Triangles, пролог

Полковник Смит каждое утро  просыпался от истошного вороньего крика. Он случался в узком интервале полусвета-полутьмы, когда всё важное обычно и зарождается. Или умирает.

Черные птицы, облюбовавшие высокий разлапистый тополь, издалека напоминали набухшие почки, которые вдруг ожили и устроили этот предрассветный… не хор. Хоррор.

"Всё всегда появляется из ничего, - подумал Смит и открыл окно".

Сотни криков слипались в сплошной гул. Гвалт нарастал неспешно, непрерывно. Словно кто-то крутил по часовой стрелке не только время, но и громкость.

Смиту нравилось искать закономерность в этой какофонии звуков.

Первая ворона - инициатор. Вторая, - уже не одна, а с десяток, - отклик. Третья, - около сотни,- усилитель. Дальше - неконтролируемая цепная реакция.

"Напоминает наш "DoubleHorn", - подумал полковник. - Принцип запуска тот же: одиночный крик, потом массовый гвалт, переходящий по замыслу в драку…  Или бунт. Со сменой власти.

Вчера в Ленгли всё выглядело несколько иначе – солидно, масштабно, почти торжественно: "нравственный прицел", "генотип нации"… А здесь чистая биология. Где ни один крик не случаен. И это не хаос, а зашифрованный код. А в каждом крике - чей-то страх, замеченная опасность, заявленный статус.

Было прохладно. Смит закрыл окно. Тополь покачивало. "Почки" постепенно "распускались", вспархивали и улетали.  И оставляли дерево разоренным, голым, грустным.

"Хорошо, что не надо изучать поведение каждой вороны, чтобы спрогнозировать, что сделает стая через пару минут. – подумал Смит. - Достаточно двух десятков правильных точек в системе - и далее реакция начнётся сама. Стая не управляется централизованно. Не нужно командовать каждой птицей. Достаточно запустить импульс - и система сама разгонит волну".

Смит обратил внимание, что его внутренний переключатель уже плавно отщелкнулся, переведя из режима "крепкий мужчина" в "крепкий аналитик".

Где инициатор? Кто первым подает сигнал? Кто чаще всего подхватывает? Есть ли "лидеры шума"?

"DoubleHorn" строился примерно по тем же канонам. Не требовалось ломать систему в лоб. Надо только подтолкнуть, инициировать реакцию. Лёгкое смещение - и общество само возбудит и доведет себя до края.

Но что если русские смогут не только слышать этот шум в сети но и распознавать в нём следы чужого вмешательства? Если "Triangles" способен различать естественный гвалт стаи и запущенную кем-то реакцию?

Он отошёл от окна, но крик ворон продолжал звучать внутри - уже не как шум, а как партитура. Как модель. На два десятка правильных точек в системе достаточно одного инициатора. Остальные - просто усилители.

Он ненадолго  прикрыл глаза. Вчера в кабинете помощника президента говорили почти теми же словами - только про других "ворон".

"Им достаточно будет иметь данные на два десятка сотрудников АНБ…"

Два десятка. Стая не знает, что ею управляют - и это хорошо. Она просто откликается на сигнал. А если сигнал подаёт не тот, кто кажется явным инициатором?

Смит прошёл на кухню, сделал себе кофе, и  в очередной раз стал прокручивать в уме свою вчерашнюю пикировку с генералом Уошем.
 
За панорамными окнами штаб-квартиры ЦРУ тучнели виргинские сумерки. В кабинете Уоша плескался стерильный полумрак, разбавленный синим свечением мониторов.

Уош, помощник президента и Смит сидели за столом из черного матового полимера, не оставляющего отпечатков, и обсуждали запуск проекта глобального влияния "DoubleHorn".

— Смит, вы возглавляете Управление технического анализа достаточно долго, и должны понимать, что будет, если русские запустят свою собственную систему социального влияния? — генерал Уош захлопнул папку с грифом Top Secret.

— Понимаю, — спокойно ответил полковник, не отрывая взгляда от гигантского дисплея, занимавшего большую часть торцевой стены. На экране была карта интернет-трафика: ослепительно белые пятна над США и Европой с цифрами под ними показывали терабайты данных, стекающихся в подконтрольные облачные сервисы, в то время как над Россией мерцали лишь редкие тусклые точки.

— Но вы переоцениваете возможности русских.

Уош нахмурился. Он провел десятилетия в "поле", выстраивая агентурные сети и ломая режимы изнутри, и с трудом терпел самоуверенность "яйцеголовых" из АНБ. Для него мир был шахматной доской с живыми фигурами, а для Смита — всего лишь набором алгоритмов.

Смит чуть подался вперёд:

— У них нет таких данных, как у нас. Мы годами выстраивали архитектуру сбора: наши закладки вшиты в само "железо", в каждый второй маршрутизатор на планете. Мы контролируем почтовые сервисы, поисковики, хранилища... Весь мир круглосуточно сливает свою частную жизнь в наши системы. Мы видим всю картину целиком. А они — лишь фрагменты, вершину айсберга, не догадываясь, что все самое интересное - ниже ватерлинии. Без доступа к глобальному потоку данных их система… как психотерапевт без пациента.

