Молчание Ларисы

Город, в котором она обитала, жил своей бурной жизнью — стремительной, неукротимой, только одному ему понятной. Хочешь жить в нём, не выпадая на обочину жизни, подстраивайся под его ритм и следуй его установкам. Гордецов и выскочек он не приемлет, а если и поманит к себе, то быстро под общий размер обкорнает. Здесь ты не личность, но — масса: ешь, пьёшь, развлекаешься по давно упорядоченным канонам. Делаешь то, что делают все. Говоришь, думаешь, соглашаешься со всем, что тебе предложат. И ничего твоего здесь не требуется. Здесь за тебя всё решат: что тебе хорошо, а что плохо. Многие так привыкли к этому, забыв уже, что может быть и другая жизнь, где человек мыслит самостоятельно, а не улюлюкает в общем хоре тех со стеклянными глазами: ой, как хорошо, как прекрасно...

В этой бесконечной паутине улиц Лариса чувствовала себя особенно одинокой. Каждый её шаг эхом отдавался в пустоте, а тени домов казались таинственными, поглощающими в себя всё, что попадало в них. Её внутренний мир был полон музыки, красок и эмоций, но попытки выразить себя разбивались о стену непонимания, нежелания её слышать. Каждый был занят своим делом. Постоянное рассматривание «Рилсов» уносило у людей львиную долю времени.

У них не было возможности слушать стихи, вслушиваться в них, проникаясь в их поэтичную философию. Их можно было прочитать в телефоне или попросить «Алису» сделать это, но, где взять хоть минуту свободного времени. Да и зачем? Разве Пушкин уже не написал всё, а после него ещё целая плеяда поэтов…

Голос Ларисы тонул в какофонии звуков, льющихся из окон, гуле машин и голосах прохожих, а глаза слепли от вспышек реклам, заманивающих к себе ночных клубов, ресторанов и кафе.

Погружённая в свои мысли, она мечтала о том, чтобы хоть кто-то услышал её, заметил, позвал, наконец, но реальность была неумолимой. Люди постоянно куда-то спешили, ничего не замечая вокруг себя, поглощённые своими заботами и проблемами. Их глаза не видели ничего вокруг, они были устремлены в гаджеты, лишь изредка отрываясь от них, чтобы уловить цвет светофора. 

Лариса сидела за столом, погруженная в свои мысли. Её пальцы быстро скользили по клавишам ноутбука, но строки на экране оставались бездушными. Она пыталась выразить свои чувства, но слова не хотели складываться в рифмы. Девушка откинулась на спинку стула. Её глаза остановились на ящике стола, который уже давно не закрывался из-за скопившихся там бумаг. Различных проб и набросков.

Она вспомнила, как всё начиналось. Когда-то она верила, что её стихи найдут своего читателя, что они изменят чью-то жизнь, заставят задуматься, почувствовать. Но годы шли, а её творчество оставалось незамеченным. Лариса часто думала, что, возможно, она просто родилась не в то время, что её талант не оценили по достоинству. Но она продолжала писать, надеясь, что однажды её слова найдут отклик в сердцах людей.

Девушка встала из-за стола и подошла к окну. Она посмотрела на улицу, где жизнь кипела, где люди смеялись, ругались, влюблялись и расставались. Да, мало ли что они ещё там делали... И вдруг поняла, что её стихи — это её способ выразить себя, поделиться своими мыслями и чувствами с миром. И пусть они пока остаются незамеченными, пусть их никто не читает, она всё равно будет продолжать писать. Ведь в этом и есть смысл творчества — не в признании и славе, а в самом процессе, в возможности быть собой и выражать свою душу, а борьба с невидимыми ветряными мельницами уже не имеет никакого смысла. Может, лучше просто изменить маршрут, обойти их стороной? Пора было прислушаться к внутреннему голосу, разобраться, что действительно важно, а что — лишь иллюзия. Найти своё место под солнцем… Но как?

Лариса больше не жаждала признания. Ей стало неважно, поймут ли её стихи, обратят ли на них внимание. Она осознала: подлинное творчество не требует доказательств. Всё должно идти своим чередом. Если судьбе угодно — её слова найдут отклик. Если нет — громкие заявления о таланте останутся лишь пустым эхом.

«Нужно просто работать, работать в своё удовольствие… и ждать», — подумала Лариса. В этой простой истине скрывалась удивительная свобода. Её стихи, если они действительно что-то стоят, сами будут говорить за себя. Всему своё время — эта мысль принесла облегчение, словно тяжёлый груз наконец упал с плеч.

Она осознала важный принцип: творчество должно быть прежде всего диалогом с самим собой. Писать для души, ради внутреннего удовлетворения — вот что действительно важно. А признание… оно придёт естественным путём, если есть за что признавать.

В какой-то момент Лариса словно прозрела: она увидела то, что всегда было рядом, но оставалось незамеченным. Как завораживающе светятся окна с приходом сумерек!Как игриво отражаются звёзды в лужицах! Как трогательно улыбаются незнакомцы!

Эти простые, но такие настоящие моменты вдруг обрели для неё особую ценность. Они наполнили её сердце теплом и новым пониманием жизни.

Через некоторое время произошло нечто удивительное: окружающие начали видеть её. Они интересовались её мыслями, задавали вопросы, поддерживали. Сначала это казалось невероятным, но потом она поняла: это было естественным следствием её внутреннего преображения. Она не навязывала себя, не лезла со своими стихами, а просто молчала и ждала своего часа.

«Молчание… — размышляла Лариса, — оно не только для меня. Оно открывает двери к другим». Она поняла: отказавшись от необходимости постоянно доказывать свою правоту, она стала по-настоящему слышимой. Перестав бороться, она обнаружила, что мир готов принять её без условий. Научившись молчать и слушать, она нашла куда более действенный способ общения, чем бесконечные речи.

Гармония с собой пришла незаметно. Одиночество и непонимание отступили. Она нашла своё место — органично, словно птица, возвращающаяся в родное гнездо.

Иногда внутренний огонь всё ещё стремился вырваться наружу, требуя борьбы и громких заявлений. Но теперь Лариса знала: тишина — её сила. И это осознанное молчание наполняло её сердце радостью.

Молчание раскрылось перед Ларисой как сокровенная тайна мироздания. В тот же миг в сознании зародилась мысль: если бы драгоценности были повсюду, они потеряли бы свою исключительность. Их подлинная ценность рождается из редкости, из сокрытости, из необходимости поиска.

Так и молчание: это сокровище, доступное лишь избранным — тем, кто научился слышать беззвучную музыку тишины, кто способен проникнуть в его потаённую глубину и постичь истинную силу, скрытую в безмолвии. 

                24.01.25г.+)