Сказка об украденном времени

«Каждый человек рождается как множество людей и умирает как один»
Мартин Хайдеггер



Священник

Утреннее солнце осветило кроны деревьев, поднимаясь все выше и выше. Лучи стали проникать глубже в лесную темноту. А на опушке  зияла выкопанная яма среди вытоптанной травы.  Уже несколько недель в ней лежали сваленные в одну кучу тела солдат. Там летала орда мух. Трупы постепенно разлагались. Кровь, вытекшая из тел, давно напитало дно ямы. Сладковатые запахи гниения и теплота разбухших тел с иссохшей кожей под доспехами привлекали одних диких животных и отпугивали других. Несколько крыс облюбовали пару полостей внутри  бывших солдат.
Земля на дне ямы превратилось в зловонную жижу из-за гниения трупов: вытекшие кровь, желчь и мозги, кишащие опарыши. Процессы разложения создавали из когда-то живых людей одну общую смрадную субстанцию с жировыми отложениями и трупным ядом, стекающими на тела, находившихся в самом низу.
Один из силуэтов человека выделялся своими чернеными доспехами с присохшей к ним кровью, грязью и человеческими нечистотами. В шее торчал вонзенный по самую рукоять нож. Простой солдатский нож с истертой деревянной ручкой. Доспехи были и правда необычные: почерневшие то ли от смертельной битвы, то ли от того, что были залиты кровью. Жути нагоняли желтоватые шипы на плечах, пластинах предплечий, шлеме и коленях. Наверное, бойня была очень яростная, потому что все шипы были замяты или согнуты. Этот воин наверняка погиб с честью.
К телу воина карабкалась одна очень жирная крыса. Забравшись на него, она с силой стала протискиваться между грудной и лицевой пластинами доспехов. Вдруг воин дернулся, раздался хруст, и из шлема выбежала до смерти испуганная крыса. Мертвец попытался встать, но ничего не вышло. Правая часть его тела была придавлена телами. Голова повернулась и посмотрела на другую часть туловища. Левая костлявая рука с порванной сухой кожей держала за лезвие клэймор с крестовидной гардой, украшенной сужающимися дужками на концах в виде когтистых лап орла.. Двуручный клинок был покрыт  трещинами и зазубринами. Воин постарался расслабить хват, но левая рука не хотела отпускать меч. Упершись рукой с клинком в массу тел, он смог вытащить себя из-под них и кубарем скатился с горы, прямо к ее подножию. Лацерна укутала его во время спуска.
Воин опять попытался встать и не смог согнуться. Ему что-то мешало в груди и в животе. Правой рукой он вытащил из шеи нож, сунул остриё под кирасу и стал водить им от бока до бока. Через несколько мгновений он все же смог встать. Сначала из-под кирасы вывалились все органы и куски плоти. Потом выпрямился, вместе с этим что-то захрустело и заскрежетало по всему телу. Правой рукой он отстегнул лицевую пластину доспехов. Воин дотронулся до своего лица. Его глаза, как и часть кожи, уже давно съели крысы. Также вместо носа были две дырки. Но Мертвец видел небо, свою руку в латной перчатке. Видел груду трупов и свои ноги утопающие в гниющей почве. Он еще раз посмотрел на окостенелую руку, держащую меч.
– Я умер. Это Ад, – подумал Мертвец.
Он стал различать звуки и неожиданно услышал чей-то голос. Охрипший и тихий. Ковыляя, так как одна нога плохо сгибалась, он обогнул гору трупов и увидел человека, стоявшего на коленях и держащим перед собой руки в молитвенном замке, на которых висел крест. Мертвец пошел к нему.
Священник шептал бесконечную молитву.
– … сохрани и передай их души за праведные действия их. Ушли они со святой целью, пусть даже другие думали иначе. Прости меня, о Отец Всевышний, прости мне грех мой, что благословил чадо твое на смерть, – Священник увидел идущего к нему Мертвеца и ужаснулся. – О, Господь великий, я приму твое испытание, да не убоюсь я мертвецов оживших, не убоюсь я взглянуть в глаза господину моему, и попросить прощение его…
Мертвец подошел и оглядел Священника. Вдруг раздался голос.
– Что ты тут делаешь, святой отец?
– … что? Демоны заговорили со мной. Можете испытывать и терзать плоть мою, но вера моя не склониться отродью Сатаны. Господь – Пастырь мой. Я ни в чем не буду нуждаться. Упокоит Он меня на злачных пажитях и уведет меня к водам тихим. Подкрепляет Он душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, ожившего предо мною, потому что, Господь, Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. – Священник с усилием разжал свои кулаки и достал из-за пазухи флакон с какой-то жидкостью и продолжил. – … Плоть слаба в этом мире, мире человеческих грехов и пороков. Только Дух силен и Душа моя не смертна. Одолею я тебя, проклятая нежить, Господь, благослови это розовое масло. Так гори же в святом огне демон, осквернивший невинное чадо, – И Священник, откупорив пробку флакона, разбрызгал все содержимое на мертвеца.
