По ту сторону имени. Глава 2

Я сидел на большом валуне, обхватив колени руками, и смотрел за горизонт, туда, где поднималась мутная чёрная пелена. От каждого удара, похожего на раскат грома, что-то болезненно сжималось в груди, и все во мне кричало уходить отсюда. Но я продолжал сидеть на месте и ждать… сам не зная чего.
И чувствовал, что скоро что-то произойдет. Словно в самое ближайшее время звуки войны станут ближе, а битва за наш дом разверзнется прямо здесь. И, возможно, каждый из жителей Алетрана станет её участником.
Я мотнул головой, в сотый раз прогоняя прочь эти мысли. Хотелось верить, что это лишь моё воображение, и что я снова себя запугиваю.
— Дайман. — Прозвучал голос Микаэля совсем рядом.
От неожиданности я вздрогнул и обернулся. Микаэль стоял в паре шагов от меня, сложив руки на груди.
— Тебя уже ищут. Надо идти домой.
— Где-то там отец. — Тихо сказал я, отворачиваясь к горизонту, который уже медленно начал окрашиваться в розовый.
— И что? — Микаэль подошёл ближе. — Он справится. Он всегда справляется.
Как же хотелось верить его словам... Но, почему-то, ощущал, что на этот раз всё иначе. И эта битва не похожа на те, о которых отец коротко и скупо рассказывал несколько дней назад за ужином.
— Ты ведь не собираешься идти туда? — Взволновано спросил Микаэль.
Я пожал плечами. Бежать туда и помочь отцу? Или же забиться в дальний угол замка и забыть обо всём? От этих противоречий мороз пробежал по коже.
— Пойдём домой. — Микаэль шагнул ещё ближе и дёрнул меня за рукав. — Нас ждут.
— Ладно.
Я неохотно сполз с валуна, продолжая смотреть в сторону битвы. Хотелось остаться здесь до возвращения отца. Или же до окончания этого дня. Но спорить с братом не хотелось.
Всю дорогу мы шли молча. Микаэль уверенно шел впереди, а я медленно плелся следом, заставляя ноги двигаться быстрее. Меня не покидала мысль о том, что война не где-то там за горизонтом. Она уже здесь. Стоит лишь обернуться…
«Все это не правда!» — лихорадочно убеждал себя я, проходя по пустому и тихому двору замка. «Я не хочу, чтобы враги пришли и сюда!»
Едва мы переступить порог, тут же послышался беспокойный голос матушки:
— Микаэль! Дайман! — Она подбежала к нам, придерживая подол тёмно-синего платья. — Где вы были?
— Ну, мы… — Промямлил Микаэль.
— Мы гуляли неподалеку. — Я шагнул вперёд.
— Вы ведь понимаете, что от замка отходить нельзя? Это опасно. Вы слышите, что там творится? — Она махнула рукой в сторону окна, и в этот момент, словно в ответ, где-то далеко снова прогрохотало.
Я виновато опустил взгляд. Из-за меня снова досталось Микаэлю.
— Пока отец не вернётся, выходить за пределы замка не смейте! — Она строгим взглядом посмотрела сначала на меня, затем на Микаэля. — И никаких возражений!
Я кивнул. Хотя так и хотелось сбежать подальше из этих давящих каменных стен.
— Отправляйтесь в библиотеку. То, что Эльвар сейчас не приходит, это не значит, что вам не нужно учиться.
Микаэль кивнул и быстрым шагом направился в сторону библиотеки. Матушка ещё мгновение смотрела на меня и тоже ушла.
Я какое-то время стоял на месте, прислушиваясь. Жуткая тишина. Если не считать шагов, приглушенных голосов слуг и звона посуды.
В голове снова начали мелькать образы битвы. Яркие огненные вспышки, сражения на мечах, вот кто-то в доспехах падает на колени, медленно, как во сне, и…
Я мотнул головой, прогоняя прочь эти образы. Но они, как назло, никуда не исчезли. Казалось, они стали только ярче.
Пересилив страх, я направился в библиотеку, намереваясь взять первую попавшуюся книжку и просто читать. Читать до тех пор, пока жуткие образы не исчезнут. Или же пока не усну. Или же пока отец не вернется. Или кто-то из слуг не позовет на ужин.
Ворвавшись в библиотеку, я подбежал к высокому стеллажу и схватил первую попавшуюся книгу. Тяжёлый том в потрепанном кожаном переплете едва не выскользнул из трясущихся рук. Подойдя к ближайшему столику, я тяжело рухнул на стул и какое-то время неподвижно сидел, стараясь прийти в себя и боясь пошевелиться. Но от ощущения, что скоро произойдёт что-то ужасное, так и хотелось вскочить и бежать. Бежать, пока не пойму, что нахожусь в безопасности.
«Это глупо! Успокойся.» — твердил я себе. «И что меня поджидает за пределами замка? А может оно совсем рядом? Что если оно уже наблюдает за нами?»
Я покосился в сторону Микаэля. Он сидел за небольшим столиком возле окна и водил пальцем по строчкам какой-то книги. Я в очередной раз позавидовал его спокойствию. Как же хотелось сидеть и делать вид, что ничего не происходит…
Поёрзав на стуле, я открыл книгу и заставил себя читать. Но, как назло, знакомые слова отказывались складываться в предложения. Буквы прыгали перед глазами, меняясь местами и превращая текст в бессмысленный набор символов. Словно книга написана на каком-то незнакомом языке.
Я закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, чтобы прийти в себя, но воздух застрял в горле. На секунду мне показалось, что и вовсе забыл, как дышать.
Внезапно совсем рядом раздался мощный взрыв. Стены библиотеки затряслись, оконные стекла затрещали, одно из них лопнуло. Осколки со звоном хлестнули на пол и подоконник. С полок стеллажей посыпались книги.
Я вскочил и тут же замер, скованный ледяным ужасом. Микаэль тоже поднялся.
«Значит он тоже слышал это! Значит это не в моей голове!»
Тут же распахнулись двери и раздался голос матушки:
— Дайман, Микаэль! — Она влетела в зал. Её лицо было искажено ужасом. — Немедленно бегите в северную башню. Спрячетесь там. И не выходите, пока за вами не придут.
— А как же ты? — Встревожено крикнул я, заставляя себя шагнуть вперёд.
— Я следом. Мне нужно…
Где-то во дворе снова грохнуло, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.
— Я не уйду без тебя!
— Дайман! Делайте то, что сказано. Живо!
Я кивнул и, окликнув Микаэля, выбежал из библиотеки. Коридор заполнили перепуганные слуги, которые метались туда-сюда. Я влетел по лестница на второй этаж, пробежал по длинному коридору с гобеленами и свернул на винтовая лестницу, ведущую в башню. Я не оглядывался, перепрыгивал через две ступеньки, не заботясь о том, что могу споткнуться и упасть.
Последние ступени и показалась большая железная дверь. Отдышавшись, я обернулся. Микаэля рядом не оказалось.
«Он ведь бежал позади! Где он?»
Хотелось вернуться, но одна только мысль об этом приводила в ужас.
«Он знает дорогу, и ничего с ним не случится. Он просто отстал. Он просто…»
Снова раздался оглушительный взрыв. Стены и пол задрожали, с потолка посыпалась пыль. Я отскочил к стене, закрыв уши руками. Складывалось впечатление, что удар пришелся в одну из стен.
