Огнелика

За лесами, за полями, за широкими морями, против неба на холме, где текла река Смарагда огненная, за мостом Калёным, да на горе высокой, в норе глубокой жил да был Змей Горыныч, и боялись все его до смерти. Зверь не рыскал вкруг того логова, птица лёгкая мимо не лётывала. Не было у него супротивников, ибо не было страшнее ворога, не брала его сталь булатная, и дышал он огнём не гаснущим, беспощадным, и в прах сжигающим. Редкие богатыри идти на Змея отваживались, а уж в логово страшное и подавно смельчаков-ходоков не было. Жил тот Змей одним разорением, налетая на земли русские, пожигая посевы хлебные, похищая девиц невинных, чтоб потешиться да покуражиться.
Это присказка - не сказка, а сказка будет дальше сказываться.
Жил-поживал разоритель Змей, и была у него невольница,Светломирой кликали с рождения. Похитил её Змей из деревни родной, что была за землями далёкими, да оставил у себя в услужении, потому как была нрава кроткого. Жила невольница цепью заговорённой окованная,чтоб о воле и сметь не думала. Да и ходу через чёрный мост Калёный ей не было. Потому что стоило человеку какому ступить на железные его досочки, что в змеиных горах было кованы, загоралась река Смарагда зелёным пламенем, и сжигала любого заступника.
Но однажды случилось чудо-чудное, появилась у Змея дочь от невольницы. Родилась Огнелика в теле человеческом, и росла очень быстро, не по дням, а по часам, не как люди все. Ела, как трое детушек, резвая была, как десять козлятушек, до всего любопытной да памятливой. Постоянно скакала по камушкам, по деревьям лазила не хуже белочек. Русые волосы Огнелики достались ей от матери, а зелёные глаза от отца Змея лютого. Личико у неё было милое светлое, но смотрела иногда тяжелёхонько.
Растила её Светломира в любви и терпении, лелеяла и холила, как былиночку, пела ей родные песенки протяжные, и рассказками тешила, небылицами. Да играла дочке часто на дудочке, что руками своими из тростинки вырезала. Звуки были до того прекрасные, что даже Змей засыпал крепким сном, если слыхивал.
Был в отлучке часто Горыныч Змей, он набеги совершал на земли дальние. А до дочери ему дела не было, будто вовсе она была невидимая. Не помрёт, подрастет ещё одна невольница, так холодный супостат говаривал. Люди Змею нужны только как прислужники, чтобы тешили его и ухаживали.
Вот однажды, денёчком летним, когда было девчушке годка три и неделечка, запретила мать своей дочери яйца из гнезда брать птичьего. Поиграть ими хотела несмышлёная, голубого цвета яйца были в крапинку, и понравились ей до безумия охочего. Не дала матушка губить жизни птенчиков, неродившихся ещё из скорлупочек. Рассердилась Огнелика, забурлила в ней кровушка, раскраснелась она вся, как маков цвет, полыхнули глаза жёлтым пламенем, и зрачки вдруг сбежались полоскою.
Превратилась она в змеёныша малого, чешуей заблестели бока её, и плеваться стала огнём во все стороны. Обожгла она левую руку матери пламенем, самым краешком, но все пальчики.
Закричала матушка от нестерпимой боли той, и закрыла глаза свои от ужаса. Увидела Огнелика, что содеяла, испугалась, гнев угас её в ту же минуточку. Перевернулась она снова в девочку, и расплакалась слезами горючими:
- Ты прости меня, матушка моя любимая!Не хотела я обижать тебя, родная! Это злость моя глупая обожгла твою белую рученьку!
Остудила мать руку водицею, из источника горного, студёного, обернула тряпицей чистою, и ни слова не высказала осуждения, обняла она крепко доченьку, утешила. И потом показала, как из трав делать мази целебные, чтоб ожоги лечить, и хвори всякие.
Скрыла Светломира от Змея превращение, что её дочь в змеёнышем становится. Но ведь шила не утаить в мешке маленьком.
И в другой раз дочка рагневалась, когда ей уже годков шесть было и полгодика. Не по годам уже девочка выглядела, была рослая, румяная, кровь с молоком. Змей тогда отдыхална каменном ложище, а Светломира ему за обедом прислуживала. Подносила ему яства всякие, и питьё наливала пенное.
Подала кубок тяжёлый неловко матушка, и пролился на Змея вар медовый, бурлящий. Разозлился Змей люто, толкнул хвостом нерадивую, так, что упала она о камни, и чуть дух не вышел весь из женщины.
