Хомоцентризм

Хулларион переместил правую ногу вперед, слегка шаркнув ею по неровной поверхности горы, и сделал шаг. Поверхность под ним съехала назад ровно на пятьдесят четыре с половиной сантиметра его шага, небо слегка сместилось, относительно путешественника, а полупрозрачное легкое облачко, просочившееся сквозь его уста, устремилось ему за спину, подгоняемое ветром. Хулл подтянул лямку тяжелого рюкзака и сделал шаг левой ногой, продолжая свое горизонтальное восхождение на гору. Все время, что себя помнит, он оставался в вертикальном положении, а мир всегда подстраивался под него — таков закон его жизни.
Очередной шаг оказался неудачным: нога угодила в небольшую ямку, и путешественник оступился. Темно-серый камень горы восстал против Хуллариона и ударил его в грудь. Тот находился в своем неизменном положении, но вот гора теперь стояла перед ним непреодолимой стеной.
Путник выкашлял пыль, попавшую ему в легкие при опрокидывании поверхности, уперся в камень руками и, крякнув, встал на ноги — пространство вернулось на прежнее место. Рюкзак тяжело бухнулся на серую поверхность, подняв в воздух облачко пыли. Хулл сел рядом с ним и поправил палатку, норовившую выскочить из веревок, которыми путешественник привязал ее к рюкзаку. Он извлек из недр основного отделения бутылку воды, которой в ней оставалось не более половины. Открыв ее, Хулларион опрокинул бутылку, и вода хлынула в пересохшее горло, даря живительную влагу всему его телу. Убрав бутылку обратно, мужчина встал, закинул за спину весомый груз и двинулся дальше.
Идти осталось совсем немного, вершина уже близка, а там близок и живущий на этой горе мудрец — единственный, кто может помочь Хуллариону с его недугом.
Капли пота заигрывающе выбираются на лоб из под шерстяной шапки, ноги ноют уже который час, надеясь на краткую передышку, но путник старается не обращать на это внимания, он целенаправленно идет вперед, оставляя пройденный мир позади. Кажется, на пятке лопнул очередной мозоль, излив наружу всю свою накопленную желчь, называемую лимфой. Неподалеку лениво растянулся мох, с каждым годом отхватывающий у камня все больше территорий, ветвистые трещины бегут по неровной поверхности, приоткрывая вид на внутренности Земли, Солнце греет своей улыбкой, но ветер крадет все его тепло до того, как оно успевает дойти до человека, и колет кожу иглами холода.
В полупрозрачной молочной дымке начал проглядывать силуэт древней хижины, выстроенной из цельных стволов ели. Через несколько минут, Хулларион смог рассмотреть ее во всей красе, он вгляделся в окна, щели которых были заделаны паклей, оценил тяжелую дверь, которая, казалось, не пропускала внутрь не только холод, но и весь внешний мир; крыша устлана дерном, на котором уже поросла изумрудная трава, — в одном месте из маленькой полянки выглядывала каменная труба, изрыгающая в быстро сгущающийся мрак клубы сизого дыма; а к самому дому вела виляющая тропинка, сделанная единственным жителем сего прекрасного места.
Тьма как раз начала сгущаться, когда Хулл доковылял до двери и трижды тяжело в нее постучал. Некоторое время тишину нарушали лишь завывания ветра. Путник уже поднял руку, чтобы постучать повторно, когда с другой стороны древесного полотна щелкнул замок, и дверь отворилась. Перед путешественником предстал древний, как эти горы, старик с белоснежной бородой до колен, заправленной в сделанный из веревки пояс его одеяния, которое с натяжкой можно было назвать рубищем; длинные волосы цвета чистоты, запятнанные многодневной грязью, были собраны в хвост на затылке и развевались на ветру, который проникал внутрь его жилища через отворенный портал. Мудрец сверлил пришельца своим острым взглядом еще с минуту, потом окинул Хуллариона с ног до головы, шмыгнул носом и открыл свой малозубый рот:
— Что нужно? — Глубокий бас сотряс фундамент души Хулла, удалив из него все слова.
Не дождавшись ответа от путника, мудрец вознамерился закрыть перед ним дверь, но путешественник подпер ее ногой и вдруг вымолвил:
— Нужна помощь…
Старик приподнял бровь и пригласил пришельца внутрь. Хулл вошел, облегчил спину и поставил рюкзак у входа, хозяин усадил его в удобное кресло, в котором тот чуть не утонул, и повесил над огнем чайник. Сам он сел на дряхлый стул и с вниманием уставился на Хуллариона. Мужчина не сразу понял, чего от него хотят, но, поняв, сразу же начал свой рассказ:
— Всю свою сознательную жизнь я замечаю, что весь мир крутится вокруг меня. Если я предполагаю лечь, то мир вдруг переворачивается на девяносто градусов, и кровать оказывается у меня за спиной. Любой наклон поворачивает мир; Даже при ходьбе я вижу, как все вокруг шатается, опираясь на меня, как на центр себя. Вот, смотрите.
Хулларион встал с кресла, опустился на колени, а затем упал на руки — мир в тот же момент перевернулся, уткнувшись ему в ладони. Мудрец молча смотрел на это представление.
Когда путнику показалось, что сказано и показано достаточно, он встал и посмотрел на старика, который подпер подбородок кулаком и молчал. Пришелец открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, но его остановил поднятый хозяином указательный палец. Они замерли в таком положении и простояли в нем великое количество времени, прежде чем седобородый мужчина соизволил говорить.
— А теперь слушай, — молвил Мудрец, — ты говоришь, что мир крутится вокруг тебя…
— Да, — перебил Хулл.
— Молчи, когда я говорю, — укорил старик. — Ты говоришь, что мир крутится вокруг тебя, но что-то я на тебя не свалился, когда ты на полу лежал, — это как объясняется?
— Гравитация-то та же остается.
— А я мыслю, дело в другом. Ты смотришь лишь на себя любимого. А ты пробовал хоть раз отдалить кадр, чтобы увидеть мир вокруг, или только краем глаза смотрел на него? Надобно объяснить тебе одну вещицу… Ты — не центр нашего мира, даже не центр Земли. Все мы крутимся вокруг Земли, та крутится вокруг Солнца, а Солнце крутится вокруг более массивного объекта. Все вокруг чего-то крутятся, но ничего не крутится вокруг человека. Попробуй хоть раз подумать не о себе, и мир перестанет вертеться.
Хулларион опешил. Он не поверил мудрецу, у него подкосились ноги, и он упал в кресло, затянувшее его, как болото.
И мир не шелохнулся.

06.12.2024.