Ондатренок Джони

Рассказы из жизни ондатренка

«Пусть Джони наш придет домой,Уура! Ура!
Увидит снова хутор свой, ура! Ура!
И пусть на зависть ребятне
Девчонки бросятся к тебе,
Ты их обнимешь, когда придешь домой!»
Песня времен Гражданской войны в Америке.

Малыш

Малыш приоткрыл глазки и нехотя пошевелился.Послышалось недовольное сопенье, попискивание и кто-то в полумраке норы шлепнул его по голове лапой. Было тесно, душно. Очень хотелось пить. Малыш слабо пискнул, попытался потянуться, но из этой затеи ничего не получилось.
Приглядевшись, в сумраке норы он разглядел какое-то светлое пятно где-то вдали, как ему показалось. Он был сдавлен со всех сторон пушистыми мягкими сероватыми комочками- это были его многочисленные братья и сестренки.»Им-то хорошо, -подумал Малыш, -они хорошо поели, когда приходила в нору мама, чтобы их покормить.», От светлого размытого пятна веяло прохладой, влагой и Малышу захотелось пить еще больше. Он начал ворочаться, толкать братьев, тесно облепивших его, так, повертевшись между ними, он, все-таки, умудрился протиснуться немного вперед и выбрался из кучки теплых телец.
Для вас, дорогие читатели, теперь уточняю: Малыш, это маленький ондатренок, который недавно только появился на свет вместе со своими многочисленными братьями и сестрами. Он, конечно, их всех еще и не видел. Его глазки только-только начали различать силуэты. И Он хорошо чуял запахи. Он точно знал, когда закроется светлое пятно, раздастся плеск, затем полетят брызги и...появится она- мама! От нее пахло тиеплом, свежестью и молочком. Она подползакла к ондатрятам, расталкивала их лапой, как бы персчитывая,- все ли и подставляя им себя для угощения их молочком. Все дружно ползли к ней и , те, кто посмелее и покрепче, цеплялись за сосочки и пили теплое молочко. Малыш был очень слаб и ему почти ничего не доставалось.Когда более сильные наедались, мама отталкивала их от себя и только тогда Малыш мог добраться к молочку. Но молочка было уже очень мало. Так что Малыш есть хотел постоянно.
Вот и  сейчас, сытые довольные братья и сестры мирно спали, а Малышу ужасно хотелось пить. Язык стал тяжелым, шершавым, как и его хвост. От светлого пятна веяло свежестью, но куда ползти Малыш не знал. Он никогда еще не видел куда исчезала мама и откуда она появлялась. Освободивших от тяжести ондатрят, Малыш пополз к светлому пятну. От пятна исходил обнадеживающий првкус влаги.
Он полз наугад. В сумраке норы трудно было что либо разглядеть и он полз наугад. Запах от спящих ондатрят остался сзди него, переместился сначала в одну сторону, потом в другую. Но он упрямо полз. Наконец, запах вообще пропал.Малыш огляделся и не увидел ни сзади, ни впереди никого и ничего: серые размытые силуэты, а впереди очень свежо, прохдадно. Светлое пятно стало ближе, оно как-то покачивалось и источало ощущение свежести. Малыш потянулся к светлому пятну, но тут лапки его подкосились и он уткнулся мордашкой во что-то мягкое, холодное-это была влажная трава, но Малыш об этом еще не знал. Он полежал на мягкой подстилке из травы, на всякий случай, подобрал под себя хвост и осторожно сделал шажок вперед. Некоторое время Малыш озирался, принюхивался, аодил лапкой перед собой, но ничего не обнаружил. Тогда он подтянулся и сделал еще шажок. Животик стал холодеть, так как Малыш отполз от нагретой им же травяной подстилки. И он пополз дальше. Впереди светлело пятно, тянуло свежестью и он подполз к посветлевшему кругу. Поднявшись на лапках, Малыш вновь не удержал равновесия и... плюхнулся мордашкой в воду. Вода попала и в нос и в ушки, залила глаза: он испугался, пытался пискнуть, чтобы позвать кого-нибудь, но вода уже попала на язычок, остудила и смягчила его. Малышу даже понравилось. Он инстинктивно сглотнул: «Не молоко, но пить можно»,- подумалось ему. Он лизнул воду еще несколько раз и понял, что жажда проходит.Чувство голода, конечно, не проходило, но Малыш почувствовал, что это уже не так сильно хочется есть. И он начал разглядывать, что творится вокруг. Впереди серело более светлое пятно, но Малыш побоялся двигаться к нему. Лапки его скользили вниз. Стало страшно, ведь, неизвестно, что там. Он отполз назад, начал смотреть в ту сторону, откуда он приполз сюда. Там было сумрачно, но слышались приглушенные вздохи, попискивание напомнившее Малышу, что он там, вдали, был не один.Ему стало одиноко и грустно, ведь, там, где спали его братья и сестры было все-таки и теплее, и веселее, несмотря на то, что от более крепких ондатрят ему постоянно попадало. А здесь он один, на влажной подстилке и не видит куда же точно надо идти.
Малыш полнежал еще на травяной подстилке, трава под ним стало теплой, и, даже, как ему стало казаться, сухой. Он прполз еще немного и сопенье и писки стали слышнее. До Малыша даже начал доноситься такой знакомый и родной запах, исходящий от братьев и сестер. «Значит, мои где-то рядом»,- подумал Малыш, и ему стало как-то спокойнее и уютней от мысли, что он в этом полумраке не один. Однако, уставший от своего путешествия, Малыш свернулся в клубочек, поджал под себя хвост, уткнулся мордашкой в лапки и... уснул. Проснулся он от того, что звуки, издаваемые ондатрятами стали громче. Он не видел их в темноте норы, но отчетливо слышал, что там, впереди, в темноте, ондатрята ссорятся из-за места посуше, теплее. Некоторые, наверное, играли, копошились, другие искали маму, поэтому, просто жалобно пищали. Одним словом, в спальне шла вовсю своя жизнь. Малыш позвал их, но его никто не услышал: уж слишком слабые звуки он издавал, и разошедшимся братьям и сестрам, конечно, было не до него.