Я затаил дыхание и прислушался. Тишина. И жуткий надрывной крик, от которого мороз пробежал по телу.
Я вжался в стену, боясь даже дышать. Время словно остановилось, как и мир вокруг замер. И лишь звук приближающихся шагов заставил меня прийти в себя.
Микаэль!
Его вела за руку одна из служанок, и вид у неё был… словно из ночного кошмара: половина лица покрыта сажей, а рукав платья порван и вымазан в чем-то темном.
— Идите туда. — Дрожащей рукой она указала на дверь слева от меня. — И что бы вы ни услышали — не выходите.
— А вы?
— Я вернусь вниз. Там… Мне надо идти.
Когда она скрылась, я с трудом открыл тяжелую дверь, схватил за руку Микаэля и повел в комнату. У противоположной стены заметил массивный шкаф, прикрывающий собой глубокую выемку. То что надо. Даже если бы кто-то вдруг окажется в этой комнате, он нас не заметит.
— Ты как? — Спросил я Микаэля, когда мы спрятались.
Он не ответил, лишь коротко мотнул головой, обхватил колени руками и уткнулся в них лбом. Я не стал спрашивать его, в чем дело.
Приглушенные крики и лязг металла все четче доносились снаружи. И лишь звук собственного бешено колотящегося сердца перекрывал их.
— Что происходит? — Вдруг спросил Микаэль.
— Не знаю. — Прошептал я. — Но, кажется, на замок напали.
— Что? Отец обещал нас защищать!
— Мама сказала, что эта башня под магической защитой.
— Это ничего не значит! Отец не сдержал слово! Он обещал…
— Тише. — Я зажал ему рот рукой. — Тише, нас могут услышать.
И снова раздался оглушительный взрыв. В этот раз где-то внизу, под самой башней. Стены и пол задрожали настолько сильно, что казалось, замок точно сложится пополам, словно карточный домик.
Мгновение тишины — и снова раздался женский крик, внезапно оборвавшийся на полуслове.
Неожиданно для себя я ринулся вперёд. Микаэль тут же схватил меня за руку.
— Ты куда?
— Кому-то нужна помощь.
— Не ходи туда! — Он до боли сжал мою руку. — Тебя убьют!
— Но я должен…
— Нет! — Он замотал головой, а на глазах выступили слезы. — Ты останешься здесь.
Подумав, я кивнул и уселся на пол рядом с ним.
«Наверное, он прав. Взрослые наверняка сами справятся. Они ведь взрослые. Они знают, что делать. И наверняка отец уже здесь, и его воины тоже. И скоро всё закончится.»
Но это «скоро» не наступало.
Мы сидели в своём укрытии, казалось, целую вечность. Комната погрузилась во мрак, который время от времени разрывали белые и красные отблески, пробегавшие по потолку, как отсветы чудовищной грозы. Жуткие крики доносились снизу и сменяясь оглушительными взрывами, которые ненадолго затихали и ударяли с новой силой. Каждый раз, когда грохотало особенно близко, Микаэль вздрагивал и сильнее прижимался ко мне. Я же старался не шевелиться. Хотелось сбежать, укрыться в тихих лабиринтах коридоров под замком. И сидеть там, пока все это не закончится.
— Как думаешь, сколько это продлится? — Прошептал Микаэль.
— Не знаю. — Выдавил я, прислушиваясь к звукам.
— А если они поднимутся сюда?
— Не поднимутся.
— Откуда ты знаешь?
Я пожал плечами. Я и сам не знал, что будет, если сюда вдруг кто-то войдет. И запрещал себе думать об этом. Но воображение рисовало, как приоткрываться дверь, раздаются тяжёлые шаги по каменному полу, и тень ложится на стену рядом со шкафом…
Я пытался отвлекать себя размышлениями о книгах, которые не успел дочитать, о завтраке, который не доел утром, о глупой ссоре с Микаэлем на прошлой неделе из-за какой-то ерунды, о рассказах странников… Но мысли возвращались к битве за стенами. И к тому что нас ожидает, когда всё закончится.
Если закончится…
С каждым новым ударом по замку, с каждой яркой вспышкой, мне казалось, что от нашего мира вскоре ничего не останется. И только эта высокая башня будет возвышаться над пустошью из руин, пепла и ужаса.
И то, если устоит…
Погружённый в мрачные размышления, я не сразу заметил, как всё стихло. Ни голосов, ни шагов, ни лязга металла... Мир словно замер. И эта подозрительная тишина наводила ужас.
«Мы выиграли? Но что если проиграли?»
Я покосился на Микаэля. Он сидел, забившись в угол, сжав колени и закрыв уши ладонями.
— Микаэль. — Я осторожно коснулся его плеча.
Он резко вскрикнул и отпрянул, вжимаясь в стену.
— П-прости… — Промямлил он, смотря на меня и часто моргая. — Я…
— Я схожу вниз и посмотрю, что там. — Сказал я, поднимаясь.
— Нет! — Он снова вцепился мне в руку и замотал головой. — Тебя убьют!
— Мне кажется, что все закончилось. Слышишь? — Как можно убедительней произнес я. — Я хочу все выяснится.
— Нет! А если они там? А если…
— Я вернусь. Обещаю.
Микаэль смотрел на меня несколько долгих секунд, затем медленно разжал пальцы и кивнул.
Я выглянул из нашего убежища и ещё раз прислушался. Тишина.
— Оставайся здесь. — Прошептал я и, стараясь не издать ни звука, медленно подошёл к приоткрытой двери.
Осторожно выглянул в коридор. Никого. Только темнота и запах дыма и пыли. Я осторожно подошёл к лестнице и снова прислушался. Тишина.
Неуверенно потоптавшись на месте, я начал спуск. Каждый шаг давался с трудом, а внутри росло стойкое ощущение, что иду в свой самый лютый кошмар. Но продолжал идти, потому что стыдно возвращаться ни с чем. И тем более стыдно выглядеть трусом в глазах Микаэля.
Винтовая лестница уходила вниз, и я не видел ничего, кроме кирпичной стены и следующих нескольких ступеней. И только это придавало мне уверенности. Я заставлял себя прислушиваться к звукам вокруг. Но кроме бешено колотящегося сердца не слышал ничего. А воображение то и дело рисовало монстра с большими когтями и красными глазами, который прямо сейчас выскочит из-за поворота. Выскочит, схватит и…
«Хватит!»
Последние ступеньки длинной лестницы и… большой, пустой и тёмный коридор с разрушенными стенами и обрушенным полом. Еще днём здесь висели гобелены с рыцарями, а теперь зияли рваные дыры, сквозь которые виднелось багровое небо.
Я медленно двинулся вперёд, слушая хруст камней и осколков витражей, и стараясь не смотреть на разрушенные стены. И не смотреть вниз, боясь обнаружить то, что находится за ними: огонь, кровь, искажённые криком лица, мертвые тела на земле.
«ХВАТИТ!»
Я резко остановился и вцепился в край уцелевшей стены, чтобы не упасть.
«Это всё не правда!» — убеждал я себя, стараясь дышать ровнее. «Но если это правда? Нет! Я не желаю этого видеть! Не хочу, чтобы это было реальностью!»
