Хмельные дельцы

В таверне было жарко и шумно. Пылкое хмельное веселье разлилось по всем углам, а бойкий мальчишка еле успевал ловко подносить постояльцам пиво, эль и терпкое вино в холодных кувшинах.
В тяжелом воздухе собрались ароматы, способные на месте убить изголодавшегося путника. Печеный лук, мясо в масле и перце, запеченный с чесноком картофель, резкие нотки пролитого на пол яблочного сидра и пробивающийся из печи запах свежеиспеченного хлеба.
Небольшой торговый городок праздновал свою годовщину, устроив яркий фестиваль – раздолье для веселья и мелких преступлений.
За столом в углу сидело четверо путников, заглянувших на праздник жизни. Лица их были раскрасневшимися, а к столу уже липли кружки. Голод утолен, и беседа была в самом разгаре.
— Вот я и говорю. Следите за пальцами, – проговорил худощавый парень с рыжеватой щетиной, наглядно подняв руки. – На турнир прошлым летом в Брестску Марку приезжал лорд Троффин из Даля. Со свитой, братом, двумя сыновьями, кузеном и все прочее. Но…
Здесь рассказчик воздел указующий перст куда-то к потолку, из-за чего один из его изрядно перебравших спутников – средних лет пухлый муж с загрубевшими руками – чуть не упал со скамьи, усердно последовав за мыслью и пальцем его товарища.
– Эй-эй, падать рано, я только начал ведь, – махнул на него рукой говоривший. ­– Итак. Но… почтенный лорд поехал без супруги.
Он очень дорожил своей честью и отнюдь не собирался развратничать, но, если верить рассказу его скваера, прямо на кануне приключилась шумная ссора. Причины не ведаю, но леди Троффин напрочь отказалась куда-либо ехать.
И то ли от чувств расстроенных и гневных, то ли от ветра свободы меж ушей, лорд выставил свой щит в первый же день. Лично там не был, но, как говорят, из седла вышибал противников так, что щепа даже за две сотни ярдов летела.
Ну и к концу дня под восторг публики забрал себе ветвь и цветок, да еще три тысячи золотом. Герцог Брестский так был доволен, что пообещал ему лучшую шлюху по обе стороны реки. А после бочонка золотого вина достопочтенный лорд был уже не способен сказать «нет», хотя на ногах держался.
И здесь я сразу расскажу вторую часть этой истории… – кружка говорившего неожиданно оказалась пуста, и лежавший на боку кувшин подсказал ему, что пора вновь звать сына трактирщика. Оказия быстро разрешилась, и после пары освежающих глотков повесть о славных событиях возобновилась.
­– Как я и говорил, у лорда был брат. Чуть не близнец. Боец славный. Ну все здесь слышали ведь про резню на стене в форте Крэйвеннесте?
Ответом были дружные кивки внимающей речам троицы. Пухлый трудяга от кивка так и улегся лицом прямо в жирную тарелку с костьми от свиных ребер. На что никто даже не обратил внимания.
– Собственно, это и есть второй наш герой. Он собирался выступать сам на турнире, но уступил по доброте брату. То ли посмеяться хотел, то ли отступил перед мрачностью расстроенного личными делами родственника. Отдал он, в общем, место, коня и латы своему братцу.
Но такой победы никак не ожидал. Сам то он привык одерживать успех копьем и мечем на этих лордских утехах. Ну и что-то взъелся на все это и с пира Троффин младший ушел.
А был он тем еще любителем мягкого да влажного. В походах перетрахал каждую полковую давалку, а многим заведениям задолжал за визит. Не пристало, видишь ли, ему платить за то, что и так взять можно. Резвый наш герой.
Ну вот. Герцог очень тепло относился к кузену нашего лорда Троффина и лично поручил ему отвести своего дядю в бордель. Тот по дороге успел еще поднапиться. Но на удивление до борделя добрались.
А уж девки там… Ммм, способны зиму в лето превратить, лишь присев на сугроб. Я как-то все деньги там за два дня спустил.
Итак, входят они в двери. По плащам сразу видно кто идет. Глава дамского каравана давай расшаркиваться. Чего желаете достопочтенный милорд и все такое. Кузен сразу же все объяснил. Ну а когда узнали, что герцог лично заплатит за все, так все живо забегали.