Неожиданно в норе стало совсем темно и ондатрята испуганно затихли. Но через мгновение стало светлее и Малыш почуял родной мамин запах. Это вернулась мама, чтобы проверить и покормить ондатрят. Малыш радостно пискнул, мама, вылезая из воды пошла по проходу, где недавно полз Малыш, принюхалась, огляделась, увидела Малыша, лежавшего отдельно от кучки собратьев, подошла к нему, обнюхала, лизнула, лапой перевернула его и..О чудо!, Малыш почуял запах молока, присосался к соску и жадно начал есть.Мама терпеливо ждала, пока Малыш наелся, подтолкнула его лапой к кучке ондатрят. Но Малышу уже захотелось поползать, и, даже, с кем-нибудь потолкаться. Но мама этого не оценила, поэтому Малышу перепало от нее лапой  по хвосту. И он тихо улегся рядом.
Шло время. Ондатрята подросли, шкурка у них потемнела, ворс окреп. Они уже не попискивали, а требовательно издавали то  свистящие, то шипящие звуки. Они хорошо ориентировались в сумраке норы, сорились за лучшие места, покусывали друг друга, но к светло- серому пятну, возле которого пил Малыш, они старались не приближаться. Если они, в пылу своих игр и приближались к нему , их останавливал недовольный мамин клич: «Уиш-ш-ш». Она недовольно шипела и грозно присвистывала. Доставала довольно чувствительно лапой наиболее расшалившихся малышей.
У Малыша вырос длинный хвост, покрытый жесткими чешуйками и редкими волосками. лапках появились коготки и перепонки, упираясь лапками в травяную подстилку ему теперь легче было перемещаться по норе. Но светло-серое пятно впереди манило его. И он не понимал, почему его братья и сестрам не интересно, а что же там впереди..
Он старался теперь держаться чуть подальше от ондатрят, потому что они теперь избрали для игр его длинный хвост: то кусали, то цепляли лапками, то попросту катались, сидя или даже лежа на нем.
Мама теперь исчезала надолго и приносила не только молочко, но и сладковатые хрустящие кусочки чего-то свежего, приятно пахнущего и очень вкусного. Это что-то надо было грызть и это тоже нравилось Малышу. После этих хрустящих кусочков ему теперь и молочка маминого вполне хватало. И иногда он вспоминал, что он уже пил что-то, что успешно утолило его жажду когда-то.
Ему хотелось простора, активного движения, туда, где можно не только потягиваться и ползать, а еще и бегать, прыгать, веселиться...
Ни он ни его братья и сестренки не знали, что есть другой мир. Только Малыша интересовало, а куда это мама исчезает, и откуда потом появляется.
И вот, однажды, когда ондатрятам уставшим возиться в тесноте норы и в темноте, светлое пятно вдруг исчезло совсем, затем немного посветлело и темный силуэт на фоне светлого пятна застыл…Но оттуда шел такой знакомый и родной мамин запах. Да, это вернулась мама. Но на этот раз она не принесла ничего вкусненького, не позвала поесть молочка.молча оглядывала нору и притихших ондатрят. Кто-то из них пискнул, попытался укусить за хвост Малыша, но мама как-то серьезно издала звук «Уи..уи..!», что означало: «Внимание»! Ондатрята насторожились. Осмотрев внимательно притихших детенышей, мама развернулось мордочкой к светлому пятну, сделала пару небольших шажков. И ондатрята почуяли усилившийся мамин запах: он был крепче, чем обычно. Во мраке норы ее уже не было видно, светлое пятно вообще пропало и из темноы раздался зовущий мамин голос: Дети, за мной! И запах стал удаляться… В полной темноте ондатрята поспешили за мамой, стараясь держаться поближе к ее запаху.
По мере приближения к светлому пятну вокруг становилось светлее, воздух становился влажным, приобрел запах свежести. Мамин запах стал еле различим и, вдруг, она бросилась вперед, в мокрое и прохладное… Малыш вспомнил, как он когда-то давно падал в это мокрое и утоляющее жажду…
Мама нырнула в воду, вытянула длинный мощный хвост и поплыла. За ней в воду посыпались один за другим бурые комочки, которые и были братьями и сестрами Малыша. Попав в оду, они погружались на мгновение в нее с головой, затем головки появлялись над водой, они отбрасывали хвостики и плыли за мамой.
Малыш бросился вслед за ними, прыгнул, но неудачно: в воздухе перевернулся, поджал под себя хвост и упал в воду спиной. Он от неожиданности раскрыл рот, пискнул: «Мама!!!», в рот хлынула вода, у Малыша перехватило дыхание, перед глазами побежали разноцветные круги, он пытался вытолкать воду изо рта, но шли пузыри..
В это время, пока Малыш молча барахтался в воде и уже начал тонуть, пуская пузыри, ондатрята вслед за мамой выбрались на небольшой островок, заросший камышом и другой зеленой и сочной травой. Мама оглядела ондатрят, и, не увидев Малыша, бросила тревожный взгляд в ту сторону, откуда она и детки приплыли. Малыша видно не было, только недалеко от берега по воде расходились круги и всплывали пузырьки воздуха. Не раздумывая, она сильным прыжком нырнула в воду, поплыла по направлению к пузырькам: в воде она увидела Малыша, который хаотично размахивал в воде всеми четырьмя лапами, плотно прижав к животику свой хвост, медленно все глубже опускаясь на дно водоема. Мать подплыла к нему, схватила зубами за шкурку на спине, всплыла на поверхность, давая Малышу возможность дышать, подплыла к островку, вылезла на берег, все также, держа Малыша за шкурку. Оттащив ондатренка от кромки берега, мама положила его на траву, а сама легла рядом. Недалеко от них уже резвились в траве братья и сестры Малыша. Они что-то грызли, отнимали друг у друга, изредка косили взгляды на маму и Малыша, лежащего на траве.
Малыш отлежался, обсох, пошевелил лапками, махнул хвостом и открыл глазки. Мама лежала рядом, издавая звуки, напоминающие тихие вздохи с присвистом. Малыш зашевелился, привстал на лапки: было светло, тепло, пахло свежестью, мамой, покоем. Он медленно походил вокруг мамы, но когда попытался отойти, она тут же лапой вернула его на место.