Пока думал об этом, не заметил, как уже медленно спускался по парадной лестнице, ведущей в холл на первый этаж.
«Как я здесь оказался? Ведь стоял там..!»
Я замер и невольно посмотрел вниз. Меня пронзил ледяной ужас, и даже думать стало страшно. От величественного холла остались лишь руины. Колонны лежали поперёк зала, как поваленные деревья, хрустальная люстра рухнула и рассыпалась тысячей стеклянных брызг, залитые кровью ступени лестницы и двое… убитых, практически растерзанных… Из-за темноты я не мог рассмотреть лица. И не хотел. Хотелось только одного — развернуться и бежать отсюда подальше.
Но я заставил себя продолжить спуск, хотя ноги так и норовили подкоситься. Я старался не наступать на кровь, не смотреть на тела, не думать о том, кем они были. Старался лишь прислушиваться к звукам вокруг и смотреть на приоткрытые двери главного входа. Но кроме своего бешено колотящегося сердца и тяжелого дыхания ничего не слышал.
Внезапно раздались тяжелые быстро приближающиеся шаги со стороны двора.
— Здесь ещё кто-то есть. — Звук грубого мужского голоса с каким-то странным выговором прокатился по холлу.
Я резко развернулся и осмотрелся. В нескольких шагах от меня у подножия разбитой колонны лежал меч. Я метнулся к нему. Дрожащими руками схватил тяжелую рукоять и выпрямился.
«И что теперь? Что если это один из воинов отца? А если нет?»
— Эй, парень!
В дверном проёме показался высокий силуэт в длинном плаще с капюшоном, подсвеченный сзади заревом огня.
— Брось меч. Со мной пойдёшь.
Я не двинулся с места. Лишь сильнее сжал рукоять меча.
— Чё, оглох? Сюда иди я сказал!
Мгновение — и мужчина оказался прямо передо мной. Он протянул руку, но я резко взмахнул мечом, вложив в удар все силы. Клинок с глухим стуком встретил сопротивление. Руки пронзила болезненная отдача, пальцы едва не разжались на рукояти. Мужчина грубо выругался и отшатнулся. Я не стал проверять, насколько ему досталось, — развернулся и бросился прочь. Вверх по лестнице, через коридоры, спотыкаясь о камни и не выпуская меча из рук.
Очнулся уже в башне, прижимаясь спиной к стене возле дверного проёма. Сердце бешено колотилось, воздуха в груди не хватало, а ноги так и норовили подкоситься. Но я заставлял себя стоять и быть готовым к… чему угодно.
«Если он войдет сюда, то стану сражаться. До последнего! Не важно, что не умею. Я просто должен!»
— Дайман? — Донёсся из-за шкафа сдавленный шёпот. — Это ты?
— Тихо. — Выдохнул я, дрожащими руками покрепче сжимая меч.  — Сиди тихо. Не выходи.
Сложно сказать, сколько времени я простоял так, слушая звенящую тишину и боясь случайно её не нарушить. Руки затекли, клинок становился всё тяжелее, его острие медленно клонилось к полу. Я снова и снова поднимал его, стискивая зубы от усталости.
Внезапно раздались приближающиеся шаги. Я вжался в стену, готовый к сражению. И хотя понимал, что логичнее было бы спрятаться за шкафом, но идея биться до последнего казалась более правильной.
Как только высокая фигура шагнула в комнату, я замахнулся мечом. Но фигура резко обернулась и перехватила лезвие. Я рванул меч на себя, пытаясь высвободить, и тут до меня дошло, что передо мной отец.
— Где Микаэль? — Хрипло спросил он, отпуская меч.
Я открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Ощущение лютого ужаса сковало меня. Ужаса, вперемешку с облегчением.
— Н-не знаю. — Наконец выдавил я.
— Я здесь. — Разделся тихий голос из-за шкафа. А потом показался и сам Микаэль.
— Хорошо. — Выдохнул отец. — Оставайтесь здесь.
Он уже развернулся, но я бросил меч, который с металлическим лязгом ударился о пол, и схватил отца за руку.
— Где все? Где остальные? Они там, внизу? Где мама?
— Скоро всё объясню. А сейчас оба сидите здесь пока за вами не приду. Вы меня поняли?
— Но…
— Дайман!
Я нехотя кивнул и отступил на шаг, отпуская его руку.
«Почему он ничего не объясняет? Почему оставляет нас здесь?»
Отец задержал взгляд на мече, лежащем у моих ног, потом покосился на меня, словно бы желая что-то сказать. Затем резко развернулся и быстрым шагом скрылся в дверном проеме.
Когда его шаги затихли, я обернулся. Микаэль стоял возле окна и смотрел куда-то вниз.
— Что там?
Я подошёл ближе. Развалины. Все, что осталось от замка. Вдали горели деревенские дома, освещая Алетран зловещим оранжевым светом. И раздавались какие-то непонятные звуки. Протяжные, срывающиеся — не то плач, не то вой, не то пение без слов.
Что если кому-то нужна помощь?
— Пойдём. — Сказал я, направляясь к выходу.
— Что? Отец сказал быть здесь.
— Ну, ты оставайся.
— Нет, я с тобой.
Спуск по лестнице казался бесконечным, как и длинный коридор. Я по-прежнему старался не смотреть в сторону разрушенных стен. Но взгляд сам цеплялся то за обугленный край гобелена, то за чью-то потерянную туфлю, лежащую посреди прохода. От густого мрака и запаха гари мороз пробегал по коже.
Когда мы спустились на первый этаж, я услышал мужские голоса, доносящиеся со внутреннего двора.
— …говорю тебе, их было больше, чем…
— …мне плевать, сколько их! Где защита? Где маги?
Я обернулся. Микаэль медленно плелся позади, опустив взгляд.
Я не стал его дожидаться и быстрым шагом направился к выходу. Створки главных дверей теперь были сорваны с петель и лежали возле входа. Я с разбегу перепрыгнул через них, вышел наружу, и тут же замер, забыв, как дышать.
Мёртвые тела. Десятки... может, сотни мёртвых тел, громоздящиеся друг на друга у стены конюшни, у колодца, у каменной разбитой стены, окружающей замок. Разрушенные почти до основания постройки, повсюду огонь, а залитая кровью земля блестела в отсветах пожара, как после дождя.
— Дайман!
Я вздрогнул и отступил, наткнувшись спиной на дверной косяк.
— Я же сказал тебе оставаться в башне. — Отец быстрым шагом шел в мою сторону. — Почему ты вечно меня не слушаешь?
— Где все? Они там? — Я побежал к нему, указывая на кучу мёртвых тел возле конюшни. — Они все мертвы?
— Дайман, возвращайся в замок.
— Нет! Ответь мне! Я хочу знать.
Отец схватил меня за руку, но несмотря на его стальную хватку я тут же вырвался.
— Я не пойду никуда пока ты не ответишь!
— Дайман!
— Где все? Где мама? Почему это произошло? Ты же говорил, что они не дойдут! Ты обещал!
— Дайман. — Отец опустился на одно колено, так что наши лица оказались почти вровень, и взял меня за плечи. — Слушай меня внимательно. Остались только мы и ещё несколько воинов. — Он кивнул куда-то в сторону. — Остальных больше нет. Все мертвы.
— А мама? Где она?
Отец долго молчал, смотря на меня. Затем отвел взгляд.