Он сделал паузу, выделяя каждое слово:

— Мы обладаем монополией на контекст. Мы видим структуру стаи, а они — лишь случайные взмахи крыльев.

— Это наше стратегическое преимущество, Смит, — Уош откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. — В области обработки больших данных и контроля поведения в сети мы сохраняем технологический отрыв минимум в пять лет. Пока это так — мы контролируем правила игры. Но в этой игре уже пришло время забирать банк.

Он скривил губы, будто попробовал что-то неприятное.

— Русские всё время кичатся своей способностью находить асимметричные ответы на наши действия в области обороны. Но не только они могут мыслить нестандартно. Они на весь мир прокричали о своём новом оружии. А мы должны тихо, без всякой шумихи сделать оружием то, что никогда таковым не считалось.

Генерал встал и подошел к окну.

— Проект "DoubleHorn" близок к финальному тестированию…

Он резко повернулся к Смиту.

— …и я не хочу сюрпризов на финише.

– Так и будет, генерал.

— Не уверен, полковник. Вы что-нибудь слышали о проекте "Triangles"?

Уош исподлобья посмотрел на полковника.

— Да, — отвернувшись, ответил Смит. — Наша аналитика обнаружила его при мониторинге российского сегмента. Есть признаки систем социального влияния. По функционалу — что-то близкое к нашему "DoubleHorn".

Генерал, обрадовавшись, будто ждал именно такого ответа, сказал:

— Тогда объясните, Смит… — он сделал короткую паузу. — Зачем вы сейчас рассказываете про отсутствие каких-то данных у русских? Им не нужно ломать наши серверы. Им достаточно вскрыть контекст двух десятков ваших людей, и всё остальное незаметно для нас перетечёт к ним.

Он ритмично постукивал пальцем по столу.

— Наше счастье, что, судя по всему, "Triangles" ещё в зачатке. И авторы проекта пока сами не понимают, какую бомбу мастерят на коленке.

В разговор вступил помощник президента:

— Нельзя недооценивать русских. Их умение залезать к нам в мозги и ковыряться там — это то, что действительно беспокоит президента.

Он говорил спокойно, почти ровно, как будто не повышая голос, а понижая градус беспечности.

— Мир живет в эпоху глобальных информационных войн. Они кажутся бескровными — и потому не такими страшными. Но по влиянию на будущее они многократно превосходят всё, что было до нас.

Он сделал короткую паузу.

— Достаточно изменить моральный генотип нации — и опасный противник незаметно для себя превращается в сообщество людей, которые с удовольствием играют в чужие игры и по чужим правилам.

Помощник чуть склонил голову, словно подбирая следующую формулировку.

— Пусть они тратят ресурсы на локальные конфликты. Африка, Ближний Восток, Украина… пусть инвестируют в ракеты и танки. Это уже почти вчерашний день.

Он перевёл взгляд на Смита.

— Объект современной войны — не территории. Люди.

Небольшая пауза.

— Причём не просто люди, а люди с дорогими мозгами. Их не обязательно уничтожать. Достаточно переформатировать.

Он на секунду замолчал.

— Более того… рост благосостояния нации с нарушенным нравственным прицелом только ускоряет её деградацию.

Он произнёс это почти буднично.

— В таких войнах побеждает не тот, у кого лучшее оружие разрушения. А тот, у кого точнее оружие воздействия. "DoubleHorn" — один из таких инструментов.

Он посмотрел на генерала, затем снова на Смита.

— И именно он должен стать нашим асимметричным ответом на успехи России и Китая в новой гонке.

Помощник президента медленно встал из-за стола и подошёл к генералу Уошу.

— Генерал, вы лично отвечаете за запуск проекта в срок. Насколько я осведомлен, пока что успехи у "DoubleHorn" на тестах в России очень посредственные.

Он чуть наклонился вперёд.

— Это во-первых. И, во-вторых, по оценке экспертов, основная опасность "Triangles" в том, что русские смогут находить следы нашего влияния и быстро их нейтрализовать.

Он говорил всё так же ровно:

— А мы уже вложили серьёзные ресурсы, чтобы к следующим выборам подготовить их электорат к принятию… определённого события.

Он посмотрел на генерала.

— События, которое должно произойти в нужное время и перевернуть ситуацию.

— Что это за событие? — спросил Уош.

— Это не ваш уровень, генерал.

Он сделал шаг в сторону, будто разговор на эту тему закрыт.

— Ваша задача — получить доступ к "Triangles" и заставить систему работать на нас. Желательно так, чтобы русские даже не догадывались, что управление их системой осуществляется извне.

Он наконец посмотрел на Уоша:

— Пусть думают, что полностью контролируют ситуацию. В противном случае они создадут что-то новое. И нам придётся начинать сначала.