Малыш присел, огляделся, быстренько схватил лапкой травинку и тут же ее схрумкал. Ему это понравилось, но мама, глядя на него, сказала: «Ну, что, поплывем!». Не зная еще значения сказанного, Малыш напрягся, но мама сказала: «Надо зайти в воду, вытянуть хвост, оттолкнуться задними лапками и плыть!» Она вошла в воду, вытянула хвост и поплыла: «Делай также!»
Малыш вошел в воду, вытянул хвост, зажмурил глазки, оттолкнулся задними лапками от илистой почвы и дно сразу же ушло из-под ног. Но в этот раз он не испугался, а заработал задними, с перепонками, лапками и…поплыл. « Какое это, оказывается, наслаждение- плыть!»,-думал Малыш. Он греб лапками, шевелил хвостом и радостно видел, как удаляется островок и мир становится больше!
С этого дня началась новая жизнь, полная впечатлений, приключений, новизны. Мама показывала ондатрятам, какие корешки, трава, червячки съедобны, как их добывать. Теперь уже ондатрята умели сами находить себе пищу, доставали со дна водоема ракушки, разгрызали их, извлекая вкусную мякоть. Более сильные братья, случалось, отбирали у Малыша его добычу, но время шло. Малыш крепчал, набирался сил и уже сам мог отобрать у братьев заинтересовавший его предмет или корешок. В погоне за разными вкусностями теперь он запросто обгонял сородичей и в этом ему помогал ранее мешавший и служивший предметом укусов и насмешек братьев и сестер, длинный и сильный хвост.

О том, как Малыш стал Джони

Да, дорогой читатель, не зря мамы и папы все время твердят вам: не увлекайтесь играми, не уходите далеко от дома, не отвлекайтесь на разные вкусности…, не забывайте о тех, кто рядом. Вот так и Малыш в один замечательный теплый, солнечный день заигрался сначала с братьями, они охотились за насекомыми, лакомились червячками, плавали наперегонки. Мамы поблизости не было и ондатрята были предоставлены сами себе. да, они уже не залезали в нору-им там было тесно. Уже и мама редко навещала их, ведь они сами могли о себе позаботиться, хотя и держались еще рядом, недалеко друг от друга. Они в своих играх все дальше отплывали от родной норы, иногда встречая на  озерках сородичей из других семей, но не заходили на их территорию. Границей, за которую ондатрята не заходили, служил чужой запах, хотя и напоминавший отдаленно запах их норы.
Итак, в один прекрасный день Малыш, укрываясь от братьев и сестер, заплыл намного дальше обычного. До чего хорош, ярок и привлекателен был окружающий мир! Малыш нашел ну очень привлекательную заводь: неглубокую, со всех сторон поросшую сочным камышом, и на мелководье в слегка волнующейся воде он увидел ракушки! Конечно, он уже знал, что там внутри есть вкусная мякоть. И не стал звать никого, а, наоборот, стараясь не плескаться, погрузился в воду. Передней лапкой он коготками зацепил одну и начал подтягивать ее к берегу заводи. Не сразу, да и не быстро, но ему это удалось: наконец большая, тяжелая и крепкая на зубок ракушка лежала на берегу.Оглядевшись, и не увидев конкурентов, Малыш устроился поудобнее и, держа добычу обеими лапками, начал зубами ломать ракушку. Когда ракушка поддалась настойчивости Малыша и треснула, из нее появился жирный червяк, который сопротивлялся, извивался, пытался заползти обратно в свое крепкое убежище, пускал вонючие пузыри, но это только раззадоривало Малыша.
В конце концов законная добыча была поймана и съедена. Полакомившись добычей, довольный собой он вдруг вспомнил, что был не один, начал оглядываться, искать глазами братьев и сестер, принюхивался, но никого не увидел и не учуял. Внезапно поднявшийся ветер унес вдаль все родные и знакомые запахи. Малыш побежал в обратную, как ему показалось, сторону, пробежав некоторое расстояние по берегу водоема, он начал приподниматься на задних лапках, приглядываться, принюхиваться, но никого не видел и не различал такие родные и так сейчас ему нужные запахи дома. Малыш метался по берегу водоема, но это был уже другой водоем. Малыш громко пищал, звал своих , маму, но его писка и свиста никто не слышал. Он понял, что он заблудился.
В поисках родных он блуждал до тех пор, пока резко не наступила темнота. Ему хотелось спать, опять ву животе заурчало. Выбрав в опустившихся сумерках под какой-то корягой сухое место, Малыш схватил какой-то корешок и безо всякого желания просто погрыз его. Было одиноко, страшно, а к ночи стало прохладно. Ночь проходила очень беспокойно: Малыш дрожал от холода, его пугали ночные звуки. Когда ондатрята спали в норе, там было тепло и ночных звуков слышно не было. Да и мама была рядом. Малыш жалобно пищал, звал братьев и сестер, маму, но никто не откликался.Только раз ночью Малыш услышал хлопанье в воздухе и громкий клич: «У-ух!»-это на его писк из ближайшего леса прилетела сова, но Малыш, на свое счастье, от испуга вообще замолчал и еще глубже залез под корягу и боялся даже взглянуть вверх. Покружившись над полянкой, сова, наконец, улетела. Едва-едва забрезжил рассвет, Малыш бросился со всех ног вдоль озерка, громко пищал, звал маму: «Мама, мама! Только отзовись», громко кричал он: «Я никогда не буду уходить от тебя далеко!». Как ему хотелось вернуться в свою нору, увидеть маму, братье и сестер. Ему уже не казалось, что они его обижали. Малыш просто думал о том, как хорошо было когда они все были рядом.