Увидала Огнелика это безобразие, осерчала на Змея-обидчика, полыхнули её очи жёлтые, и предстала пред Змеем Горынычем змейка средняя, одноглавая. Плюнула ему в морду изумлённую огоньком своим слабопальным, яростным, и крылами на отца слабыми замахалася. Расхохотался Горыныч довольно,так понравилось ему, что увиделось.
С тех пор будто вспомнил Змей о своей дочери, и занялся её обучением. Поднимал девчушку ещё до света, и гонял её до ночи тёмной нещадно, с жестокостью. Заставлял тягать камни тяжёлые, да мечами биться острыми, из лука тугого стрелять метко, по горам по долам бегать без устали, и водицей мыться только студёною, из ключа особого, змеиного, и кормил до отвала сытного. Отнимались порой её резвы ноженьки от усталости великой, как у труженика-пахаря, но прибывала у неё и силушка. А когда не получалось что-то у девочки, обращалась она снова в змейку малую и крушила всё вокруг со злостью неистовой, человечность теряя по капелькам. Змей глядел на это, да только посмеивался, видя в дочери своё продолжение.
Матушка же кроткая учила Огнелику милосердию, не губить зверей-птиц, любой букашечки, уважать силы природные и любить этот мир, живот дарующий. А ещё много раз рассказывала о своём житье в родной сторонушке, как тоскует она по белым берёзонькам и по матушке родной с батюшкой, и по братьям своим, добрым молодцам.
Когда Огнелике стукнуло пятнадцать годочков, стала чахнуть от болезни неведомой её матушка , и умерла в одночасье раннее. Горевала Огнелика безудержно, и не ела ни крошки три неделечки. Подарил ей Змей в утешение меч булатный, вострый, как молния, да кольчугу непробиваемую, из чешуек его ладно скроенную. Поселилась тоска в Огнелике неизбывная и душить её стали горы Змеевы. Захотела она сбежать на волюшку, найти родину матери и своих родичей.
Не пускал её Змей, приговаривал:
 - Вижу в тебе силушку великую, но мешает тебе слабость человеческая. Не пойдёшь ты за мост и реку огненную, покуда силу гор не впитаешь всю. Сделаю из тебя Змеину Горынычну, будут все тебе в ножки кланяться.
Не желала дочь такой судьбы себе, и решила удрать из отцовского логова. Ведь река не сожжёт дочь Горыныча. Но Змей приставил к ней духа горного, что Кладенцом звали-кликали, чтоб приглядывал за девицей дни и ночи. Подружились они, неволей скованные. Как-то раз на прогулке по горушке, поведал Кладенец, что есть камень невиданный. Пуще глаза Змей бережёт его, и хоронит в самой глубокой, тёмной норушке. Камнем сердца его кличут духи все, но забрать его может только кровь змеиная, потому что кроется в нём сила Змеева.
Вот прилетел домой Змей Горыныч, встретила его Огнелика ласково, нарядилась в свой лучший сарафан цвета зелени. Напоила накормила отца грозного, и сказала, что прошла её грусть-тоска, и что будет она с ним ладом жить и слушаться. Обрадовался Змей этой весточке, закатил пир горой, да безудержный. Как наелся-напился Змей до отвала, сыграла ему дочь на сопелочке, что осталась от матери, и уснул Горыныч беспробудным сном.
Проводил её Кладенец в тот тайный схрон, и забрала Огнелика камень сердца, с зелёной прожилочкой, что лежал в железном ларце незапертый. Положила девица его в сумочку с травами,и поблагодарила тепло духа горного. Надела свою кольчугу прочную, подпоясалась мечом подаренным, обула сапожки красные, коим сноса вовек не было, и отправилась в путь-дороженьку прочь от логова за Калёный мост, за реку Смарагду, в земли дальние.
Долго ли коротко ли, шла девица по лесам, по долам, по болотам. Днём хоронилась, ночью торопилась, и набрела на большой белый камень на развилочке. А на нём надпись написана-выбита:
Направо пойдешь –убиту быть,себя найти.
Налево пойдешь –любиму быть,себя потерять.
Задумалась Огнелика:
- Зачем мне убитой быть, и как себя искать, когда вот она я, есть сама у себя. А вот где любиму быть, пойду, потому что не ведаю другой любви, кроме матушкиной, и потерять себя не боюсь совсем.
