Ему светило новое Солнце

Глава 1. Конец и начало.
В один из дней, ещё обозначенных датой, Луна разлетелась на осколки, разбросав по небу кусочки хрусталя, и Земля сошла со своей орбиты. Огромный чёрный шар на долгое мгновение заслонил Солнце, и мир людей погрузился в холодную тьму, озаряемую сгорающими в атмосфере обломками некогда кружившей вокруг планеты Луны. Когда же солнце вновь показало свой туманный лик, планета Земля уже летела от него прочь, и с каждой световой милей оно становилось всё меньше и холоднее. На Землю обрушивались ветра и магнитные бури, моря и океаны выходили из своих берегов и захлёстывали города, погружая их в недра подводного царства. А планета безмятежно рассекала безграничные просторы космоса, огибая метеориты и любуясь яркими хвостами комет.
Тогда люди смогли собственными глазами увидеть красный Марс и бескрайние ураганы в атмосфере Юпитера, что лежали будто у них на ладони. Но когда вдали показались леденящие душу кольца Сатурна, зима накрыла каждое живое существо, и спасения от неё не было. Вскоре Уран встретил безжизненную и замёрзшую Землю, и две планеты разминулись, каждая в свою сторону: Уран - вокруг по собственной орбите, а Земля - прямиком на встречу с Нептуном. Если бы космические тела обладали разумом, вероятно, Плутон бы усмехнулся, глядя на проплывающую мимо пустую Землю, ведь людей, что так самоуверенно ставили себя во главе вселенной и давали имена её жителям, уже давно не было. «И кто из нас теперь планета?» - крикнул бы он ей вслед, но Земля не ответила и лишь молча продолжила своё плавание в неизведанную пустоту. Солнечный диск стал совсем крошечный, а затем и вовсе погас, подобно тому, как гаснет пламя свечи, утопая в расплавленном воске. Вокруг было только безграничное звёздное небо. А на земле всюду - лёд.
***
Как долго безжизненный белый шар бороздил просторы космоса - никто не знал. Да и знать было некому. Единственными живыми существами на планете остались бактерии, что прятались от холода глубоко на дне океана. Они не вели счёт дням и не строили планов, ибо жизнь их длилась не дольше мгновения и состояла лишь из бытовой рутины - бесконечного поедания друг друга, размножения и выделения отходов. И так день за днём на протяжении долгих миллионов лет.
Пока однажды…

Глава 2. Чувство.
Внезапно, он что-то почувствовал. Он ощутил то ли присутствие воздуха вокруг себя, то ли всего на всего ощутил своё собственное тело, недвижно лежащее на мягкой синей траве. Он не знал, и не мог знать, ибо же голова его была свободна от мыслей. А может, тогда у него и вовсе не было головы?
Так он лежал ещё несколько тысяч лет, внимая ощущениям своего тела и пытаясь впитать в себя всё, что окружало его и могло бы его коснуться.
Шёл дождь. И его крупные тёплые капли падали с неба и ударялись о его существо, и он впитывал их, запечатлевая в себе их суть. Дул ветер, огибая и сглаживая его бока, и он вдыхал его всем своим телом. Шумно плескались волны небольшого ручейка и омывали его, пытаясь унести с собой вниз по течению, но он был непоколебим и безустанно пил эту согретую новым Солнцем воду, каждой своей частью отражая узоры небосвода. И так тянулись тысячи лет.
Как вдруг он ощутил что-то ещё. Что-то, чего никогда ранее не ощущал. Что-то слегка коснулось его, и в этом лёгком касании он уловил звук.
Он слушал, как шелестит трава, и вторил её монотонной песне. Внимал журчанию ручья, что выбивался на свободу прямо из земли, колыханию листвы, какому-то непонятному щебетанию и скрежету. И все эти мелодии увековечивались в нём.
День за днём. Миллионы ощущений, миллиарды звуков окружали его и застывали в нём, пока синяя планета совершала очередные обороты вокруг громадной звезды, унося его с собой по спирали. И он не мог возразить ей, ибо всё ещё был нем.
Взрывались пятна на новом Солнце, бомбардируя магнитное поле планеты солнечным ветром. В тот миг он научился видеть, и первым в его памяти запечатлелось странное сияние в небе, что переливалось всеми возможными цветами. Он не мог отвести от него взгляда.
Шли годы.