Малыш набрел на одно озерко, обошел другое, но никого не находил. Он выбился из сил и, обессиленный, забился под одинокий куст, выросший между кочками. «Мама, мама, моя красивая, умная мама, ты ведь не раз предупреждала меня, чтобы я не увлекался играми!...Мои милые, славные братья, дорогие сестренки!»,- Малыш звал их всех-«Ах, если бы вы знали, как мне без вас плохо, одиноко..На какой-то миг ему показалось, что он их видит и слышит, поэтому Малыш заговорил:» А помните, как совсем недавно мы вместе делили одного червяка?!». Он и не заметил, как задремал: ему виделись резвящиеся на полянке ондатрята, он как наяву увидел маму, которая, наверное, поняла, что ему плохо, повернулась к нему, издала громкий клич «Уи-и!», затем тревожно просвистела и вновь начала как бы предупреждать:»Уии, пФ-ф, дж, дж..». В этом было одновременно что-то и тревожное, и зовущее, вызывающее интерес. Малыш услышал свист: «Ф-ю-и, Дж, Дж…джо-ни, Дж-о-уни.! Мама, глядя на него звала , да, именно его: «Д-жон,Дж-они.. «Мама, это я, Малыш»,-возразил он, вновь услышал присвист и это «Дж-о-уни». Именно его звала мама, только свист и звуки были не
ее: ««Пусть Джони наш придет домой,Уура! Ура! Увидит снова хутор свой, ура! Ура!и снова и присвист и это «Джони».
». Малыш решил отозваться на новое имя и сделал шаг навстречу маме… и полетел.- с куста в воду.Его глаза широко открылись, он заработал лапками и увидел прямо перед собой огромное двуногое существо с огромной шляпой на голове, оно стояло в лодке. Оно и издавало звуки, напомнившее Малышу мамин зов.
В какой-то миг в сознании ондатренка смешалось и мама и зов «Джони». И это огромное, бородатое существо, не похожее ни на кого из тех, с которыми успел познакомиться за свою короткую жизнь Малыш, повторяло упорно «Джони!, Джони».
Ондатренок вынырнул из воды и, из любопытства, поплыл, не испугавшись, навстречу этому двуногому существу. Двуногий заметил ондатренка, и напевая «Пусть Джони наш придет домой,Уура! Ура! …», наклонился к борту лодки. Ондатренок подплыл ближе. высунув голову из воды, он с интересом смотрел на наклонившегося к воде человека. Он видел его впервые в жизни. Вдруг в воздухе раздался короткий свист, что-то звонко шлепнуло о воду. Ондатренок от неожиданности пытался нырнуть, но моментально запутался в ячейках плотной сетки, которая обволокла его со всех сторон: все лапки и хвост провалились сквозь ячейки. А бородатый, напевая: «Ах, Джони, Джони..», уже вытащил сетку из воды. Ондатренок барахтался всетке, громко и жалобно пищал: вода и свобода были рядом, но все попытки выпутаться из сетки были тщетны. Бородатый поднес сетку поближе к лицу и, довольный, произнес: «Красив, ведь, ах, Джони! Так тебя и назовем- Джони».

Неволя

Бородатый, продолжая напевать и подсвистывать при этом, протянул руку к сетке, в которой беспомощно завис Малыш, - теперь уже названый бородатым «Джони». Джони задергался в сетке, громко запищал, пытался атаковать огромную, как ему казалось, руку, взъерошился, начал угрожающе шипеть, издавая воинственный клич : «Уи-и-уи-и». Он почувствовал, как его довольно крепко шлепнули пониже спины, резко взмахнул жестким хвостом и почувствовал, как с негромким воплем: «Ой!»,-бородатый отдернул руку: «А ты, Джони, оказывается строптивый», сказал он и встряхнул сетку, прикрепленную к палке. Джони на миг показалось, что сетка ослабла, и он с новыми силами рванулся вверх, но это было всего лишь одно мгновение, а после он провалился в сетке глубже и запутался совсем. Крепкая сетка спеленала его, давила на горло, опутала лапы. Джони стало больно и он запищал звонко, протяжно: «Мама! Мама!». Но вокруг также светило солнце, шелестел камыш, шуршала под ветром трава, журчала вода, где-то вдали кричали птицы и, потревоженные, хлопали крыльями. Вдруг, Джони почувствовал, как его сильно схватили за загривок и резко вырвали из крепких пут сетки, подняли высоко. Джони приоткрыл глаза: вверху светило солнце, под ним плескалась вода. Ондатренок попытался пошевелить лапками, несколько раз дернулся хвостом и вновь довольно сильно задел руку бородатого, в этот раз тот, наверное, был к этому готов. Он присвистнул и, поднеся Джони к лицу, выпустил ему в мордочку клубы сизого дыма. Во рту у него дымила трубка: «Не балуй, Джони, сейчас я тебя спрячу в мешок, там присмиреешь». Еще не понимая, что происходит, Джони отпустили, при этом он выгнулся, почуяв слабину и… полетел вниз перекликавались и шипели недовольно ондатры. в темную мокрую рогожную темноту. Он ничего не видел, попытался прыгнуть, потом побежать, но мешок был крепок. Теперь Джони не видел солнца, мог только слышать. Ему стало страшно: он не знал, что происходит, пытался звать маму, братьев, но ему никто не отвечал: «Вот теперь я, точно, пропал.»- подумал он. Какими милыми казались ему теперь шалости ондатрят. Он все бы отдал, лишь бы кто-нибудь из сородичей сейчас укусил его за хвост или мама шлепнула бы за шалости своей лапой. Но в мешке было тесно, душно, пахло тиной и кто-то толкал его, то отбрасывая мешок по дну лодки. Но обо всем Джони предстояло только узнать. Он не видел, что находится на дне большой лодки, которая плыла от одной ондатровой хатки к другой, что бородатый также напевая с присвистом : Джони наш придет домой,Уура! Ура!» метал сетку и ловил любопытных молодых ондатр.  Джони услышал знакомые звуки. Мешок, в котором он сидел подняли, вдруг где-то мелькнуло синее небо, и он узнал голос бородатого: «Джони, принимай гостей»: и сверху на Джони начали падать барахтающиеся, отчаянно пищащие комочки, от которых шел знакомый запах его сородичей. Это были ондатрята из других семей. Они барахтались недолго и, наконец, все и Джони, собрались в одну кучу. Сколько прошло времени в темноте, тесноте и духоте, ошалевшие от происходящего ондатрята не знали. Наконец, раскачивание лодки на воде прекратилось. лодка уткнулась в берег. Бородатый кому-то громко крикнул: «Принимайте конец» и ондатрята в мешке услышали всплеск- это веревка, брошенная бородатым, упала в воду. Кто-то смеялся, лодку подтянули и вытащили на берег. Джони опять провалился вниз, но провалиться не дали уже лежавшие ниже ондатрята. Они устало жалобно пищали и почти не шевелились. Мешок куда-то несли. Джони только слышал громкие голоса и присвист, на который он и отреагировал там, на кусте. Потом послышались другие звуки: стучали деревяшки о деревяшки, опять послышались знакомые звуки, издаваемые другими ондатрами. Они звучали громко и тревожно. Джони вновь охватило беспокойство. – «Что же это с нами теперь будет?!»- отчаянно билась в голове мысль.
