Азбука жизни Глава 1 Часть 327 И кто это сделал?

Глава 1.327. И кто это сделал?

Текст на экране всплыл сам, наглый и отточенный, будто лезвие. Читала и чувствовала, как холодок бежит по спине. Идеально сфабрикованный стон «гражданина»: про детей, про Европу, про забытый русский язык, про «иноагентов»… И под занавес — сладкая приманка про стипендии и Болонскую систему. Гладко. Смертельно.

— И кто это сделал? — спросила я, и собственный голос прозвучал у меня в ушах чужим, слишком тихим и слишком острым.

— Успокойся, — шагнул ко мне Влад, всегда готовый встать между мной и любой угрозой, даже цифровой. — Это Пьер с Вороненком. Ты сама же просила их информацию передавать. Они опубликовали сразу — боялись, что удалишь.

— Виктория не удаляет, — мягко вступил Эдик. Его пальцы коснулись крышки рояля, ища в привычном жесте точку опоры. — Если её действия одобряют те, чьё мнение для неё весомо.

— Но согласись, Эдуард, — Влад не сдавался, — после трагедии в «Крокусе» ей же сразу намекнули, что она следующая в списке. А она даже не поняла — без Дианочки она телевизор не включает. Живёт в своей вселенной, где главные новости — это новые ноты.

Я медленно выдохнула, отодвигая от себя планшет. Ирония, горькая и усталая, подступила к горлу.

— Да, мальчики. Вот потому я никогда и не буду ни «русофилкой», ни «русофобкой». Эти ярлыки — просто коды в их старой, унылой системе. Всё упрощают до сказки: вот добрые, вот злые. А на деле всё скучнее и страшнее. Всё — часть одного большого механизма, где одни пишут «правильные» тексты, другие раздают «правильные» стипендии, третьи шлют «правильные» угрозы. И все друг друга кормят, как звенья одной цепи.

Я обвела взглядом комнату — свою крепость, свой круг. Их лица.

— Эта «болонская система»… Она ведь не про свет знаний. Она про удобную упаковку. Внеси данные — получи скидку. Покажи лояльность — получи стипендию. Обычная бухгалтерия. Та самая, шумерская, с глиняными табличками, только вместо клиньев — цифровые следы. Они всех нас уже давно внесли в свои бесконечные таблицы. И свысока смотрят, как мы суетимся, выбирая, в какую графу нам удобнее вписаться.

— И что же делать? — спросил Влад, и в его голосе уже не было защиты, только совместная мысль.

— Не играть в их бухгалтерию, — сказала я просто. — Помнить, что мы — не данные в таблице. Мы — те, кто может эту таблицу прочитать, усмехнуться и пойти играть свою музыку. Самую прочную систему взламывают не хакеры. Те, кто перестаёт в ней нуждаться.

Я встала и подошла к окну. За ним раскинулся ночной город — ещё одна сложная, прекрасная и бездушная система.

— Поэтому и нельзя иногда выдавать информацию о себе. Не из страха. Из принципа. Пусть их таблицы скрипят пустыми графами. Наша настоящая биография написана не там. Она — в нотах, которые мы ещё не сыграли.