И он вдруг понял. Впервые за всё это время произошло что-то необъяснимое, он снова что-то ощутил. «Красиво!» - подумал он, - «Красиво…».
На миг что-то сверкнуло в небе, и, оставляя позади себя постепенно гаснущую дорожку из света, упала звезда. «Там!» - подумал он, - «Оно упало туда, прямо за горизонт», - и всё его существо устремилось прямиком туда, за горизонт.
Он полз. Без отдыха и остановок двигался в неизменном направлении, оставляя за собой неразрывный след примятой травы и рыхлой земли. Он полз по дну океанов, пробирался сквозь сыпучие пески пустынь, взбирался на скалистые горы и кубарем скатывался вниз. Но за тысячу лет горизонт так и не стал к нему ближе ни на миллиметр.
Он остановился. Что-то не позволяло ему продолжить путь. Что-то влажное и солёное, но нет, то были не воды океана, не капли дождя. Совершенно новое чувство - грусть, за которой следуют слёзы. Он смотрел вдаль, на линию горизонта, но как же она была далека. И вот под ним примятая синяя трава, в небе - сияние, а там неподалёку журчит знакомый ручей. Не прекращались слёзы.
От чего же ему было так печально? Вероятно, от того же, почему когда-либо бывало печально всем когда-то жившим земным созданиям. Ведь только что он проделал столь долгий путь, обогнул всю Землю, но не нашёл ни звезду, что много лет назад озарила небосвод и упала, ни какое-нибудь другое живое существо, с кем он мог бы разделить эту синюю траву, это небо и этот ручей. Он чувствовал одиночество, и от этого ему становилось нетерпимо грустно.

Глава 3. Вера.
Он не любил смотреть в небо днём, ведь в это время там нельзя было разглядеть ничего, кроме яркого диска нового Солнца, что затмевал собой всю оставшуюся часть небосвода. Лишь белые облака кучерявились, но и те были скучны и молчаливы.
А по ночам с ним говорили звёзды. Хоть они и были беззвучны, он любил наблюдать за тем, как они периодически гаснут, затуманенные космической пылью, а затем загораются с новой силой. Мигали они - мигал и он им в ответ. Он верил, где-то там, далеко-далеко в космосе, за пределами его понимания и воображения, обязательно есть жизнь; и кто-то такой же крошечный и грустный сейчас смотрит в такое же звёздное небо и тоже верит. Так ему хотелось думать, что они верят вдвоём, и он чувствовал что-то тёплое и приятное где-то внутри себя. Он не знал, как описать это чувство, но то была любовь. Любовь к другому существу, чьи глаза смотрели на него с другого конца вселенной.
Под покровительством ветра массы воздуха переплывали с одного места на другое, колыхая синие лепестки и принося с собой ароматы травы и цветов. И возможно, ветер приносил с собой что-то ещё? Нечто столь крошечное и невесомое, что оно парило над землёй. Так кружились в танце пушинки. Заворожённый, он провожал их взглядом. Он хотел догнать их, но они стремительно уносились прочь, гонимые ветром. Он вдруг почувствовал себя несоизмеримо тяжёлым и неподъёмным, и почему-то ему казалось, что он не должен быть таким. Ему захотелось для себя другое тело, более невесомое и гибкое, не похожее на безжизненный серый камень. И тогда он решил уйти в океан.
Ручей понёс его вниз по течению, и он плыл, глухо ударяясь о каменистое дно. «Океан, вот уже скоро» - вторил он каждому удару, и в такт этому биению, где-то внутри забилось его сердце.
Наконец, течение принесло его прямиком к океану, и подобно лёгкой пушинке, гонимой ветром, он плавно опустился на дно. Когда встревоженные облака из песчинок и пыли растворились в воде, перед ним предстала вся красота подводного мира. Вдоль рифов раскинулись разноцветные коралловые ветви, а сквозь них пробивались синие кусты водорослей и стремились ввысь ленты ламинарий. Всё, что окружало его, было столь красочным, ярким и лёгким! Казалось, будто бы все эти растения вот-вот сорвутся с места и закружатся в водовороте искр и света. На их лепестках преломлялись лучи нового Солнца, и вода вокруг них была пронизана нитями света, как паутиной.
Глядя на них, он научился плавать. Он повторял их движения и будто бы становился легче воды. Они колышут листьями - и он колышется, они извиваются, подталкиваемые подводным ветром - и он вторит им. И какое же приятное чувство охватывало его каждый раз, когда потоки воды подхватывали его существо и уносили прочь! Прочь от коралловых рифов и пут ламинарий - прямиком к другим учителям, что станут для него новым примером.