Но, вот мешок опять подняли, перевернули, потрясли в воздухе. При этом ондатрята свалились вниз и, внезапно мешок раскрылся и они посыпались из него, расправляя лапки, чтобы упасть на них. Они кучкой упали на какую-то подстилку из сырой перепрелой травы, пахнущей застоявшимся болотом и ондатрами. Как только ондатрята упали и пытались подняться на лапки, сверху захлопнулась крышка, лязгнули засовы, защелкали замки. Это была огромная клетка, в которой уже сидели ондатры. Среди плененных ондатр были и совсем молодые ондатрята, и вполне взрослые ондатры. Те, которые были пойманы раньше, уныло и молча сидели и лежали в разных сторонах клетки. Клетка была сверху плотно закрыта деревянной тяжелой крышкой, а сбоку была обита металлической сеткой, через которую проникал свет и хоть как-то проникал свежий воздух. Джони и вновь пойманные ондатрята яростно бросались на сетку, пытались ее прокусить, цепляли коготками, но все было бесполезно. Клетка крепко держала своих пленников.
Смеркалось, Джони хотелось пить и есть. Прибывшие с ним соплеменники тоже обессилившие затихали в дальнем углу. Джони понял, что одному будет совсем плохо и потихоньку подполз к группе ондатрят. От голода они нехотя начали грызть истоптанную и мятую траву подстилки.
Оглядевшись, Джони начал обходить клетку, изучая обстановку. Приблизившись к группе ондатр с более светлой окраской, чем у него, он услышал очень недовольное шипение. Оглядев эту группу, Джони вернулся к «своей» группе. В сумерках вдруг посветлело. Были слышны веселые голоса людей. Вдруг Джони опять услышал голос бородатого: «Тиу, тиу, Джони наш придет домой,Уура! Ура!». Голос приближался, бородатый подошел к клетке, постоял, рядом, щелкнул чем-то металлическим, и поставил металлическую плоскую банку с водой на подстилку, затем подбросил свежей травы, камыш и позвал: «Джони, Джони!». Джони подполз к банке с водой и, с трудом ворочая сухим языком, начал лакать воду. Немного, но ему полегчало. Он призывно пропищал собратьям, лапками схватил камышинку, отодвинулся от банки с водой и начал есть. Недоверчиво, с опаской по очереди пленники подходили к воде, цепляли траву и начинали грызть. Джони вновь призывно издал свистящий звук, подзывая других ондатр. Бородатый, глядя на происходящее в клетке, довольно рассмеялся. Вновь выпустил изо рта дым и пошел к костру, от которого шла волна теплого воздуха в сторону клетки, и делалось светлее вокруг. Люди вокруг костра ели, разговаривали, смеялись. Иногда бородатый вновь проходил мимо клетки, оглядывал сидящих в ней зверей, насвистывал песню про Джони, и, пуская клубы дыма, куда-то уходил.
Утолив жажду и голод, ондатры начали знакомиться. Джони и несколько темно-бурых ондатрят были из разных семей, но местность общая. Они обменивались кто и откуда, из каких озер. Каждый вспоминал о своей родине и своих семьях с теплотой и нескрываемой тоской. Все понимали, что произошло непоправимое. И вряд ли они с этой бедой справятся.Они обратились к группе с мехом посветлее, но те, вдруг, как-то слишком заносчиво улеглись в дальнем углу и, гордые, не подощли попить воды. Ондатрята попытались спросить, почему они так себя ведут. Из глубины клетки раздался призывной клич: «Уи!». Джони вздрогнул от неожиданности- он когда-то слышал такой клич от мамы. Она так звала к себе. Он потянулся в темноту,оттуда появился старый темно-бурый ондатр. Он-то и пояснил молодым ондатрятам, что происходит: «Люди ловят ондатр и куда-то увозят. Мы, с темным окрасом живем в стране, которая называется Канада, а те, которые там, в углу, отдельно, они живут в стране Америке, и с нами водиться не хотят.».
Так, в тревожных мыслях,прошла ночь. Поднялось солнце. Люди вновь развели костер, что-то готовили, смеялись. Бородатый один раз подходил к клетке. Приоткрывал люк в крышке, смотрел на ондатр, довольно улыбался, насвистывал «Джони» и ушел.
