Анна Иоанновна и зеркало из Аугсбурга

Рассказ №9 из сборника "Царские слуги"

***

ВВЕДЕНИЕ

Анна Иоанновна (годы правления: 1730–1740)

Анна Иоанновна правила Россией 10 лет. Не слишком красивая женщина среднего ума, обычная русская барыня с понятными и простыми желаниями. Нельзя также сказать, что она была злой - просто любила развлечения и ненавидела читать. Книги казались ей ужасно скучными. Торжественные приемы, празднества, балы, маскарады, спектакли, иллюминации, фейерверки и тому подобные увеселения следовали при дворе беспрерывно одни за другими. Любовь императрицы к пышности и блеску не только истощала государственную казну, но вовлекала в громадные расходы придворных и вельмож. Однако весельем блистала только внешняя сторона двора Анны Иоанновны. Под пеленой тумана бесконечных забав скрывались бесправие и произвол, аресты и ссылки, «бироновщина», предательства и интриги. Вот почему наилучший символ ее правления - золотое зеркало.

***

РАССКАЗ

Это зеркало родилось в Баварской Венеции - немецком Аугсбурге, городе бесчисленных каналов и искусных ювелиров. Самым лучшим из них был Иоганн Людвиг Биллер II, потомственный златокузнец. Фантастические изделия его прославились на всю Европу. Короли склоняли голову перед аугсбургским мастером. На великосветских приемах хвастались его супницами и кофейниками. Но жемчужиной творчества Биллера стал золотой туалетный сервиз для российской императрицы Анны Иоанновны, не экономившей на драгоценностях.

Немецкий волшебник изготовил сорок шесть предметов неземной красоты для утреннего туалета государыни. Был тут золотой колокольчик для слуг, рукомойник с крышкой и рукомойное же блюдо граненое; была ручка с долгою щеткою и золотые щипцы для горячей завивки волос; а еще шкатулка с ключиком - для хранения царских бриллиантов. На шкатулке - тончайший чеканный рисунок: рокайльный орнамент, трельяжная решеточка и охотничьи сцены. Подумал мастер и о подсвечниках - серые петербургские сумерки не должны помешать императрице прихорашиваться. Позаботился златокузнец и о кофейном наборе с фигурными чашечками, чтобы не скучно было государыне ждать, пока куафер щелкает щипцами и звенит шпильками у нее за спиной. А уж про всевозможные коробочки, флаконы да ложечки и говорить нечего - все украшены матовыми золотыми кружевами и блестящими золотыми шишечками.

Над всей этой сверкающей сервизной толпой горделиво возвышалось Зеркало с вензелем Анны Иоанновны. О, это Зеркало было достойно олимпийской богини! Причудливая рама изгибалась прихотливыми волнами, распускались тут и там удивительные цветы, золотые ангелы трубили славу императрице, сияющие нимфы посылали ей воздушные поцелуи. Крылатые сфинксы поддерживали восьмикилограммовую конструкцию. Венчала все это пышное великолепие царская корона, возлежащая на золотой мантии с золотыми же кисточками. Людовик Четырнадцатый обменял бы весь свой Версаль на такое Зеркало!

Летом 1736 года мастер Биллер бережно упаковал чудо-сервиз и отправил драгоценный груз из Баварской в Северную Венецию - российский Санкт-Петербург, город бесчисленных каналов и богатых аристократов.

Теплый альпийский ветер фён сменился пронизывающим балтийским бризом, а вместо тихой аугсбургской улицы Зеркало теперь отражало золотой шпиль величественного Адмиралтейства и суматошную Дворцовую набережную.

Чаще всего в зеркальных глубинах появлялся немолодой лик императрицы, совсем не божественный: одутловатые щеки, густые черные брови, пустой взгляд. Вокруг государыни суетились уродливые карлицы и полусумасшедшие деревенские болтушки, отражать которых благородному Зеркалу было совсем неинтересно. Не лучше обстояло дело и с царскими фрейлинами: на один изящный женский наряд приходилось десять безобразно скроенных платьев, и сие гадкое зрелище оскорбляло нежные взоры золотых зеркальных нимф, одетых в элегантные струящиеся туники.

Но больше всего мирное альпийское Зеркало ненавидело отражать ежедневные кровавые развлечения императрицы, когда Анна Иоанновна, внезапно заприметив птицу в небе над Невой, вскакивала с кресла, отталкивала прочь замешкавшегося куафера, хватала любимое ружье и палила по крылатой жертве с поразительной меткостью, только пух и перья кружились в воздухе.

Единственной радостью Зеркала были фейерверки. Огненные увеселения обходились Анне Иоанновне едва ли не дороже, чем парадные платья и драгоценности.

Над темной набережной возносились зеленые пальмовые деревья с сияющими солнцами, пылали фонтаны, крутились дьявольские колеса, загорались гигантские звезды, кружили мерцающие вихри, распускались огненные цветы, повторяя очертания удивительных растений на зеркальной раме; громадные ангелы с прозрачных световых холстов трубили славу императрице….

А в центре нарядного неба догорал вензель Анны Иоанновны - такой же недолговечный и непрактичный, как и она сама.

Императрица мелькнула в отражении своего золотого Зеркала и исчезла вместе с холодным балтийским ветром, оставив после себя груду драгоценностей и воспоминания о великолепных фейерверках над черной Невой.