Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Певец
Я не назову имени этого певца — не потому, что не помню его, а по другой причине. Однажды я одолжил у кого-то кассету с первым альбомом Оззи Blizzard of Ozz. В конце кассеты оставалось немного места, и мой знакомый дописал эту песню итальянского музыканта.
Эта музыка, эта песня неожиданно тронула меня. Слова, мелодия, интимная манера исполнения не вызывали сомнений: это была песня о неразделённой любви — любви, которая стала для музыканта больше и дороже жизни. Он пел так, что я не смог сдержать слёз.
Имя музыканта было не так известно, как имена Челентано и других, и я не знал других его песен. Но эта песня, этот мотив запали мне в душу на долгие годы. Конечно, я нашёл фотографию музыканта и знал, как он выглядит.
И вот, через тридцать с лишним лет, я снова слышу эту песню на площади большого итальянского города. Мне кажется, я узнаю знакомый голос, знакомые интонации. Конечно, трудно определить, тот ли это музыкант или кто-то просто поёт его песню. Спросить не смею. Кроме «доброго утра», «доброго вечера» и «спасибо» я больше ничего не знаю по-итальянски. Время — начало нашего века: интернет уже есть, но умные телефоны с переводчиками ещё не появились.
И всё же, преодолевая природную робость и незнание языка, я подхожу к уличному певцу, протягиваю ему довольно крупную купюру и знаками показываю, как мне понравилась его песня. Он в тёмных очках, уже не молод, худощав. Благодарит меня по-итальянски и по-английски. Я пытаюсь сказать ему по-английски, что услышал эту песню лет тридцать назад и как она мне понравилась. К сожалению, он не понимает — или делает вид, что не понимает меня. Я называю имя артиста — исполнителя этой песни. Он трясёт головой с утверждением. Непонятно только, хочет ли он сказать, что это песня того музыканта, имя которого я назвал, или…
Я называю имя певца с вопросительным знаком ещё раз и показываю на него пальцем. Нет — он качает головой и разводит руками.
Видимо, я ему надоел: он бросает мне «скузи» и начинает играть другую песню. Я слушаю её до конца, даю ему ещё пятёрку и медленно отхожу.
Время обеда почти прошло. Я нахожу неподалёку от площади какую-то забегаловку. Знаю, что в туристических местах этого делать нельзя, но очень хочется есть. Заказываю кофе и кусок пиццы. Человек примерно моего возраста приносит заказ. Кажется, он говорит по-английски.
— Тот человек, певец на площади неподалёку… — начинаю я.
Он перебивает меня и называет его имя.
— Это он? — переспрашиваю я.
— Да, — уверенно отвечает он. — Известный певец… — качает головой. — Проблемы, знаешь: алкоголь, наркотики…
— Понимаю, — отвечаю я грустно. — А сейчас?
Он качает головой. Не осуждает — понимает.
Когда я вернулся на площадь, музыканта уже не было. Может, он не хотел снова встречаться со своим фанатом из прошлого, который всё ещё помнит его имя.
На следующий день я изменил планы и снова отправился туда, где видел музыканта. Он исполнял какие-то песни, которых я не знал. Я стоял так, чтобы он не мог меня видеть. Певец пел песни других авторов — некоторые я легко узнавал. Большого успеха у него не было: немногие слушали. Кто-то просто проходил мимо и бросал монетку в лежащий футляр от гитары. Некоторые вяло аплодировали, когда он заканчивал песню.
Когда он снова заиграл песню моей молодости, я подошёл ближе, чтобы он мог меня видеть. Музыкант был в тёмных очках, и я не видел его глаз. Закончив песню, я протянул ему сто евро. В знак благодарности он приложил руку к груди и взял деньги. Я повернулся, чтобы уйти.
Он догнал меня и протянул руку. Я пожал её. Он назвал своё имя и поднял очки.
В его глазах стояли слёзы.
(Январь, 2005)
Copyright © 2025 by Марк Лэйн
Свидетельство о публикации №225012401611
Почему меня так тронуло это произведение?...
Оно зримо, искренно, близко мне. Итальянцы 80-х… Слушая, возвращаешься в молодость, пробуждаются чувства, воспоминания… Для меня их песни актуальны и сегодня. Их и теперь хочется напевать, под них и теперь хочется танцевать. Самих исполнителей в нашей стране воспринимали с большим теплом, любовью. Трагедия, произошедшая с дочкой Ромины и Аль Бано Пауэр, вызвала искреннее сочувствие у нашего слушателя.
В этом рассказе пронзительно прозвучала трагедия жизни другого итальянского музыканта, которая вызвала также глубокое сострадание. Имя его скрыто от читателя. Возможно поэтому он воспринимается мной как собирательный образ артиста, для которого бремя славы и нагрузки, оказываются слишком тяжелы. Далеко не все их выдерживают.
С искренним уважением,
Людмила Нор-Аревян 16.06.2026 00:31 Заявить о нарушении
Спасибо Вам большое за такой искренний отзыв!
Вы очень точно уловили то, что мне хотелось передать. Для нас итальянская музыка стала не просто музыкой, а частью воспоминаний о собственной молодости. Стоит услышать знакомую мелодию — и возвращаешься на несколько десятилетий назад.
Имя этого музыканта я не стал называть. Когда работал над очерком, мне показалось, что его история гораздо шире судьбы одного конкретного человека. К сожалению, бремя славы, одиночество, внутренние переживания оказались слишком тяжёлым испытанием для многих талантливых людей. Поэтому герой постепенно превратился для меня в собирательный образ артиста, который заплатил высокую цену за успех.
Спасибо Вам за понимание и за те размышления, которыми Вы поделились.
Всего Вам самого доброго!
Марк
Марк Лэйн 16.06.2026 17:09 Заявить о нарушении