В клетке ондатры сидели притихшие. Иногда подходили к банке с водой, лакали воду и снова ложились. Раздался какой-то рычащий звук, он угрожающе приближался. Джони прислушался, остальные в клетке тоже. По мере приближения этого пугающего звука, все ондатры в клетке сбились в одну кучу: и «канадцы», и «американцы». Все дрожали то ли от сырости, то ли от напряжения. Пугающий звук быстро надвигался на поляну, затем огромная тень упала на клетку. Люди же, наоборот, радостно суетились, ходили туда-сюда, что-то носили. Это пришла машина и люди, ловившие ондатр засобирались в дорогу. Неожиданно для ондатр, клетка поплыла по воздуху и, наконец, крепко установилась на чем-то твердом: клетку подняли, перенесли через поляну и поставили в кузов пришедшей машины. Машина зарычала и… Джони через сетку видел, как поплыли назад озерки, болотца, ручьи, лес… Поднялась пыль, она забивала носы и рты ондатрам, забивалась в мех. Сетка клетки тоже скоро забилось пылью. Стало душно, хотелось пить, но от тряски вода из банки расплескалась. Когда машина остановилась, ондатры лежали пластом на дне клетки. Они уже даже не пищали. Клетку сняли с кузова, опустили на траву. Джони услышал знакомый свист и напев «Джони.». Он приподнял голову, увидел, как открылся верхний люк, рука бородатого взяла его за спину, вытащила из клетки, слегка сбила пыль, вновь опустила на пол клетки, налила в банку свежей воды, плеснула ее на мордочку Джони, тот вздрогнул, приоткрыл глаза и помотал головой.»Хорошо, Джони,»,- теперь, прощай! И пусть тебе повезет!», - сказал бородатый, тряпкой сбил пыль с сетки клетки. Слабым потоком потянулся свежий воздух. Клетку вновь подняли, теперь аккуратно перенесли, опустили на что-то холодное. В клетке стало свежее. Затем та же рука бородатого поправила банку с водой, насыпала сухой крупы, захлопнула люк. Раздался оглушительный рев, все вокруг задрожало. Джони с собратьями были в клетке погружены в самолет. Летели очень долго. Самолет не раз совершал посадки. В клетке меняли воду, подсыпали крупу. Но измотанным ондатрам есть совсем не хотелось. Точнее, они не могли есть, только тихо лежали, изредка попискивая при посадке.
Наконец, самолет сел. Рев двигателей прекратился, наступила звенящая тишина.
Еще некоторое время клетку везли на машине и. наконец, привезли.
Если бы Джони знал, куда он попал, он бы, конечно, очень удивился: А привезли его в Москву.
Какие-то люди в белых халатах вынимали обессиленных  ондатр из клетки, уносили в приготовленные для них помещения, в которых были домики из веток, травы, напоминавшие отдаленно домики на их родине., стояли ванночки с водой, лежал корм, тоже напоминавший по вкусу корешки и травы далекой теперь родины.
Джони тоже оказался в чьих-то руках. Эти руки аккуратно обхватили его: они были мягкими, теплыми и от них пахло очень даже приятно. Джони притих, ни кусаться, ни царапаться ему не хотелось. Он расставил лапки, опустил хвост и покорно дождался, пока его, поглаживая по шерстке и что-то негромко говоря, переносили в светлое, большое помещение с небольшим водоемом, домиком, построенным из веток и травы. Эти руки поставили его на твердую поверхность и отпустили. Джони огляделся, присмотрелся, принюхался… его никто не держал и рядом манила к себе чистая вода, через которую он разглядел вход в домик, очень напомнивший ему родную нору. Он пошевелился, отполз к воде и плюхнулся в воду. Оказавшись в своей стихии, Джони заработал лапками, подплыл ко входу в домик, поднырнул погреб задними лапками и вынырнул внутри домика.Изнутри домик отдаленно напомнил Джони родную нору и ему стало грустно. Ведь здесь не было его многочисленных братьев и сестер, не было мамы. Не было никого. Джони был один.
Постепенно Джони начал привыкать к жизни в вольере. Места ему хватало, он с удовольствием поедал корешки, стебли камыша, травы, какие-то хрустящие на зубах вкусности, зерно, которые находил каждый день в кормушке в вольере. Приходила женщина, разговаривала с ним и тоже называла его «Джони»,но  на свой манер: , как-то она пришла, прикрепила на дверке табличку и громко прочитала: «Джони», ну ладно, это по английски. Ты ведь из Канады к нам прилетел!Буду звать тебя «Джони». Услышав «Джони», ондатренок высунул из воды мохнатую голову и громко пискнул. С этого дня так и повелось: как только раздавался металлический звон связки ключей, Джони подплывал к краю бассейна, высовывал мордочку из воды и, заслышав ее шаги, громко и призывно пищал «У-и!». Женщина тут же подходила к двери вольера и входила внутрь. они вскоре подружились. Джони нравилось залезать ей на руки, она гладила его по спинке. Иногда приходили другие люди, смотрели на него, о чем-то говорили, показывая на Джони, подходили к краю бассейна, ловили его, пытались гладить, дергали за хвост. При этом Джони сопротивлялся, пытался царапаться. Он не очень любил, когда появлялись новые люди, чтобы посмотреть на него. Джони рос, мех его стал густым, темно-бурым. Одним словом- Красавец!
Однажды, когда Джони ждал утренней кормежки и уборки, пришла та, женщина, с которой он успел подружиться, открыла вольер, взяла Джони на руки и понесла куда-то, при этом, поглаживая его по спинке, говорила: «Ну, вот, теперь пойдешь к своим сородичам. Ты у нас такой большой стал, крепкий. Пора в новую жизнь, на природу!». Его вынесли на улицу, и он почувствовал запах, который напомнил ему тот день, когда его увозили с родины. Беспокойство охватило его, он задергался, задрыгал лапками, крутил хвостом, но крепкие руки забрали его из мягких теплых рук женщины, подняли: Джони увидел машину, клетку, и люк, в который его опустили. При этом мужской голос громко говорил: «Хорош! Крепок! Его на Колыму!». Конечно, Джони не знал, что такое Колыма. Его посадили в отдельную клетку, в которой была емкость с водой, подстилка из сухой травы, стояла кормушка с крупой и пучок свежих корешков.
В кузове машины стояли несколько клеток с ондатрами. Машина завелась и повезла их в неизвестный край-на Колыму. Из машины клетки перенесли в самолет. И опять рев двигателей, взлеты, посадки. Но теперь уже повзрослевший Джони более спокойно, без боязни, переносил путешествие. Рядом были люди, к присутствии которых ондатренок уже привык. Они приносили воду и пищу. Иногда брали на руки, гладили, что Джони нравилось. Но вот и смолк рев самолетных моторов, наступила тишина. Клетки вынесли из самолета, поставили в ряд на землю, осмотрели всех ондатр. Доехали все. Их напоили, сменили подстилки, дали свежей травки. Клетки погрузили на телегу и повезли к реке. Ондатры забеспокоились: потянуло речной влагой. На берегу стоял большой колесный пароход и с телеги клетки быстро перекочевали на палубу.  Раздался гудок сирены и пароход зашлепал колесами с лопастями по воде. На палубу полетели брызги, которые попадали и на клетки и на ондатр в них.
