Triangles, глава 1, часть 1

Глава 1.

1.
Никита сидел у кромки воды и наблюдал за крабом, который пытался выбраться из соленых средиземноморских вод на берег. Вода была прозрачная, почти стеклянная: у берега — мягкая аквамариновая, дальше — густая бирюза, ещё дальше — глубокий синий. Сквозь неё были отчетливо видны округлые камни — светлые, серые, местами зелёные и почти чёрные. Волна проходила — и на секунду всё белело пузырьками, потом снова прояснялось.

Воздух пах солью и солнцем. Лёгкая морская свежесть смешивалась со смолистым запахом сосен и сухой травяной горечью.

Никите казалось, что краб думает: добраться бы вон до того илистого бруствера, за который вода уже не переливается, а там безопасно, и начинается совсем другая жизнь: пляж, девочки, «все включено»…

Но каждый раз — одно и то же: волна настигает и отбрасывает назад.

Вот он выползает из воды и бежит-бежит… и тут волна делает п-шшш-ик, и его снова отбрасывает. Он вращает вытаращенными глазами под толщей воды, пытаясь сориентироваться, куда ползти.

Созерцание этой непоколебимой крабьей воли все больше захватывало внимание Никиты. В душе стали рождаться аналогии со своей собственной жизнью в последние восемь лет...

Интересно, когда крабик сдастся? - думал он. – Сколько еще сможет он бороться со стихией прежде, чем в конец отчается, плюнет на всё и вернется к привычной жизни, где все предсказуемо, понятно, лишено волнений и разочарований.

Никита посмотрел по сторонам и обнаружил, что упертый старатель не одинок. В полуметре от него чудил другой бедолага. Но тот, похоже, был не такой настырный, и после двух попыток уполз на глубину. Возможно, дождавшись штиля, он попробует еще разок…

Еще одному повезло: его волной занесло за острый выступ камня, и, когда вода схлынула, везунчику удалось зацепиться за него, после чего он устремился к большому синему полотенцу с пальмами, чтобы спрятаться под ним от жгучего полуденного солнца.

"Так себе цель, – подумал Никита, - в лучшем случае ты ущипнешь какую-нибудь красотку, а ее ревнивый, но гуманный парень швырнет тебя обратно в море. А в худшем тебя раздавит хозяйка полотенца, когда выйдет из моря и ляжет загорать. И стоило ли ради этого столько всего преодолевать?.."

А старый знакомый все водил усами и не оставлял надежд выбраться на берег все тем же способом, что и прежде. И результат был прежний. Но это тупицу не останавливало.

"А может и не тупица он вовсе, – думал Никита. – В конце концов, не известно, что важнее: цель или то, как ты ее достиг. Быть может терпение и готовность никогда не отступаться ценнее, чем быстрая победа везунчика".

Никита был автором, как теперь говорят, идеологом проекта "Triangles". Он его родил, вынянчил и продолжал вскармливать — любимое, прожорливое дитя. Восемь лет. Сколько раз всё останавливалось. В первой компании ему дали одного программиста. Год — и почти ничего. Потом попросили показать результат. Показывать было нечего. Пришлось уйти.

Потом всё началось заново. Другая компания. Деньги. Команда. Он снова вложился. Два запуска — мимо. Сейчас шёл третий. Где-то в фоновом режиме "Triangles" продолжал свою работу. Алгоритм уже знал, что достаточно вовремя чуть подтолкнуть человека — и он делает выбор, который считает своим.  Это как будто ты крепко держишь руль и уверенно жмешь на газ – но рядом сидит инструктор, который не вмешивается, пока ты едешь как надо. А стоит ошибиться – и он мигом берет управление на себя.

Много раз Никита упирался в один и тот же вопрос: вправе ли он влиять на чужой выбор? Сколько раз он хотел всё бросить. Но каждый раз находил объяснение, почему надо идти дальше.


Грациозно играя мускулатурой и мимоходом поправляя плавки, на берег вышел Федя. Он лениво провёл рукой по волосам, стряхивая воду, и, щурясь от солнца, будто невзначай оглядел пляж — и тут же, как по команде, в его сторону повернулись не меньше двух десятков женских голов.

Федя сел рядом с Никитой, и заметив, что какой-то краб выбрался на берег и устремился к лежакам, сказал:

– Куда лезешь, дурашка, затопчут ведь, – и, аккуратно взяв его за панцирь, бросил в море подальше от берега.

