Былинные земли. Добрыгорский плацдарм. Часть 7

(Продолжение)

КОГДА СОСЕДУ ЗЕМЛИ МАЛО…

Обратим внимание на смену владельческого ряда в конце существования Речи Посполитой. К этому подталкивали внутренние противоречия, захлестнувшие государство. Нивелировалась религиозная нива – на смену орденской многоплановости шло универсальное моделирование по типу плебанского однообразия. Монастыри и ратники втягивались в собственнические отношения, земля становилась товаром, ее покупали и продавали. Всеобщим стало поклонение денежному тельцу – злотому. Особенно явно эти черты проявлялись в приграничье – по обе стороны «кордона».   

Нельзя сказать, что собственников воинского пошиба в Бешенковичской парафии не осталось вовсе, как же без них при империальном давлении и приближении царских войск! Но сбор средств на войну вызывал оправданные риски – зачем воевать, если империя демонстрировала тот же тип господского устройства, только королей заменяли цари, а панов - помещики. Названия менялись, а отношение к крестьянам-христианам оставалось прежним – их за людей не считали, они рассматривались как источник прибыли, навара. Вместо хорунжих-пятигорцев назывались хорунжие другого рода. Например, Йозеф Василевский носил звание «хорунжего Великого княжества Литовского» (так в тексте) и обладал «имением Заградзье с весями» (половина Стародворцев и вся Быстрея). Еще один пан носил звание ротмистра, причем – «полоцкого». Это «Винцент Присецкий» (так в тексте). Думается, что это искаженная фамилия Пржисецкого – того самого, что показал улльским монахам «на дверь»: забрал дарованную им землю, о чем мы рассказали выше. Теперь потомок дарителя мог устраивать собственную жизнь, ему принадлежали Бортники с фольварком Староселье, где иноки внедряли коллективные формы хозяйствования.

Волна капитализма смывала духовные устои, в «оковы» материальной выгоды втягивались разные представители великокняжеской иерархии. Все больше становилось чиновников хозяйственной направленности – профессионального свойства. Так, помимо оршанского «будовника» Людвика Витковского, объявился еще один «будовничий» - с полоцкой стороны. Им был Якуб Спасовский, овладевший Водопоями. «Будовничий» - это строитель. Очевидно, возрос спрос на делегатов этой профессии. И неспроста. Приближение Российской империи связывалось с «реконструкцией» волока – очередной реформаторской мерой, которая открывала простор Системе: беспрепятственному переходу из одной земной сферы в другую. Паны могли рассчитывать на помещичью роль, располагая имениями в прилегающих областях.

Выигрышно смотрелись чашники и подчашие. Если взглянуть на землемерную карту – первую после ввода Системы, то увидим ряд корчемных заведений на всем протяжении большого водотока. Питьевыми точками были усеяны берега и примыкавшие сухопутные шляхи.

По состоянию на 1775 год, в роли землевладелец придворного ряда выступали пани Корсакова – жена полоцкого чашника, и пани Вещицкая – жена витебского подчашего. А спустя 14 лет единственным, но «стопудово» весомым, смотрелся «чашник Герцык» (так в тексте). Ему принадлежали сразу два бешенковичских имения, с общим доходом почти 4000 злотых. В 1789 году этот собственник показывал, отчитываясь пред государственной комиссией, «доверенность… от панов Хрептовичей», на основании которой распоряжался имением Комки. Ссылка на Хрептовичей не случайна. Граф привел с собой придворного, который обслуживал господские столы. Эконом чашника Доминик Хойновский присягал комиссии, что доход Комок - 2263 злотых и 10 грошей. Вторым объектом Герцыка считался Розалин. Об этом имении отчитывался «пан Флориан Лапаревич, полковник виленский». Невероятно! Полковник был в услужении чашника. Годовой доход отсюда составлял примерно ту же цифру - 1722 злотых и 20 грошей, но суть заключалась в прислуживании воинского чина. Это еще раз говорит о смене обстановки в Великом княжестве Литовском. Имущественные права обретали слуги высокопоставленных особ. Еще один Герцык, в должности «конюшего смоленского» (так в тексте), снимал прибыль с имения Долощ (Долосцы) - 3762 злотых и 2 гроша. 