Сколько плыли на пароходе, Джони не знал, но вот, пароход вновь громко загудел и все вокруг затихло. Пароход ткнулся носом в берег, матросы спустили трап прямо на гальку и, клетки быстро составили на берегу. Пароход сразу заработал колесами и отплыл вдаль по реке.
Клетки с ондатрами перенесли ближе к кустарникам.
К клетке, в которой сидел Джони, подошел пожилой якут в высоких сапогах, одетый в меховую кухлянку, с винтовкой за спиной. Он поговорил о чем-то с сопровождающим и вдвоем они повернули клетку к кустам.Дверка клетки открылась, но Джони только приподнял голову, открыл глаза., но не спешил ее покидать. Пожилой якут просунул руку в брезентовой рукавице внутрь, развернул Джони, подтащил его к выходу и другой рукой взял его за спину и вытащил наружу. Джони вяло расправил лапки, пошипел, вильнул своим жестким хвостом и затих. Якут опустил его на траву подальше от клетки и сказал: «Здравствуй, Джони, вот она твоя новая родина-Колыма!» и подошел к другим. Пока люди освобождали клетки, Джони начал понимать, что его путешествие закончилось.
Он отполз проделал несколько шагов, поводил носом: пахло свежестью, окружающие запахи напоминали запахи его родины. Он зашел в траву, и, скрывшись от взглядов наблюдавших за ним людей, отбежал еще на несколько шагов подальше. Позади, возле клеток, он слышал попискивание, шипенье других ондатр. Тогда он приподнялся на лапках, издал призывный клич: «Уи-, уи!» и бросился вперед, в неизвестность. Услышав его клич, остальные ондатры воспряли, перебежками потяну4лись в его сторону. Вскоре площадка перед клетками на берегу опустела. Люди наблюдали, как Джони уводил небольшую стаю ондатр к озерку, поросшему травой.
Пожилой якут в кухлянке сказал молодому сопровождающему: «Озер здесь много, травы много.Должны прижиться!».
Ондатры разбрелись вдоль озерка, но боялись потерять друг друга из виду. Поэтому они пересвистывались, то и дело подзывали друг друга. Искали съедобные травы, ракушки, червячков.
На первый раз впечатлений им, конечно, хватало всем. Природа очень напоминала природу Канады, но впереди виднелись скалы.
Знакомство с новой родиной состоялось. Однако, через некоторое время, обжившись в прибрежных озерках и болотцах, взгляд ондатр все чаще устремлялся к другому берегу, с густым зеленым лесом.
Ондатрята окрепли за время пребывания у людей. Их откормили, они окрепли, и теперь их звал в неизведанное инстинкт. Джони уже не раз пробовал свои силы в плавании в воде по течению. Но перед ними была огромная река с сильным течением. Переселенцы признавали в Джони вожака.Он первым позвал их из клеток на свободу. Ондатры сбились в стаю и решили переплыть через реку к зеленеющему вдали лесу, очень похожему на леса Канады.   
И вот настал день, когда Джони вошел в воду реки, проплыл немного, вышел на берег и, вдруг, издав громкий, отчаянно смелый клич: «Уи!»,-бросился в воду. Течение подхватило его, но он сильно и смело толкал задними лапами, быстро плывя наискось к течению. Ондатры стаи, услышав призывный клич Джони, бросались в воду, сильно гребя лапами, подстраивались друг за другом.
Стая плыла к другому берегу, преодолевая сильное течение, и не теряя из виду друг друга. Берег сплошь заросший высоким зеленым лесом и кустарником, неуклонно приближался. Берег был пологий, волна омывала песок.
«Шии! Тиу!!», «Берегись!», услышал сквозь шум воды Джони. Он резко повел головой и увидел, как на него, разинув зубастую пасть, кинулась огромная щука. От неожиданности, Джони махнул лапкой и попал ей в голову, пришедший на помощь хвост громко шлепнул по воде, едва задев стрелой скользнувшее в глубину тело щуки. Напуганный неожиданным нападением, Джони, тем не менее, продолжил плыть к берегу. Зелень и прибрежный песок манили его, он напряг последние силы, дотянул до берега, выполз на влажный темный песок и, усталый, лег на него. То же проделали и все его сотоварищи. Он расползлись по берегу, очень довольные тем, что доплыли до желанного берега.
Едва успев отряхнуться, они, проголодавшиеся, искали корешки, траву, ели, набирались сил. Отдохнув и подкрепившись, начали поиски места, подходящего для жилья пока тепло, а в дальнейшем и для зимовки.
Ондатры разбрелись вдоль берега, вглубь его, искали среди кустарников, и тут Джони между деревьями увидел блестевшее зеркальной поверхностью озеро, очень напомнившее ему родное озерко, вокруг которого он бегал в поисках мамы и своих братьев и сестренок.
Подбежав к озеру, Джони увидел высокий берег, как тот, на котором стояла их хатка.
Он начал лапками разгребать землю. Земля поддалась. «Здесь и будем рыть нору, земля податливая.». оглядевшись вокруг, Джони увидел поваленное дерево, оно напомнило вновь о доме, и он бросился к нему: «А вдруг там мама, братья, сестренки!?»,- мелькнула такая сладкая, обнадежившая мысль..Но ни под деревом, ни рядом родных не было. «Мама!»,- вновь Джони почувствовал себя малышом , но тут же сам себе сказал: «Мамы тут нет. Вспомни, чему она тебя учила! За жизнь надо бороться!». Ему стало спокойно, он почувствовал уверенность в себе. Тем более, недалеко бродили в поисках места для жизни его сотоварищи, которые бесстрашно бросились в воду реки по его призывному кличу. И, конечно, их оставлять теперь нельзя!
С этими мыслями Джони начал рыть нору в рыхлой земле под упавшим деревом.
Работа медленно, но продвигалась. Вскоре рядом с Джони рыть нору подоспели сотоварищи, уже признавшие Джони за старшего.
