Занавески

   Рассказ основан на реальных событиях.
   Имена и фамилии изменены.


   
                I

  Шёл декабрь 1941 года. Немецкие оккупанты второй месяц хозяйничали в захваченном ими Курске: облавы, аресты, обнесённые колючей проволокой лагеря для военнопленных. Жителям Курска было запрещено выходить на главные улицы города. Да люди и сами просто боялись попадаться на глаза немецким солдатам. Расстрелы и зверства в отношении граждан оккупированного города, открытые грабежи домов и квартир, бесчинства, творимые немцами и мадьярами, держали жителей в каждодневном страхе.
  Морозным вьюжным утром в доме Ждановых, на окраине Курска, проснулись рано. Печка к утру остыла, и хозяйка Пелагея Егоровна колдовала у холодной печи, тщетно пытаясь разжечь огонь. Её младший четырнадцатилетний сынишка Николай стоял тут же и, устав от попыток матери, всплеснул руками:
  - Ну, мам. Ну, давай уже я разведу.
  - Так разводи, - мать вздохнула, протянула Коле коробок со спичками.
  Коля сунул коробку в карман штанов и, взяв нож, ловко нарезал тоненьких палочек из полена. Уложил палочки домиком в топке печи, чиркнул спичкой и занялся долгожданный огонь.
  Пелагея вдовствовала уже три года и всю свою любовь обратила в нежность и заботу к сыновьям.
  Её старший сын, Иван, был призван на военную службу в Красную Армию весной 1941 года. А с началом войны: ни одной весточки. Пелагея не теряла надежды, что сын её Ваня жив, и потому попусту слёз не лила. Младший по малолетству был всегда рядом, и мать любила его за всех разом.
  Вьюга бросала снег в окна, гулко подвывала в печную трубу. Дверь распахнулась настежь: без стука в дом по-хозяйски вошли два немецких солдата. Не обращая внимания на мать с сыном, один из немцев подошёл к печи, потрогал рукою ещё не успевшую нагреться холодную печную стенку. Приподнял крышку с чугунка, что стоял на лавке подле печи. Взглянув на остатки вчерашней каши, поморщился и сказал, обращаясь ко второму:
  - Sp;lwasser. Schweine! (Помои. Свиньи!)
  Небрежно бросил крышку на чугунок и прошёл к отгороженному шкафом углу комнаты. Заглянул за шкаф: там стояла железная кровать, на которой поверх одеяла лежал большой тулуп.
  - B;renh;hle. (Берлога), - брезгливо произнёс фриц.
  В чулане тоже ничего примечательного для солдата не оказалось. Немец направился к столу в середине комнаты, за которым сидела омертвевшая от страха Пелагея, прижав к себе Колю. Остановившись, пристально посмотрел в лицо женщины, потом - мальчика. Перевёл взгляд на окна.
  - О! - немец шагнул к окошку и указал второму кивком головы на белоснежные занавески. Они были вышиты цветным замысловатым узором.
  - Mir gef;llt es. Ich werde ein Paket an meine Mutter senden. (Это мне нравится. Отправлю посылкой маме).
  Он снял занавески с окон и свернул их тугим рулоном перед сидящими за столом хозяевами дома.
  Коля, покраснев от злости, сжал кулаки.
  - Не надо, сыночек, - Пелагея тихо сказала сыну и сильнее прижала его к себе. - Изверги. Убьют ведь. Господь с ними, с занавесками этими.
  Её глаза тихо наполнялись слезами. Николай, стиснув зубы, смотрел перед собой в стол.
  - Du bist ein gutter Sohn? Carl. (Ты хороший сын, Карл).
  - Ja. Meine Mutter wird mein Geschenk lieben. (Да. Маме понравится мой подарок).
  - Gehen wir von hier aus. (Идём отсюда).
  Сунув занавески подмышку с усмешкой взглянув на женщину, немец вышел в двери. Второй солдат быстро подошёл к столу, забрал полбуханки хлеба вместе с полотенцем, которым был накрыт хлеб и поспешил следом за первым грабителем.
  - Гады! Воры! - Коля вырвался из объятий матери и подскочил к голому окну. - Сдохните! Все сдохните!
  - Сыночек, не нужно. Господь с теми занавесками, - Пелагея сквозь слёзы говорила сыну. - Живы, слава богу. Вон Терентьевых постреляли, нелюди. За один мешок зерна. И малютку не по-жалели…
  - Звери! – Коля сильно ударил о подоконник сжатыми кулаками.
Подошёл к матери, вытер с её щёк слёзы:
  - Ты, мам, не плачь. Всё хорошо будет. И занавески я наши верну. Вот увидишь!
Пелагея с нежностью посмотрела в глаза сына:
  - Да, Бог с ними, - судорожно вздохнула. - Себя береги. Один ты у меня… наверно.
  Коля прикусил губу: его тоже душили слёзы. Но это были другие слёзы - слёзы ненависти к этим грабителям и убийцам, которые называли себя «представителями великой культуры». А русских - «дикарями».