Сам лорд был так пьян, что забыл напрочь про крепость брака и обеты перед богами. Пристал к длинноволосому менестрелю, приняв за бабу. А тот и не прочь! Но комедия оборвалась, так как кузен быстро одернул родственничка.
Ну и значит, наш лорд как заорет во всю глотку, мол, подавайте мне лучшую. Я чемпион турнира, пусть меня теперь местная нимфа оседлает. На что, главная дама ему и говорит так мягко – лучшая занята, но у нас здесь собран весь свет запретных утех.
То ли по глупости, то ли еще почем, но глупость эту она сморозила.
Лорд Троффин выхватил меч, схватил за руку ее и говорит веди к лучшей. И был бы он мелким дворянином или кем еще, выкинули бы за двери, да еще тяжело приложили бы по пути.
Но делать нечего, своя голова дороже, ведь меч то наш герой убирать не собрался.
Поднялись, значит, наверх. Туда, где лучшие комнаты с шелковыми балдахинами и душистыми ванными. И первая леди шлюшьего королевства зароптала. Милорд, мол, пожалуйста, не надо, давайте соблюдем приличья.
На что тот ответил пинком в самую изысканную из дверей.
И здесь начинается самое интересное.
За дверью на изысканном кресле сидит его братец. Но картина оказалась куда интереснее, чем первый образ. К креслу этому родственничек оказался привязан по рукам и ногам. Портки спущены, срам не прикрыт, а лицо Троффина младшего красно от гнева и глупо от удивления.
Ну тут вы подумаете, что до самого сладкого младший братец добрался первым. Так, наверное, подумал и сам лорд. Но тут же заметил двух крепких мужиков по сторонам от брата, да молчаливую шлюху в углу комнаты.
И один из этой двоицы держал с виду очень острый нож прямиком над хозяйством распутника.
Наш чемпион с мгновение стоял столбом, как и все, но как сквозь все вино в голове таки дошла мысль, то он бросился вперед и на месте порубил обоих. Хотел и хозяйку, но рыдающее создание защитил кузен, утихомиривший дядю. Забрали меч, отвели в другую спальню и на этом его ночь геройств закончилась.
А брата его развязала все та же блудница, что и привела его в комнату. Ну он ее сначала убить хотел, но решил все же трахнуть.
Герцог на утро охрип от смеха и покрыл долг Троффина младшего во всех городских борделях. А старший так с похмелья и отправился домой к любимой супруге.
Вот и получается, что блудник спас честь лорда, а лорд спас блудника от безблудной жизни. Кузен, к слову, стал оруженосцем одного из личных стражей Герцога. Вот такая история!
Слушатели оказались в меру довольны. Кому не нравятся сплетни со стола высоких господ.
Рассказчик с удовольствием допил остатки темного пива из кружки, стер пенку с губ, сытно рыгнул и выглянул в небольшое оконце за своей спиной. Там царила темная ночь. До рассвета еще далеко, а шумное веселье окончательно перебралось в стены.
Не меняясь в лице, худощавый рассказчик внимательно посмотрел в глаза своим собеседникам и произнес:
– Теперь нам пора.
Все трое с сомнением посмотрели на их компаньона, сладко дремлющего в остатках трапезы.
­– Наш Бенивальд не ходок, – произнес самый крепкий с виду из троицы. Лицо его казалось по доброму мягким, а оголенные по локти руки похожи на бревна. На голове красовалась потрёпанная треуголка с поистрепавшимся пером ястреба.
– Опять по утру забирать… – в раздумьях ответил ему третий из оставшихся на ногах в этой компании. Нос свернут на бок, а лицо пересекала пара шрамов. В темном переулке такие люди нередко поджидают желающих расстаться с лишней монетой.
Рассказчика интриг звали Роббом. Он то и организовал все сегодняшнее веселье, собрав своих товарищей для предстоящего дела.
Как уже говорилось, фестивали сопровождает далеко не только веселье, но и легкий заработок для определенного типа людей. И именно к этим людям на днях заглянул человек.
