Глава 1. Волосы цвета солнца

Кирюша вошла в парикмахерскую.

Внутри пахло краской, лаком и влажными полотенцами. Под потолком ровно гудели лампы дневного света. На стенах висели большие зеркала, и от них небольшое помещение казалось длиннее, светлее, почти бесконечным.

Кирюша села в кресло и посмотрела на своё отражение.

Она видела перед собой не просто девочку с русыми волосами, а будущую красавицу — тонкую, лёгкую, с золотистыми локонами, которые сияют под солнцем. Блондинку. Как часто она представляла себе этот миг: она идёт по парку Горького рядом с Длинным, волосы развеваются, Юлька смотрит с завистью, а Ветка делает вид, будто ей всё равно.

Но бабушка…

Екатерина Алексеевна всегда была против любых перемен. Для неё всё это были пустые капризы.

— Бабушка, я хочу стать блондинкой! — однажды сказала Кирюша, сама испугавшись собственной смелости.

Екатерина Алексеевна нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Рано тебе ещё.

— Ну пожалуйста.

— А что в школе скажут?

— Ничего не скажут.

Бабушка только покачала головой. Деньги она дала не сразу. Сначала ворчала, потом грозилась передумать, потом велела больше не приставать с глупостями. Но Кирюша ходила за ней несколько дней, заглядывала в глаза, обещала хорошо учиться, мыть посуду, не спорить — и всё-таки добилась своего.

Теперь она сидела перед зеркалом и старалась не улыбаться слишком широко.

Таня стояла у неё за спиной и ловко разделяла волосы на тонкие пряди. Краска ложилась густо, тяжело, холодила кожу у корней. Таня работала быстро, уверенно: в белом халате, с заколотыми наверх волосами, с тонкой расчёской в руке. Иногда она прищуривалась, отступала на шаг, потом снова наклонялась к Кирюшиной голове.

— Сиди ровно, — сказала она. — А то пятнами пойдёшь.

Кирюша замерла.

Её губы беззвучно шевелились, пережёвывая жвачку. Внутри всё дрожало от нетерпения. Ещё немного — и зеркало покажет ей совсем другую девочку.

Вдруг дверь распахнулась.

В парикмахерскую вместе с уличным холодком вошла Ветка. На ней была старая куртка, из-под которой торчал выцветший рабочий фартук. Она часто появлялась здесь после школы: подменяла мать-уборщицу, которая всё чаще не доходила до работы. Ветка мыла полы, выносила мусор и делала вид, что ей всё это совершенно нипочём.

Она бросила короткий взгляд на Кирюшину голову.

— Всё-таки выклянчила.

Кирюша отвернулась к зеркалу.

— Отстань.

Ветка хмыкнула и подошла к Тане.

— Тань, выйдем.

— Сейчас.

Таня нанесла последние мазки, поставила миску на столик и вытерла руки о полотенце.

— Полчаса сидеть, — сказала она Кирюше. — Не трогать, не чесать, не крутиться.

Кирюша кивнула.

Таня с Веткой вышли на улицу.

Кирюша осталась одна в кресле, среди зеркал и резкого запаха краски. Сквозь стеклянную дверь она видела, как они остановились у соседней витрины обувного магазина.

За стеклом стояли розовые туфли. Лаковые, с тонким ремешком, нарядные до невозможности. Такие не просто носили — в таких появлялись.

Таня смотрела на них, не моргая.

— Вет, у тебя деньги есть?

— Нашла у кого спрашивать.

Таня помолчала, не отрывая взгляда от туфель.

— У Иркиной мамки можно занять.

— Ну иди.

— Подстрахуешь?

Ветка сразу поняла.

— Нет.

— Вет…

— Я сказала — нет.

— Там делов-то. Через полчаса смоешь Кирюшку. Я мигом.

— Тань, ты совсем?

— Да что там смывать? Ты сто раз видела.

Ветка отвернулась к витрине. Розовые туфли блестели за стеклом, будто издевались.

— Если что — я не виновата.

— Ничего не будет.

— Смотри.

— Спасибо, Ветка. Я тебе потом причёску сделаю.

— Не надо мне твою причёску.

— Тогда чёлку подровняю.

— Особенно не надо.

Таня уже почти сорвалась с места, но остановилась.

— Билетика на автобус нет?

Ветка усмехнулась.

— Там две остановки. Не проверяют.

— Ладно. Я побежала. Через полчаса смой. Не раньше.

— Поняла.

Таня шагнула вперёд, но Ветка задержала её за рукав.

— Тётку за мной запомни. На всякий случай.

Таня повернулась к женщине у витрины — та стояла с авоськой в руке и разглядывала зимние сапоги.

— Женщина, вы меня запомнили?

Женщина обернулась.

— Чего?

— Ну… меня. Запомнили?

— Запомнила, запомнила. Беги уже, тараторка.

Таня кивнула и побежала.

Мимо прохожих, мимо светофора, вдоль серых домов — быстро, почти вприпрыжку, пока не скрылась за углом.

Ветка ещё немного постояла у витрины. Потом