Капли благоухающего масла стали медленно стекать по латам, по мертвой коже и по краям грязной ткани лацерны, которой он был накрыт как саваном. Воин поглядел на эти капли и подтеки. Прикоснулся к ним ладонью и растер масло тремя пальцами, на одном из которых не было ногтя. Священник взвыл новой молитвой, потом замолчал и крест выпал из его рук на землю.
– Господь, Ты покинул меня? … Я проклят вместе с тобой, скверная нежить. Прошу, отпусти невинное чадо и вернись в свой мир.
– Святой отец, я не понимаю, что сейчас произошло, но если масло не сожгло меня, значит Богу угодно мое присутствие тут. Твои ноги и руки в язвах, а ты посреди гниющей плоти и нечистот. Ты бледен, дрожишь и кашляешь. Вообще еле держишься на ногах. Если не уйдешь ты отсюда, то умрёшь. Трупный яд отравляет тебя. Как давно ты молишься за погибших?
– С тех пор, как вас сложили в эту яму, я потерял счет дням, я не помню вкус еды … Тебе меня не искусить змий. Азъ есмь пастырь Господень, не прервать тебе мою молитву…
Руки Священника задрожали сильнее, его стошнило чем-то черно-желтым. И он упал в грязь. Воин посмотрел, как мухи и опарыши начали облеплять его лицо. Нагнувшись к телу Священника, Мертвец поднял крест и несколько флаконов масла. Крест вытер о внутреннюю часть своего плаща, и повесил себе на шею, а маслом полил себя и части доспехов, чтобы перебить липкие запахи разложения.
– Меня не покарал Господь. А этот Священник молился за меня. Тогда для чего я ожил? Почему я не у трона Твоего, Господь? …  – Мертвец задрал голову и посмотрел вверх, будто продолжая молитву. – … Плоть слаба, Душа не смертна. Если Ты оживил меня, значит есть замысел Твой Великий. Я должен идти.
Мертвец, осознав свою цель, вернувшую его к жизни, уходил все дальше и дальше от смрадной ямы.

Разбойники

Каждый сделанный Мертвецом шаг становился увереннее и мягче предыдущего. Солнце августа было уже не таким жарким, а утро выдалось красивым и тихим. Воин шел по следам от телег, все чаще вглядываясь в бесконечные луга, которые открывались его взору, пока он выходил из чащи.
Он не заметил, как дорога привела его к какому-то лагерю. В центре него стоял покосившийся флагшток с разодранным и подпаленным знаменем. Пахло гарью и жареным мясом. Герб на знамени показался Мертвецу знакомым, и он стал бессильно вспоминать его.
Вдруг где-то недалеко раздался крик, который резко чем-то заглушили. Воин направился к источнику звука. Обойдя пару рядов палаток и несколько пепелищ, он увидел трех разбойников, которые уже разделались с семьёй беженцев. Двое стояли у женщины, которая лежала с задранным до живота платьем. Первый Разбойник не торопясь поправлял штаны. Она уже не двигалась, только слегка постанывала, отдавая свою жизнь. Это был ее крик, а оборвал его клинок, вонзенный в живот. За тем, как измывались над женщиной эти два разбойника, наблюдал Второй, который сторожил мужчину беженца и делал ему надрез на коже каждый раз, когда тот что-то смел говорить. Поэтому мужчина был весь изранен, и вокруг него уже скопилась лужа крови. Он уже не говорил, а издавал какие-то звуки. Третьему Разбойнику становилось скучно. Он подбрасывал и ловил за рукоять кинжал, а потом начал глазеть по сторонам в поисках чего-то интересного.
Тогда за спинами своей кодлы он увидел воина. – Эй! Братцы, смотрите, мы не одни тута! – Все обернулись на незнакомца.
– Опа, я же тебя убил. Тварь ты живучая. Ой, простите, милорд – Вы весьма живуч … как крыса! – Скрывая свое волнение, проговорил Главарь.
– Он, жив! Жив, теперь нас повесят! Надо бежать! – Закричал Второй Разбойник и, выронив кинжал рядом с изрезанным Беженцем, стал пятиться назад. А когда он развернулся для бегства, Главарь достал метательный топор. Тихий свист, и топор попадает прямо в затылок, раздробив череп. Третий Разбойник перекувыркнулся через голову и упал окончательно.
– Трусливая мразь! Я никому не позволю… зараза, но я точно убил тебя, барон. Аж нож по самую рукоять засунул тебе в шею…
– Этот? – Мертвец вытащил из сумы солдатский нож и показал Главарю.
Главарь отступил назад, обдумывая то, что происходит сейчас и как теперь напасть на воина. Предводитель шайки знал барона как умелого фехтовальщика, поэтому тогда он и убил его, подкравшись со спины в темноте. Да и его клэймор был при нем. Шансов в поединке было мало.
– Займись-ка им брат, покажи, на что годен. Или ты тоже трус? И зря мы золото делили на троих? А? – почти заверещал Главарь.