— Я не знаю.
— Почему ты не знаешь?
— Я не знаю! — Он резко выпрямился, отпуская меня. — А теперь живо иди в замок и не высовывайся. Я скоро вернусь. И это не обсуждается.
Злясь на отца, я нехотя развернулся.
«Почему он так поступает? Почему ничего не объясняет? Почему не защитил нас? А мама…»
Что если она всё ещё в замке. Что если она ранена, или заперта, или где-то прячется? Ей наверняка нужна помощь. А отец… просто не искал как следует, потому что он всегда занят чем-то другим.
Я стрелой бросился на её поиски. В библиотеке её не было. Лишь разрушенные стены, книги, разбросанные по полу, и перевёрнутые столы.
Я бросился в гостиную, где мама по вечерам вышивала возле камина.
— Мама!
Тишина.
И в другой комнате её тоже оказалось. И во всех остальных тоже. Даже в потайных ходах, о которых она когда-то рассказывала. Не было и в башнях.
Но я не сдавался. Я обошёл наш полуразрушенный замок ещё раз. А затем ещё. Заглянул даже в пропахший сыростью подвал, в который всегда боялся спускаться.
Но ее нигде не было.
Моё отчаяние росло с каждым шагом. Я чувствовал, как в груди катастрофически не хватает воздуха, как дрожат ноги, как от слез режет глаза. Но продолжал искать.


***


Я стоял возле входа в библиотеку. Точнее в то, что от неё осталось: резные двери, ещё утром такие красивые, с вырезанными на них виноградными лозами и воронами, теперь висели на одной петле, поскрипывая от сквозняка. Повсюду лежали книги и стеллажи, засыпанные камнями и чем-то черным. Запах гари смешивался с запахом старой бумаги и пыли.
Казалось, жизнь закончилась. Словно в самом сердце рая вдруг разгорелся ад, и за каких-то несколько часов он уничтожил всё, что мне нравилось.
Хотелось ничего не чувствовать… Не чувствовать эту… пустоту… эту… жгучую боль.
«Никого больше нет! Я их никогда не увижу. И никогда не будет прежней жизни.»
Горло сжалось и глаза снова защипало от слез.
«Я хочу все вернуть! Я готов отдать и сделать все, лишь бы вернуться в чудесное прошлое! Хотя бы на несколько минут. Чтобы предупредить всех. И увести в безопасное место. И никогда не допускать…»
Тяжёлые шаги за спиной прервали мои мысли.
— Нужно уходить отсюда.
Я обернулся. Лицо отца казалось непривычно напряжённым, а взгляд его то и дело скользил куда-то в сторону.
— Я не уйду пока ты не скажешь, где мама.
— Сейчас не время для споров, Дайман. — Отец шагнул ближе и протянул руку. — Нужно немедленно уходить.
Я отступил, не позволяя ему прикоснуться ко мне.
— Ответь мне! Где мама?
Отец отвел взгляд и провёл ладонью по лицу. Несколько секунд стоял так, не двигаясь, а потом медленно опустил руку.
— Её больше нет.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но в груди все сжалось и стало сложно дышать.
«Он врет! Этого не может быть!»
— Доволен? — Рыкнул отец. От его громкого голоса я вздрогнул. — А теперь уходим.
Он развернулся и пошел прочь. Я с ужасом смотрел ему вслед и резко шагнул следом.
— Я сумею постоять за себя!
— Ты не сможешь. — Пробубнил он, даже не обернувшись.
— Я ранил одного из них! Там, в холле! Мечом! Ты же видел меч! — Я подбежал к нему. Он тут же замер. — Научи меня сражаться! Я смогу защитить себя. Я смогу защитить всех! Я хочу стать воином!
— Дайман, ты ребёнок!
— И что? Я хочу сражаться!
— Дайман…
— Тогда я сам научусь! Если не хочешь ты, я сам всему научусь!
— Дайман! Успокойся.
Отец схватил меня за плечи. Я попытался вырваться, но стальная хватка отца не позволила мне этого сделать.
— Отпусти!
— Дайман, успокойся. — Тихо сказал он, опускаясь передо мной на колено. Эти его слова заставили меня замереть. — Всё, что произошло сегодня — может повториться снова. Ты понимаешь? — Я кивнул. — Хорошо. Мы должны уйти, пока кто-то ещё не пришёл. У нас никого не осталось. Мы не сможем защититься. Ты понимаешь? — Я снова кивнул. — Хорошо. — Отец, наконец, отпустил меня и медленно поднялся. — Пойдём. Микаэль, пойдём.
Только сейчас я заметил брата. Он стоял у противоположной стены, опустив голову.
— Микаэль.
Он вздрогнул. Посмотрел на отца, потом на меня и медленно шагнул к нам. И мы пошли. Я не знал куда. И не спрашивал.
«Её больше нет» — металлическим эхом проносились в голове. Это было самым ужасным из всего, что отец когда-либо говорил. Все это казалось кошмарным сном. И мне хотелось проснуться. Но чем сильнее пытался пробудить себя, тем больше убеждался, что происходящее — реально.


***


Всю дорогу — сначала сквозь портал, потом по тихой дороге — я шёл, погружённый в пустоту и пытался хотя бы на минуту прийти в себя. Высокие белокаменные дома с узкими окнами, увитыми какими-то бледными, почти прозрачными цветами, сменялись лесными аллеями. Темнота из-за тусклого серебристо-голубого мерцания, освещающего улицы, казалась призрачной.
Вскоре мы добрались до большого особняка, где в темноте белели статуи и журчал фонтан. Нас встретила беловолосая женщина в синем платье до пола. На удивление, она не задала ни одного вопроса, лишь посмотрела на отца, потом на нас.
— Входите. — Спокойно произнесла она. — Комнаты готовы.
Отец о чём-то негромко заговорил с ней у порога. Я расслышал только обрывки: «…ненадолго…», «…прошу тебя…», «…никому не говорить, где…». Она кивала, держа его за руку.
Войдя в дом, я почувствовал запах воска, сухих трав и цветов. И чего-то до боли знакомого, возвращающего обратно в Алетран.
Для меня и Микаэля выделили две отдельные комнаты на втором этаже, по разные стороны широкого коридора. Микаэль сразу ушёл в свою. Я же остался стоять возле порога.
— Располагайся. — Мягким голосом сказала беловолосая женщина. — Чувствуй себя как дома.
«Как дома…»
Когда она ушла, я вошел в комнату и осмотрелся: широкая кровать возле стены, письменный стол у окна, книжные полки вдоль стен, огромные картины с пейзажами и натюрмортами, мерцающие свечи в высоких канделябрах. Все казалось абсолютно чужим, а полумрак нагонял жуть. Тени в углах казались слишком живыми. Шкаф в углу напоминал тот, за которым мы прятались.
Я долго стоял посреди комнаты, не решаясь ни сесть, ни лечь. Мне не хотелось верить, что это теперь наш новым дом. Мне хотелось лишь проснуться.
Но утром, когда я по-настоящему проснулся, по-прежнему находился в этой комнате. В этом доме. В этом странном мире.