                II

  В феврале 1943 года было сброшено ярмо оккупации: Курск освободили от фашистов. А летом того же 1943 года на полях Курской битвы окончательно сломали хребет Вермахту.
  Коле Жданову исполнилось 17 лет, и он вступил ряды Красной Армии.
  И вот позади освобождённые: Киев, Минск, Севастополь, Одесса. Красная Армия шла на Берлин, преодолевая ожесточённое сопротивление нацистов.
  В апреле 1945 года сержант Николай Жданов в составе своего батальона выбивал фашистов из юго-восточного пригорода Берлина. Подавив пулемёт на втором этаже одного из домов, он с двумя бойцами ворвался на нижний этаж здания. В коротком рукопашном бою с тремя фрицами они овладели всем первым этажом.
  Пороховой дым рассеивался. Они огляделись.
  - И чего им… только не хватало? А…, братцы? - тяжело дыша после схватки, сказал один из красноармейцев, глядя на богато обставленную добротной мебелью комнату. - Одно слово… - фашисты.
  Николай хотел что-то ответить, но вдруг остановился и теперь не отрываясь, смотрел на занавески окна.
  - Не может быть, - прошептал Коля.
  Он подошёл к окну. Не веря глазам, провёл ладонью по занавескам: белоснежные с цветной вышивкой, такие родные занавесочки, расшитые руками его матери. Николай опустил автомат. Ему вдруг вспомнились теплые материнские ладони, всегда натруженные, но нежные. Какое счастье прижаться к этим ладоням щекой. А блины из мамкиных рук! Нет вкуснее ничего, что могло б сравниться с простой варёной в мундирах картошкой, когда мама очищает её от горячей кожуры, обжигая пальцы, и кормит тебя, дуя на дымящиеся кусочки.
  - Они? – сам у себя спросил Коля и тут же сам себе ответил, - Они.
  Обернулся к бойцам:
  - Они! Мои занавески. Мамка вышивала. Повернулся снова к занавескам: - Вот вы и дождались меня, милые мои. Дождались освобождения из плена.
  Николай положил автомат на стол и, достав из сапога нож, одним движением обрезал шнурок, державший его занавески. Бережно, как самое дорогое в своей жизни, он сложил их конвертиком и сунул за пазуху. Погладил через опалённый порохом ватник, приговаривая:
  - Домой. Домой поедете. К маме. Домой.
  Потом взял автомат и в сопровождении своих товарищей двинулся вверх по лестнице на второй этаж дома, где находилась подавленная ими пулемётная точка.
 
  Оставалось совсем немного дней до последнего штурма: штурма Рейхстага. Над руинами Третьего Рейха будет развиваться красное знамя - знамя Великой Победы над немецким фашизмом. А в ночь с 8 на 9 мая 1945 года в берлинском предместье Карл - хорст будет подписан окончательный акт о безоговорочной капитуляции Германии!
  Оставалось совсем немного… Коля Жданов вернётся домой в Курск, обнимет мать и достанет из вещмешка вышитые мамой занавески, те самые, которые забрал из их дома фашист-грабитель.
  А пока: бойцы Красной Армии вели тяжёлые бои с нацистами. Умирали, но шли, неумолимо шли к Победе.