Вскоре нора была готова: в самой глубине была отрыта просторная «общая» палата-спальня, по сторонам от нее небольшие отдельные норки, а перед самым выходом из норы к воде устроили «банную», там ондатры тщательно чистили свои шкурки, прежде чем войти в «общую спальню».
В целом, в домике было сухо и тепло, только, очень темно. Но это никого не беспокоило, так как ондатры в темноте чувствовали себя в безопасности, а друг друга узнавали по запаху.

Схватка
Ондатрята привыкали к новой родине. Колыма теперь не пугала их. Они обживали озерки, находили все новые места для охоты. И, постепенно взрослели. Через некоторое время, освоившиеся и окрепшие ондатры уходили в поисках добычи все дальше и дальше от первой приготовленной норы. Но каждый раз, когда начинало темнеть и на озеро опускался туман, смельчаки возвращались в стаю. Но, однажды случилось то, что и должно было случиться. Группа ондатр ушла и к ночи уже назад не вернулась. Они ушли строить свои домики, заводить свои семьи. Джони и соплеменники немного погрустили, но потом решили, что в одной норе им всем, действительно, вместе долго не жить.
Дни становились короче, ночью становилось прохладно, но ондатр это уже не тревожило. Они уже сделали заготовки в кладовых своего домика. Да и сам домик был укреплен снаружи ветками и травой, нора и «комнатки» были углублены, расширены, ходы не раз проверены. По утрам ондатры друг за дружкой бодро ныряли в воду и выплывали понежиться на осеннем солнце, порезвиться, полакомиться корешками, ракушками. Они уже настолько обжились на новой родине, ничто и никто не беспокоил их размеренную спокойную и сытую жизнь. И ничто не предвещало беды.
Так, в один из таких солнечных теплых дней Джони вдоволь наплававшись, поймав и проглотив не одного вкусного червячка, довольный собой и жизнью, выбрался на сушу. Спокойно расположился на сухой траве, старательно почистил шкурку, удобно подставил ласковым солнечным лучам спинку, от удовольствия даже прикрыл глазки и задремал. Ему снилась родная нора, мама, братья и сестры. Он во сне начал водить мордочкой, пытаясь почуять родные запахи. Запахи чувствовались, но незнакомые. Джони внезапно открыл глаза, резко повернул голову в сторону запаха и увидел темно-коричневого зверька уже изготовившегося к прыжку, черными круглыми глазами сверлившего Джони. От неожиданности Джони растерялся, плотно прижался к траве, успел напрячь лапки, и этого было достаточно соболю, коварному хищнику, чтобы одним прыжком броситься на Джони и вцепиться зубами ему в хвост. Но хищник не ожидал, что хвост окажется жестким и шершавым. Джони начал сопротивляться, издавал громкие звуки «Уишш»», пытаясь отпугнуть противника. Кусался, царапался. Но соболь был силен, опытен и гораздо крупнее Джони. Тем не менее, не ожидая такого отпора, он выпустил из пасти хвост Джони. Зверьки сцепились и теперь катались по траве, когтями и зубами стараясь достать противника. Однако, скоро Джони начал ослабевать, соболь, почувствовав, что его добыча слабеет, изловчился, и, сгруппировавшись, резко подпрыгнул, вцепился ондатренку зубами в спину и, упираясь лапами в землю, потащил его упирающегося, визжащего к кустам. От боли у Джони потемнело в глазах, в ушах шумело, силы покидали его. Он цеплялся лапками за траву, ветки, пытался хвостом достать до соболя, но тщетно. И вдруг, перед глазами зверька раз, другой мелькнула темно-коричневая лапа. Жажда жизни не позволила ему просто погибнуть в зубах сильного коварного хищника. Как только эта лапа вновь появилвсь перед глазами, Джони со всей силой зубами вцепился в нее. Взвизгнув от неожиданности и боли, соболь разжал челюсти, Джони вывернулся, встал на  лапы и повернувшись к нападавшему мордой, показал свои мелкин, но крепкие зубы, при этом издавая воинственны клич: «Уии»!
Оба противника, бросались друг на друга, когтями пытались зацепить один другого. Соболь, матерый хищник, уже оправился от укуса и глазами выглядывал шею ондатренка. Джони впервые в своей жизни видел такого опасного хищника как соболь и он не знал, что от его броска в шею не уходили более крупные звери и птицы: и зайцы, и белки, и куропатки, и даже глухари. Он, не спуская глаз с соболя, медленно пятился к воде. Соболь кинулся на ондатренка, но тот успел выставить перед собой лапу с выпущенными когтями. Соболь отскочил и вновь кинулся на жертву. Два зверька вцепились друг в друга опять. Они визжали, катались по земле. Соболь отпрыгнул, собрался для прыжка. Джони еще попятился немного назад. Он хвостом почувствовал воду. Соболь изготовился и в тот момент, когда он в прыхке намеревался вцепиться в шею жертвы, ондатренок метнулся в сторону и скрылся в воде. Не успевший среагировать соболь плюхнулся в воду там, где только что стояла его добыча.
От неожиданности он рванулся на берег мокрый, злой и жалкий. Он злыми глазами смотрел на плывущего вдоль берега ондатренка, поскуливал, но поделать ничего не мог.
Джони подплыл к дереву, поднырнул под него, вылез на дерево, сжал лапками корешок, вытащенный им из воды, уселся на ствол и начал не торопясь, искоса поглядывая на мечущегося вдоль воды противника, грызть и жевать сочную мякоть. Это было торжество победителя.
Джони вырос! У него была новая родина, где ему предстояло теперь жить. Был свой дом, своя новая семья! Начиналась другая жизнь, полная приключений.





Справки для любознательных.
1.Ондатра, или мускусная крыса (имеет мускусные железы). Родиной этого зверька считается Северная Америка.
В Россию ондатр завезли в 1928 году.
Ондатры расселились по всей России от Колымы до берегов Волги.

2.Ондатры роют норы в возвышенных берегах, не затапливаемых водой даже в период наибольшего её подъёма. Вход в нору ведёт из-под воды или находится на уровне воды.
Массовое рождение молодых первого помета происходит в конце мая — середине июня. Лактация (кормление молоком) длится около месяца.