99. 9, или 13 подвигов инженера Петровкина-7

Глава 7.

:Незнакомец в шляпе.


Дни собирались в недели, а недели — в месяцы… хотя, собственно, мы не об этом. В жизни наших друзей началась странная полоса трезвости, которая совершенно не предполагала приключений. С утра они курили подаренные сигары, пили чай с лимоном и шли в Нескучный сад наслаждаться литературным общением. Прохладный воздух благоприятно сказывался на самочувствии Гарри, а это сейчас было самым главным. Вечером они смотрели телевизор. Политические новости или викторины. А перед сном резались в игры на приставке и ели гречневую кашу с мёдом.

Отопление в квартире Петровкина отключили, и нашему герою приходилось хотя бы раз в неделю выходить на балкон, раздеваться по пояс и рубить по полного изнеможения дрова, которые потом бросали в камин и пекли в нём яблоки. Камин был самым настоящим, с решёткой и барельефом, возможно — работы Врубеля. Илья Никодимович не помнил, чтобы его вообще использовали по назначению. Но сейчас, видно, пришла его вторая молодость. Старый “жилец“ был счастлив и платил за проглоченные кору и щепки — теплом и душистым дымом.

Вот и сегодня Петровкин занёс с балкона охапку дров и бросил на пол. Он проверил большим пальцем остроту боевого топорика — не затупился ли… и, удовлетворённый, принялся разжигать пламя. Гарри, не теряя понапрасну время, нанизывал яблоки на шампуры.

— Как в Стокгольме… — жмурился от удовольствия Илья Никодимович и вспоминал сцены детства из мультфильма про Карлсона.

А Гарри не любил Стокгольм. Хотя ему тоже было что вспомнить.

По телевидению демонстрировали “Великое шоу тюленей“, которые, как обычно, играли роль политических обозревателей.

Тюлень в строгом костюме с экрана назидательно вещал: “Вот увидите, никакой встречи между политическими лидерами двух государств в формате “1х1“ не будет. Никакого диалога. Спорю на ящик тунца. Администрация Трампа вернулась к старым американским штучкам: когда вместо настоящего президента для подписания используют двойников, чтобы впоследствии можно было легко оспорить любой неудобный для себя документ…“ А второй тюлень, какой-то неформальный — в пуловере и шлёпанцах — сладко подпевал ему: “Совершенно верно. Российское политическое руководство, после десятого ультиматума, предъявленного Гренландии, перестало рассматривать…“

И в доказательство своих слов оба тюленя прыгали в небольшой манежик, расположенный прямо в студии, и некоторое время ловили кольца и попеременно жонглировали.

Потом животные долго обсуждали проект строительства тоннеля, соединяющего Чукотку с Аляской, и искали в нём коррупционную составляющую. Было понятно, что семья Трампа выступит здесь генеральным подрядчиком.

Вопрос массового забоя китов опять освещался ластоногими тенденциозно: какие-то неведомые силы много десятилетий назад развязали истребление этих крупных млекопитающих, вероятно — переживших Потоп, на больших полушариях которых могла быть записана важная для человечества информация. И теперь в дикой природе не осталось ни одного умного кита, а только — придурки и дегенераты, на полушариях которых была записана разве что информация по питанию и совокуплению в толщах океанической воды.

— Да, ничего интересного не происходит, — подвёл итог увиденному Илья Никодимович и посыпал испечённое яблоко сахаром.

— У-у! — грустно подтвердил Гарри.

В дверь осторожно позвонили.

— Опять, что ли! — ругнулся Петровкин и пошёл открывать. Серёжу он больше видеть не хотел.

Но это был не Серёжа. На пороге переминался с ноги на ногу уже немолодой мужчина, в шляпе и с бородой. Он был одет в несвежий балмакаан, кажется, неудачно перешитый из военного тренча, этнические сапоги и сильно пожёванные в нескольких местах перчатки. Глаза его скрывали очки, больше похожие на шоры.

— Здравствуйте, — скромно представился он. — Меня зовут Иммануил Иоганнович. Моя фамилия вам ничего не скажет, поэтому называть её не буду. Себя тоже можете не называть, так как ваша личность мне хорошо известна. Я могу пройти?

— Добрый вечер, Иммануил Иоганнович, — поприветствовал незнакомца Петровкин. — Конечно, заходите.

Незнакомец перешагнул через порог и сразу направился на кухню. Оглядев скромную обстановку, он поцокал языком и двинул в гостиную.

— А-а-а-а, — обрадовался он, — вижу: и обезьянка тоже тут. Ну что же… не буду испытывать вас долгим вступлением, а сразу перейду к делу.

Петровкин кивнул, давая понять, что готов слушать.

— Илья Никодимович, нам стало известно, что в ваши руки попала научная работа, описывающая, назовем так… один аппарат, которая могла бы заинтересовать нас. Я уполномочен вести с вами переговоры и готов предложить за неё… — в этом месте незнакомец оценивающе посмотрел на Петровкина, — допустим, шестьдесят тысяч рублей. Что скажете?