Первый Разбойник уже вытащил меч из убитой им женщины и встал в боевую стойку, держа оружие перед собой, слегка наклонив его к противнику.
Мертвец направился ко Первому Разбойнику. Он уже не ковылял, но по-прежнему не мог управлять левой рукой, поэтому клэймор тащился по земле, скобля ее своим острием. Подойдя к разбойнику, он заметил, что тот дрожит. Воин отстегнул лицевую пластину шлема и показал свое лицо.
Сначала жгучий рыжий цвет волос побледнел, а потом разбойник и совсем стал седым. Его глаза наполнились ужасом и остекленели. И он свалился замертво к ногам Мертвеца.
– Что это за чертовщина?! – закричал Главарь. – Изыди, изыди, нечисть!
Шаг за шагом Главарь осторожно ступал назад, потом споткнулся, упал и замер. С головы его слетел шлем, но он не заметил этого. Страх захватил его.
Мертвец перешагнул Второго Разбойника и медленно пошел к Главарю. Тот в панике пополз назад, не сводя глаз с Мертвеца, и уткнулся спиной в Беженца, который держал в руках кинжал. Беженец схватил правой рукой Главаря за волосы, потянул на себя, чтобы обнажить его шею. Из последних сил мужчина полоснул его по горлу кинжалом, которым до этого резали его самого. Кровь Главаря сильным потоком залила его собственную грудь и ноги Беженца. Но даже с такой смертельной раной Главарь пытался уползти. Он сделал еще пару рывков и замер.
Мертвец подошел к Беженцу, который уже был готов к вечному сну от потерянной крови. Он взял мужчину за руку и произнес:
– Покойся с миром добрый человек. Ты и твоя жена. Да будут благословенны ваши Души.
Когда мертвец встал, то заметил, что Главарь перед смертью сжимал рукой кошель, из которого выпало несколько золотых монет. Он рассмотрел одну монету. Свежая чеканка. Золото сверкало на солнце. Узоры на монетах были такими же, как и на знамени в этом лагере. Мертвец снял с себя лацерну и поглядел на вышитый рисунок. Это был один и тот же герб.
– Значит, я воевал. Это мой лагерь, он назвал меня бароном … Он предал и убил меня. Предал своего господина… И это королевское золото… Мне нужно идти в город и найти моего короля, чтобы отдать золото и сообщить…  что мы проиграли войну.
Накинув на себя обратно плащ с капюшоном, Мертвец направился уже по накатанной дороге все дальше и дальше от разбитого лагеря.

Два купца

Солнце поднялось в зенит. Мертвец ощутил, как доспехи начали нагреваться, и приятное тепло передавалось остаткам плоти. «Не ускорит ли это разложение моего тела и не стану ли я вонять сильнее», - подумал он. Хотя запах разового масла был еще стойкий. Мертвец прошел еще четыре или пять лиг и остановился перед нелепым бревенчатым сводом, который ознаменовал вход в крестьянскую общину. Воин осмотрелся по сторонам. Дорога, по которой он шел, вела прямиком в поселение, стоявшее на королевском тракте. Деревня раскинулась довольно широко. Большие поля и огороды увеличивали ее площадь, обходить которую было бы довольно долго и затруднительно. И с другой стороны, как бы это выглядело? Рыцарь шел бы по бурелому и высокой траве.
Мертвец направился  в деревню. Пройдя несколько каменных и глинобитных домов с соломенными крышами, он очутился на центральной площади. Рынок был в самом разгаре: куры, лошади, коровы, свиньи, семена разных культур, ножи, молотки и топоры, одежды, краски и заморские специи. Шум и гам людей перегружался криками и звуками животных. Никто даже не обращал внимание на Воина, только на каком-то врожденном инстинкте страха перед знатью все обходили его и уступали ему дорогу.
Продолжая свой путь, он услышал скрежет рядом с собой. Он повернул голову налево и посмотрел вниз. Это был скрежет острия клэймора о дорожный камень. Рука все еще не слушалась, она все так же волочила меч по земле.
– Вымощенная дорога, – проговорил про себя Мертвец, – это хороший знак.
Именно в той точке, где находился воин, дорога разветвлялась на три пути. И все три были выложены камнем. Нужно было решать, куда идти. Воин стал оглядываться в раздумьях. И его взгляд остановился на двух торговцах. Их палатки стояли рядом. И один был явно богат и успешен, а другой беден. Мертвеца будто бы потянуло именно к ним, будто ноги сами зашагали в их сторону.
Подходя, Мертвец услышал часть их разговора, который был уже в самом разгаре:
– Да ты постоянно ведешь себя так! – Бедный Торговец говорил озабоченно, но явно держал себя в руках. По крайне мере старался.
– Как так? Честная конкуренция, честный рынок, мой другой, – с надменной улыбкой проговорил Богатый Купец.
– Ну как она может быть честная, если ты моих покупателей отбиваешь? А?
– Ну что ты все приукрашиваешь в свою пользу мой друг? Я лишь даю им услышать то, что они хотят услышать – низкую цену.