Он описал проблему. На удивленные взгляды четверых подельников дал объяснение. После сгустившегося недоумения на стол лег тугой кошель с серебром, после чего уже пошел серьезный, взрослый разговор о деле.
Пересчитав соблазнительно блестевшие в свете масляного светильника монеты, Робб посмотрел на своих собратьев по творческим поступкам.
Бьерн, имевший самое запоминающееся во всей компании лицо, и тем самым порождающий чудо человеческой природы, ведь очень любил поэзию и искусство живописи (причем не только незаконное прибранное к рукам), задал вопрос, интересовавших всех непосвященных в комнате.
– Так и зачем вам, милсдарь, нужен столь срочно ручной медведь?
Их посетитель потеребил густую аккуратно уложенную бороду и глубоким мудрым голосом отвечал:
– А это уже покрытая завесой тайны история. Лично мне не известно, но мейстр волшебной академии просил об этом крайне настойчиво…
В повисшей многозначности, последовавшей за этой фразой, пухлый Бенивальд беспричинно икнул. Затем буркнув нечто извинительное, вкрадчиво поинтересовался:
– А какого полу требуется медведь?
Здоровяк с интересным именем, Искандер, глупо хмыкнул, сдерживая смешок. Бьерн прикрыл глаза и потер переносицу, от острого приступа «бенивальдского стыда», коий стал неотъемлемым атрибутом их команды.
Робб же с интересом поднял брови и вопрошающе посмотрел на их клиента.
Бородач же был нисколько не смущен вопросом, но несколько задумался.
– Думаю подойдет любой. Главное ручной и без хозяина, – таков был ответ. – Времени у меня немного. Детали таковы, в городе скоро фестиваль, и, наверняка, бродячие артисты такую животину приволокут. По крайней мере, так случалось из года в год. Ее нужно будет усыпить.
С этими словами на стол поверх россыпи серебра лег плотно завязанный мешочек из черного бархата.
– Четыре щепотки этого уложат в царство самых приятных сновидений с десяток королевских гвардейцев. А вот это, – рядом лег почти такой же мешочек темно бардового цвета. – Для транспортировки. Вы хоть и крепкие, но медведя поднять не просто. Это левитационный порошок. Посыпали немного и туша поплывет за вами по воздуху, как осенний лист по ветру.
Несколько слов так и остались понятны лишь произносившему, но суть была ясна. Два мешочка, тридцать серебрянных монет и заказчик извращенец. Легкое дело.
– И самое главное, – произнес со значением их бородатый гость. – Здесь лишь задаток. И поверьте, у нас, волшебников, водятся не только чудеса, но и золото.
На этом вопросы, сомнения и недоумение в мгновение уступили место предпринимательской жилке.
Делу быть.
 
 
На умиротворяющей лесной опушке за чертой города прямо под раскидистым дубом стоял фургон. Не большой, не маленький, но разукрашен что надо: потрепанные разноцветные ленты, небольшие цветастые фонарики и вызывающая разного рода трепет улыбающаяся карнавальная маска, грубо прибитая к небольшой дверце на боку фургона.
Три пары внимательных и немного пьяных глаз наблюдали за всем этим из темноты в кустарнике. Еще одна пара куда более пьяных глаз наблюдала красочные сны лежа недалеко от своих бравых товарищей.
После продолжительных минут тишины здоровяк Искандер все же взял слово басистым шепотом:
– Ну, вот и медведь…
Робб и Бьерн согласно кивнули.
Косматая животина спала под дубом, уткнувшись в здоровенную пустую миску, то и дело шумно посапывая. Владельца видно не было.
– Значит так, – начал речь голова всей операции. – Бьерн, ты прокрадываешься и сыпешь на морду этой твари сонный порошок. В это время я и Искандер стоим у двери. Если выбежит кто из фургона – глушим сразу же, да еще и порошком сверху добавим. Ждем немного и сыпем воздушный порошок на медведя, обвязываем его и несем под мост.
Робб посмотрел на ночное небо:
– У нас есть около часа, не меньше.
Подельники обменялись утвердительными кивками. И Бьерн уже сделал шаг на опушку, как Искандер схватил его за плечо.
– Обожди, а что с Бенивальдом делать то?