— Что значит — попала? — не понял Петровкин. — Это мы с Гарри её написали. Наша работа!

— Ну, предположим, — брезгливо согласился незнакомец. — Вы согласны?

— Нет, — категорически отмахнулся Илья Никодимович и два раза укусил печёное яблоко.

— Почему? — удивился незнакомец. — Цена хорошая. Больше вам за неё никто не даст.

— Она не продается, — отрезал наш герой. — Этот труд принадлежит только России и никому больше.

— Мм-м… хватит юродствовать, Илья Никодимович, — неприятно улыбнулись шляпа-балмакаан-перчатки. — И вы, и я, и все остальные хорошо знаем, что у каждого предмета есть цена. Ладно, семьдесят тысяч. Но это моё последнее слово.

— Если это ваше последнее слово, то можете уходить. Здесь нам обсуждать нечего, — подвёл итог коротким переговорам пылкий патриот и в третий раз укусил яблоко.

Но незнакомец, похоже, не закончил — ему вообще не стоялось на месте.

Он всё время кружил по комнате, поочередно прикасаясь к разным предметам и тут же одёргивая от них руку, будто они, эти предметы, были раскалены докрасна и обжигали пальцы. Иногда он вдруг резко приседал и заглядывал то под диван, то под шкаф, то под стол. Лицо его не выражало ровным счетом ничего (если не считать растянутые — как резина — губы), а шляпа привставала на грязных, давно не мытых, волосах.

— Хорошо, если вы настаиваете, я уйду, — улыбаясь, бормотал он. — Но кто тогда предложит вам шестьдесят тысяч?

— Только что же было семьдесят! — поправил его Петровкин.

— Так вы согласны? — хмыкнул незнакомец.

— Нет, но шестьдесят — это шестьдесят, а семьдесят — это семьдесят!

Петровкин бросил огрызок в камин.

Незнакомец продолжал кружить и приседать, пока наконец не добрался до связок старых книг и журналов, что не предвещало ничего хорошего. Видимо, он заметил что-то интересное для себя, потому что тут же резко упал и стал, уже лёжа, перебирать стопку за стопкой.

— Так, так, так… — гнусавил он, раздувая щёки и избавляясь дуновением от вековой пыли.

— Что там? — Петровкин зажмурился. Он очень переживал, что незваный гость начнёт развязывать гнилые тесёмки и вытаскивать складированную здесь вековую макулатуру: “Новый мир“, “Технику—молодёжи“, “Огонёк“, “Мурзилку“…

Страшный следопыт, казалось, был способен на всё!

Но, слава Богу, до этого не дошло.

На счастье, незнакомец быстро обнаружил какую-то папку с бумагами и вскочил, поднимая её над головой:

— Та-а-а-ак… А это у нас что?

Илья Никодимович настроил зрение и узнал “манускрипт“.

— Папочка? — безжизненное до сего момента лицо визитёра вспыхнуло в тревоге и радости.

Петровкин хлопал глазами.

— Папочка или что? — почти угрожающе повторил обладатель перешитого тренча.

— Папочка, — согласился под давлением Петровкин.

— А что у нас в папочке?

— Расчёты, — признался Илья Никодимович.

— Во-оо-оот. Значит, я нашёл! — ещё сильнее обрадовался незнакомец и с чувством биологического превосходства посмотрел на обоих авторов научного труда.

Илья Никодимович не мог понять, что так обрадовало гостя и хотел было пуститься в объяснения, что папка — да, его… но старая… какое-то студенческое барахло, неизвестно как сохранившееся до наших дней… расчёт подшипника или лопатки… Но, уловив надменный взгляд незнакомца, решил немного подыграть и не расстраивать бестолкового следопыта раньше времени. Откуда ему было знать, что это зайдёт ТАК далеко!

— Хорошо, — грустно вымолвил он, предварительно настроив лицо. — Хорошо, раз вы нашли, я продам вам сей труд. Но цена будет другой.

Незнакомец сделал быстрое движение языком и губами, чтобы уже начать торговаться, но Петровкин прервал его на полуслове:

— Я продам вам эту папку, — печальнее своей обычной печальной интонации произнёс наш великий исследователь. — Но семьдесят тысяч оставьте себе. Приличный человек в наше время семьдесят тысяч выкладывает за поход в ресторан с двумя-тремя уотерполистками из общества “Динамо“ — и то в период межсезонья. А мне нужны семьдесят миллионов.

— Сколько?!! — ахнул незнакомец, и шляпа его подскочила в воздух.

— Семьдесят миллионов, голубчик, — твёрдо повторил Илья Никодимович цену и по стальным ноткам в голосе незнакомец сразу догадался, что торговаться хозяин квартиры не намерен.