***


Прошло несколько долгих и невыносимо тоскливых дней, похожих друг на друга. Стены особняка давили и навевали воспоминания об Алетране… о маме. Тот запах, который я почувствовал в первый вечер, был повсюду — в коридорах, в гостиной, в моей комнате. Из-за этого с самого утра и до густых сумерек я предпочитал находиться на улице. Среди густого леса и моря, которое на горизонте превращалось в едва заметно мерцающий туман. Среди тишины, нарушаемой лишь звуком волн и пением птиц.
Я часами сидел на большом валуне, смотрел на странный туман, который не рассеивался ни утром, ни днём, ни на закате, и старался ни о чем не думать.
Порой казалось, что если переплыву море, шагну сквозь этот туман, то окончательно проснусь. И все будет по-прежнему. Мама будет жива, наш замок будет цел, как и остальные дома Алетрана. И отец будет рядом.
Но как бы ни хотел сбежать отсюда, не мог уйти без Микаэля. А он не желал выходить из своей комнаты. Когда я заглядывал к нему, он сидел у окна или лежал на кровати, отвернувшись к стене. Пол вокруг его стола усыпали скомканные листы бумаги, на которых была изображена северная башня нашего замка с разных сторон.
На любые мои просьбы Микаэль либо отвечал коротким «Нет», либо молчанием. И я снова уходил на окраину в лесную чащу у моря. А когда возвращался, меня встречала беловолосая женщина.
— Дайман, ты где опять пропадал?!
— Нигде. — Бросил я, не замедляя шага.
— Дайман, я ведь просила не уходить далеко. И не гулять так поздно.
— Я в порядке.
— Дайман…
Я безразлично проходил мимо. И каждый раз за спиной слышал тяжелый вздох и обеспокоенный шёпот.
«Какая разница?» — думал я, направляясь в свою комнату. — «Вернулся и ладно. Чего возмущаться?»
По ночам меня мучали кошмары. Крики, огонь, разрушенный замок, чьи-то руки, тянущиеся ко мне сквозь черный дым. Руки, которые превращались в когтистые лапы монстра с красными глазами.
Я просыпался с криком, вцепившись в одеяло. Стук собственного сердца оглушал, в груди не хватало воздуха, а тёмная комната со зловещим голубым сиянием за окном пугала ещё больше. Я с головой укутывался в одеяло, и не мог уснуть до рассвета. Боялся закрыть глаза и снова увидеть этот кошмар. Боялся, что ужасные образы вернуться.
А они возвращались. Даже днём, когда я сидел на песчаном пляже и смотрел на море. Стоило волне ударить о берег громче обычного, я вздрагивал. Перед глазами снова вспыхивали залитые кровью ступени, маленькая женская туфля с бантом, меч возле колонны…
Но самым страшным были не эти образы.
Отец... Он будто отвернулся от нас. В первые дни он приходил в особняк поздно вечером, говорил что-то хозяевам за закрытыми дверьми, бросал на меня короткие взгляды, проходя мимо. И уходил. И каждый его уход затягивался.
— Когда вернется отец? — Спрашивал я у беловолосой женщины.
— Скоро, милый. — Улыбалась она. — Скоро.
— Когда? Завтра?
— Когда закончит свои дела.
— Какие дела?
— Важные, Дайман. Он делает всё это ради вас.
Но это «скоро» не наступало. И сложно было понять, сколько прошло времени, прежде чем отец снова появился в особняке.
Однажды я столкнулся с ним, вернувшись с берега раньше обычного. Он уже стоял в холле, застёгивая плащ.
— Пап! — Я схватил его за руку у самых дверей. — Почему ты снова уходишь?
Он посмотрел на меня абсолютно пустым взглядом.
— Дела, Дайман.
— Какие дела?! Почему ты ничего не рассказываешь? Ты знаешь, что Микаэль не выходит из комнаты? Ты знаешь, что он рисует одну и ту же…
— Дайман. — Его голос стал жёстче. — Не сейчас.
Он высвободил руку, резко развернулся и шагнул за порог, закрыв за собой дверь. Я растерянно стоял на месте, не понимая, почему он так поступает? Почему уходит? И куда? Почему он оставил нас одних?
Одних, среди незнакомцев — беловолосой женщины, слуг и каких-то воинов, время от времени появлявшихся в особняке. Они были не похожи на воинов отца: носили лёгкие серебристые доспехи и говорили негромко, прерывисто.
Все они смотрели на меня одинаково: с жалостью, с этим невыносимым сочувствием. И шептали:
— Бедные дети...
— Такая трагедия...
— Как они держатся?
Мне не хотелось, чтобы на меня так смотрели, не хотелось слышать такие слова. Не хотелось ощущать себя жалким. Однажды кухарка, увидев меня у дверей кухни, всплеснула руками, сунула мне в ладонь ещё тёплый пирожок и погладила по голове. Я развернулся и ушёл, а пирожок скормил чайкам на берегу, хотя был голоден.
Однажды вечером, сидя на берегу, я вспомнил, как в ту ужасную ночь поклялся себе стать воином, научиться сражаться. Вспомнил тяжесть меча в руках, и как ранил плохого мужчину в холле замка.
И если отец не поможет, а он и не подумает, то сам научусь!
Я нашел оружейную, находившуюся в восточном крыле особняка, за неприметной дверью в конце коридора. Почему-то ее никогда не запирали. Дождавшись, пока слуги уйдут обедать, я проскользнул туда. Вдоль стен на стойках висели копья, луки, щиты с потускневшими гербами, а в дальнем углу, в старой бочке, вперемешку стояли мечи, которые, судя по толстому слою пыли, давно никто не брал в руки. Я выбрал один — тяжелый, с потёртой рукоятью, обмотанной истлевшей кожей, и зазубриной на конце.
Убедившись, что за мной никто не следит, я поспешил в лесную чащу, подальше от любопытных глаз. И начал размахивать мечом, не зная, правильно ли держу его, правильно ли наношу удары. Рубил воздух, кусты, рубил воображаемых врагов в тёмных плащах. Спотыкался о собственные ноги, ронял оружие, падал в траву, задыхаясь от усталости. Поднимался и снова продолжал, вспоминая тренировки воинов, за которыми наблюдал из галереи. Вспоминал описание сражений в книгах. Все эти «выпады» и «удары с разворота», которые на бумаге казались такими простыми.
К концу дня тело горело, а ладони покрылись кровавыми мозолями. Я спрятал меч в густых кустах, подальше от тропинок, засыпал рукоять сухими листьями и тонкими ветками. Убедившись, что он не виден со стороны, я вернулся в особняк. Промыл руки в фонтане и спрятал их за спиной, проходя мимо беловолосой женщины.
«Я стану самым могущественным воином во всей Бесконечности!» — грезил я, лежа в кровати. «Тем, кому никогда не причинят зло. Я сумею всех защитить. А если кто и посмеет навредить другим, он тут же пожалеет об этом!»
На следующий день я снова пришел в лес. Вытащил меч из-под листвы, выбрал молодую берёзу и, расставив ноги пошире, замахнулся изо всех сил. Удар вышел куда сильнее, чем я рассчитывал: клинок отскочил от ствола, а рукоять едва не выскользнула из рук. Я пошатнулся, с трудом удержал меч. Уже собирался повторить удар, как за спиной послышался негромкий смешок.
Я резко обернулся, вскинув клинок.
На краю поляны, прислонившись плечом к дереву, стоял один из воинов, которых я видел в особняке.
