Азбука жизни Глава 6 Часть 329 Где-то в моём сердц

Глава 6.329. Где-то в глубине сердца

Что же творит Эдик! Я только выхожу на сцену — а оркестр уже подхватывает мои шаги первой же волнующей мелодией. Браво, мальчики! Не давая мне отдышаться за роялем после его соло, они плавно переливаются в другую, знакомую каждому жилке, тему. И я начинаю петь — уже на своих, родных мне словах, но на языке этой страны. Зал взрывается благодарными аплодисментами, и эта волна тепла накрывает с головой.

Спасибо тебе, моя старая гимназия, за эти прочные крылья. За то, что научила не бояться высоты и чужих языков. Искренняя радость в глазах людей, когда они слышат знакомое в твоём исполнении, — дорогого стоит. Мой голос льётся легко, будто он и был рождён для этих нот.

Ребята чувствуют мой подъём и заводят дальше — звучит нежная, чистая мелодия, похожая на первый луч весеннего солнца. И тут в полумраке зала я вижу его. Алекса. Эдик, не отрываясь от клавиш, ловит мой озорной, полный обещаний взгляд — и его пальцы сами собой находят ритмичную, игривую тему. Оркестр моментально схватывает настроение, а Алекс уже поднимается со своего места и идёт ко мне, не позволяя мне вернуться на сцену. Зал гудит от восторга.

Какая же у них слаженная работа! Пока я исчезаю за кулисами, чтобы на минуту сменить наряд, музыка не прекращается. Она течёт и переливается — то возвышенной и печальной, то страстной и бушующей. И даже из-за кулис я слышу, как рояль Эдика звучит особенно пронзительно и светло, будто молитва или благословение.

А потом я снова выхожу на свет. Эдуард Петрович встречает меня аккордами, полными восторга и неги, — медленными, гипнотическими, зовущими к танцу. Я направляюсь ко второму роялю, отвечаю ему тихими, нежными фразами. И в этот момент на сцене возникает Алекс.

Мы заряжаем зал одной лишь улыбкой. Люди вскакивают с мест, а мы начинаем двигаться под их аплодисменты, которые становятся частью нашей музыки. Потом зал затихает, затаив дыхание, и остаёмся только мы — кружащиеся в своём собственном мире, созданном из света, звука и взаимного понимания. Он, мой старый друг, знает это тело и эту душу как свои пять пальцев — чувствует, когда пора остановиться, и под бурю коротких, благодарных оваций мягко подводит меня обратно к роялю.

И теперь, когда я снова касаюсь клавиш, во мне нет ничего, кроме тихой, всеобъемлющей нежности. Она льётся в музыку и окутывает зал. Спасибо вам, родные. За то, что вы есть. За то, что мы можем создавать такие мгновения, которые навсегда остаются где-то в глубине сердца.