Все трое вновь перевели взгляд на негромко похрапывающего напарника.
– Заберем, когда дело сделаем, не тащить же его дальше? Мы и так на него щепоть порошка потратили, а он сам весит как пол-медведя, - почесав рыжую щетину, ответствовал Робб.
Пьяные горожане то и дело таращились на плывущего по воздуху толстяка, уцепившегося за крепкую шею Искандера. Кто-то даже бросил пару медных монет им под ноги. Видимо, думая, что это фокус какой-то.
Под лунным светом три неприметные фигуры осторожно приблизились к фургону.
Изнутри раздавались негромкие звуки женской речи, смеха и непристойные возгласы грубого мужского голоса. Бурый медведь оказался еще более здоровым. Даже лежа, он был по пояс мужчине среднего роста, а под косматой мордой лежали могучие лапы со здоровенными когтями.
Двое замерли с дубинками наготове у дверцы с жуткой маской, Бьорн же с круглыми глазами обернулся на них и одними губами сказал «ЭТО?».
Робб в нетерпении махнул рукой в сторону спящего животного, на что получил в ответ неприличный жест. Но его товарищ все же двинулся к своей цели.
В тишине послышались новые звуки, непрестанно исходящие из фургона. Ритмичные поскрипывания, характерные возгласы тонкого голоса и приглушенные раскатистые порыкивания.
Пара грабителей в засаде у дверей изумленно переглянулась. Беззвучно на губах обоих пронеслись односложные фразы сквернословного характера.
Тем временем Бьорн приблизился к медведю и в нерешительности замер. Медведь спал. Грабитель, некоторое время постояв в нерешительности, достал из-за пазухи другой мешочек. И вот, ловкие руки с изящной плавностью движений, коей позавидовал бы самый отпетый карточный шулер, быстро покрыли массивную спину огромного животного левитационной пылью.
Под лунным светом начался невероятный около-оккультный перфоманс. Все еще спящий медведь медленно начал подниматься в воздух. Лапы так и оставались на земле, так что казалось, будто зверь грозно наклонил голову и вот-вот начнет свое первобытное буйство с расчленением.
Бьорн коротко сделал знак рукой своим напарникам. Те бесшумно выдохнули и уже было собирались идти заканчивать дело, но тут скрип и томные возгласы прекратились.
Все замерли.
Из фургона донесся звонки шлепок и женское «ой». А затем звуки тяжелых шагов, сопровождающиеся задорной репликой:
– Вот сейчас солью излишки и продолжим, моя королева.
Дверь в фургон распахнулась.
Видно на левитирующем медведе перфоманс этой ночью не закончился. На верхнюю ступеньку фестивального фургона спустился дворф. В силу оставленных впечатлений можно было бы даже сказать «Дворф».
Абсолютно голый, наголо бритая голова, густая борода, завитая в три переплетенные меж собой тугих косы, массивная пивная кружка в одной руке. Тело дворфа испускало пар, мышцы бугрились.
Робб и Искандер вжались в стены фургона и слегка присели, надеясь остаться незамеченными. Видимо у них получилось, потому как хозяин медведя взял во вторую руку достоинство и начал справлять нужду прямо с верхней ступеньки фургона, одновременно заливая в себя порцию крепкого эля.
Оба грабителя при виде достоинства округлили глаза. Кто-то из них даже чуть ли не произнес: «ОГО!».
Так или иначе, журчание иссякло. Бульканье тоже. Для приличия дворф потряс кружку вверх дном, стряхнул остатки облегчения и довольно огляделся.
– Сладкая моя, я ид… Кирку мне в задницу!
Идилия романтического вечера, очевидно, была нарушена. Искандер с короткого замаху залепил дубинкой дворфу по голове. Тот слетел со ступеней фургона и приземлился недалеко от Робба со звучным «оххх». Но кружки из руки не выронил.
Собственно, Робб не стал испытывать судьбу, а тут же подпрыгнул и со всей силы огрел жертву своей дубинкой.
Жертва же в долгу не осталась и тут же стремительно ударила грабителя кружкой промеж ног.