В РОЛИ ЛЕРМОНТОВСКОГО ГЕРОЯ

В царское время представители чашникской линии оказались сопричастными теме пятигорцев. Это удивительно, мистика какая-то. Военным историкам известен генерал-майор инженерных войск Антон Казимирович Герцык. Его родословная выводится из витебской шляхетской ветви, а это напрямую указывает на бешенковичский край. Генерал - участник Крымской войны, его способности потребовались в период завоевания Кавказа, он строил укрепления на побережье Черного моря. Если задуматься, то ничего сверхъестественного нет. Связующий водный шлях – Система выводила с Западной Двины в Черное море. 

«Поход за моря» начинался с завоевания Великого княжества Литовского, с сокращения духовной сферы и распространения собственнических устремлений.

ЧИНОВНИК НА ГРАФСТВЕ

Центральную область парафиальных Бешенкович занимало графство, и оно тоже сменило владельца. Хозяином к 1789 году стал подканцлер Хрептович. Поначалу виды на «кантон» имел «каштелян троцкий Плятер» (так в тексте). Ему сдавал графство в посессию, по данным за 1775 год, гетман Огинский. А великокняжеского администратора Иоахима Хрептовича вознесли перемены, связанные с первым разделом Речи Посполитой. В 1789 году его эконом Фелициан Спигальский показал государственной комиссии инвентари и реестры графства. Из них следовало, что подканцлер получал с надела до 46 тысяч злотых в год. Это было наивысшим «достижением» не только в Бешенковичской парафии, а, пожалуй, во всем Полоцком деканате. Даже за вычетом некоторой суммы на духовное «обеспечение» церковных ведомств, о чем мы говорили выше, приток денежных поступлений был значительным.

«Гродские акты», подтверждавшие правопреемственность, были «варшавскими» (так указывалось в документах). Пожалуй, это единственный случай такого рода, рассмотренный комиссией под руководством Деспота-Зеновича. Другие были «продуктом» Полоцка, то есть, выписывались в местных земских службах. Почему так? Наверное, сказывался высокий титул собственника, возведенного в графский ранг императором Священной Римской империи (что произошло в 1752 году), очевидно, из расчета, что государство пойдет по пути западного строительства.

Иоахим чувствовал себя уверенно. Он представлял полновесный магнатский род, начало которому положил Богдан, женившийся в середине XV века на княжеской дочери. Первое упоминание фамилии обнаружено в источниках Городельской унии (1413 год). Возможно, благодаря тому Иоахим руководствовался униатским идеями, сменил православие на католичество, но главным мотивом «перевоплощения» был, конечно же, принцип всхождения на ниву Полоцкой земли, с правом овладения крестьянскими (христианскими) полями и весями. Первооснову заложили предки, и это видно из рассмотрения «имения Иозефово с фольварком Якубовщизна» (так в тексте). Собственницей называлась «Аполония Хрептовичевна», владевшая этим поместьем «пожизненно». Ее доход был несравненно меньшим – «всего» 5079 злотых 27 грошей и полтора шеллега, но доверенность, исполненную «в актах земских полоцких», которую зачитал эконом Сымон Соколовский, в полной мере подтверждала несомненность. Выписка гласила, что основанием владычества «Хрептовичевны» служил карт-бланш «от панов Доминика, конюшего мозырского, и Фабиана, гусара Хрептовичей». Видно, что триумвират сложился давно.

А непосредственно графство состояло из 28 весей (более 300 дымов), двух фольварков (Чолнышки и Кржывин), а также кучи застенков «под разными именами». Можно представить, какой поток добычи истекал в «закрома» подканцлера.

КОМУ ОБЯЗАНЫ ЧИНШЕВИКИ

Чтобы увеличить денежный оборот, Хрептович ввел новую практику поборов. Его называют инициатором чиншевого метода, когда натуральный оброк с крестьян заменялся денежной суммой. В этом смысле великокняжеского чиновника можно назвать продолжателем королевских реформ. Высокая должность позволяла ему внедрять и распространять инициативу, которая на долгое время прижилась в междуречье.

Только в конце существования империи царская власть забила тревогу, опасаясь сокрушительной силы чинша. После череды восстаний и межземельных встрясок имперский двор начал вникать в причины, и обязал внутренние службы расследовать чиншевую практику в местечках. Власть инициировала тайную операцию по раскрытию последствий. Оказалось, что чинш настолько глубоко «въелся» во владельческую среду, что искоренение могло вызвать взрыв. Показательным стал пример местечка Ветрино. Под грифом «секретно» местный пристав доносил в губернское правление, что лепельский купец 2-й гильдии Фалка Хаськович заключил с помещиком Пржесецким десятилетний договор на выкуп ветринских пляцев, а затем сдавал их «в аренду другим евреям».