Он мечтал, что однажды догонит те самые пушинки, что когда-то давно пролетели мимо него там, на суше, что он сможет также летать по воздуху, как сейчас летает в воде. Так минули ещё десятки тысяч лет.
И вот он вернулся к тому самому месту, где его впервые встретили облака подводной пыли. Он был уже не таким серым и жёстким, и теперь его было сложно сравнить с безжизненным камнем. Ему казалось, что за то время, что он провёл в океане, он потерял половину собственного веса, и теперь запросто смог бы подняться в небо при малейшем колыхании воздуха. Оторвавшись от морского дна, он устремился ввысь, туда же, куда тянутся ламинарии, ближе к свету, ближе к новому Солнцу.
Подобравшись ближе к поверхности, он усомнился, готов ли он вернуться? Но пролетевшие над водной гладью пушинки развеяли все сомнения.
Он ступил на берег.

Глава 4. Дом.
Он двигался вдоль ручья, что долгое время тому назад принёс его сюда, к океану. Капли морской воды скатывались с него и впитывались в землю, питая корни прибрежной синей травы. Тёплые лучи нового Солнца согревали его намокшее тело, испаряя влагу.
Он чувствовал, как его огибает воздух, гонимый лёгким ветром, и поддавался его дуновению; ощущал, как синие колосья травы трепетно касаются его, словно пытаясь приобнять, и он отвечал им тем же. Он тянулся к ним так же, как они тянулись к нему, и почему-то чувствовал счастье.
Неутомимо журчал ручей. И наконец, дорога привела его к самому истоку, туда, где из недр земли отчаянные потоки воды рьяно выбивались наружу. Рухнув на траву, он устремил взгляд в небо, на рваные облака и время от времени проплывающие мимо частицы пуха.
Вокруг ручья, где раньше росла синяя трава, сейчас возвышались кусты, покрытые большими бутонами каких-то необычайно красивых цветов, а над ним, закрывая часть небосвода, колыхались кроны гигантских деревьев. Сотни запахов, приносимые ветрами со всех сторон, смешивались в один новый аромат. И он вдыхал его. Казалось, с каждым вдохом и он сам становился его частью, сливался с воздухом, а если закрыть глаза, то и вовсе уже непонятно становилось, где он и что он?
Так он лежал в траве, смотрел на звёзды по ночам и пел. Хоть эти песни были более похожи на журчание и шелест, он придавал им новые ритмы, и так из его голоса зародилась мелодия. А звёзды молчали и слушали, и, может быть, где-то там, на далёкой планете, чей-то голос сочинял схожий мотив.
В один день, согреваемое новым Солнцем, из самых глубин раскидистой кроны дерева упало крошечное семечко. Потоки воздуха в один миг подхватили его и медленно опустили на землю. Затихла песня, взволновались звёзды и обратили свой взор вниз, на землю, на упавшее зёрнышко. И он последовал их примеру. Раздвинув высокие колосья травы, он столкнулся с ним взглядом. Что-то столь маленькое и лёгкое лежало перед ним на земле, не летало по воздуху, не плавало в воде. Это показалось ему необъяснимо странным.
В том зёрнышке он видел себя - того себя, который мог лишь ползать по земле, скованный собственной тяжестью. Он вдруг ощутил жалость. Он хотел было помочь ему, этому крошечному созданию, ведь оно было невесомо, а значит - рождено летать.
Но что-то останавливало его. Что-то было в том семечке, от чего казалось, что ему всегда было суждено быть таким, крошечным и недвижным, скрывающимся от ветра и палящих лучей нового Солнца в колосьях синей травы. Оно источало необычный запах, приятный аромат. «Именно так пахнет счастье» - думал он. И замер, в изумлении наблюдая за бездействием зёрнышка.
Кто знает, сколько раз новое Солнце успело скрыться за горизонт и вновь появиться с другой стороны? Он не считал. Его взгляд всё так же непоколебимо был прикован к семечку, замечая малейшее его изменение, самый невнятный шорох где-то внутри него. Шли дожди, жарило новое Солнце, ветер шелестел в лабиринтах синей травы. Зёрнышко неторопливо уходило под землю.
