Параллельные миры

                ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ
Примерно с 15 до 40 лет я телевизор за ненадобностью не видел. Как выглядят многие знаменитости этого никогда не пересекающегося с реальной жизнью параллельного мира не знал. Разглядывая гигантский «перестроечный» бандитский разгром, возникло и не некоторое любопытство взглянуть как это у них творчески перевоплощается. Поставил на кухонном столе маленький SONY. За едой, либо пробежав по каналам выключал, либо смотрел. Так постфактум увидел советские фильмы и всё перестроечное. Со временем заметил, что включаю всё реже и наконец много лет он запылённый простоял ни разу не включённым. Конечно возникло любопытство взглянуть и на делающих очередные мифы людей.  Зная, что всё что им пригодится просто положат себе в карман, принёс в Останкино сценарий ток-шоу. Может за эти годы, они, что -нибудь из этого сварганили. А тогда завёл меня начальник в укромное место под лестницей, чтобы без свидетелей сказать: «У Вас деньги есть? Найдите спонсора будем делать». Наткнулся я там и на натурального масштабного афериста. Может, таких в Останкино было много. Пострадавших скорее всего очень много. Нашел он меня сам. При встрече с ним я, сразу рассмеявшись, сказал ему: «Остап Бендер». Решил поиграть с ним в открытую. Дал ему деньги. По ходу, для обострения сюжета, подключил знакомого, по формальным параметрам основательного мафиози. Хотелось посмотреть на них обоих одновременно. Если бы ни этот напугавший его нюанс, денежки свои, последние, я бы не вернул. А вот женщина, по образованию психолог, когда сказал ей: «Это аферист. Чем раньше Вы из этого выйдете, тем для Вас будет лучше» - мне не поверила. Для неё этот сюжет окончился как минимум очень драматично, а может и трагично. Но это всё отдельные истории со многими подробностями.
Да за занавеской этого ТВ – поноса, как всегда и везде, тёрлись и очень талантливые люди, и очень поганый сброд. Может сейчас как-то иначе. Не знаю.
Но вот интернет подсунул давно отработанную текучку. «Успенский. Гений – тиран». Дочь гения - Татьяна в одинаковых модификациях, одинаково тиражирует на разных каналах свою исповедь на миллионы совершенно равнодушных к её судьбе пользователей. Зарабатывающие на изготовлении из неё очередного поп-корма, завтра отработают следующее правильное - как надо. Татьяна, а Вам это всё зачем? Хотите до кого-то, чего-то достучаться? Скоро искусственный интеллект упростит эту технологию. Каждому пользователю будет достаточно просто назвать тему и И.И. сам, без человека, правильно как надо сделает все модификации. Разместит их на каналах. Сам напишет тысячи комментариев. В этом бескрайнем, больше, чем вселенная шоу все будут одинаково правильно счастливы и каждый несчастен по-своему. Из по-своему сделать ток-шоу невозможно. Это слишком разное. Но это Ваша жизнь. Разумеется, я Вам не комментатор и не советчик.
Конечно, вспомнилась «Гавань». Не знаю подробности этой ставшей популярной передачи «В нашу гавань заходили корабли». Но нынешняя легенда о «спившемся гении -тиране» и их любви и разлуке с Филиной (не понял какую степень величия ей присвоили) — это, судя по всему, хорошо правильно продаваемое шоу. С банальным лейтмотивом - богатые тоже плачут. Дающее каждому задавленному, униженному, а это почти все «обыкновенные» люди, почувствовать своё существование не таким уж жутким.
Совершенно не сомневаюсь, что родила для всех эту «Гавань» Кира Смирнова. Кира Петровна – это, отдельная страница моего существования в моём лагере. В тот самый трудный момент. Когда я, облазив всю Москву с самых социальных низов до практически самых верхов, переполнился потребностью посмотреть другую, не московскую Россию. Подогретый многими рассказами командировочных о их житье – бытье, решил поездить годик, полтора, не зная, что эта затея растянется на семь лет. Конечно, более профессионально естественным для меня было бы оформлять – разрисовывать рестораны, клубы и т.д. Но это, в зависимости от объёма работ, от нескольких дней до месяца с утра до ночи на одном месте и домой. Толи дело Москонцертовский «чёс». Спросил у Юлии Павловны, сортировавшей музыкантов: «Можно ли сделать так, чтобы я всё время ехал, летел, плыл» - «Ясно» - говорит - «Тебе нужны деньги» - «Нет» - говорю - «Впечатления». Посмеялась она со своими помощницами полагая, что я пошутил и сказала: «Поладим. Будут тебе впечатления. Только не взвой. Будут нормальные поездки, но и такие «медвежьи углы» … Но и деньги тоже будут» - «Отлично» - говорю. Многие артисты такие «углы» избегают. Трудно там физически. Но для меня это как незамутнённый родник. Там приходят ответы на многие вопросы. И захлебнулся от радости обилия этих впечатлений не зная ещё, что со мной будет дальше. Единственной проблемой было не опаздывать к выезду на концерты. Я свободно растворялся в местном населении. Меня всё время куда-то возили на мотоциклах, лошадях, тракторе… В разные запретные зоны. Рассказывали всякие местные секреты, и нынешние, и прошлые. В начале первой же поездки бригадир, посмотрев на происходившее со мной сказал: «Это находка для Москонцерта. Ему ничего не надо. Гостиница ему не нужна. Суточные тоже. Да и «палки» - концерты похоже то же. Но шло время и впечатления сомкнулись в безальтернативное понимание, что буквально вот-вот всё это неотвратимо грохнется. И весь СССР, и всё остальное. Я ещё не знал подробностей того, что будет, а вариантов в том числе и катастрофических было много. И обошлось с нами без ужасного просто потому, что так сложилось много разных обстоятельств. Но одно я знал абсолютно точно, что в том, что будет мне такому какой я есть никакого места не будет. А переделать себя, подстроиться я не смогу. И если до этого не понимал, впрочем, очень и не заморачивался, почему я с постоянной своей улыбкой свободно прохожу везде где угодно, а других при этом не пускают, всё перевернулось на 180 градусов. Меня, как и всех не пускали. Я превратился в другого человека. Попробовал перед зеркалом понять, что изменилось и как восстановить, но бесполезно. А тут ещё не кстати «инфаркт». У меня никогда ничем даже гриппом не болевшего?