Залитую луной поляну огласил истошный тонкий крик. И нет, это был не Робб. Робб был не способен произнести и слова, а просто сложился пополам. Кричала невероятной красоты обнаженная эльфийка, возникшая в дверях фургона.
Далее события развивались невероятно стремительно. Бьорн почти не глядя бросил солидную щепоть в медведя (который от крика резко открыл глаза) и бросился на помощь товарищам.
Искандер со всей силой захлопнул дверь в фургон. Да так, что та намертво застряла в своем проеме.
Разъярённый боевой нудист в превосходной физической форме прокричал что-то на «гневно-дворфийском» и бросился на здоровяка. Тот попытался заслониться руками, но тяжелая туша врезалась как таран в ворота, а обитая стальными обручами пивная кружка опустилась на голову Искандера как набравший инерцию снаряд из требушета.
Бьорн с разбегу влетел с обеих ног в дворфа. На землю упали все трое.
Искандер, очевидно, без связи с реальностью и сознанием. Отлетевший в стену фургона буйный представитель подгорного народа. И исполнивший красивый героический прием Бьорн.
Первым поднялся на ноги голый дворф. Он метнул тяжелую кружку в последнего оставшегося в боеспособном состоянии обидчика, но тот успел заслониться руками. Однако от последовавшего удара кулаком в грудь уже не ушел.
Настала тишина. Относительная. Рев, взбешенного непонятным изменением вселенских постоянных медведя; стоны Робба; сиплые потуги сделать вдох Бьорна; изящная эльфийская ругань и стук в заклинившую дверь фургона.
Гордо распрямившийся дворф гневно орал, обводя взглядом обидчиков и раздавая неприцельные, но очень ощутимые пинки по всем троим.
– Гребаные педики! Я Йольф Багсмен! Вы бы хоть в платья оделись сначала, тогда бы я вас избил, не применяя правую руку! По моей вере запрещено ей бить женщин! Вы, ###, ЧТО ВООБЩЕ УДУМАЛИ, А?
Тут он заметил у корчившегося Бьорна в руке мешочек.
– АХ-АХ-АХААА! Да вы еще и укурки! Ну-ка… Порошок?! Ну что же, и я не безгрешен.
Мощная ноздря с силой всосала в себя солидную щепоть пыльцы.
– Ох, забористо. Благодарю за такую щедрость. Говорят, что если кое-что порошком посыпать, то можно всю ночь провести в борделе, затрахивая без перерыва каждую встречную попку. Элианора, сейчас иду! А вы утырки, срыгнули с моей лужайки!
На этом бы и закончилась эта история, но увы. Ей был уготован куда более грандиозный финал.
Не успел сделать воинственный Йольф Багсмен и шагу к своему фургону, как порошок начал действовать.
– Вот это приход… - только и проговорил ошарашенный дворф.
Почти отошедший от невероятной боли Робб оказался единственным, кто был в состоянии наблюдать следующую картину. И сколько он ее не рассказывал после, передать все происходящее абсурдное величие уж никак не мог.
Дворф медленно взмывал вверх к звездному небу. Устремившись к луне своим внушительным эрегированным достоинством и непрестанно чихая, отчего медленно, будто в танце закручивался по спирали. Аккомпанементом служили полные грусти и искреннего сочувствия протяжные рулады медведя, застрявшего в ветвях раскидистого дуба.
 
Вечер. Таверна в многих милях от прошлого места действия. Четыре молчаливых путника в пустом зале пьют посредственное пиво.
Бенивальд, однако, печально смотрел в кружку с ключевой водой. Все остальные члены компании запретили тому прикасаться к спиртному на долгий долгий срок. Толстяк грустно вздохнул, оглядел собеседников (всех в синяках и с крайне хмурыми лицами), перевел взгляд на пару тяжелых кошелей на с серебром и щедрыми проблесками золота, лежащих на столе.
– Ребят, мне, конечно, очень совестно за вчерашний вечер. Но… Поймите правильно, я верю вам, хотя история и невероятная. И мне очень жаль, что не смог помочь. Но… Как вы все же достали медведя с дерева?
Несколько мгновений стояла полная тишина. А потом три голоса в унисон закричали:
­– Да, заткнись, Бенивальд! Гребаный бастард! Да, какого вообще ###!!!