогут поймать мышь, крысу, голубя, а впереди зима, а он не знает, что это такое, маленький.

Этажом выше живёт нежить, Смерть, у неё три внука, заморыши, тусклые глаза в пол, худые белобрысики, годиков от 10 до трёх. Она пьёт их жизнь как и всех вокруг словно утренний йогурт. Ночью на балконе слышу крики: ну кто тут курит? словно не знает, что этажом ниже белый. Мы смотрели в глаза друг другу, не хотел, просто оборвал твою жизнь в ноль, а ты не умерла. Твои внуки худые, просвечиваются насквозь, стёртые твоей нежитью. Яжка, ты только не попадись в глаза маруськам нашего двора. У них конкурентки бывают двух видов - подружки и мёртвые. Ты точно не в рядах подружек.

Ведьмы моего района встречаются каждое утро на остановке. Дальше автобус везёт мертвечину к заводу, вечером они снова вместе. Как они умудряются прятать от людей вывернутые назад колени и туфлями копыта - тайна, морок нападает на людей. Глазами изглодали кости белого сотни раз.

Две косоглазые принцессы идут справа и слева от мамы. Направление школа раннего развития для Ведьмочек, метят территорию шагами. Пока они говорят, они беспечны. Выключи звук, выслушай слова: ты мне должен купить, продать душу, но купить, автокредит на лексус, а как я буду ходить? Купить ипотеку на сто лет, а как я буду рожать твоих ублюдков, недонечистей. На моей улице мальчики таких любят. Мамы сыновей проклинают день, когда они родились. Не этого мы хотели сыновьям. Ёжик счастья топорщит усы. И это всё пройдёт. Слабаки умрут или просто не родятся. Мы всегда делили мир с белыми и с тёмными. Ты прав мой друг. Жизнь и Смерть заговорили. Две мечты, две девочки метят территорию своими шагами.

Вдыхаю запах нежитей, получаю удар с северной стороны. Раскрываю крылья панцирем, сначала пройди сквозь меня. Утро не всегда доброе, но всегда несёт солнце. С началом дня и мне пора вернуться в родные места, на берега Агидели- Волги. Если сломать белого ангела он становится серым демоном, не всегда и не правда, но если да, то не подвержен правилам белых или тёмных ангелов и драконов тоже. Перерождение, небесная грусть стучит дождями по лицу. Он находит самого беззащитного и оберегает крыльями.

Красивое платьишко, худые острые коленки, обнял тебя, расцеловал. В углу машины футляр гитары, потрогал пальцы твоей левой руки, спросил - не болят кончики? А на моём безымянном шрам не пропал спустя сорок лет. Как твои пятёрки? Да, для четвёрок не было ни одного шанса. Волосы дурманят духами, это мамины? Нет мои. Очень знакомый аромат, Шанель? нет, там скорее фруктовые нотки. Твоя мама подсказала, это Мисс Диор. Пошла моя третья минута, пора уходить. Твоя ладошка посылала мне привет, на пыльном стекле снаружи окна след другой руки, не мой. Не стал смешивать.

Карандаш протыкает лист в ста местах. Мелодия приходит в процессе. Я дорога, что разделяет жизнь на до и после. Вечный путь души из ни куда в ни куда. Ты открыла акварель. Душа мечется в подвале и рвётся к Микеланджело. Берёзки успокаивают, ткут весенний наряд. Клён смотрит на своих мам. Берёзки усыновили тебя, ты подтянул свой ствол, подрос, зелёные листья, чтобы не отличаться от мам. Осенняя грусть выдала тебя. На золоте берёз ты с красными листами как белая ворона.

Зеркало обернулось и посмотрело наружу. Кошка стала котёнком. Бегает за фантиком. Фантик стал конфетой. Девочка кладёт её в пакет. Мама вышла из грусти. Мама дочки улыбается и любит, обнимает, целует. Скоро она перестанет звать меня по имени, потом солнышком, после улыбаться. Сердце, что занято другим, не заставить поделиться любовью.

Ангел лет пяти или шести держит левой рукой маму, что изошла соплями и криком: да как же так, да почему же так, да сколько же можно так, да сколько же можно так, истерика взлетает до небес. Комбезик девочке достался от брата, обычный, мальчишечий - цвета военный камуфляж. Обычная бедная семья. То что внутри комбезика девочка выдают две жиденькие косички. Левой рукой мама держит сына. К сыну претензий нет, он тайно поддерживает сестрёнку, но об этом он скажет ей лично, не при маме, или не скажет, трусоват пацан.
Папу отправили на СВО, а у неё дети, ипотека. Мама не знает, что у дочки есть свой план, как накрыть папу и весь его батальон и весь фронт защитой детской любви:
"над нашим папой снаряды не рвись,
над папиным батальоном снаряды не рвись,
над папиным фронтом снаряды не рвись,
а над врагами рвись,
а папа домой вернись".
Не с первого раза молитва долетела до Всевышнего. Сначала в детском саду сгорела вся каша на завтрак, потом во двор садика упало сто сорок серых ворон, чуть позже на небе загорелась радуга, в марте. Папа вернётся домой с победой, мама родит вторую дочку, вторую ангел, старший брат так и не поймёт, что он трус.


Снова бросок во времени. Орда татар шла клином, вытаптывая лес. Там, где защитницы булгарской принцессы стояли насмерть, за их спиной оставалось живое дерево. Тридцать защитниц, тридцать деревьев. Последняя стрела в лицо врагу и шаг в бездну. Тридцать первое дерево. На месте, что разбилась принцесса забил ключ. Он был святым тысячи лет до этой легенды. Вокруг него роща священных деревьев БойТерек, что корнями в тёмном мире, а ветви в небе, рядом с Тангрой. Века текут мимо - булгарки, тептярки, мишарки, башкирки, татарки, кряшенки, чувашки, эрьзянки, мокшанки, горные и луговые марийки, русские, вотячки… не перечислю всех потерявших надежду, они идут к Святому Ключу Биляра. Ручей дарит дочерей.

Дочь, не ты воевала с орками второй мировой. Ты создана в моих текстах. Жить тебе десять или двадцать веков. Играешь красками, что мне не доступны. Белые и Тёмные ангелы, надо убить врага, но ранее ты не прошла тест на любовь. Зачем она тебе? Кожа с кровью сползает с рук и крыльев. Понятно, ты тоже ангел-дракон. Привет Дочь, принимай стяг.

Папа, я дракон из рода булгар, я другая и учу математику.