Бегал по утрам вокруг гостиницы при любом морозе по пояс оголённый. Где не очень раздражал нравственность, то и в трусах. Но вот подъехали к Дому культуры. Подаю аппаратуру и вдруг очень сильная боль там, где, сердце. Грешным делом подумал, может из-за пива натощак? В ресторане пока официантка приносит еду, прихлёбываю пока и рисую. Через несколько дней утихла. Но отъезд в Москву. Садимся ночью на полустанке. Стоянка три минуты. А проводницы нет. И дверь на пару сантиметров не плотно закрыта - обледенела. Опёрся на плечи двух мужиков. Прыжком ногами в дверь. Вышиб. Поезд тронулся. Рванул стоп-кран. Появилась сонная проводница. «Спокойной ночи малыши» - говорю – «Подержи флажок». Пока держала, в быстром темпе принял всю поклажу, разложил в кладовках, ну и опершись на верхние полки, прыжком на одну из них. Это всегдашнее моё место. И я никому, и мне никто не мешает. Да вот только боль адская. Разогнуться, чтобы лечь не могу. Держусь за сердце, а предпенсионный аккордеонист, прихлёбывая чай радостно язвит: «Всё конец тебе пришел. Подыхаешь». Был я с ним в Якутии два месяца. Ни дорог, ни гостиниц. Всё на малой авиации. Кто много летал знает, что такое воздушные ямы. Для меня загадка, как он всё это выдерживал. Но, конечно, фокусник Игорь Хоменко, низенький, перед уходом на пенсию трахавший 18-тилетних девочек на много круче. До войны работавший тренером по боксу и САМБО, держа в левой руке бильярдный кий, правой двинул в челюсть 40-летнему и тут же со спринтерской скоростью погнался за испугавшимся 16-тиленим. На бегу приложил ему по спине кием. Кий разлетелся пополам. А Игорёк с подростковым озорством улыбается. Рассказывать про все его приколы долго. А я салага вдруг так скурвился. Было одновременно и очень больно, и обидно. Певец сказал: «Ты как приедешь, сразу к врачу. А то такие как ты живчики резвятся, бац и молодой покойник. Вскрыли, а там куча скрытых инфарктов. С дороги зашел на кухню поесть. А у меня почти всё как в кино. Лежит на столе стопка газет. На одной крупный заголовок - «Скрытый инфаркт». Там примерно тоже, что и у певца с советом «как бы вы себя не чувствовали регулярно проходите обследования». Завели в поликлинике карточку. В разделе перенесённые и сопутствующие заболевания написали - артист. Врач посмотрела кардиограмму сказала: «Сердце идеальное». Вот только сильные перепады от очень пониженного к очень повышенному давлению. Расскажите про Ваш образ жизни. Стал говорить, а она по ходу подтрунивает: «Здорово, великолепно… В общем поживите так ещё годик потом приходите будете постоянным клиентом. А пока абсолютно здоров. Может острая межрёберная неврология. Где-то сильно просквозило. Но это не диагностируется и не лечится». Прихваты пошли частые сильные. В поездках зашел в местные поликлиники. Везде сделав кардиограммы сказали слово в слово то же самое. Решил выживать по своей доморощенной системе - тренажёры, плавание. В юности это выручало при разных травмах. И толи совпадение, толи система моя, но в течение двух лет медленно избавился от этой напасти.
Но это потом, а пока, я давно душевно умерший с неизвестно от чего болями. Уже давно не хочу никуда ехать. Впечатления только усугубляют. Но звонят еду. Это была тупиковая инерция.
И вот вечерний вокзал. Падает мокрый снег. С кем-то я знаком, кого-то вижу впервые. Под руки ведут беспрерывно тараторящую маленькую худощавую старушку. Тоненькое каракулевое пальтишко распахнуто. На голове без убора. Наверно кого-то провожает. И надо ей в такую погоду тащиться для этого на вокзал? С её появлением всеобщее оживление. Артисты весело её приветствуют. Захожу в вагон. Прохожу мимо открытого купе. Старушка, в окружении хохочущих артистов, что-то тараторит. Это уже забавно. Неужели она будет работать? 90 концертов. Полтора месяца. Межсезонье. Кто сам это не попробовал не поймёт. В 100% бездорожье за несколько минут непролазная грязь, в которой топнут машины и без трактора не вытянуть, превращается в ледяной каток с ямами, буграми, наклонами, на которых автобус делая пируэты валится на бок, переворачивается и всё это на скорости пешехода. Быстрее = 100% смерть. В полной темноте, где на тысячи вёрст в любую сторону ни одного фонаря, приезжаете в гостиницу под утро, а через несколько часов опять выезд на два- три концерта. Но кроме дороги надо ещё и работать в необогреваемых клубах. В этот момент я ещё не знал, что эта тараторка дважды парализованная. Ноги и челюсть.
Первый выезд. Она, как всегда, распахнута, на голове ничего. Поддерживаемая за руки, со словами: «Шла собака по роялю» - (она снималась в одноимённом фильме), перекрестившись поднимается по приставленной лесенке в автобус.
 Пока подключил усилитель, подстроил гитару, она уже переодетая, бацая на гитаре, весело напевает: «Артишоки не растут на жопе». Тут узнаю, что отделение это она?! Отделение это как правило певцы восемь песен два выхода. За это музыкантам доплата. Но, что будет делать эта, заинтриговавшая меня бабуля, заканчивающая концерт? Финал любого концерта должен быть самым сильным. Клавишник сказал: «Полчаса отдыхаем потом на 10 минут выходим». Смотрю выпорхнула и пролетела по сцене, толи птичка, толи бабочка. Понимаю, что всё увиденное до этого - ПОНТЫ. Иначе не реально. Но понты не понты, а полчаса без всякого антуража с одной маленькой семиструнной гитарой держать публику то же почти не реально. Тем не менее эта нереальность была с любой публикой все 90 раз.