— Это очень большая сумма, — задумчиво произнёс незваный гость. — Я не уверен…

— Если вы не уверены, то мы поступим так, — взял инициативу в свои руки обладатель бесценного фолианта. — Я приму от вас задаток, скажем, те самые семьдесят тысяч, которыми вы тут пытались дразнить меня, и дам вам один лист. Один лист — чтобы вы с коллегами изучили его содержимое. Вы же вроде не одиночка и представляете интересы группы, я вас правильно интерпретировал?

— Мне… — замешкался незнакомец.

— Вот и прекрасно. Изучите один лист. По нему любой неслучайный в нашей сфере человек сразу определит ценность всей научной работы. А потом я жду от вас новое предложение. И умоляю: не беспокойте меня анекдотами про тысячи. Папка стоит миллионы, если не больше, вы прекрасно об этом осведомлены. Мы поняли друг друга?

Вечерний визитёр молчал.

— Моргните, если поняли, — скомандовал Илья Никодимович.

Гость в шляпе нервно моргнул одним глазом, а другим издал звук вылетающей пробки.

Получив более или менее приемлемое подтверждение согласия, Петровкин выхватил папку из рук незнакомца, наугад достал один лист, вручил его человеку в шляпе и подвёл дельце к финальному аккорду:

— Деньги.

— Что? — опять растерялся посетитель.

— Задаток, — пояснил Петровкин.

— Ааа-аа… дело в том что…

— Послушайте, Иммануил… как вас там? — Петровкин основательно вжился в роль переговорщика и сейчас прекрасно разыгрывал нетерпение.

— Иоганнович.

— Иммануил Иоганнович, вы — деловой человек. Я вам вручаю сверхценную вещь. Мы с вами стоим на пороге заключения сделки века. А вы мычите, как корова! Задаток вы собираетесь мне передавать или нет? Семьдесят тысяч. Потрудитесь отсчитать.

— Но у меня столько нет, — сознался охотник за ноу-хау.

— Нет?!! — хмыкнул Петровкин. — Что же это вы, голубчик, ко мне без денег, что ли, по холодку шлёпали?

Петровкин почувствовал, что сейчас ему не помешает силовая поддержка и с надежой посмотрел на Гарри. Самец шимпанзе всё понял и обнажил клыки. Незнакомец хоть и был рассеянным и безэмоциональным человеком, но сразу оценил, на чьей стороне в данной экологической нише находится биологическое преимущество.

— Почему же совсем без денег… — начал оправдываться он. — У меня есть…

— Отcчитывайте, отсчитывайте, — кивал головой Петровкин.

Незнакомец вывернул всю грязь из карманов, отделил от неё мятые листы и принялся лихорадочно считать. Руки его ходили ходуном, а пальцы терялись.

— Вот, — протянул он после завершения процесса пачку разносортных купюр. — Тридцать девять тысяч. Как в аптеке!

— Тридцать девять? — расстроился Илья Никодимович.

— Да, — подтвердил убогий скаут. — Больше не взял. Но мы ведь с вами на пороге заключения сделки века. Поэтому не стоит переживать из-за каких-то копеек, не так ли?

— Так ли, — согласился Петровкин. — Но поскольку я получил только половину суммы, давайте внесём в нашу схему некоторые коррективы…

С этими словами Илья Никодимович взял только что извлечённый из папки лист, разорвал его пополам, одну часть вернул на прежнее место, в папку, а вторую снова вручил озадаченному таким поворотом дел незнакомцу.

— Вот, теперь всё по-честному, — резюмировал наш герой.

Вечерний гость ещё раз посмотрел на Гарри, ещё раз испытал приступ робости, но всё же решился протестовать! Половина листа его не сильно устраивала.

Ерунда — Петровкина было трудно остановить, когда он уже перешёл на галоп.

— Что-то не так, мой друг? — вежливо поинтересовался он, заметив кислое выражение на челе своего делового партнёра. — Не в вашем положении выкобениваться, голубчик! Идите и не затягивайте — потому что лично я ждать не намерен. Если вы собираетесь ходить вокруг да около, я предложу сделку другому человеку. Который заплатит совсем другие деньги.

— А кому вы предложите сделку? — испугался незнакомец.

— Ракову! — выпалил Петровкин, сам удивляясь своей находчивости.

— Ракову?!! — завопил незнакомец.

— Да, — подтвердил Петровкин. — Он уже присылал эмиссаров. Хочет купить. Обещает горы золота — не меньше! Серьёзный человек.

И для важности Илья Никодимович почесал грудь.

Гарри перехватил взгляд своего хозяина и тоже почесал грудь… а потом, недолго думая, почесал и другие выступающие части своего тела. 

“Ракову! Вот ведь!“

У незнакомца от этих тревожных мыслей перекосило глаз, ногу и половину туловища — да, имя Ракова, особенно сказанное в нужное время, могло вызвать сильные чувства.

Гость выскочил за дверь и помчался по длинному коридору.

— Не тяните! — крикнул ему вслед Петровкин и довольный собой захлопнул дверь.         


Продолжение здесь: http://proza.ru/2025/01/25/1841


Начало здесь: http://proza.ru/2025/01/14/1912