– Низкую цену?! Ах ты …, да ты же специально ее занижаешь, когда я им свою называю, перебиваешь ее, так они к тебе сразу идут, а потом отговариваешь их от меня. Я же все слышу!
– Друг мой, да это и есть честная конкуренция. Есть у нас и одинаковый товар, но простой человек – не богач, чтоб золотишком разбрасываться. Он выгоду ищет. И я их не отговариваю, просто говорю как есть. Мой же товар лучше твоего, все это знают
– Да мы же, черт тебя подбери, у одного кузнеца покупали топоры и ножи…
– Кузнец то может и один, да труд у него разный. И разные изделия из-под его молота выходят, вот и я … выбираю лучше, и поэтому мой товар лучше. Учись, пока я жив, друг мой!
– Мошенник ты и обманщик, вот и все, всегда все на зло мне. И поделом тебе, что те разбойники твое золото украли, которое ты обманом получил.
– Не было обмана, была сделка - зерно на золото! – немного потеряв наглое самообладание, сказал Богатый Купец.
– Зерно, говорили, какой-то проказой заразилось в амбаре у …
– Зерно как зерно. Я купил, я продал! – на секунду повысил голос Богатый Купец, и осторожно как будто отряхаясь, оглянулся по сторонам. – Солдатам все ровно, что жрать, а войны каждый день случаются. Так что, мне не зарабатывать себе на хлеб с маслом вообще? Если бы не эта армия, я бы зерно в город продал. Скажи спасибо, что я честных горожан спас …
В этот момент со звоном доспехов к прилавкам подошел Мертвец и остановился ровно между ними.
– Ой, ой…, – испуганно взглянул Бедный Торговец на воина и заговорил. – Сударь, милорд, прошу, мой товар самого лучшего качества и все при мне. Выбирай – не хочу! Да и такому знатному человеку королевского двора я сделаю скидку, со всем моим уважением к вам!
– В какой стороне город? Я несу послание для Короля!
Голос прозвучал четко и ясно в головах у обоих купцов. Каждый из них удивился тому, что звук не искажался из-за зарытого шлема. Но оба с профессиональной невозмутимостью держали лицо.
– Дорога, милорд, вот эта, – Бедный Торговец показал на правую вымощенную дорогу рукой. – Но не желаете ли купить запасов в дорогу и обновить ваш плащ …
Бедного Торговца перебил Богатый.
– Милейший милорд, я гляжу, ваш меч требует работы кузница – заточить и отполировать. Таких достойных умельцев сейчас в нашей деревне не сыщется. Давайте я предложу вам временную замену, вот этот палаш. Дорога до города может быть опасной, да и вы своей смелостью не обделены, как я погляжу, и даже путешествуете в одиночку. К тому же ваша лацерна износилась, у меня как раз есть отличные лацерны и мантии из королевского шелка с востока. – Богатый Купец подмигнул Мертвецу и, посмотрев на своего друга, произнес. – Отдам вам за половину цены.
Глаза Бедного торговца округлились от злости. Он вскипел и уставился на Богатого Купца, будто проклиная его всеми богами и всеми проклятьями.
– Мне ничего не надо, но благодарю вас, добрые люди, – опять потусторонне заговорил Мертвец. – По пути сюда я наткнулся на Трех Разбойников, у одного из них я забрал это мешочек золота. Мне нужно отдать его тебе.
Мертвец достал из сумы разбойничий кашель и отдал его Богатому Купцу. Тот просто засиял от счастья и расплылся в улыбке. И вдруг неожиданно для самого себя заговорил Бедный Торговец низким напряженным голосом:
– И зерно испорченное продал, и деньги вернул за него …
– Зерно? – вслед словам Торговца сказал Мертвец.
Мертвец вспомнил, что когда его армия проходила через эту деревню, он приказал слугам купить провианта и особенно пшеницы. Велел им взять новые монеты, которые лично забрал из казны. Потом он вспомнил, что на третий день стоянки в лагере, за день до битвы, начались странные болезни у солдат. Кто-то лежал с лихорадкой, кто-то кричал от боли, держась за живот, другие изрыгали из себя все возможные человеческие жидкости. Значит, этот Купец продал ему отравленное зерно.
Мертвец замер на пару секунд. Купец посмотрел на Торговца и заметил его бешеный взгляд. Тут же он быстро отвел глаза и обратился к воину.
– Милорд, я еще раз вам благодарен от всей свой чистой души и я…
– А это тебе, в знак моей признательности, – Мертвец выложил на стол Бедного Торговца солдатский нож, – Он был закалён в бою.
– Мне нож?! А ему золото?! – еле слышно прошептал Бедный Торговец и застыл в странной позе, как бы нависнув над подаренным ножом.
Воин повернулся к дороге в город. Он не успел сделать первый шаг, как увидел, что Бедный Торговец с криком, проклятиями и солдатским ножом кинулся на Богатого Купца.