«Ну куда же ты? Неужели там, в темноте и сырости, тебе будет лучше?» - не умолкая твердил он, но оно не отвечало, а лишь молча излучало счастье. Вскоре земля полностью скрыла семечко от его пристального взора.
Шли дни, а он всё наблюдал, устремив взгляд в недвижную землю. И ждал. Он думал, что, может быть, подобно тому, как он сам ушёл в океан, жаждущий научиться летать, так и это семечко жаждет познать что-то, что ему пока не под силу? Он был уверен, что однажды оно вернётся, устремится в ввысь, в небо, к новому Солнцу.

Глава 5. Перерождение.
«Это ты? Ты вернулся?» - вопрошал он, обращаясь к еле-заметному синему лепесточку, проросшему сквозь землю в том месте, куда когда-то упало семечко. Но росток был столь же безмолвен, как ночь и звёзды.
Он видел, как от удара дождевых капель сгибается слабый синий стебель, и когда небо укрывали тёмные мрачные тучи и роняли на землю свои крупные горячие слёзы, он прикрывал крошечный росточек частями своего тела и стоял так часами, не позволяя ни единой капли сломать хрупкий росток.
С каждым днём синий стебелёк становился всё выше и отращивал на себе новые побеги и листья. Шли годы, а странное существо всё говорило с ним и защищало его от дождя и ветра. Ему нравилась мелодия шелеста его листьев, запах распускавшихся на нём бутонов цветов, а также то разнообразие красок, которыми переливались его листья, преломляя солнечный свет.
Так некогда беспомощный и слабый росточек превратился в могучее дерево, что склонило свою раскидистую крону над ручейком, окунув в него концы своих ветвей. Синие листья переливались в лучах света и шуршали в такт журчанию утекающей воды.
Он сидел в прохладной тени синего дерева, прислонившись к его крепкому стволу, и пел, внимая шелесту листьев. Им было некуда спешить, да и никто из них не торопился, стараясь ощутить всем своим существом каждое минувшее мгновение.
Он смотрел вдаль и, казалось, понимал абсолютно всё. Будто бы одним взглядом в далёкий космос, он уже познал всю вселенную. Он знал, и он мог бы сделать что угодно. Но всё, что ему было нужно тогда, у него уже было. Только вот услышать бы чей-то голос…
Годы шли, дерево стало ещё выше, и его длинные корни уходили глубоко в землю, с густой раскидистой кроны начали облетать листья. Он созерцал, как они кружат по воздуху и искрятся, купаясь в лучах нового Солнца, и на душе у него становилось тоскливо. Дерево больше не пахло счастьем. А листья всё облетали, оголяя ветви, и он пытался поймать их, но они ускользали от него, пролетая мимо и плавно опускаясь на землю. Он смотрел на них и ждал, но на его глазах они лишь вяли, теряя цвет и форму.
Спустя несколько лет на дереве больше не осталось ни единого синего листочка. Голые сухие ветви кроны больше не отбрасывали прохладной тени и с хрустом ломались от малейшего дуновения ветра. Вставая на пути воздушных масс, он пытался закрыть собой хрупкие ветви, но всё его существо было столь ничтожно маленьким по сравнению с безжизненным силуэтом ветвей. И они продолжали ломаться.
Вскоре высохшее дерево с грохотом рухнуло на траву и разлетелось в щепки.
Он опустился пред ним на колени и простоял так недвижно, сжимая в объятиях последний жухлый лепесток, пока тот не разлетелся пылью, а останки дерева не заросли синей травой.
«Неужто всё в этом мире рождается, чтобы однажды умереть?..» - думал он, и холодные слёзы стекали по его лицу.
Журчал ручей, и в такт ему он тихо шелестел свою прощальную песню. Он твёрдо решил - он сию же секунду отправится на поиски жизни. Где и чем бы она не была, он не остановится, пока не отыщет её. Вот-вот сорвётся с места и побежит в неизвестную даль, немедля ни секунды… Только вот допоёт - и сразу…

Глава 6. Поиск.
С каждым шагом журчание родного ручья доносилось до него всё слабее, тише, а вскоре и вовсе стихло. Он ни разу не обернулся. Но в мыслях продолжал петь. И ручей журчал всё также - в мыслях.