В попытке всё-таки разобраться, по дороге на следующий концерт вспомнилось, как на съёмках «Аниськин и фантомас» звонят мне: «Завтра Жарова привезут из больницы на съёмку и сразу опять в больницу. Надо ему сыграть». Если б знал, что озвучки не будет, взял бы металлические струны. Тогда ещё съёмочный звук не делали. Но съёмочная группа переживали, что помрёт, а пол фильма снято. Сыграл на нейлоне далеко от микрофона. И вот, а у меня почти всё как в кино, сижу на том самом месте, где год назад передо мной привезённый на черной волге с занавесками высокопоставленный сотрудник министерства встал высоко на цыпочки и с потной от подобострастного восторга рожей на этих цыпочках, ходил вокруг секретаря ЦК КПСС.  (но это отдельная история). Теперь смотрю как привезённый Жаров попросил сопровождавших оставить его в коридоре. Меня он не видел. Стоит в одиночестве. Глядит на пустую стену. Что-то сам с собой говорит. На моих глазах происходило необъяснимое. Бледный тяжелобольной превращался в румяного привычного Жарова. Вышли сопровождавшие и повели его гримироваться. Всё, что он делал было не для посторонних, то есть не для понтов – натуральное. Но это непостижимое чудо что-то разовое. А сделать 90 раз?
И вот мы лабухи вышли. Она, обернувшись почему-то именно ко мне, хотя все музыканты до этого с ней работали, гримасничая чего-то сказала. Я машинально отреагировал. Зрители захохотали. Я проклял себя за опрометчивость. Дело в том, что в одной из первых москонцертовских поездок после первого концерта на меня пританцовывавшего и как-то обыгрывавшего певицу, (мне это легко) она радостная стала предлагать: «Я повернусь так, а ты так, а потом мы…» Я ответил ей: «Вы на бумажке запишите, а то я забуду». После этого она всю поездку со мной не разговаривала. Тоже самое повторилось и в следующей поездке с другой певицей. Я зарёкся не проявлять никакую инициативу. И вот после нескольких лет матёрого жлобства старушка меня так запросто расколола. И на следующем концерте опять ко мне с другим приколом. Я опять, потеряв бдительность, отреагировал и опять в зале смех. Я ошибся. За всю поездку она ни разу не сказала мне по нашим импровизациям ни одного слова. Мы просто по ходу обыгрывали друг друга и всегда в зале смех. Для меня это был уникальный кайф, когда просто выходишь и легко работаешь.
В начале поездки читавшая рассказики артистка, простудив горло пропустила концерты. Кира Петровна в автобусе сердито ворчала: «Ходят без шарфа. Выпендриваются. А потом за них отрабатывай». К следующему выезду, сама, как всегда, выходит нараспашку. Я ей серьёзно: «Кира Петровна. Передайте артистке Смирновой, чтобы она не выпендривалась. А то простудится, а мне за неё отрабатывать» Она серьёзно: «Передам». Но, конечно, ни разу не застегнулась. На середине поездки с тяжелым гипертоническим кризом вырубился и довольно скоро умер 42-ухлетний барабанщик. Была и новая со всеми удобствами гостиница, но как это не редко случалась горячую воду и отопление по плану должны были подключить через год. На улице минус. Неделю после нередко многочасового пребывания в холодном автобусе, парализованная жила в неотапливаемом помещении. И за все полтора месяца ни одной жалобы на самочувствие. Конечно, мне было любопытно зачем ей всё это. Из её небольших откровений получалось, что её очень долго к публике не пускали. Неужели оставшаяся нерастраченной энергия так пересиливала неимоверные для такого состояния организма перегрузки. Рассказывала о своих гастролях во Франции, где после концерта шла пешком через весь Париж. Денег на трамвай не было, а полученные за выступление деньги обязана сдать в посольство. Ну, а потом уже в Москве получить зарплату.  Сердце билось от страха, что она будет делать если деньги отнимут или потеряет. Если бы она решилась остаться, на эти деньги могла бы открыть там маленькую лавочку. Рассказывала о том, как в Москве в ресторане, возивший её во Франции антрепренёр весело сказал, что ему очень нравится советская власть за то, что так «хорошо» платит артистам. После поездки я её больше никогда не видел.
Прошли годы. Я разглядывал все прелести «перестройки». Да, я не ошибся, в происходившем мне никакого места не было. В предновогодние дни, обедая в кухне, услышал по радио какое-то весёлое тараторенье про то, как покупали ёлку. Голос показался какой-то знакомый. Кира Петровна? Походу передачи догадка подтверждалась. Подумалось какая-то старая запись? Но поняв, что это прямой эфир реально обалдел. Этого не может быть. Так безостановочно весело она протараторила до конца передачи. Очухался я, поглядев на часы, понял, что сижу так уже долго.  Я давно уже подохший человек - призрак. Без вести пропавший, а она всё такая же. Сказал себе: «Ну вот, что старичок, заканчивай свои мудовые рыдания, надо тебе с собой что-то делать».
В начале «перестройки» ходил я не бритый, не чёсанный в изношенной одежде. Ничего специального в этом не было. В таком состоянии под пристальным вниманием всевозможных охранников разглядывал «перестройку». Курьёзов было конечно много. Так, например в ГУМе встал в очередь перед входом в Саламандр. Тут же подскочил охранник. Грубо рявкнул: «Вали отсюда» - Я не реагирую. Он ещё грубей: «Тя чего выкинуть?» Я, разглядывая его, спокойно: «Пригласите пожалуйста руководство» - он грубо: «Чего?» - я: «Вы нарушаете закон. Конституцию Российской Федерации. К тому же превышаете Ваши полномочия». Он усмехаясь: «Чего?» Вынимаю доллары. Глядя ему в глаза, говорю: «Сколько Вам дать, чтобы Вы соблюдали закон?» Он побледнев замер. Выходя из магазина, где мне ничего не понравилось, ещё раз поглядел ему в глаза. Показывать крупные деньги, где бы-то ни было рискованно. Окажись рядом бандитская милиция, забрали бы в отделение для «проверки документов», а там сотворили бы всё, что захотели. Всё это происходило задолго до сочинения «Помоечки», посещения «Знака качества» и т. д. 