И пошла Огнелика правой тропочкой. Шла-шла она и пришла ко дворцу высокому, белокаменному, из ворот выходит князь, прекрасный, как солнце красное, и берет её под белы рученьки, и целует в уста сахарные:
- Свет очей моих, моя любушка, как же долго ждал я тебя, месяц мой ясный! Выходи за меня замуж, моя ладушка, будешь есть-пить на золоте, в дорогие шелка-парчу одеваться, и ни в чём отказа не будет тебе веки вечные.
Не успела Огнелика слова молвить, как привёл князь её в хоромы раззолоченные, кликнул слуг своих верных, бесчисленных. Вымыли еёслуги в купели беломраморной, умастили маслами заморскими, заплели в русы волосы золото, нарядили в одежды, расшитые жемчугом, и проводили в зал с потолками высокими. Закатил князь пир на три дня. Засмотрелась Огнелика на красавца-молодца, заслушалась его речами сладкими, откушала яств обильных, отпила мёда духмяного, и забыла обо всём, и кто она есть.
Вот стали готовиться к свадьбе княжеской. С утра до ночи о ней заботились слуги прилежные, не давая и шагу ступить без восхваления. А князь везде с ней хаживал, и нигде её не оставлял ни на минуточку. Меч булатный и кольчугу унесли и в сундук заперли, говоря, что негоже князя суженой махать саблей, как мужику-воину. Только с камушком отца она не расставалася, и носила его у сердца за пазухой.
Так прошло сколько дней неведомо, как у в дурмане жила наша девица. Но на сердце лежал тёмный камешек, и давил он сильнее день ото дня, тяжелее становился будто каждый час. Ничего уже Огнеликуне радовало, непонятная грусть-тоска ела поедом. Вот уж и слуг своих ругать-бранить зря стала девица - ипостель не мягка,и мёд не сахарный.И на князя уже не любовалася, а частенько сбегала от него в сад украдкою.
И вот как-то раз встала девица до свету, и пошла в сад княжеский прогуляться чтоб. Вдруг услышала она звуки дивные с переливами, да с посвистом. Подошла девица к стене каменной, за которой была княжеская сокровищница,и через малое окошечко услышала она звуки дудочки своей, сопелочки, что проснулась вдруг и заиграла песенку.Встрепенулась душа девицы, слёзы сами полились горючие, и туман враз ушёл из головушки. Вспомнила себя Огнелика, дочь Змеева, и куда она шла, тоже вспомнила.
Побежала она в хоромы княжеские, да велела принести свою сумкус дудочкой, и своё платье зелёно-шёлковое, да кольчугу из чешуи позолоченой, меч булатный и сапожки дорожные.Не посмели слуги ослушаться, но и князю доложили о просьбе той. Прибежал князь в скором времени, стал просить-умолять уговаривать:
- Что удумала, солнце моё ясное? Разве не люб я тебе больше, лебёдушка белая? На кого меня покидаешь, невеста милая?
- Ай, благодарствую тебе, ясный князюшка, хорошо мне у тебя было гостить-годить. Отдохнула я в палатах твоих белокаменных, вкусно ела-пила, веселилася. Но пора мне снова в путь-дороженьку. Нет мне мочи жить здесь больше за стенами высокими. Не видать мне, как встает солнце дивное, душно мне в твоём дворце и простора нет. Не поют птички в неволюшке, и не жизнь мне в этой золотой клеточке.
Князь в лице изменился, потемнел аж весь. Кликнул слуг он своих множество, да с саблями.
- Раз не хочешь остаться по-хорошему, краса ненаглядная, то заставлю тебя силой сильного.Как запру тебя в терем высокий, из толстых бревнышек, под замок пудовый, кованый. Будешь жить там, как положено жене послушной. Скоро свадьбе нашей быть и венчанию. А пока навещать тебя буду и подарками радовать.
Полыхнули огнём очи девицы, и глаза змеиные на князя глянули. Слуги вздрогнули и отпрянули. Князь за спинами их тут же спрятался.
- Ах, неволей ты меня хочешь радовать? Взаперти держать, как зверя дикого? Ведь не люб ты мне, и не хочу быть твоей супружницей.Не бывать свадьбе, светлый князюшка. Не любовь я нашла, а тюрьму себе!