Дорога вела его прямиком за новым Солнцем. Куда падали лучи - туда направлялся и он. А когда новое Солнце опускалось за горизонт и он был не в силах его догнать, он ложился на траву и устремлял взгляд в небо, усыпанное звёздами. «Как много звёзд. И не сосчитать все сразу.» - думал он, - «А как же много их ещё существует. Там, далеко, отсюда и не разглядеть…», - и ему снова становилось грустно от мысли, что, вероятно, многие звёзды уже мертвы и лишь свет от них отголосками их душ всё ещё мелькает на небосводе. А ему суждено пережить их все. В одиночестве.
Так проходили годы, сотни лет, а он всё бродил по Земле в поисках жизни, хоть сколько-то похожей на него. Вновь он погрузился в глубины океана и ещё несколько сотен лет провёл под водой, исследуя самые отдалённые участки и подводные впадины. Но вернулся на берег, так и не сумев никого найти.
Он пробирался сквозь синие леса и громко пел в надежде, что кто-то его услышит. Но ему вторили лишь эхо и ветер, что гуляли между деревьев, преумножая в себе их голоса.
Он плутал в сыпучих песках, что были горячее самих лучей нового Солнца, но и там не обнаружил ничего, кроме сухих веток.
Он блуждал в недрах каменных пещер, поглощённых мраком, но и в этих местах не было ничего, кроме эха его собственного голоса и темноты.
Он чувствовал обиду и отчаяние. Он чувствовал … нежелание жить.
Да, именно так. Ему хотелось бы лечь рядом с останками синего дерева, и чтобы трава навечно спрятала его бездыханное тело. Он заплакал.
Внезапно всем телом он ощутил что-то необычное. Ему не нравилось это чувство. Глаза закрывались сами по себе, а ноги отказывались вести его вперёд, но несмотря ни на что, он продолжал идти. Он не знал, как называется это новое чувство, но, вероятно, то была усталость.
Он ругал себя. Ругал за собственное бессилие и за то, что тело больше не слушается его. Всё, над чем он так долго и усердно работал, вновь казалось ему далёким и непостижимым. Он будто бы снова стал серым и жёстким, как камень.
Он рухнул без сил.
***
Ему снился дом. Журчащий ручей, мягкие колосья синей травы и … синее дерево. Всё было таким живым и настоящим, и, так как это был его первый сон за всю его долгую жизнь, он не осознавал, что всё это было лишь плодом его воображения. Сорвавшись с места, он бежал прямиком к дереву, и каждую его веточку, каждый листочек он прижимал к себе, к самому сердцу и согревал их в самых нежных объятиях. «Прошу, не умирай никогда!» - молил он. Но дерево молчало. По колыханию его ветвей он понял, что оно ответило «Хорошо, обещаю». И тогда он снова ощутил счастье. И почувствовал его запах. И синие листья заискрились всеми возможными цветами, согретые в лучах нового Солнца.
Он сидел в тени густой раскидистой кроны, прислонившись спиной к сильному стволу, и пел. Пел о том, как счастлив он снова быть здесь. И ручей подпевал ему.
 А по ночам с ним говорили звёзды.

Глава 7. Возвращение.
Очнувшись ото сна, он не сразу понял, где находится. Всё его тело было опутано травой, словно связано… Сколько же он проспал?
Он посмотрел в небо: новое Солнце садилось за горизонт. Но он был уверен, с новым Солнцем было что-то не так. Что-то в том закате казалось ему другим; тот закат отличался от тех, которые он видел прежде. Новое Солнце будто бы стало больше. И его диск касался горизонта правее.
Сколько же тысяч лет прошло?..
Не размышляя более ни секунды, он в миг рванул с места. «Домой!» - думал он, - «Скорее, домой!».
Ноги словно несли его с новой скоростью, так быстро, как никогда раньше. Дни сменяли друг друга, а он всё бежал. Яркие огни звёзд всё шептали ему с неба, но он не слушал их.
Он был уже совсем близко, оставалось совсем немного, и родное место показалось бы перед его взором. Но его сердце почему-то жалобно забилось. Оно будто бы противилось ему и кричало: «Не нужно туда идти! Обернись и беги прочь!». Всем, что он мог видеть перед глазами, были бескрайние поля высохшей травы.
Он пошатнулся. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы устоять на ногах.
Он сделал шаг. А затем ещё один. И ещё, и ещё. И вот он стоял посреди того самого места, что когда-то называл домом.
Тишина.
Ни шелеста травы, ни журчания ручья.
Лишь мёртвая безжизненная сухая земля.