Во всём этом Параллельный мир и подсунул мне зачем-то «Знак качества». Технологически этот «знак» был блестящей бизнес-идеей. Отсутствие дорогостоящей аппаратуры, павильона и т. д. как раз и делало хорошо продаваемую фишку. А именно показать дебилов во всей красе. Для продюсеров разница между затратами и прибылью является мерилом профессионального успеха. А задавленным реальным личным существованием зекам необходимо посмеяться над дураками. В такой момент происходит чудо собственного возвышения в своих глазах. Зная, что это не хорошо оплачиваемые артисты, всякие там Галустяны, которым можно только завидовать и несбыточно мечтать, а настоящие дебилы, ведь дураку ясно какой нормальный туда пойдёт, можно радоваться собой. Для всех не важно, кто или что перед ними. Важно под какой это вывеской. Если вывеска «Круто» — значит - «Круто». Если «Дерьмо», значит «Дерьмо». В том числе и для знатоков. Я это многократно проверил. Даже самые, самые знатоки игнорировать или по крайней мере не учитывать вывеску не в состоянии. Тем более если нет объективных измерительных приборов. А уж в называемом искусством баловстве, тем более. А уж в называемом массовая культура, массовая информация и подавно.
Отправившись в путешествие, я не только попутно открыл по-своему интересный мир эстрадных артистов, но и работая по два концерта в день с разной публикой и в крохотных сарайчиках, и в здоровенных дворцах культуры убедился, реакция и поведение потребителя целиком зависит от того, как представлен артист. Если зрители априори сомневаются, что это «лауреат», стараются на всякий случай сдерживать своё ликование от очень им понравившегося, но может простого не звёздного артиста. А вдруг он так себе, а я дурак обрадовался. Вдруг меня обманывают. На этом и построен весь системный аферизм шоу бизнеса, дающий миллионам потребителей точные координаты реагирования на назначенных звёзд.   
Зная про шоубизнес всё, я вполне понимал и что это наебаловка для всех наивных страждущих, и что будет со мной. Я говорил себе, что всё твоё баловство по разглядыванию в локальных вариантах, где твои перевоплощения исчезают вместе с тобой совсем другое. А с этим «Знаком» ты меченный перед всеми навсегда. Это совсем другая нагрузка. В общем-то технологически всё моё баловство, это ремесло мошенников. Но они при этом зарабатывают деньги. А по сколько в моём внутреннем механизме что-то изначально бракованное и интереса к деньгам никогда не было, ну и балуйся если не надоело, но так, чтоб бесследно. Да и зачем тебе ещё-то, если ты уже всё про эту жизнь посмотрел? Но знал, что остановиться не смогу. Примерно с 16 – 18-ти лет мне было всё равно, что обо мне подумают. Цену «Общественному мнению», в моём лагере всегда культивированному, я уже знал. Для меня она равнялась нулю. Может не сопротивление любопытству поиграть с этим знаком было развитием какого-нибудь «Антисоциально-психического» заболевания.
В общем-то ничего нового не открыв, насмотрелся вдоволь. И заходя в метро, и куда угодно, и по реакциям знакомых. Те, кого я по разным причинам раздражал, радостно расточали язвительные комплементы про мою «гениальность». Те, кто был склонен к порядочности, совестливости, старались делать вид, что ничего про мой знак не знают. Курившие около своих офисов громко кричали сослуживцам: «Ёбнутый! Знак качества!» Те выскакивали и радостно гогоча смотрели мне вслед.
Отстояв очередь за мясом, показываю продавщице нужный мне кусок. Она кладёт на весы не свежий, при том по той же цене. Говорю ей: «Я просил этот» Она возмущённо: «Чего?»  - обращаясь к смеющейся продавщице из другого отдела: «Ещё права качает». Подскакивает из самого конца очереди лет 50-тидесяти мужичок и очень агрессивно: «Иди отсюда придурок!» стоящая рядом старушка озабочено: «Ой. Ну зачем Вы так» - он, улыбаясь ей, поясняет: «Да это знак качества» - она сердобольно: «Ну всё равно нехорошо так».
Да люди добрые, вы разглядывали меня, а я разглядывал вас.
В таком беспутном прозябании забрёл я в том числе и в эту «Гавань» не зная, что она меня в глазах, быть может, миллионов как-то реабилитирует. Что ко мне повсеместно станут приставать, чтобы показать окружающим, что знакомы со звездой. Узнав по телеку о прослушивании, пришел не зная, что с меня у них начинается новый этап -первая запись ток-шоу, где я стану гвоздём программы. Весь съёмочный персонал тяготился их неуклюжестью. Да, к тому куда их вынесла судьба они были явно профессионально не готовы. Ощущение и понимание ток шоу отсутствовало полностью.
Впервые увидел «Гавань» на ещё местечковом, до некоторой степени простодушном московском канале ТВ. Метивший в президенты Лужков, для своей раскрутки скоро, сделает из него мощный американизированный. А пока в Д/К «Науки и техники» на Волхонке, откуда их скоро для создания своего музея при жизни выселит, наверно, имевший больше связей и боле энергичный И. Глазунов они и записывались. 
Зрелище было забавное. На сцене, на пианино, не обращая ни на что внимания, тапёрно лабал крепкий профи. Это было сразу и слышно, и видно. Впереди него, с не очень настроенными гитарами, стояли несколько человек и старательно шпарили мимо. Если кто-то из них вдруг попадал в нужный аккорд, непосредственно по-детски радовался. Для них стандартный профи был чем-то вроде музыкального бога. Это был чистейший не очень обременённый клубно-самодеятельными дрессировками наив. Насколько я знал, показывать такую сырость по телевизору было непринято. Но может быть я не смотревший телевизор ошибаюсь, может такого было много.
Прошло время увидел их в другом студийном варианте. Зрители присылали комментарии, что Успенский в передаче не нужен, что только мешает. Им и невдомёк, что он вот так прилюдно, во чтобы то ни стало, репетировал, осваиваясь, продвигаясь к задуманной желаемой цели. С этой его нудной способностью, не стесняясь годами изображая экспромт, повторять по телевизору одни и те же «шутки» для меня выглядел пустым скучным.