Никто не мог устоять пред денежным эквивалентом. Мещанские условия были идеальной средой для воздействия капитала на умы людей, и расширяли круг денежного оборота, втягивая туда же покорное село. С течением времени имперская власть придумала способ «высвобождения» селян из помещичьей зависимости, предложив вместо чинша выкуп земли через казну. Таким образов империя закрепощала хлебопашцев, подчиняя государственной структуре. Это же до какого падения надо было дойти, чтобы заставлять людей, которые веками обрабатывали землю, платить за то, чтоб жить на ней!

СГОНЫ И ПРИГОНЫ
 
Выискивались различные способы управления теми, кто пахал землю. Сначала драли три шкуры паны. Империальная власть, разделив Речь Посполитую, сохранила те же условия, а потом усилила закабаление, ввела дополнительные каналы поборов. Помимо пригонов, которые отрабатывали христиане на панов-помещиков, еще и сгоны обязали. Теперь не только владельцы поместий могли распоряжаться «быдлом» - крестьянами, а и верховные, царские, палаты имели право сгонять жителей весей и застенков на различные работы – например, строительство каналов и дорог. Именно этот способ «повышения народного благосостояния» применил позднее Сталин, организовав лагеря, а затем его пример повторил диктатор Гитлер.

ЗАКАТНАЯ КРОНА

А закладывались основы «трансформации» на последней стадии Речи Посполитой, когда государство теряло «лицо» духовности – отступало от принципов божественного поклонения земле, переводило жизнь на меркантильные «рельсы», сокращало нравственный потенциал. Упование на капиталистическую форму развития отразилось в парафиальной картине, составленной на исходе религиозного государства. Как и другие парафии, бешенковичская не обошлась без имен патриархального, давно-известного, разряда. На одной из страниц находим фамилию Саковичей – из тех, кто рассматривался в качестве боленских панов сотни лет назад. Теперь пан Сакович распоряжался имением Давидковичи, в состав которого входил застенок Губин.

Еще «не выветрились» наследники самой старожитной плеяды – княжеской, еще не сошли окончательно с арены. Фамилия Лукомских повторялась трижды. Правда, их наделы уже не назовешь стольными - посадскими. По сравнению с панскими, они были совершенно небольшими. Так, Гилярий Лукомский заведовал Старжинками с весью Шипули, но на его добро претендовал уже шляхтич пан Гуторович. А Франтишек Лукомский имел двор в Лойкове, оформленный как имение, но в состав входили всего три дыма. В нелучшем положении оставалась «пани Михалова Лукомская» (так в тексте). В ее распоряжении находился фольварк Морозово, предоставленный ей в посессию генерал-адъютантом Цехановецким.

На прибыль слетались как на мед, и магнаты выигрывали, предоставляя участки наиболее выгодным претендентам. Пример чашника был заразителен – он показывал, как можно устроить будущее. Дополнительные дивиденды приносил арендатор – в имении Сватовка селился шляхтич Каминский. Да и весь бешенковичский «ландшафт» «пестрел» раздробленными частями, где появлялись новые лица, с хваткой шляхетского владения. Как пример – Заградье. Там образовались два новых частных двора. Один - Василевских, с окрестными весями Стародворцы и Быстрея. К 1789 году этот пан часть земли сдавал внаем, в заставу, а нанимал некто «тайный советник» (так в тексте) Ян Тотвинский», годовой доход которого составлял 945 злотых и 15 грошей.

Вторым примером был «Т.Володкович» (так в тексте), плодивший на своих землях мелкособственническую прослойку. Два шляхтича, Петрища и Кубилёвич, располагались во второй части Заградья, а в Загулене того же имения обосновались шляхтичи Буевич и Янчевский. Пани Беляцкая (той же, шляхетской, крови) выстроила свой дым в Трыковщизне, где земля использовалась по второму кругу. Часть этой веси принадлежала пану Юзефу Храповицкому, а часть считалась «от фольварков закордонных».

(Окончание следует).

На снимке (из интернета): храм Троицы Живоначальной на Западной Дваине, в Улле.


02.02/25