План по ружболванке

В  последню зиму  войны нашему колхозу план на заготовку ружболванки увеличили. Бревна на лесоповале горы навалено, а вот вывезти  оковалки на циркулярку да распустить на брусочки для автоматных и винтовочных прикладов –то для трактора бензина нема, то кони в район зерно повезли. Так што –обходись своими силами. Была у колченогого соседа  Ефимыча ледащая лошадёнка. Так вот её и ксплатировали.  По одному , по два бревёшка –в сани. Хлысты макушек сзади волочаться, снег боронят, а тянет родимая.
 
Сидела я у радиопродуктора дома на школьны канкулы, ждала, када мамка с теть Зоей и Ефимычем из таёжки возвернутся  с брёвнами для ружболванки. Да и дрова в стайке кончалися. Серёдка бревна – в дело шла, а комель с макушкою – то швырок для поленницы. А тут как раз предновогодье-и Ефимыч обещал макушку для елки отчекрыжить. У пихты верхушки густые, шишками усыпанные-не ёлка - заглядение!

 Колхоз наш –«Васюгански зори» - недалеч от Нарыма откудова в такой глухомани взялся!? А оттудова. Кержачье с варначьем сюды от властей бежало. Кто –штоб двоеперстием богу молиться, а кто –затаиться после побега с этапа. Кандалы в кузне раскуёт, даванув на жалость, отсидится в каком глухом урмане на сухой корке, ягоде с рыбёшкой – и выползет –лес валить. Глядишь-и не дознаются,што он варнак с этапа беглый.Да и кому оно надо? А там –и подженится на какой вдовушке, хозяйством обзаведется и документиной. Был Петров-стал Сидоров. Ефымыч –то из таковских и был. Не сам, а прадед его. Ногу же ему на Финской оторвало.  А теть Зоя –и мужик ейный, што слал треугольники с фронту, -из раскольников. А всё што от скита осталось –заброшена деревянна часовенка да кладбище с покосившимися крестами. Мимо той часовенки и крестов на могилках и возили брёвна на лесопилку.
 
 Сижу я у заиндевелого окошка, смотрю на дорожку, подперевши голову кулачишком, слушаю сообщения от советского  информбюры. Наши уже к бункеру вражины Гитлера подступаются… В печи полешки постреливают, што те винтовки-тах-тах! И гордость, што приклады тех винтовок –из нашей ружболванки.
 Снег валит на дорогу –несметным войском. И каждый снежный комочек – наш лыжник в масхалате с ППШ наперевес. И опять приклады-то,  приклады!Гладкие да прочные. Так к щеке и льнут-не подведут в бою, не развалятся. Не из трухлявых пней, из отборного сосняка да ельника с березничком.

 Поглядываю я  - то на дорогу,  то - в книжку с картинкой-три богатыря. Там про подвиги Ильи Муромца, Алёши Поповича, Добрыни Никитича. Буквы-плывут …Пролистну- а в глаза- Баба Яга в ступе  по воздуху летит – метёлкой рулит. Ах ты-ж костяная нога!-опять к братцу своему-Змею Горынычу в гости-мирные города и сёла бомбить! А рядом с книжкой газета Правда-Ефимыч мамке принёс- он же бригадир и должон политграмоту блюсти. Орденов на передовице-што  у папки на гимнастёрке когда он с фронту вернулси. И так же морщинится, как пустой  правый папкин рукав. А поверх – журнал «Крокодил» и там схожего с Бабкой Ёшкой Гитлера Красноармеец  штыком разит.
   
А снега понавалило на крышу! Лежит толстым пуховым одеялом. Еловая лапа согнулась под тяжестью. И клонит меня в сон.
   И мстится мне- в пимах да в мамкиной жакетке плюшевой, обмотавши голову шалью, –бегу я по дороге мимо  часовенки, кладбища, кедры –куда по осени пацаны за шишками лазали. Но –ни коня , ни Ефимыча, ни тёть Зои –не видать. А уже и дорога кончилася. И опять началася.И снова – часовенка, кедра, кладбище.
 
 Темнеет уже. В это время ужинать садимся. Картохи в чугуне да капуста квашена с клюквой из кадки в погребе. А то мамка пойдёт на омута –щук притащит, окуней мороженых. В Васюганье с голоду не пропадёшь. Тут рябчики в огороды лезут, глухари по веткам на соснах, што те индюки. Был бы порох да дробь в патронах. Пока папка –на фронте, мы с мамкой сами охотничаем, а уж по ягоды, по грибы, травки на заварочку- дело привычное. Вот на этой полянке, вроде, по осени брусницу брали. А теперя –не лось ли за стволами дерев маячит? А может медведь –шатун? Да нет –то еловый выворотень когти кажет, рога наштыривает!  А это –не зайчонок ли? Ой! Пенёк снегом прикрыло, а я думала-косой!
 
 Вижу огонёк промеж дерев теплится. А вдруг – то маманя, Ефимыч да тёть Зоя присели дух перевести да и лошадёнке дать передышку. Иду…Трое сидят на бревёшке . Шиты богатырски, мечи, копья в пирамиду составили. Толкуют о чём –то …Один трубкой попыхиват.  Другой сигару жуёт. Третий тросточкой балуется, сидя не на бревне, а в инвалидной коляске. Бат-тюшки! Так то ж Сталин, Черчилль и Рузвельт, а видала я их в газете на первой полосе под заголовком с аршинными буквами…

...Какое ж время года теперича?За окошком –то уже черемуховая ветвь расцвела. И сыплет , сыплет  лепестками, наметая сугроб на заваленку.
 
И вдруг - стук култышки Ефимыевой о ступеньки крыльца, скрип дверей в сенках. Пихтовый запах. Мамкино улыбчиво лицо.
- А  вот тебе и елка!- вносит Ефимыч зелёную красавицу в избу. –Я ж говорил аккурат под потолок будет.- Доставай , кума, игрушки-наряжать будем… 
 
 Открывает мамка бабушкин сундук –и вынает она оттуда иконку. А на той иконке – Мария в хлеву. Вол с Ослом над Младенцем склонилися , Звезда Вифлеемская.  Волхвы  в чалмах и восточных халатах верхом на верблюдах и осликах. И везут они дары на огонёк вертепа.