От таких людей как Эдуард Николаевич я всегда держался подальше. Они обладают счастливым талантом, в общем-то ничего из себя не представляя, так расположиться в пространстве, что многие, в том числе и очень талантливые, надрываясь в попытках самореализации создают всякое. Но по прошествии времени кто-то сгорает, кто-то по разным причинам куда-то девается, а он остаётся. И создаётся впечатление, что всё созданное этими талантами, о которых как правило никто кроме непосредственно находившихся рядом не знает, всё это создал он. Как правило такие люди мне сразу понятны, поэтому долго разглядывать пустоту не интересно. А причин продолжительной зависимости, вынуждающей под них подстраиваться тем более, никогда не было. Ничего не типичного для такого рода победителей в нём не было. Надо отдать ему должное, он терпеливо учился и в конце концов замученное мёртворожденное произросло. При этом они с Элеонорой Николаевной неустанно сообщали зрителям, что у них якобы постоянный экспромт. По-моему, это не так. Во-первых, потому что он, по природе закомплексованный, застенчивый, осторожный, настоящих экспромтов боялся. В этой связи побаивался и меня. Перед каждым эфиром пытался подробно выяснить, что я буду делать, говорить. Для него более комфортна предсказуемая ситуация, где он бес препятствий с какой бы-то ни было стороны сможет изобразить из себя звезду. Свободно он чувствовал себя в очерченных привычностью обстоятельствах. Я дважды был свидетелем того, как перед эфиром он с постоянными членами договаривался разыграть «экспромт»: «Я тебе говорю, а ты мне, а я тебе…» Но во время эфира свой последний ответ делал по-другому, создавая иллюзию попавшего впросак собеседника, а его, якобы находчивость и юмор. По жизни это называется западло. Но, очевидно, в сложившихся взаимоотношениях начальника и зависимого подчинённого, где тот права качать не будет для него это было запросто.          
И вот первая съёмка. Перед началом Дроздов долго репетировал с пианистом «По приютам я с детства скитался». Я понял, что это подготовленная в связи со мной «тематика» и не ошибся. Кроме песни он завёл длинную лекцию о не вписывающихся в общество и т.д. Директор передачи вздрогнув сказала мне: «Это Вы». В этой нудной мертвящей скуке захотелось посмотреть, что с ними будет происходить, если их оживить? Во время выступления Артистки театра я встал положил гитару. Дроздов и Успенский, помрачнев глядели друг на друга, типа зачем меня взяли, всю передачу испорчу. Стал приплясывать. Вслед за повеселевшей публикой расслабились и заулыбались начальство и Дроздов. Конечно захотелось посмотреть, что будет с артисткой театра? С самой юности все театралы не сомневались, что я не только фанат, но как-то стремлюсь там работать. Хотя я, очень во всём далёкий от этого заведения, никаких поводов к этому не давал. Работать в таком коллективном самоистязании не смог бы ни дня. Ежедневные репетиции с заучиванием до миллиметра для меня физически невозможны. И всё это в ритуалах коллективных жалоб друг на друга в министерство. И беспрекословный диктат доводящих себя до истерик режиссёров. Это очень сильно не про меня. Ну а уж играть советские пьесы, если только под дулом автомата. Приплясывая, приглашаю Артистку разделить со мной компанию, но она безнадёжно окаменела. Пианист врубил спасительный аккорд. Я поцеловал ей ручку. Успенский отреагировал: «Такие галантные бомжи».
Не зная, что меня показывают в рекламе передачи, пришел на рынок, где продавцы прозвали меня кило картошки, за то, что я каждый раз обходил все ряды, а покупал только «кило». Все, радостно махая руками зазывали к себе. Озадачился, что это? Услыхав в передаче слова Успенского: «Ну не все же такие как Мартыныч… и поняв, что я, наверно чем-то их потряс, позвонил директору передачи. Она разъяснила: «Вы им нужны. Большое начальство смотрели Вас. Сказали: «Вот такой должна быть передача». Теперь думают, что с Вами делать». Думать за меня ничего не надо. Просто пустите и не мешайте. Но это конечно же фигушки. Как наверно и все делающие не только для денег, но, и чтобы самому стать «Звездой» до тех пор, пока участник нужен для раскрутки передачи заходи. Как только становится помехой раскрутки личной звёздности, отвали.
 Как и положено кондовым, они стали самозабвенно делать из увиденного у меня мертвящую системную фишку. Успенский каждый раз перед началом говорил: «Спляши». Оглоушенные успехом, они буквально «поняли» каким должно быть ток шоу. Мне было досадно, что и пианист, и гитаристы, восполняя недостатки «плохой» игры на гитаре, совершенно уничтожали неповторимую самобытность тех, у кого она всё-таки была. Но всё смешалось в кучу и как это звучит в просторечии: «Они охуели от заработков».
  Пришел на другую съёмку. Успенского гримировали. Филина сказала: «Эдуард Николаевич. Ваш любимый гость». Он молча глядел в зеркало. Вошел Юрий Бодал. Я показал ему жестом: «Молчи». Спросил Успенского: «Эдуард Николаевич. Как Вы думаете. Что сейчас на ваших глазах происходит?» - он молча смотрел в зеркало. Я продолжил: «На Ваших глазах встречаются не видевшие друг друга 30 лет. Здравствуй Юра.» Да у меня почти всё как в кино. Мы в юности несколько лет жили в соседних домах. Он иногда на лавочке у своего подъезда пел под гитару песенки. С тех пор как ушел в армию, я его не видел. Через пару дней позвонил ему. Он рассказал, как ему неприятно, что все постоянно говорят друг на друга гадости, а ему приходится всё это выслушивать. Это очень противоречило публичным заявлениям Элеоноры Николаевны на передачах о якобы сложившейся в коллективе дружбе. Я был бы приятно удивлён, если бы было так, но в любых продолжительно существующих тусовках, каких угодно, взаимная неприязнь, ревность к успехам других, жажда лидерства неотъемлемые атрибуты. Рассказал Юра, что много очень классных приходит на прослушивание. Но почему одних берут, а других нет он не понимает. Что ж тут не понять. Они же берут для себя и под себя. Что бы среди взятых самим лучше выглядеть.