— Если будешь так держать меч, вывихнешь кисть. — Сказал он спокойно, кивнув на мою руку.
— Я справлюсь.
— Ну да, конечно. — Он оттолкнулся от дерева и сделал пару шагов в мою сторону. — Большой палец не сюда, а вдоль. И ноги шире.
— Я разберусь.
— Разберёшься. Если не покалечишься. — Хмыкнул он. — Я Ардин. Служу при особняке. Если надумаешь учиться по-настоящему — найди меня у казарм.
— Нет, спасибо. Я сам справлюсь.
— Как знаешь.
Он пожал плечами и ушёл, не оглядываясь. Я переложил рукоять меча вдоль кисти. И правда стало удобнее. Я ещё долго стоял, сжимая рукоять и злился — не столько на него, сколько на то, что он прав. И на то, что отказался от помощи. Но уже поздно.
Я встал в стойку и продолжил заниматься. И занимался до тех пор, пока руки не начинали отказывать, пока ноги не стали подкашивались, пока перед глазами не начали плыть черные круги. А после, когда добрался до кровати, мгновенно проваливался в сон.
И так день за днём. С небольшими перерывами на отдых, сидя на валуне и смотря на море.
Каким бы уставшим или же голодным ни был, в особняк я не желал возвращаться. По крайней мере до темноты. Не хотелось снова встречать эти жалостливые взгляды и слышать противные голоса.
Лучше уж сидеть в тишине, слушать шум воды и листвы. И…
— Эй!
Звонкий девчачий голос вырвал меня из размышлений
— Эй, ты! На камне!
Я закатил глаза.
«Только не это…»
— Эй, я к тебе обращаюсь!
Она встала прямо передо мной, уперев руки в бока. Рыжие растрепанные волосы, в которых запутались сухие травинки и репейник, почти полностью скрывали её лицо. Зеленое платье было испачкано желтыми и темно-зелеными пятнами. Она выглядела очень нелепо.
— Эй! — Она помахала рукой перед моим лицом. — Я тебя зову вообще-то.
Я не ответил, просто отвернулся, надеясь, что она уйдет.
— Я Мэрэлен. — Она протянула руку. — А как тебя зовут?
Я вздохнул.
«Видимо, она никогда не отстанет.»
— Дайман. — Ответил я, но руки не пожал.
Мэрэлен посмотрела на свою протянутую ладонь, хмыкнула, вытерла её о платье, отчего на платье прибавилось пятен.
— Красивое имя. Ты из тех беженцев, да?
Я отвернулся. Перед глазами снова всплыли кошмарные образы той ужасной ночи.
«Ну вот зачем? Она издевается…»
— Эй, я с тобой разговариваю. — Она шагнула ближе, пытаясь поймать мой взгляд.
— Я слышу.
— Тогда почему не отвечаешь?
— Не хочу. — Выдавил я, хотя мне хотелось сказать ей правду.
Правду о том, что мне не интересно с ней говорить. Что мне нет дела до какой-то приставучей девчонки в грязном платье. Мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое.
— Какой ты угрюмый. — Мэрэлен плюхнулась на траву и вытянула ноги — в туфле и босую. — Ты ворчишь как старик. Сколько тебе лет? Сто?
Я промолчал, удивляясь, что она не уходит. Хотя любой на её месте бы обиделся, ушел и забыл обо мне раз и навсегда.
— А туфлю я потеряла в овраге. Там, где ежевика. — Она указала куда-то в сторону. — Полезла за ягодами, а она — плюх! — и в ручей. Я её ловила-ловила, а её унесло. Ну и пусть. — Она весело отмахнулась и перевела взгляд на меня. — Я тут всех знаю. И везде побывала. Эсмеральда говорит, что здесь опасно. — Она покосилась на мерцающую завесу вдалеке. — Она разве тебя не предупреждала? И что ты здесь делаешь?
— Ничего.
— Врёшь. Я видела, как ты мечом махал. — Она ткнула пальцем в сторону поляны. — Ты воин?
— Пока нет. — С грустью ответил я.
— Но ведь будешь, правда? — Я пожал плечами. — Здорово! — Она вдруг вскочила и отряхнула платье. С него посыпались травинки и сухие лепестки. — Ты собираешься возвращаться в особняк? — Она покосилась на горизонт. Я отрицательно помотал головой. — Ладно. А мне пора. Увидимся завтра.
Она убежала так быстро, что, когда я обернулся, на тропинке между деревьями никого не было. Я выдохнул. Наконец-то остался один. Хотелось верить, что она забудет обо мне и не придёт.
Но, на удивление, не забыла. Она прибежала на следующий день, приветливо размахивая руками.
— А я говорила, что приду. — Хихикнула она, остановившись в нескольких шагах от меня, переводя дыхание. — А ты не поверил, да?
Я опустил меч и с раздражением посмотрел на неё.
— Ну и зачем?
Вместо ответа она прошла мимо, взобралась на мой валун с видом хозяйки, оперлась локтями о колени и подперла ладонями подбородок.
— А можно я посмотрю, как ты тренируешься?
— Ну, ты уже села…
— Ага. — Она наклонила голову, с любопытством уставившись на меня. — Так можно?
Я не ответил, просто отвернулся и продолжил тренировку. Но ее присутствие меня отвлекало, а её пристальный взгляд я ощущал почти физически. Мне казалось, что совершаю кучу ошибок, что неправильно держу меч, неправильно стою, неправильно двигаюсь… И что моя тренировка — это просто представление. Для неё.
Я остановился и небрежно отбросил в сторону меч.
— Эй, ты чего? — Она спрыгнула с валуна и шагнула в мою сторону. — Уже устал?
— Я хочу тренироваться один.
— Пф, да ладно! Почему ты изображать мрачного воина?
— Я не изображаю.
— Изображаешь-изображаешь. — Она сложила руки на груди и нахмурилась, явно передразнивая меня. — «Бу-бу-бу. Оставьте меня». Как в балладе про рыцаря Тёмной горы.
— Ты меня не знаешь.
— А я уже знаю. И хочу узнать получше.
Я удивленно посмотрел на неё. Грубить не хотелось, но и молча терпеть её присутствие тоже.
И что делать?
— А расскажи, что случилось с вашим миром. — Она села на траву возле валуна. — Эсмеральда ничего мне не говорила.
Перед глазами глазами снова начали проноситься образы той ужасной ночи. Я отвернулся и уставился на серые волны, которые одна за другой накатывали на берег и с шипением отступали.
«Зачем ты снова об этом спрашиваешь? Зачем тебе это знать? Ты издеваешься?»
— Не расскажу.
— Почему?
— Не хочу. — Выдавил я, сжимая кулаки и пытаясь прогнать прочь плохие мысли.
— Ладно. Но если захочешь рассказать, то я послушаю. Я умею слушать.
— Зачем? — Я обернулся. — Зачем ты вообще пришла?
— Ну… — Она резко покраснела и отвела взгляд, теребя подол платья. —  Мне просто... интересно с тобой.
— Интересно?
— Ну да. Ты не похож на остальных мальчишек. Они глупые и шумные, обзываются и дерутся палками. А ты… ты интересный. И грустный. И… я хочу, чтобы тебе стало лучше.