– Подлец!! Тебе золото, мне нож! Другим смерть, а тебе забава …
По толпе прокатился гул и все затихло. Мертвец уже стоял спиной к потасовке и до него доносились только булькающие звуки разрезанной гортани и шипение воздуха из пронзенной груди. А утихающие стоны знаменовали смерть Купца. Народ ожил, и гул голосов поднялся над рыночной площадью, пока Мертвец удалялся все дальше и дальше от деревни.

Ремесленник-оружейник

Солнце начало заходить за холмы, окружающие город. Мертвец подошел к городским воротам, и перед ним предстали величественные каменные стены  с бойницами и зубастыми коронами на наблюдательных башнях. В проходе стояли гвардейцы в полированных латных нагрудниках и шлемах, закрывающих только верх головы. Каждый гвардеец был вооружен бердышом со слегка искривлённой рукоятью для нанесения более мощных рубящих ударов и стилетом на левом бедре. Они охраняли вход, а один из чиновников, одетый в просторную мантию, прошитую серебряными нитями, и в шелковый чепчик, проверял документы у всех, кто решил войти в город.
У ворот выстроилась большая очередь из людей и повозок. В основном это были торговцы и простолюдины. Мертвец, понимая, что он знатный человек, пошел сразу к гвардейцам, минуя вереницу из людей. Однако внезапно возникло сомнение, которое также быстро исчезло
– Наверняка у меня потребуют документы, ведь у меня закрытый шлем. А покажу я им мою суть … я … это будет слишком опасно. Все эти люди меня просто разорвут. И я не дойду до короля.
На звон и лязганье металла из-за изношенных ремней и креплений доспехов стал оборачиваться люд. Шепот и вздохи потекли через толпу. Насторожившись гвардейцы, взяли в обе руки оружие. Звон затих, Мертвец остановился перед чиновником. Тот поднял глаза на высокого рыцаря:
– О, милорд! – Он упал на одно колено и быстро заговорил: – Вы вернулись! До нас доходили слухи о …
Чиновник замялся и начал подбирать правильные слова, чтобы сохранить себе жизнь. Мертвец вознес правую руку над его головой, сдвинув торчащее перо, и положил ладонь в перчатке ему на голову. Гвардейцы, убрав оружие, опустили головы вниз в знак уважения перед знатью. Мертвец оглядел всех и большими уверенными шагами вошел в город.
Дорога к дворцу была прямой улицей с парой заградительных переходов, разделяющих город на зоны. В Нижнем городе жили бедняки, кузнецы, аптекари-травники и находились некоторые крестьянские лавки. В Верхнем городе жили зажиточные купцы, чиновники среднего ранга, привилегированные ремесленники и королевские помазанники, уважаемые жители города. А в Претории жила вся знать от королевской семьи до его родственников: четвероюродного племянника двоюродной бабки с другого конца континента.
Переходя из Нижнего города в Верхний, Воин встречал людей, которые кланялись и вставали на одно колено перед ним. И все в благоговейном страхе расступались перед ним, лепеча что-то про вечную жизнь Королю и королевскому роду. Приближаясь к переходу в Преторию, Мертвец стал узнавать дома и улочки города.
На улицах постепенно зажигались факела. Дворец уже был виден воину, а последние лучи заходящего солнца превратили его в кроваво-красноватую твердыню. На мгновение он увидел дворец в руинах, но тут же видение пропало.
Оно прогремело своей живостью в голове Мертвеца и даже на секунду испугало его. Но тут он услышал тихий стук металла о металл. Такой звук мог издавать молот в очень уставших руках. Удар, звон, скрежет молота о железо и снова удар, звон, скрежет.
Мертвец остановился у домика с деревянной вывеской, висящей на цепях. На вывеске золотом были вытравлены силуэты меча, щита и шлема с перьями. Молниеносная боль прокатилась по его левой руке, и он посмотрел на стык лезвия и гарды клэймора. Там были изображены те же силуэты, как и на этой вывеске. Воин зашел в лавку Оружейника. Внутри было темно. Входная дверь висела на одной петле и не закрылась полностью. От огромного горна веяло мертвым холодом. Тонкая линия света от уличного факела падала на худые и дрожащие ноги Оружейника.
Мастер не обращал внимания на посетителя и продолжал бессильно ронять молот на железную болванку, напоминающую заготовку для клинка. Мертвец подошел ближе. Деревянный пол кузницы затрещал от шагов воина. Но когда он шагнул на каменный пол мастерской, то заметил, что все инструменты разбросаны, и он на что-то наступил. Он пнул это что-то, оказавшееся клещами или щипцами, и они с шумом пронеслись и ударились о босую ногу Оружейника. В этот момент Оружейник будто пришел в себя и повернул голову на Мертвеца. Он медленно осмотрел снизу вверх гостя.
– Я принимаю твое приглашение, я готов уйти в мир иной, – Оружейник медленно скинул с себя изорванную рубаху с коричневыми пятнами. Он стоял совершенно голый, худой, обросший и с воспаленными глазами. По его темноватому уху уже ползали мухи. Он расставил руки в стороны как на распятии и замер.