На следующей съёмке, шедшие под ручку две тёти, сказали мне: «Вам Бодал гитару настроил? Сейчас начинаем. Быстрей идите настройте» Мне это стало интересно. Подошел к Юре. Говорю: «Мне сказали, чтобы ты настроил мне гитару» Он кивнул. Я провёл по струнам. Он прислушался. Сказал: «Строит»- «Хорошо» -говорю –«Под твою ответственность». Он заволновался. Говорит: «Ещё раз».  Я провёл по струнам. Он, очень напряженно вслушиваясь, повторил: «Строит». Я тоже повторил: «Хорошо под твою ответственность». Пошел в направлении студии, но какая-то женщина без предисловий почти приказала: «Быстрей к Бодалу настроить гитару. Сейчас начинаем». С чего она взяла, что я у него не был не знаю. Опять подошел к Юре. Говорю: «Мне сказали, что бы ты настроил мою гитару». Он, очень косо посмотрев на меня, кивнул. Я провёл по струнам. Он злобливо сказал: «Строит». Вот в такой организационной мякине делались назначенные лауреатами передачи.
Пианист Петров, являясь одновременно муз-редактором, те места, где его собственная игра не очень удовлетворяла запросто вырезал. Не заморачиваясь на то, что песенки в основном сюжетные и вырезанный куплет превращает сюжет в абракадабру. Так было и со мной. Все публичные рассказы Филиной о их, в отличии от канонических передач, якобы революционной смелости передавать живую атмосферу легко проверить по видеозаписи, где у меня вырезан целый куплет, полностью меняющий содержание.
Все их рассказы, что они, якобы с нуля раскопали возродили «дворовые песни» тоже ложь. Ещё задолго до того, как они возникли я заходил к коллекционеру Юре. С фамилиями у меня тяжело, боюсь перепутать, но те, кто в теме его легко вычислят. На стеллажах катушки, а в них всё, что доблестная Гавань потом соберёт было собрано в исполнении и профессионалов, и любителей, и авторов, о которых ни Успенский, ни Филина объявлявших себя авторитетами ничего не знали. Юрий, помогавший в том числе и только что приехавшему в Москву молоденькому Джигурде, сказал мне, что таких как он пять человек. В разных городах. Они между собой обмениваются. В этой связи был курьёз. Филина сказала, что наш Юрий Бодал помнит несколько строчек любимой дворовой песни. Процитировала. Попросила кто знает пришлите. Это была очень известная песня Ножкина «Зачем человеку заборы». У меня была в юности катушка с его песнями.
Кроме того, когда они начинали, в Москве уже существовали несколько чуть так, чуть эдак, но похожие тусовки. Однако, в отличии от них, у Успенского были достаточные для любой раскрутки связи, а у Филиной хорошие организаторские способности.
И вот очередная съёмка. Повесил на пустую вешалку свою очень тяжелую приводившую всех гардеробщиков в большое расстройство куртку (в этом легко убедиться она и поныне в наличии). Когда пошел в студию сверху повесели ещё штук восемь. Когда вернулся, висело не меньше двадцати, а моя валялась на полу. Неужели кто-то сначала снял 8 штук, чтобы скинуть мою и опять повесить все другие? Или толстенная кожаная «петля-вешалка» порвалась? Увы петля в полном порядке. Я разглядывал возбуждённых, разбиравших свои куртки участников передачи. Спросил себя: «А тебе это всё зачем? У тебя про это осталось какое-то любопытство? Они в этой, в общем-то, белиберде ищут что-то очень, а может быть и самое в жизни главное. А я сам вместе с ними, что здесь делаю? Зная, что, если случайно споткнусь о какую-нибудь драгоценность, меня не только стопчут, но и на всякий случай удавят».
И вот я, проигнорировав народную мудрость - «Резко завязывать нельзя», твёрдо решил завязать с алкоголем. Несколько суток не только не пил, но и заморочившись на дела, мало спал. Вспомнив юность, с утра присел 300 раз. Наклонился постирать полотенце. Закружилась голова. Держусь за стенку. К счастью, сосед Герман Александрович. По всем параметрам фантастически замечательный. Инженер в космическом К/Б Елисеева. Мастер на все руки. Сам и себе, и собаке любые уколы, и всё, что угодно. Говорю: «Не пойму, что со мной? Колбасит. Не пил не грамма, завязал». Он померил давление, сказал: «180 для первого раза многовато». Сунул какую-то таблетку. Прибывшая врач скорой, при мне, находящемся в тяжелом состоянии, буквально заорала: «Как Вы посмели. Вы его убили». Я со свойственной мне нелепостью посмеиваюсь, говорю: «Герман. Зачем ты меня убил?» Но, как оказалось, всё он сделал правильно и ей больше делать ничего не пришлось. Уходя, она назидательно втыкала ему: «Вы не имеете право. Вы не врач».
С этого момента я стал разглядывать неведомое доселе «медицинское обслуживание», где всё было так же, как и во всём остальном с той только разницей, что было связано с человеческой болью. Меня никогда не принимавшего никакие лекарства, от них выворачивало наизнанку. Врачи утешали, что без лекарств дальше мне не жить: «Просто надо пройти период адаптации. Организм привыкнет. Лекарства подберём». Сменявшие друг руга врачи, эмоционально заявляли о предыдущих назначениях: «Ну разве это можно Вам прописывать. Конечно, Вам от этого плохо. Вот, что Вам надо». Но результат был такой же. Глядевший на всё это со стороны Герман - гипертоник с 20-тилетним стажем, иногда вмешиваясь в процесс моего истязания, подсовывал куда-то, то какие-то горчичники, то ещё чего-то не медикаментозное и мне легчало. По факту этот «не имеющий права не врач» оказывался эффективней.
Через некоторое время решил попробовать в новом своём состоянии посетить Гавань. Пришел, поднялся и сел на последний ряд. Режиссёр жестом руки показывает мне спуститься на первый ряд. Я проигнорировал. Немного погодя, увидел на большом экране себя сидящего и довольного режиссёра. Значит опять мои шалости, кстати. Когда меня объявили сошел под аплодисменты вниз. Начал песенку «Копеечка». Длинная. Для нормального человека нудная. Слышу кто-то мусолит на одной струне поперёк. Ладно думаю, трудись. Оглядываю публику. Бомж так бомж. Захотелось посмотреть, как будут реагировать. Набрал слюну. Повисла она у меня на зубах, дёснах, языке так и пою. Сморщились сидящие за столом. Стало быть, такой бомж им не нужен. Надо, чтоб весёленько было.