Обернулась Огнелика змейкой среднею, затуманился разум ярой злобою, вспыхнул огонь в груди Змеины Горыничны. Вдруг услышала Огнелика снова звуки дудочки, звуки чистые, да печальные. Это сопелка в её сумочке заиграла, заплакала, будто о чём-то просила, высвистывала. Пелена чёрная будто упалас глаз, вспомнила вдруг Огнелика свою матушку, как она её успокаивала, по головке рукой тёплой гладила, и как ожгла свою мать незаслуженно. Вмиг огонь погас в пасти чудища, молвила она князю голосом уже человеческим:
- Не хочу причинять вам недоброе, за хлеб-соль тебе благодарна я. Сердце всё же у меня человеческое, и людей губить невинных не хочется. Но не преследуй меня, а то передумаю. Так прощай же, князь, навсегда, улетаю я.
Развернула Огнелика свои крылья сильные, и смахнула всех слуг с дороженьки, и в окно большое да и выпорхнула.
Прилетела Огнелика снова к белому камушку, что стоял себе на развилке у двух дорог. Обернулась она снова красной девицей, и задумалась, что дальше делать ей:
- Значит, мне идти по правой тропочке, где убиту быть и себя найти. Может там увижу, что мне надобно.
Шла Огнелика долго ли коротко ли, и набрела население малое, что на холме у речки расставилось. А в селении одни старики и старицы, молодиц и детей не видать совсем. Видит, у самой крайней избёнки сидит бабушка, в кацавейке худой, лицом печальная.
- Здорова будь, бабушка, позволь у тебя водицы испить с дальней дороженьки?
- Будь здорова и ты, девонька. Зайди в избу, да возьми сама, ноги слабы стали совсем, еле двигаюсь.
Вошла Огнелика в избу косенькую, да в сенях набрала воды в ковшичек. Вдруг ожила, затрепетала в суме дудочка, зазвучала песенка колыбельная, что играла перед сном ей матушка. Напилась вдоволь воды девица, пошла благодарить добрую женщину. А бабушка, смотрит на неё пристально и глаз не сводит с её личика. Спрашивает тут наша девица:
- А что, бабушка, как живётся тут?
 Вдруг заплакала старая женщина и стала сказывать, как давным-давно, много лет назад, налетал на их земли Горыныч Змей, пожигал их посевы хлебные, уносил в полон юных девушек, ни одна с тех пор не вернулася. Среди них была и дочь её красавица. И пошли на выручку добры молодцы, а среди них два сына её, братья девицы, да не вернулся никто, где-то сгинули. Отец горевал-горевал, да и пошел следом их искать. Не вернулся и он из чужбинушки. И осталась она одна одинешенька, ждёт-пождёт, вдруг возвернётся кто на родину. На хозяйстве сама управляется, но годки уже не те, и сил нет совсем. Деревенька почти опустела вся, старики одни доживают век.
- Вот смотрю на тебя я, девонька, и сердце щемит мне, аж мочи нет, как похожа ты на мою дочку утерянную. Так пригожа и статью, и волосом, только глазоньки у неё были голубыми, как небо весеннее. Очень кроткая была и весёлая, петь-играть любила на дудочке, что отец ей на забаву вырезал. Твоя песенка мне её напомнила.
Замерло тут сердечко у девицы.
- Как же звали, бабушка, твою дочь пропавшую?
- Светломирой, голубка моя ясная.
Не смогла сдержать крика девица, в ножки бросилась своей бабушке, и поведала ей о своих похождениях, про житье-бытье своё у Змея вместе с матушкой. Проплакали они обе до вечера, и за ужином простым утешились. Поняла Огнелика,что нашла дом и свою родину, возликовало её сердце, успокоилось.
Загорелся огнём вдруг за пазухой, камень сердца, забытый за радостью. Задрожал, вот-вот, гляди, выскочит. Застонала земля, затряслася вся, поднялась кругом буря тёмная.Налетел Змей Горыныч негаданно, прилетел по следам свой дочери.
Заревел Змей своим страшным голосом:
- Знал я, дочь моя непокорная, что найду тебя я здесь в скором времени. Выходи, говорить с тобой надобно.
Вышла Огнелика навстречу, подбоченилась, хоть и страшно, но виду не подала:
- Зачем сюда ты, отец мой, пожаловал?
- А пришёл я за тобой, дочь моя заблудшая. Возвращайся ко мне, полетим домой. Будем вместе жить в полном согласии, потому как моя ты наследница.
Оглянулась вокруг Огнелика, и увидела просторы родимые, и березоньки вдали стоят белые, и река вьётся вкруг холма синей лентою. За спиной стоит изба матушки, и защитить некому старую бабушку.
- Не пойду я с тобой, мой батюшка, я нашла уже дом свой, останусь тут.