Он закричал. Закричал, что было мочи! Всё равно никто не услышит. Он упал на колени и кричал. И снова странное чувство. Что-то разливается в груди. Что-то горячее и ядовитое. Злость.
Он злился на себя и на мир, за то, что он такой недолговечный. Злился, что сотни тысяч лет пронеслись мимо него коротким мгновением. И он стал ещё более одинок, чем когда-либо.
Даже звёзд по ночам он больше не слышал.
Отныне он не смотрел в небо. А мечтал лишь о том, чтобы для него всё закончилось. И молил об этом вселенную.
Он лежал, уткнувшись лицом в мёртвую землю. Но вселенная молчала.
Когда на его щеках высохли слёзы, он вдруг услышал незнакомый писк, еле-уловимый и приглушённый лёгким дуновением ветра. Писк повторился. Снова и снова. Будто бы что-то пыталось привлечь его внимание. И он пошёл на источник звука.
Оставляя после себя дорожку из пыльных следов, он бродил по сухой земле, оглядываясь всюду. А писк всё не прекращался, и казалось, что он слышался сразу и отовсюду, словно он исходил из-под самой земли.
«Где ты?» - спросил он в никуда. В то же мгновение из-под груды веток вновь раздался слабый писк.
Осторожно раздвинув ветви, он увидел его…

Глава 8. Друг.
Никогда прежде он не встречал ничего подобного.
Оно выглядело необычно, и он был абсолютно уверен, что оно не было похоже ни на что из того, с чем ему приходилось столкнуться на планете. Цветом оно напоминало старый красный коралл, которые он не раз видел в океане, а размером было в несколько раз больше зёрнышка.
Казалось, что всё тело этого странного существа было пронизано нитями и пульсировало. А часть тех нитей, огибая препятствия и протискиваясь между камней, уходили глубоко в землю, словно корни дерева.
Он пригляделся и заметил, что вся земля в пределах видимости была пронизана этими красными нитями. Его охватил ужас.
«Это ведь ты уничтожил это место?» - спросил он. Существо издало жалобный писк.
«Почему?..» - его голос затих. Существо молчало. Его красное тело продолжало сжиматься и надуваться.
Он не знал, что ещё он мог сделать или сказать. Он подумал, что ему было бы лучше покинуть это место, как вдруг существо издало странный писк. Оно будто пыталось что-то сказать. И в этом писке он услышал «Прости».
Быть может, это вовсе и не было «Прости», и ему всего на всего послышалось. Быть может, он уже давно сошёл сума от одиночества. Но ему хотелось верить, что то было «Прости».
«Ты меня понимаешь?» - с надеждой в голосе спросил он. Существо ответило.
«Неужели…» - подумал он, - «Я, наконец, нашёл того, кто меня слышит, кто может мне ответить…».
Он больше никуда не ходил. Лишь сидел рядом с красным существом и рассказывал ему обо всём, что когда-либо приходило ему в голову. Он рассказал ему про то, как впервые ощутил тяжесть воздуха, что окружал его, как почувствовал звонкие удары капель о своё недвижное тело. Говорил ему о том, как в первый раз услышал шелест листвы, а спустя много тысяч лет его взору открылось чудесное сияние небосвода. Он поведал о том, как с ним беседовали звёзды. И об океане, и о том, какими лёгкими бывают пушинки. Он рассказал ему о скоротечности жизни и о том, как она бывает прекрасна.
А оно всё слушало и время от времени задавало вопросы.
Так они беседовали часами, а иногда просто молча смотрели в небо. Вдвоём в одно и то же небо. На одни и те же звёзды. Казалось, весь мир они делили друг с другом. И он был счастлив от того, ему было с кем разделить мир.
Планета больше не казалась ему такой огромной и грустной. Ему было достаточно маленькой её части, совсем крошечной, пускай то был и полностью опустошённый клочок земли. Пускай и нет там больше ни ручья, ни синей травы.
Ведь теперь он мог говорить с уверенностью, что его кто-то слышит.
Тем временем красное существо пускало свои нити всё дальше в землю, росло и пульсировало. Теперь по размерам оно бы сравнилось с лепестком синего дерева.
Миновали долгие годы. И однажды оно попросило его о помощи.

Глава 9. Голод.
Оно сказало, что умирает. И тогда он позволил ему пустить свои нити в собственное тело.