           Однажды позвонила Филина. Сказала прибыть на «Радио шансон». Мой день был уже распланирован. Ответил, что два месяца не держал гитару и это было так. Но она сказала: «Надо». Ладно прибыл. Дали листочек с текстом для песни бомжа. Неужели Успенский целый год сочинял перепев моей «Помоечки»? Озадачился не только тем, что известный сочинитель так коряво написал, с кем не бывает. Но зачем ему во чтобы-то ни стало надо это достижение всем продемонстрировать. Я ответил, что без очков не вижу. Филина распорядилась в канцелярии перепечатать крупнее. Полагая, что они на этом успокоятся, опять сказал не вижу. Она опять распорядилась ещё крупнее. Мне стало любопытно, что будет происходить с слегка занервничавшем Успенским. Третий раз сказал не вижу. Он резко вышел и сев в лифт уехал. Возможно, я заблуждаюсь и никакой связи в его действиях с происходившим не было, но, как мне показалось, он из тех нервозных людей кому в такие моменты надо срочно куда-то себя деть, а потом вернувшись спокойно продолжать играть какую-то роль. Он скоро вернулся с другим лицом. Элеонора Николаевна, очевидно решившая, что всё-таки я это когда-нибудь исполню, сказала мне: «Листочки не потеряй». Зачем было на меня зацикливаться, если у них в коллективном творчестве, где начатые Успенским тексты, сообща всей командой досочинялись бывало и года два.
Сколько верёвочке не вейся, а после перерыва, связанного с моими кризами, позвонил я Филиной. За это время их машина счастья набрала обороты. Спросил не зайти ли мне? «Нет» - с торжественным, как мне показалось, холодом ответила барыня. Это слово, с такой трафаретной интонацией, я в разное время слышал от разных начальников и в свой, и в другие адреса. И тут же она, как это бывает с недавно разбогатевшими, при встрече с теми, кто их застал в бедности, как бы немного оправдываясь: «Понимаешь. Тебя часто показывать нельзя. Вот мы как чёрный хлеб. Нас можно каждый день. А ты как взбитые сливки. Ты же не будешь каждый день взбитые сливки» Положил трубку и в последний раз спросил себя: «А тебе это всё зачем?»
Через несколько лет увидел первое издание с упоминанием «чебурашка». Но не в названии. Называлась «Крокодил Гена и его друзья». Но там чебурашка нарисована принципиально иначе. Да всемирно известная кукла создана для мультфильма безотносительно к самому Э.Н. Успенскому. Да и слово Чебурашка, и чебурахнуться истолковано в словаре Даля за долго до рождения Успенского.
И вот я не потребляющий масс-медиа, как всегда, с опозданием вижу на разных каналах с разными декорациями одну и туже исповедь разведённой, делящей имущество Филиной. По сколько все банальности окаменели тысячу лет назад не интересно. Задавать ей вопросы: «Как это Вы так вдруг прозрели? А раньше?» Просто раньше Вам в совместном бизнесе было выгодно делать свои дивиденды рекламируя его в передачах как высоконравственного «рыцаря без страха и упрёка», а без него чем скандал грязней, тем больше любопытствующих. Тем больше тех же дивидендов.
Судить о их интимных подробностях не могу. Нет не по этическим соображениям. После того как из этого сделана главная фишка легенды о спившемся гении, будет сентиментально. Просто фактов не знаю. Но разглядывая всех «гаваньцев», а у меня восприятие людей больше визуальное - мимика, движения и т. д. В их не подстриженных под легенду отношениях я интуитивно чувствовал, что у Филиной и как минимум двух членов коллектива в разное время были заморочки. И Успенский был вполне в курсе. Но по сколько без неё совместный бизнес тут же застопорился бы, он толи это терпел, толи для него это нормально. И про деспота не знаю как там с рукоприкладством, но в целом она по натуре была более верховодная. И во многом именно она направляла его. Но мои ощущения очень субъективны. Касательно её рассказов, что они взаимно влюбились потому, что «оба хулиганы». С такой априори осторожностью прилюдно хулиганить технически невозможно.
Судить о литературном творчестве Успенского мне невозможно. И не читал, и не компетентен. В целом советское искусство мне представляется жутким глобальным извращением. В нём порочные зеки-изготовители: доносчики, алкоголики, и т. д. соревновались кто изощренней запрячет в тотальном «воспитании доброго вечного» какой-то незамеченный цензурой намёк.
По внешним признакам для меня Успенский, это правильно изготовленный Союзом писателей правильный изготовитель продукции для детей. Где от новорождённого зека требовалось с самого начала срока раздвоить свою личность на гуманное искусство и реальное существование в лагере. А если конкретный ребёнок достаточно самостиен для невозможности раздвоения, это неправильный ребёнок. Которого если не получится сразу нормализовать, то «Жизнь научит» или «В армии из него сделают человека». А если и это не получается, значит «По нём тюрьма плачет». Все упоминания друзей Успенского, писателей, о его смелости возможно связаны с их профсоюзной солидарностью. Может просто с личным амплуа, диктуемым жанром того глобального шоу, где каждый из них давно работает персонажем и в этой связи его отличающимися от моих лагерными ощущениями. Я просто зек, а они зеки – демонстраторы с обязывающим их лагерным ритуалом.
Для меня Эдуард Николаевич и Кира Петровна – это, прямо противоположное. Она – это, настоящее. Натуральное. Живое. Он мёртвый имитатор – фейк - Победитель. Он так же, как и любой из нас, как и я, барахтаясь в том куда нас поместили, как мог выживал. И происходило то, что происходило. Но по факту содеянного для меня он очень отталкивающе неприятен. Я не склонен кого бы-то ни было ни судить, ни идеализировать. Я не знаю подробности жизни Киры Петровны. Да и сам не ангел. Но неизбежно сравниваю всех встреченных в лагере и произошедшее с каждым в сложившихся у него обстоятельствах. Для меня Кира Петровна – это, та самая соломинка. Я очень благодарен всем вам таким встретившимся мне просто за то, что встретились. В моём нелепом бестолковом существовании, когда уже не хватало сил просто существовать, ваше просто наличие в этой непроходимой безнадёге провоцировало меня оставаясь самим собой выжить.   