Мертвец вспомнил, что на королевском балу этот кузнец вызвался, сделать самую лучшую броню достойную победоносного королевского полководца. И был он настолько рьяным в своих речах, что поклялся жизнью и душой за свое дело. И Мертвец тогда откликнулся и заплатил ему несколькими фунтами золота.
– Это ты сделал мои латы и мой клэймор? – расщепленным голосом получилось заговорить Мертвецу.
Оружейник опустил руки, и подошел очень близко к воину. Он стал щуриться и нежно прикасаться к доспехам. Как будто неряшливо он взял клинок и легко потянул его на себя, но тут же заговорил Мертвец.
– Я не могу отдать тебе его. Моя рука… она …
Вдруг левая рука расслабилась. И меч остался в руках Оружейника.
– Это мое творение, – он рассмотрел выточенный герб своей лавки в полоске уличного света. – Сталь поддалась мне, а меч то тем более чувствует своего создателя.
Оружейник начал что-то напевать на манер колыбельной. Мертвец был удивлен, что рука стала ему подвластна. Он мог поднять ее, повернуть ладонь к себе, сжать в кулак и разжать.
«Но что тогда это было? – подумал он про себя. – Пути Господа неисповедимы. Значит, нужно оставить меч тут, оставить мою… мою месть? Откуда взялась эта месть? Из каких мертвых глубин моего тела и моего ума?».
Мертвец посмотрел на Оружейника. Тот продолжал петь колыбельную мечу.
– Эй! Ремесленник! – Звучно заговорил Мертвец. – Я должен идти, как только я доберусь до своей цели, то отправлю тебе немного золота, чтобы ты привел в порядок свою кузницу.
– Нет, нет, нет, ты не можешь уйти просто так, милорд. Меч изранен. Ваши черненые доспехи измяты, испачканы, золотые шипы согнуты. Ремни порвались. Ты должен снять доспехи, я должен оживить свое создание. Они не могут сгинуть в горне. Это моя величайшая работа, которую вы мне дали, милорд. После тебя я никого не любил. – Он провел ладонью по лезвию меча, и тут же на пол пролилась кровь.
Оружейник не замечал этого, и все продолжал гладить рукой клинок, разрезая себе ладонь все сильнее.
– Снимай, снимай, дай им свободу. Они созданы железом, золотом и серебром. Ртутью я наполнил в них жизнь. Черную жизнь. Дух Меркурия дал свое дыхание. Этот доспех не сравниться ни с чем меж себе подобных. Ртуть и огонь сделали тебя черным воином, окруженным святым ореолом золотых клиньев. Серебряная окантовка доспехов подобна длани господней, парящей в вечном эфире. Эфир дарует нам вечную жизнь. Этот доспех благословлён мной и Им и обрекает на непобедимость своего носителя. – Оружейник продолжал говорить и прижимать к своему голому тело меч, нанося себе небольшие порезы, будто танцуя с ним. Его слова теряли смысл с каждой фразой. Мертвец уже перестал его слушать и понимать, а покорно стал снимать с себя весь комплект лат.
Когда воин поочередно отстегнул все застёжки, Оружейник с нечеловеской прытью принялся помогать Мертвецу. Кровь из ран Оружейника стала постепенно окроплять доспехи и пол вокруг него. Он поставил их на стойку-манекен, сделанного из нескольких очень тяжелых деревянных брусков. Когда он расставил на стойке все элементы брони, то заплакал. И стал молиться. Но в его словах не было Бога, он молился чему-то другому.
Воин стоял прямо. На ногах сохранились участки кожей и торчащим мясом, так же как и на руках. От гниения конечности были раздутые. На месте живота были только лоскуты уже черной подсохшей кожи. Грудь, на которой висел деревянный крест Священника, была немного впалой. Разгрызенные крысами мышцы лица присохли к черепу, а в бездонных впадинах глаз было невозможно ничего рассмотреть. Оружейник бросил взгляд на Мертвеца и спокойно сказал, отвлекшись от молитвы, что нечего тут ходить нагим, даже если он знатного и богатого рода. Здесь живет искусство, а не разврат.
Мертвец окутался в свою люцерну с королевским гербом и натянул на голову капюшон, сильно опустив его на лицо. Оружейник, закончив молиться, быстро вскочил на ноги, чуть покосившись и стараясь удержать равновесие, он поднял молот. Он положил меч на наковальню, и изо всех сил ударил в середину клинка. От удара острие отломилось по старым трещинам и отлетело прямо в шею Мастера. Он опустил молот и поднес к себе обломок меча с эфесом. И, не обращая внимание на торчащее из тела острие, проговорил:
– Так легко сломался… – поднеся руку к горлу, Оружейник продолжил, – Каждый творец хочет своему творению вечную жизнь, даже если цена – это жизнь творца.