- Ты подумай, дочь моя неразумная, от чего ты сейчас отказываешься. Ради этих людишек слабеньких, что в земле день-деньской всё копОшатся? Ты такая же, как я, крови змеевой, и могучего рода и племени. Против нас с тобой никто не выстоит. У тебя ведь мой камень похищенный. Не простой он, это сердце моё заколдованное. Я могу дать тебе силу нерушимую. И появится у тебя тоже сердце каменное. Будешь жить ты долго, как я живу, и ничто из людских страстей тебя не тронет впредь. Всё живое будет у нас в подчинении.
Приговаривает Змей сладки реченьки и пускает на Огнелику чары тёмные. Затуманился разум у девицы и идёт она к Змею безвольная.
Тут забилась в суме её дудочка, заиграла, закричала своим тонким голосом. И очнулась Огнелика от наваждения, и забилось её сердце птицей звонкою. Отскочила от Змея Горыныча, и вскричала она громким покриком:
- Ты коварный и злой, хоть и батюшка! Я желаю остаться с сердцем человеческим, и душою чистой, и радостной. Знать любовь, жизнь свою прожить счастливо на родимой земле своих родичей. И тебе не сломить мою волюшку, как и силу любви моей матушки.
Засверкали вокруг злые молнии, и взлетел Змей тогда над селением, и раскрыл свои крылья огромные:
- Раз не пойдёшь со мной, непокорная, я теперь не никого помилую! Ни стариков, ни баб - никому не жить!
Обратилась вмиг Огнелика в змейку гибкую, и набросилась на Змея Горыныча.Стали биться они не жизнь, а на смертушку. Змей был старше, сильнее и опытнее, с трёх голов лилось пламя безудержно. Но и дочь его не проста была, не прошло зря её обучение. Тонкой лентой она выворачивается и почти наравне со Змеем борется. Стал одерживать верх старый Змеище, вот-вот Огнелику побьёт, не помилует. Зацепились они клубком огненным, и ударились о сыру землю-матушку. Приготовился Змей Горыныч вырвать сердце ей человеческое, опалить его огнём неугасаемым и превратить в камень безрадостный.
Забилась тут в сумочке дудочка, заиграла безудержно весело, будто в пляс кто пуститься надумывает. И прибавились тут силы у девицы, от земли родной тепло её наполнило. А Горыныч совсем обессилел враз, словно немощный старец вдруг сделался, и взлететь не может, только ползает.
Змей снова стал увещевать, уговаривать:
- Разве не за этим ты камень взяла мой, спрятанный, чтобы стать сильнее на свете всех? Посмотри сколько в тебе чёрной силушки, раз победила меня, Змея старого. Это камень мой заговорённый силу даёт тебе непомерную. Пощади, и пойдем со мной, дочь могучая, будешь надо мной ты властвовать, надо мной и над моими всеми богатствами.
Отвечала ему Огнелика грозная:
- У тебя в душе тьма вселенская. Забирай свой камень и убирайся прочь, в свои железные горы высокие. Не нужна мне твоя сила чёрная, и богатства твои нечестные. Силу мне даёт не камень твой, а родная земля моих родичей.
И швырнула камень змеиный о сырую землю со всей моченьки. Камень вдруг засиял ярким пламенем, и забили из него зелёные молнии. Раскололся он на искры малые и исчез насовсем будто не было.
Закричал тут Змей Горыныч и стал корчиться, и объяло его ярким всполохом, и рассыпался он прахом пепельным. Тут пошёл тёплый дождь, и буря растаяла, засверкала в небе яркая радуга.
Тут почувствовала Огнелика лёгкость небывалую, будто сердце её стало пёрышком, а сама она птичкой маленькой, что взлететь готова в выси лазоревые. И развалилась на ней кольчуга тяжёлая, а чешуйки опали листочками зелёными, и разнёс их ветер в разные стороны. Подняла с земли она сумочку, взяла в руки сопелочку-дудочку, поцеловала её с благодарностью:
- Ай спасибо тебе, моя матушка, за любовь и заботу великую!
Поклонилась в пояс земле родной, и старой бабушке, что дали ей мощь рода великую.
Тут вышли все жители селения и стали благодарить Огнелику за спасение.
И стала она с бабушкойв деревне жить поживать и добра наживать. Я мешочек развязала, и вам сказку рассказала. А теперь мешочек завяжу, и дальше пойду, новых сказок наберу. А вы меня ждите, пироги пеките.