– Эх, Федя, ты этому парню все планы поломал. Взял, и отшвырнул от мечты. Как он теперь будет смотреть своей совести в ее выпученные глаза?

– Благодарить будет, – засмеялся Федя, – Иногда вовремя отказаться от мечты – лучшее решение.

– Ты прямо вершитель судеб…

– А разве ты – нет? – серьезно ответил Федор и пристально посмотрел на Никиту.

И тут само собой в памяти всплыло одно мистическое происшествие, случившееся несколько лет назад, когда он гостил у Феди в агроусадьбе. Он тогда ужинал с другом и его женой в беседке.

Накануне как раз стартовал первый тест проекта. Все мысли у Никиты были заняты этим.

Незаметно за разговорами спустилась ночь. Звезды набрали недостающие люмены и ярко освещали небосвод. Грустно догорали угли в мангале, вспоминая куриный шашлык. Федя что-то изображал на гитаре. Его жена уже начинала "клевать носом". Никита решил, что пора идти спать.

Гостевой домик, в котором его разместили, был в пятидесяти метрах от костра. Он встал и, слегка пошатываясь от выпитого самогона, двинулся к дому. Обойдя его по вымощенной дорожке, почему-то не нашел входную дверь. Вот окно, из которого днем был виден стожок сена на лужайке возле дома, вот крылечко, к которому ведут три ступеньки… Но входной двери не было. "Странно, – подумал Никита, – вход точно был здесь". Он стал внимательно рассматривать бревна, надеясь обнаружить следы дверного проема. Но их не было. Наверное, что-то перепутал, – сказал он себе и решил поискать вход с другой стороны.

И, действительно, дверь была за углом. Ничего не подозревая, Никита вошел. К его изумлению, обстановка в доме была совершенно другой. Слева от входа, где прежде был оборудован уголок для готовки, не было ни мойки, ни микроволновки, ни газовой плиты. Там вообще ничего не было, кроме лавки, на которой стояло оцинкованное ведро с водой и алюминиевая кружка. Мужчина решил, что перепутал дом и хотел было уйти, но тут услышал на втором этаже какие-то звуки, похожие на кряхтение.

– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул он в темноту.

– Поднимайся ко мне, родной, – послышался старческий голос со второго этажа.

Было крайне любопытно узнать кто это, ведь никого, кроме хозяев, в усадьбе не могло быть. Страха не было, голос был тихий и добрый, как у дедушки, у которого летом в детстве любил гостить Никита.

По ветхой лестнице он поднялся на второй этаж. В дальнем углу комнаты стояла деревянная кровать, на которой сидел старичок во фланелевой клетчатой рубашке с четками в руках. У окна стоял стол, на нем чернильница; внутри раскрытой тетрадки лежала перьевая ручка. На краю стола стопкой были сложены книги. В углу висели иконы, горела лампада, а на небольшом столике под иконами стоял металлический поддон с песком, а в нем десятка два зажженных свечей.

– Садись, сынок.

Никита сел.

– Ты не бойся меня, – сказал старик, беря его за руку, – я тебе хорошее скажу. Ты не лезь в этот свой проект, в эту петлю, она к погибели. Пусть другие лезут, это суд для них. А ты предоставь Господу влиять на тебя и управлять обстоятельствами твоей жизни. Он лучше знает, что тебе полезно. Как сказал пророк Давид: "Да не преткнешься о камень ногою твоею…"

Старик перекрестил Никиту, произнеся: "Во имя Отца и Сына и Святаго Духа". Затем положил свою сухую ладонь ему на голову и сказал:

– А теперь иди, милый, к себе.

Никита вышел из дома в полузабытьи. Вдали у костра виднелись тени хозяев, их движения казались бессмысленными, беспорядочными, смешными. В душе было мирно и хорошо. Он подошел поближе к костру, чтобы попробовать еще раз сориентироваться на местности, и, определив, в какую сторону идти, снова двинулся по направлению к дому. На этот раз он быстро отыскал дверь, поднялся в комнату и лег спать.

Вспоминая на утро слова старика, Никита все списал на алкоголь и грибы, которыми закусывал самогон собственного Фединого приготовления. Наверное, галлюциногенные, – решил для себя Никита и до времени забыл про эту историю.

И вот теперь вспомнил…

Федя строчил кому-то сообщения. Никита посидел еще немного с другом, а потом сослался на важный звонок и ушел в свой номер.