В тот день он впервые ощутил боль. Сразу и везде. На его теле не оставалось ни единого участка, что бы не пульсировал жгучим жаром в такт тому, как сжималось и вздувалось красное существо. Красные нити обвивались вокруг него и впивались внутрь, но он был готов стерпеть любую боль, любые муки, лишь бы только вновь не остаться одному.
Они стали неразлучны.
Оно просило показать ему океан, и он нырял под воду. Оно пускало красные нити вдоль коралловых рифов, и спустя несколько лет рифы блекли, превращаясь в серое кладбище недвижных силуэтов. Оно обвивалось вокруг густых ламинарий, а затем они рассыпались в облака пыли, и эти облака уносило подводным течением.
Оно просило отнести его в лес, и он шёл прямиком к лесу. Оно пускало красные нити между деревьев, и годы спустя они рассыпались в прах.
Оно хотело в горы - и горы в миг рушились.
Оно требовало остановиться у водопада - и стоило новому Солнцу скрыться за горизонтом, как иссякал источник воды, а все растения высыхали и рушились от малейшего колебания воздуха.
Так они путешествовали по планете.
За это время новое Солнце успело ещё больше вырасти в размере, как и красное существо, что становилось всё прожорливей.
А ему с каждым годом было всё труднее стоять на ногах. Красные нити всё сильней впивались в его тело. Он снова чувствовал усталость, но осознавал, что ему нельзя спать. Ведь без него оно погибнет. И тогда ему вновь будет суждено проснуться в полном одиночестве.
Оно велело идти, и он шёл. А когда ноги перестали слушаться, он стал ползти.
Но говорить с ним он не прекращал, ведь за десятки тысяч лет, что он провёл за разговорами с самим собой и с молчаливым небом, невысказанных мыслей в его голове, возможно, было столько же, сколько всего существует звёзд во вселенной.
А оно слушало его, но в ответ лишь твердило, что снова чувствует неутолимый голод и жажду. И он полз в поисках очередного места, где красное существо могло хотя бы на время утолить свой нескончаемый голод.
Добравшись до чудесной поляны, покрытой синей травой и кустами с сияющими в лучах солнца бутонами цветов, он рухнул без сил. Казалось, во всём мире не осталось мест, где бы ещё рос хоть небольшой кустик синей травы.
Он не произнёс более ни слова. И красное существо молчало, пуская красные нити как можно глубже в землю, от чего его тело медленно разрывалось на части.
Оно сжималось и вздувалось, впитывая жизнь из почвы. А он непоколебимым взглядом смотрел в небо. И ему были более не интересны ни облака, ни звёзды, ибо их шёпота он не слышал.

Глава 10. Гость.
- База, вызывает M401, приём.
- M401, доложите обстановку, приём.
- Так точно! Подлетаю к планете номер X064T95. Разрешаете совершить посадку, приём?
- Посадку одобряю, приём.
***
Сквозь белую пелену облаков он увидел, как что-то спускается с неба. Оно не показалось ему крошечным и невесомым, но почему-то оно спускалось по воздуху так же плавно, как спускается пушинка, стоит ветру на миг затихнуть.
Он молча наблюдал, как открылись механические двери, и прямиком из серебряного купола, что бликами отражал лучи нового Солнца, кто-то вышел. Кто-то очень похожий на него. И, осмотревшись по сторонам, неизвестный стремительно направился в его сторону.
- Эй! - Окликнул незнакомец. - Есть кто живой?
Не в силах двинуться с места, он слегка повернул голову в сторону незнакомца, но как бы он не старался сфокусировать на нём свой расплывчатый взгляд, у него не получалось его разглядеть.
- Вы живы! С вами всё в порядке? Вам нужна помощь? Вы понимаете мою речь? Сейчас я говорю на особых частотах, так что любое существо, обладающее нетривиальным разумом, способно меня понять.
Да, он всё слышал и всё понимал, но не мог найти в себе силы что-либо ответить.
Незнакомец с опаской приблизился к нему, и теперь он мог слабо различить черты его лица. Он будто бы увидел в воде своё отражение.
- Я пришёл с миром! Прошу, не пытайтесь предпринимать никаких агрессивных действий, иначе встроенная защита в моём костюме применит ваши же атаки против вас. Вы серьёзно ранены. Сохраняйте спокойствие, я вам помогу.
Сжимая в руке необычный предмет, незнакомец направил его точно на красное существо, словно прицеливался и готовился вот-вот ударить по нему.