Оружейник сделал шаг назад и, стараясь за что-то удержаться, попытался схватиться за стойку с доспехами Мертвеца. Она сильно качнулась и, перевесив, упала прямо на Мастера. Кровь поползла по всем ямкам каменного пола, подтекая к горну и окружая выроненный кузнечный молот.
Мертвец развернулся и направился к выходу. Вдруг перед ним появились королевские гвардейцы. Вперед вышел человек в дорогих одеяниях с золотыми пуговицами и перстнями на пальцах. Он встал перед Мертвецом и сказал:
– Его Величество ждет вас у себя в покоях, барон. Он приказал немедленно сопроводить вас к нему.
Мертвец кивнул и пошел вслед за ними все дальше и дальше от дома кузнеца.

Король

Мертвец шел по узким коридорам дворца. Одной рукой он придерживал полу лацерны, закрывая себя, а другой прижимал крест к груди. Король всегда боялся, что на него кто-то нападет. И почти всё строение замка было рассчитано на то, чтобы врагам было сложно и тесно передвигаться.
В залу сначала зашли два гвардейца и встали по бокам от входа. Потом совершенно бесшумно в комнате появился Мертвец. Его почти полностью багровая лацерна была пропитана грязью и запекшейся кровью. Но никто не обращал на это внимание.
Король сидел за столом, уставленным разными блюдами: жареные перепела, запеченный фазан в яблоках, свиная рулька вымоченная в вине, оленья голова со специями, хлеба и тарелки со сливами и грушами. Отдельное место занимал десерт. На небольшом расстоянии от Короля стоял поднос с пирогами небольших размеров. Они были начинены фруктами, орехами и медом. Вся яства украшали две большие чарки с вином и одна со сладким пивом.
Не успев поднять глаза и оторваться от фазана, Король ударил серебряным кубком по столу, и из него выплеснулось вино. Сразу подбежал паж с салфеткой, вытер стол и руку Короля, и отбежал обратно к стене. Дождавшись, пока слуга снова встанет на свое место, Король заговорил:
– Видишь? Этот человек знает свое место. Знает что ему положено, и какую службу он должен выполнять, – Король начал повышать голос вплоть до крика, – для своего господина!
Вдруг он резко закашлял. Было слышно, как большой ком мокроты с бульканьем поднимался из горла. Король даже стал задыхаться. Паж подбежал опять, но уже с медным горшком. Король наконец-то сплюнул и только сейчас посмотрел на Мертвеца.
– Вот чего ты достоин, – он ткнул рукой с кубком в сторону Мертвеца, –  грязных одежд и позора!
На последнем слове он вновь разразился сильным и странным кашлем. Паж сделал пару шагов, но другой слуга резко притянул его обратно к стене, помотав головой в знак того, что сейчас не нужно идти. Король опять пристально всмотрелся на фигуру, сидящую перед ним. Мертвец заметил, как вуголке рта Короля осталась часть слюны вперемешку с желто-коричневой мокротой, где виднелись проталины крови.
– Все вон из моих покоев! – закричал изо всех сил Король.
Через минуту в комнате остались только Король и Мертвец. Свечи горели, чуть колыхаясь от заблудшего ветра с улицы. Камин тихо потрескивал новыми паленьями. Время близилось к полуночи. А город уже давно растворился в ночи.
– Чертов ублюдок! – Король уже сильно опьянел, и периодически он ловил равновесие, меняя положение тела. – Нужно было тебя еще тогда… тогда придушить. А теперь то что? Ходишь, перебиваешь моего наследника, славы захотел? Вот тебе слава! Твою армию разбили, – Король залился старческим хриплым смехом.
– Мою армию предали, твои же солдаты? – неожиданно заговорил Мертвец.
От его голоса чуть зазвенели стеклянные чаши, и дернулось пламя свечей.
Король вздрогнул, но постарался сделать вид, будто он возится на стуле. Усевшись удобнее, он продолжил говорить уже спокойно.
– Ну а как ты хотел? Бастард прыгнул вперед наследника. Украл возможность, держи и последствия. По моему приказу солдаты должны были тебя убить и поджечь твой лагерь. Он засмеялся, и вино из кубка снова пролилось на стол и пол из резного камня. Мертвец посмотрел в темный прямоугольник окна.
– Подай мне пирог, сынок!
Мертвец потянулся к подносу и аккуратно взял пальцами кусочек пирога. И как только он поднял его, лопнула кожа на запястье. И на пирог пролилась жироподобная слизь. Король, не обращая внимание на нее, начал поедать кусок целиком. Он чавкал и слизывал мед, смешавшийся с мертвецкой сукровицей. Когда Король доел, он откинулся на спину стула и положил руки на живот.
– Ты же понимаешь, что ты не выйдешь отсюда живым? – Проговорил заплетающимся от вина языком Король.
– Я уже не живой, – Мертвец встал и скинул с себя лацерну.
Перед королем оказался полуразложившийся скелет. Король стал опять кашлять. Сначала его вырвало всем съеденным. Слезы и слюни потекли по его лицу. Кашель начал выворачивать его. И вскоре он стал сплевывать кровь. Король упал из-за стола, протягивая руки к выходу в коридор. И в какой-то момент на вдохе, будто кто-то вставил пробку ему в горло, Король замер. Его лицо чуть посинело, и он медленно опустил голову на пол.