Я не знал, что ответить. Ещё никогда мне не говорили ничего подобного. Взрослые в особняке лишь жалели, а она… Её слова казались необычными.  Впрочем, как и она сама. Слишком смелая, слишком назойливая, слишком нелепая в своем испачканном пыльцой и грязью платье. И слишком добрая.
Пока обдумывал, что сказать, она встала и небрежно отряхнула свое платье, отчего зелёные и желтые полосы на нём размазались ещё сильнее.
Я невольно усмехнулся.
«Теперь понятно, почему её платья зеленые.»
— Чего смеёшься?
— Ничего. — Я отвернулся.
— Ты смеёшься! — Она торжествующе ткнула в меня пальцем. — Я видела! Ты умеешь смеяться!
— Я не смеялся.
— Смеялся-смеялся. — Она улыбнулась и протянула мне руку. — Пойдем домой. Скоро загорятся ночные кристаллы.
— Нет. Мне еще нужно…
— Завтра. — Она уверенно зашагала в мою сторону. — А сегодня уже поздно.
Я вздохнул. Спорить с ней, казалось, бесполезно. И был уверен, что если бы попробовал, она бы привела сотню аргументов, почему нужно возвращаться в особняк. А когда закончила, уже бы стояла глубокая ночь.
Она попыталась поднять меч, ухватившись обеими руками за рукоять, ухнула и тут же уронила его обратно.
— Ой, он тяжеленный! Как ты им вообще машешь? — Она потрясла ладонями. — Ладно, сам неси.
Я быстро спрятал меч под кустом и медленно поплелся в направлении особняка. Мэрэлен горделиво зашагала рядом и всю дорогу не умолкала, рассказывая истории об этом месте — Эльландии. О том, что ночные кристаллы растут в горах в восточной части, и их собирают только в полночь после праздников, посвященных основанию Эльландии, иначе они не светятся. О храме на Северных Утесах, где по вечерам поют на непонятном языке. О том, что туман за морем — это граница, и за ней ничего нет.
Когда мы добрались до особняка, уже порядком стемнело. Мэрэлен, первая скрылась за дверью, а я ещё долго сидел у входа на скамье возле тусклого фонаря, вокруг которого кружились белые мотыльки. И как же мне хотелось вернуться домой, вернуться в прошлое и снова жить так, словно бы этой дурацкой войны никогда не было. Хотелось, чтобы мама была жива, отец всегда был дома, и Микаэль рядом.
Но я знал, что этого никогда не случится.
«Наверное, нужно смириться… Смириться с тем, что уже есть и жить дальше.»
Эта мысль пугала, но я осознавал, что она правильная. Но и неправильная одновременно. Ведь нельзя просто так все забыть и делать вид, что ничего не произошло.
Но иного выбора у меня и не было.


***


Прошло несколько недель. Как и прежде, однообразных. И единственное, что разбавляло эту серость была Мэрэлен. Она каждый день приходила в ту рощу возле моря, иногда к вечеру, иногда с самого утра. Иногда она приходила с корзинкой, в которой лежали украденные с кухни пирожки и фрукты. С первыми сумерками мы вместе возвращались в особняк.
Несмотря на её странности, с ней было весело. Однажды мы попали под проливной дождь. Прикрыв голову руками, я бежал в особняк. Мэрэлен носилась по лужам, раскинув руки, и громко смеялась. Я смотрел на неё и тут же забывал о своей уже привычной грусти.
Мы спорили, кто быстрее добежит до кромки воды. Она всегда жульничала, срываясь с места раньше счёта. Строили из песка и камней на берегу крепости. Она каждый раз требовала, чтобы в её части крепости была «башня для наблюдения за звёздами». Она учила меня свистеть в травинку, зажатую между большими пальцами, и смеялась до слёз, когда у меня выходило только жалкое шипение.
Эльландия, на удивление, стала казаться новым домом. Домом, в котором я чувствовал себя в безопасности.
Как только просыпался, уходил в уже привычное место и тренировался до тех пор, пока не валился с ног. Или же пока не приходила Мэрэлен. Порой казалось, что она сама скоро возьмет в руки меч и тоже станет учиться. И был уверен, что это выглядело бы крайней нелепо.
Каждый раз, представляя её с мечом, который она никак не могла поднять, мне становилось смешно. Так и хотелось предложить ей «стать воином». Представлял, как бы она командовала солдатами, а потом бы споткнулась о собственное платье.
Хотя нет, сначала ей придётся научиться держать меч.
Я так увлёкся своими фантазиями, что не сразу заметил шаги за спиной.
— Тебя почти нет дома.
Я резко обернулся. Микаэль. Он стоял в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы.
Вот кого, а его я не ожидал здесь увидеть.
— И что ты здесь делаешь? Тебе разве не запретили приходить сюда?
— Я тренируюсь. — Раздраженно ответил я.
— А тебя все ищут.
— Они знают, где я. Все знают, что я здесь.
— И все же… — Он замолчал, словно не решаясь что-то сказать, пнул носком сапога камешек. — Тебя ищет отец.
— Отец? — Удивился я. — Он вернулся?
— Да, недавно. Он сказал, что нужно найти тебя.
— Зачем?
— Не знаю. — Пожал плечами Микаэль. — Я не спрашивал. Он бы и не ответил.
«Ну конечно. Он ведь никогда ничего не объясняет…»
Кивнув, я спрятал меч и нехотя поплелся в сторону особняка. Микаэль зашагал рядом. Я покосился на него. И почему он сам пришёл, а не отправил слугу? Ведь все это время он почти не выходил из комнаты.
На удивление, меня не интересовала встреча с отцом. Мои мысли были только о тренировке, и о том, что, наверное, стоило принять предложение Ардина. Но я упрямо желал научиться всему сам. Но теперь это казалось глупым.
Когда мы вышли из-за угла, я сразу заметил воинов в серебристых доспехах и с гербом ворона на груди. Среди них стояло двое мужчин в строгой одежде и отец.
— Наконец-то. — Пробасил он, когда мы подошли. — Собирайтесь. Мы возвращаемся домой.
— Что? — Спросили мы с Микаэлем одновременно.
— Бояться больше нечего. Алетран под защитой.
— Но… там ведь только руины… — Начал Микаэль.
— И где мы будем жить? — Подхватил я.
— Замок восстановлен. — Отец сложил руки за спиной. — Собирайтесь.
— Но прежнюю жизнь уже не вернуть. — Выпалил я. — Все, кто там жил — мертвы.
— Никто и не собирался их возвращать. А мы должны жить дальше.
— Зачем нам мёртвый мир? Зачем возвращаться туда? Не разумнее ли остаться?
Отец удивленно посмотрел на меня.
— Кажется за эти несколько месяцев ты успел повзрослеть, Дайман.
— Ты ведь нас бросил.
— Это не так.
— Нет, так! Ты оставил нас одних! В чужом мире, среди чужих, и не появлялся! А когда приходил — смотрел сквозь нас, словно мы пустое место!
— Дайман…
— Я не знал, вернёшься ты или нет! Микаэль неделями не выходил из комнаты! А ты...
— Хватит! — Махнул рукой отец. — Я вам обоим объяснял, почему вы здесь и с кем остаётесь. Я говорил, что мне нужно время, чтобы восстановить наш дом и защитить границы Алетрана.
— Я не помню.
