Born to be famous

Я лежала на скамейке в чёрном фатиновом платье. По моему лицу сползали кудри, а взгляд был уставлен в замыленное пространство вечернего города. Вокруг мелькали чьи-то лица, самокаты и машины, но отчётливо я помню только помойку. День подходил к концу, и в голове разносилась одна и та же кричащая фраза: «Я закончила универ!» Этого момента я боялась заранее, и чем ниже утопало в серых высотках солнце, тем сильнее я осознавала приближение мрака…

«Ну и что это за говнище?! Вот зачем надо было идти в творческий вуз? Да пошло оно всё к чёрту!» - так я говорила себе после каждой отправленной заявки и скудного резюме. «Да, буду чесать жопу за стойкой Вайлдберрис и утоплюсь в сиянии фиолетовых штор!» Впрочем, после тридцатой отправки сценария на киностудию и сотого отказа работодателя, истерика рассосалась сама по себе. Постепенно в моём теле закостенело равнодушие, а в боках отложилась саможирония.

Так и было создано моё резюме начинающего специалиста. На меня тут же посыпались телефонные звонки со взрывными предложениями стать продавцом, баристой, администратором, работником склада и упаковщиком сыра. Так, наверное, в жизни и происходит. Сценаристы становятся smm-щиками, продюсеры сидят в бухгалтерии, а операторы тусуют в колл-центре.

Впрочем, на всё я отвечала отказом, едва успев дослушать. Некоторые сами вешали трубку, когда в ответ на предложение о работе слышали предсмертные «Э-э-э, ы-ы, а-а-а… А чё делать-то надо?» Ну а что, они думали, безработный не будет спать в 12 утра? Да и как-то томилась в душе надежда, что всё в моей жизни сложится само собой. Что загадочный продюсер за барной стойкой заберёт все мои сценарии и одарит меня тяжёлыми денежными котлетами.

Хотя, можно сказать, всё и решилось само по себе, когда мне позвонила приятная женщина и предложила стать офис-менеджером. «Будете заказывать канцелярию, чай-кофе наливать, поручения выполнять» - говорила она, на что я ответила вежливым «Извините, ищу работу с текстами». О чём пожалела уже через несколько минут. Бабки то нужны были, а работа не такая отстойная. Впрочем, через пять минут я об этом и забыла, продолжив витать в пучине отсутствия мыслей. Но через час, в разгар моей глубокой фрустрации, телефон зазвонил снова. Почему-то это была та же компания, с тем же предложением, и я решила, что это судьбоносный знак.

И вот я сидела в уютном белом офисе и вела увлекательную беседу со своими работодателями. Было видно, что им по нраву я и мои пушистые кучеряшки. Я выполнила несколько простых заданий, после чего они сказали: «Мы вам перезвоним, но это не значит, что мы вам не перезвоним». И я надеялась, что не перезвонят. В противном случае, это означало бы конец моей беззаботной богемной жизни… Но они всё испортили – и перезвонили!

Так настал мой первый рабочий день… Я шла по мосту над железнодорожными путями, вдоль огромных серебрянных зданий. На одном из них красовалась надпись со словами «Born to be famous». Я остановилась, взглянула на башню и о чём-то задумалась. А затем перевела взгляд на стоящий впереди бизнес центр. Это была квадратная стеклянная коробка, собранная из тысячи зеркальных ячеек. В одной из них я увидела своё отражение, и мне стало грустно. На секунду я подумала о том, чтобы прыгнуть с моста, но я не стала прыгать с моста и пошла на работу.

В офисе меня поджидал целый спектр простых задачек, обёрнутых в сложные формулировки. А спустя несколько дней оказалось, что мне, в общем-то предстоит заниматься тем же, чем и сценаристу на съёмочной площадке. То-есть, всем! Создавать таблицы, обеспечивать офис, проводить совещания, сканировать документы, искать информацию, заполнять статистики – и вплоть до того, что нужно быть доброжелательным человеком, а не злобной ублюдочной сволочью.

Мой зад разрывался от обязанностей, а телефон – от звонков и уведомлений. Глаз начал дёргаться от одного вида единички в красном кружочке на иконке Вацапа. В один день, возвращаясь домой по кольцевой линии метро, я взглянула на табло со станциями и увидела округлый алый значок с пересадкой на Парк Культуры линии 1. Внутри меня загорелась кровь, глаза бешено выпучились, и в виске застучала вена: «Вы издеваетесь?! А тут мне кто ещё пишет?!» Я топнула ногой, посмотрела на толпу людей и беззвучно взвыла вслед гулкому свисту в вагоне. Пассажиры, однако, не обратили внимания на мою живописную морду, и лишь придавили меня своими толстыми вонючими телами.

И именно в тот момент, застыв между огромной женщиной и потным мужиком в кожаной куртке, я обречённо подумала: «Моя жизнь – говно! И всё вокруг – говно!» А затем я засмеялась, потому что слово «говно» меня развеселило. Тогда-то я поняла, что мой внутренний ребёнок ещё жив, и я не окончательно стала ячейкой серой корпоративной коробки.

В один из вечеров, возвращаясь домой по мосту, я взглянула на башню, где надпись «Born to be famous» сияла яркой подсветкой. «Ну, - подумала я, - да ладно, нормальная у меня работа. В конце-концов, про неё всегда можно написать интересный сценарий!»