Мертвец, замерев, стоял. Потом упал на колени. Его мысли бегали быстро, и было сложно поймать хотя бы одну, однако все они были ему ясны и понятны.
– Я вспомнил. Но тогда зачем все это? Значит, я заслужил смерть? Зачем же Ты дал мне жизнь? Найти виновных в моей смерти? Но моя смерть моих рук дело. Я же понимал тогда на что иду. Господь великий, зачем Ты дал мне это испытание. Почему Ты покидаешь меня и удаляешься навсегда? Почему ты мне дал жизнь и почему дал мне увидеть смерти детей твоих? Зачем Ты говоришь мне о немирии, и наполняешь сердце мое унынием? Зачем я теперь?
Вдруг комната погрузилась в темноту. Только угли камина давали немного света. Мертвец встал и осмотрелся.
– Может это Твой знак, Господь, что мой час пришел?
С другой стороны стола раздался голос.
– Значит, по воле божьей ты прошел путь от ямы трупов до дворца?
Мертвец повернулся на источник голоса. И попытался рассмотреть темный силуэт. Было сложно разобрать черты лица и одежду. Но был какой-то страх перед незнакомцем. Вглядываться в него было страшно, а забыться и просто уйти невозможно. А Черный Человек продолжил мирно сидеть и смотреть на Мертвеца.
– Ты! Ты сотворил меня. Оживил! … Но ты не можешь быть Богом. Страх, который ты вызываешь, пробирает меня насквозь. Страх говорит мне сбежать и укрыться в самых далеких странах и глубоких пещерах. Но… но ты меня и там найдешь. Это не благоговейный страх пред Господом, а ужас самой смерти. Значит ты … ты …
– Так, так, так!
– Ты и есть Смерть. А я стал твоим посланником, чтобы забрать души несчастных, которых я встретил сегодня на своем пути. Я был твоим орудием, твоим воплощением?
– Смерть? – Черный Человек засмеялся, – Я не Смерть, я Время. А Время ни кому не обмануть.
– Время? – В недоумении повторил Мертвец.
– Смерть, скажем, неизбежная фаза. Отчасти ты прав, но говорим мы на разных языках, Барон.
– Если смерть - это неизбежность, зачем я, оживший мертвец, нужен тебе? Мой уже срок вышел уже в той яме.
– А ты смышлёный! – Черный Человек наклонил голову чуть набок. – Как я сказал, Время ни кому не обмануть. А люди, смерть которых ты видел, попытались это сделать. Король уже знал, что ему нужно проиграть в битве, так сказать жертва ради крепкого экономического союза. Если бы он не сделал этого, то подосланные убийцы покончили бы с ним. Твои солдаты, что предали тебя, являлись простыми душегубами с юга, и были наняты Королем за день до их повешения. Они обменяли свою смерть на твою. Священник сначала отказывался благословлять тебя на поход, так как знал всю подоплеку заговора. Но Король угрожал ему казнью.
– Священник знал обо всем? – удивляясь, прошептал Мертвец.
– Да-да он что-то даже чувствовал, и поэтому пришел в яму трупов. Интересный человек! Далее Богатый Купец, он мой любимец, потому что ему повезло, а он даже не растерялся. Если бы он не встретил твою армию, то продал бы испорченное зерно сюда во дворец. Король бы отравился, и Богатого Купца повесили бы. Поэтому зная что-то о своем зерне, он  продал его тебе. На войне может случиться что угодно, правда?
– Война, смерть, слава, – опять чуть слышно проговорил Мертвец.
– И наконец, Оружейник. Творец, гений. Он отдал душу ради твоих доспехов.
– Он связан с дьяволом?
– Не удачная формулировка, барон. Он сделал самое лучшее изделие в своей жизни – доспехи золотого полководца и орлиный клэймор. Если бы ты тогда на балу не стал выступать с заявлениями о славной победе, то Оружейника в тот вечер по дороге домой избили бы два стражника, спутав его с преступником. Так как он уже простился с жизнью, потому что желание творить и идеи покинули его. Поэтому вид он создавал довольно сомнительный, для жителя Верхнего Города Он не мог сделать ничего хорошо в своей кузнице, в которую уже никто не ходил за заказами. Можно сказать, ты подарил ему возможность на последний шанс почувствовать себя великим. Но Время неумолимо.
– Мне жаль всех этих людей. Мне жаль, что я стал их палачом, – опустив голову, произнес мертвец.
– Ты не палач, ты отставшая волна в бушующем океане времени, которая встала на свое место. Ты альфа и омега этих событий. И тот, кто первый выбрал обмануть Время. Никому не обмануть время.
– Прощай, барон.



«Художник должен показать мне противоречивую
глубину человеческого сердца, в котором прячется Бог. А судить – не его дело»
Виктор Пелевин, Круть.