— Это твои проблемы. А теперь собирайтесь. Мы уходим сейчас же. И никаких возражений, Дайман.
Я открыл рот, но посмотрев на отца, понял, что мои слова для него ничего не значат. Даже если убегу, он или же его воины найдут меня и доставят в Алетран.
— Ладно. — Я резко развернулся и направился в особняк. — Идем, Микаэль.
По пути в комнату я никак не мог отделаться от мысли о том, что отец изменился. И хотя он казался прежним, с тем же голосом и приказным тоном, с теми же чертами лица и той же привычкой закладывать руки за спину… Что-то в нём было не так. Но что?
Войдя, я сел на кровать и с грустью вздохнул. Мне не хотелось возвращаться. На удивление, Алетран стал чужим, неприятным местом ужасов, боли и страданий.
Я провёл ладонью по покрывалу, посмотрел на книжные полки, на подоконник, где лежали гладкие камешки с берега, которые Мэрэлен называла «глазами моря».
«Почему отец решил восстановить замок? Разве нельзя жить здесь?»
Раздался стук в дверь, прерывая мои размышления.
— Ваше Высочество, вам пора. — Сказал слуга, войдя в комнату. Тот самый мужчина, который стоял рядом с отцом и воинами. — Я помогу собрать ваши вещи.
Я кивнул. «Что ж, видимо, моего мнения никто и не спрашивает.»
Когда вещи были собраны, он взял сумку и направился к выходу. Я с грустью окинул комнату взглядом и поплелся следом.
Когда мы спустились на первой этаж, послышался звонкий голос Мэрэлен:
— Дайман!
Я обернулся. Она бегом спускалась по лестнице, придерживаясь за перила.
— Дайман! — Её взгляд скользнул к сумке в руках слуги, потом вернулся ко мне. — А ты куда?
Я пожал плечами.
— Домой.
— Домой? Но куда? Ведь Эльландия теперь твой дом. Разве нет?
— Отец восстановил замок.
— Что? Но… разве… ты же говорил… то есть ты не говорил, но я же поняла…
— Он сказал, что там теперь безопасно. Наверное, он прав.
Повисла тишина. Я опустил взгляд и заметил, что ее туфли опять разные — одна коричневая, а вторая  голубая с ромашкой на носке.
— Но… — Мэрэлен неуверенно шагнула вперёд. — Ты ведь вернешься, правда?
Хотелось ответить «да», но я представить не мог, что ждёт меня дальше. И позволит ли отец когда-нибудь прийти сюда.
— Не знаю.
— Но Дайман… — Она взвалила меня за рукав. — Скажи, что вернешься. Или же пообещай, что однажды мы снова встретимся.
— Я не знаю. Но…
— Ваше Высочество. — Раздался голос слуги за спиной. Я обернулся. — Вам пора. Ваш отец ждет вас.
— Ваше Высочество? — Удивленно вскрикнула Мэрэлен, разжимая пальцы и переводя взгляд со слуги на меня. — Так ты что, принц?
Я пожал плечами, сам не зная, кто я теперь.
— Значит, я всё это время обгоняла в гонках до моря самого принца. — Хихикнула она. — Ну ладно. Принцам полезно проигрывать.
— Мне пора. — Сказал я, не зная, как от неё отделаться. — Может однажды и встретимся. Наверное.
Она слегка улыбнулась и отступила.
— Тогда до встречи. Рада была познакомиться с тобой, Дайман.
— Я тоже. — Выпалил я, прежде чем успел подумать.
Мэрэлен звонко хихикнула, развернулась и побежала по коридору. Я смотрел ей вслед и на секунду подумал, что буду по ней скучать, хоть она и странная, упрямая и болтливая.
Когда она скрылась за углом, я развернулся и направился к выходу. Слуга зашагал рядом.
Выйдя из особняка, мы прошли через сад с фонтаном к воротам. Микаэль уже стоял рядом с отцом, вторым слугой и воинами.
— Почему так долго? — Недовольно спросил отец, глядя не на меня, а на слугу.
— Ваше Величество, юный принц…
— Я искал книгу. — Я шагнул вперёд. — Извини.
Отец несколько долгих секунд смотрел на меня, затем кивнул, раздраженно покосившись на слугу. Слуга опустил глаза, но, когда отец отвернулся, бросил на меня благодарный взгляд.
«Что ж, вот и новая жизнь… Со старыми правилами.»
Мы вышли за ворота, и только тогда я заметил стоявшего неподалёку человека в красном плаще. Он поднял руку, и перед нами раскрылся портал, залитый фиолетовым светом. Воины первыми уверенно шагнули туда, за ними последовали слуги. Отец остановился возле портала, пропуская нас вперед. Я посмотрел на Микаэля, плетущегося позади. Он спокойно шел, словно бы происходящее его вообще не волновало.
Я пропустил его вперёд и несколько секунд наблюдал, как он скрывается в портале. Затем, зажмурившись, шагнул следом. На мгновение меня словно пронзила тысяча игл, а затем в нос ударил запах свежескошенной травы.
Я открыл глаза. За высокой каменной стеной возвышался величественный замок с башнями. Над зубчатыми стенами из темного камня развевались черно-красные флаги с изображением ворона. Прошлый замок, по сравнению с этим, казался деревенским домом.
Прошлый замок…
И снова ужасные образы той ночи всплыли перед глазами. Черный дым, запах гари, повсюду огонь, земля, залитая кровью, повсюду тела…
Ледяной ужас пробрал до костей. Хотелось развернуться и бежать отсюда. Вернуться в Эльландию. Вернуться в особняк, вернуться к морю.
«Нет! Хватит! Хватит! Хватит!»
— Дайман.
Я вздрогнул и обернулся. Отец стоял в паре шагов от меня. Портал за его спиной медленно превращался в светящуюся точку.
— Все в порядке?
— Да. — Как можно увереннее сказал я. — Просто…
Я не стал договаривать, лишь быстрым шагом направился в сторону замка. Замка, который казался чужим с его высокой стеной, смотровыми башнями и огромными воротами, окованными железом, которые бесшумно распахнулись при нашем приближении.
Изнутри замок был пустым и мрачным. Ни картин, ни гобеленов, ни мебели, ни снующих туда-сюда слуг… Только голые тёмные стены, высокие своды, в которых отдавалось эхо шагов, и холодный свет, падающий из узких окон на каменный пол.
— А где все? — Я остановился посреди холла, продолжая осматриваться.
— Слуг наймём позже. Те двое сегодня вернутся в Эльландию. — Сказал отец, проходя мимо меня. — А пока мы справимся сами.
— Сами?
— Ваши комнаты на втором этаже в западном крыле. Микаэль — твоя комната вторая слева, Дайман — третья справа. Ваши вещи уже там.
Я кивнул и направился туда, куда он указал.
Моя новая комната находилась в конце длинного коридора, слишком большая и почти пустая. Шкаф, кровать и письменный стол возле окна — все, что здесь было. Не то, что раньше. Не то, что в особняке Эсмеральды…
Я сел на край кровати и закрыл глаза.
«И что делать дальше и как теперь жить?»
И если к новой обстановкой ещё можно привыкнуть, то что делать с воспоминаниями о прежнем доме и об ужасах той ночи? Что-то мне подсказывало, что нужно просто смириться с ними. Смириться с прошлым и жить дальше. Как когда-то говорила мама.