- Стой! - Крикнул он сквозь боль. - Прошу, не надо.
- Не паникуйте, это не навредит вам. Я освобожу вас, а затем вы будете отправлены в межгалактический госпиталь.
Незнакомец снова прицелился.
- Не делайте этого!
- Что? Почему? Оно ведь ранит вас.
- Не убивайте его. Оставьте меня. - Шептал он, умоляя. - Прошу, уходите.
- Вы предлагаете мне бросить вас здесь умирать?
- Да.
- Вы не понимаете, я пытаюсь помочь вам.
Вновь странный предмет замер в его руке в направлении красного существа.
- Нет! Оставьте нас! - Кричал он, а с его глаз ручьями бежали слёзы. - Не разлучайте.
- Опомнитесь! Оно убьёт вас!
- И пусть! Мне уже всё равно. Я не желаю ему смерти. Лучше уж я умру.
- Глупец! Что же вы творите? Позвольте мне избавиться от паразита, и мы вылечим вас.
- Мне не нужно лечение, я не болен.
- Но вы ранены!
- Пускай! Я не покину это место.
- Но вы ведь погибнете.
Он молчал.
- Позвольте мне помочь вам. - Твердил незнакомец. - Вот увидите, всё будет хорошо.
- Нет. Моё место всегда было и будет здесь, на этой планете.
- Видите? - Незнакомец указал на новое Солнце, - Эта звезда! Её жизненный цикл подходит к концу, она вот-вот поглотит эту планету, этого вам точно не пережить.
- Уходите.
- Вы не понимаете!..
- Уходите!
Молчание повисло между двумя собеседниками. Лишь слёзы медленно катились с его глаз. Вот он, стоит прямо перед ним. То самое живое существо с другого конца вселенной, которое, как и он, смотрело на звёзды, надеясь встретить там жизнь. Тот, с кем вместе он верил, кого ждал долгие тысячелетия. Но сейчас он не мог пойти с ним, ибо он нашёл для себя новую веру.
- Почему вы так хотите остаться? - Спросил незнакомец.
- Я провёл на этой планете сотни тысяч лет.
- Быть не может…
- В полном одиночестве.
- Что вы такое?..
- Я никуда не пойду с вами. Я устал.
- Вы сказали «сотни тысяч лет», что это значит?
- То и значит. Сотни тысяч лет.
- А где сейчас остальные представители вашего вида? Неужели все погибли?
- Я всегда был один. С самого начала. А теперь оставьте меня.
- Подождите, я так не могу.
- Прошу, оставьте нас. Я не могу уйти. Без меня он погибнет.
- Но ведь это просто паразит.
- Быть может, для вас это так.
- Расскажите, что стало с планетой? По нашим расчётам она должна была быть обитаемой, как минимум, здесь должны произрастать растения синего оттенка, так как планета расположена к звезде ближе нормы. Здесь всегда было так пусто и сухо? И откуда тогда берётся кислород, если нигде нет растений?
- Покиньте эту планету.
- Объясните мне, что здесь происходит!
- Прощайте.
- А как же вы?
- Я останусь.
- Что ж… - Опечаленно произнёс незнакомец, - Кодекс запрещает нам предпринимать какие-либо действия против воли представителей иных разумных видов. Я не могу более здесь задерживаться. Вы уверены, что вам не требуется помощь?
Он кивнул.
- Мне жаль. - Продолжил незнакомец. - Прощайте.
Гость из космоса скрылся в дверях серебряного купола и вскоре исчез, оставив после себя лишь белую полосу, рассекающую небо.
Красные нити пронзали всё его тело насквозь и медленно расщепляли. Он был рад тому, что оказался прав, что на самом деле во вселенной есть жизнь, существа, похожие на него как две капли воды. Только жаль, что они так и не сумели его понять.
Оставив на его щеке влажную дорожку, крошечная слезинка замерла, словно заледенев, и, ударившись о землю, разбилась на осколки, как хрусталь.
***
- База, говорит M401. Посадка на планету номер X064T95 прошла успешно, возвращаюсь в штаб, приём.
- M401, подтвердите успех миссии, приём.
- Успех миссии не подтверждаю… Разумная жизнь на планете не была обнаружена, приём.
- Странно, что мы ошиблись. А ведь это была наша последняя надежда встретить разумную жизнь во вселенной, приём.
- Да, ошиблись… Увы… Приём…