Прошло лет десять. Позвонила редактор. Заворковала: «Много писем. Прям завалили. Куда пропал Мартыныч?» Я сразу понял подросла девочка. Когда я с ней сплясал уже знал, что, когда она вырастет, а передача ещё будет, он обязательно меня разыщет. В своей кондовости он совершенно прост. У него всё «на лбу написано». Дипломатично говорю: «Давайте если я смогу, позвоню, если не позвоню значит нет». Через полгода она уже настойчивей уговаривала. Я твёрдо сказал нет. Через год позвонил он сам. Я, не сразу поняв какой Эдуард Николаевич, переспросил: «Великий писатель звонит мне?» - «Я великий писатель Вы великий автор-исполнитель. Как Ваши дела?» - «Вот только в квартиру вошел. Включаю компьютер» - «А что с компьютером делаете?» – «Песенку буду записывать» - «Так давайте у нас…» -«Нет -говорю - она вам не подойдёт» - «Так подредактировать» - Нет -говорю – «Я не член Союза писателей. Меня редактировать не надо». Он, попробовал меня уговорить. Я, сказав: «Всего хорошего» - положил трубку. Но может я ошибаюсь. Может девочка ни причём.
Как будто интернет, анализируя мои действия, понял, что со временем у меня туго и нарочно подсунул эту галиматью, чтобы я не успевал сделать намеченное. Нарочно возбудил червячка, которому иногда зачем-то надо доползти до истины. Но в этом вонючем болоте истина только на дне. На чистой воде в море двигаясь ты плывёшь. В этой болотной вони плыть некуда. Как бы ты ни двигался, тебя всё равно затягивает только вниз. А чего мне там делать? Там давно уже всё посмотрел. Персонифицировать эту истину уже не обязательно. От этого ничего не изменится. Да попался я на несоответствии своих интуитивных впечатлений об Успенском с рассказами о нём его друзей, не понимавших как это он такой, каким они его рисовали, 40 лет поддерживал Гениального исцелителя. Завис, таки, я на пять дней. Невольно посмотрел интервью разных лет и его, и Филиной и многих других в том числе и Столбуна. И деловую отчётность мальчика Давида Константиновича Чедия, по словам Филиной несуществующего. И генеалогическую взаимосвязь мальчика с возбудившей весь сыр-бор Анной Чедия Сандермоен. И её бабушки сподвижницы Столбуна, «послужившей прототипом персонажа романа «Час Быка». И если в начале всё было совершенно взаимоисключающе, то чем глубже, тем вонь, толи утомляя, толи ещё почему-то, делает всё слажаенней. Может если бы я достиг, таки, вашего болотного дна, где все ваши взаимоисключения исчезли бы, открылась бы мне категорическая неправильность моих впечатлений обо всём здесь изложенном. Но ни времени, ни потребности больше нет.
Татьяна Эдуардовна Успенская и Анна Чедия Сандермоен, с какой стати мне вставать перед вами в какое-то назидательное позёрство. Я сам, как и любой из нас родившихся и просуществовавших в концлагере, ношу в себе и внутри, и с наружи лагерь. Просто ваш тихий лагерный скулёж, репродуцированный нравоучительной масс-медиа, не ощущаю никак.   
Пол века назад знакомый рассказывал о своём друге, отсидевшем год за тунеядство, сыне члена политбюро. Тот говорил моему знакомому: «Если бы сейчас пришел Гитлер, первый кого бы я повесил был бы ублюдок - папа. А знакомый, рассказывая мне это улыбаясь выражал своё недоумение: «И чего он на него взъелся? Я бывал у них дома. Нормальный добрый дядька». Потом этот гитлеровский борец договорился с такими же сыновьями таких же родителей, наверно по примеру декабристов, собраться у памятника Пушкину. Конечно, там их ждали «в штатском». Молча посадили в машины, и развезли по домам.
Вы не знаете, что творится в официальных государственных детдомах, интернатах, за детской и взрослой колючкой? Я во всём этом был. Но не более двух часов. Ел в их столовых. Разговаривал и с персоналом, и с подопечными. Только вот для меня какая штука - хочется совсем изнутри, а выбраться потом как?
А Артек? А прославленный детский Академический «__» - не буду называть потому, что сам не видел. Там по словам воспитанника у руководителя была очень тонкая пластиковая линейка. Если ребёнок не чисто брал ноту, он резко бил по краешку носа. Это стандартная пытка дознавателей. А что делал отец великого Паганини, чтобы ребёнок стал музыкантом. Это бесконечный тысячелетний всеобщий концлагерь.
Мне для личного понимания было бы очень необходимо застать в вашей коммуне хозяина - Столбуна с Успенским, Р. Быковым и одновременно с ними поговорить. Но, конечно, уже не судьба.
P.S. На бандитском шоу-маскараде Вор демонстрирует вечное безапелляционное торжество победителя, которому как известно достаётся всё. Камера крупно показывает Успенского с чебурашкой. Ведущий Малахов, подытоживая душещипательные рассказы дочери и жены из которых так получается, что король -то совсем голый, акцентирует финал: «Мы говорим в нашу гавань заходили корабли. Было гениально. Это же классика телевидения. Мы все выросли на этой программе» Кто из вас, в том числе и Вы г. Малахов на какой бандитской классике выросли я не знаю, а про эту конкретную «классику» я своё субъективное ощущение изложил.
Да из таких банальностей состоит всё перестроечное месиво прихватизаций. Но здесь хотя бы известна фамилия ограбленного создателя. Леонид Шварцман. А ведь о тысячах ушедших в безвестность создателях не узнают никто никогда. Ограбившие их став «историческими личностями» пользуются не только заработанными ими деньгами, но и почестями, славой. И это с покон веку обыкновенно. И какие премии как будут называться для маскарада никакого значения не имеет.
Я выключаю этот ваш параллельный мир. Пять дней, это для меня очень много.